Мир не простил нас

Альфея жила своей жизнью. Занятия, тренировки, общий зал по вечерам — всё шло как шло, война была где-то там, за горизонтом, и здесь о ней напоминали только сводки которые Фарагонда зачитывала по утрам и тревожные письма от родителей которые приходили девочкам раз в неделю. Блум писем не ждала. Она сидела на подоконнике в своей комнате — ноги подтянуты к груди, за окном вечерело, небо над лесом становилось тёмно-синим с малиновой полосой у горизонта. Муза спала на кровати — после вчерашней тренировки, тихо и крепко. Флора поливала цветы в углу, не мешала. Блум смотрела в окно и думала. Вернее — пыталась не думать. Что было примерно одним и тем же. Прошло пять дней после башни. Пять дней — и она поймала себя на том что прокручивает тот разговор снова и снова, разбирает его на части как головоломку у которой не хватает нескольких элементов. Его голос — ровный, без интонаций, но не мёртвый. Его руки когда он смотрел на рану — не прикасался, просто смотрел. Флакон. *Давно было, настолько давно что сам почти не помню.* Она злилась на себя. Это было глупо — думать о враге как о человеке у которого было имя до того как он стал тем кем стал. Это было опасно — замечать детали, складывать их, искать в них смысл. Это было в конце концов просто нецелесообразно, потому что следующий раз будет бой и он сам об этом предупредил. Огонь Дракона внутри вёл себя предательски. Он не тревожился когда она думала о Валторе. Не предупреждал, не сжимался — наоборот, становился чуть теплее. Как будто не считал его угрозой. Как будто знал что-то чего она не знала. — Ты опять смотришь в окно с таким видом будто хочешь его поджечь, — сказала Флора тихо, не оборачиваясь от цветов. — Я просто думаю. — Ты думаешь уже пять дней подряд. После каждой вылазки. Блум не ответила. Флора поставила лейку. Повернулась — внимательная, тихая, как всегда. Флора никогда не давила, никогда не требовала объяснений. Просто ждала. — Со мной всё в порядке, — сказала Блум. — Я не спрашивала. — Но думала. — Думала, — согласилась Флора. Помолчала. — Блум, если что-то случилось на вылазках — можно рассказать Фарагонде. Или нам. — Ничего не случилось. Пауза. — Хорошо, — сказала Флора. И не стала давить. Блум отвернулась к окну. Малиновая полоса у горизонта почти погасла. Небо стало тёмным, первые звёзды проступали сквозь него — неуверенно, по одной. *Ты мне это говоришь. — Говорю. — Почему? — Потому что война это одно, а ты зашла в пустой лес одна. Это глупо.* Она закрыла глаза. Проблема была не в том что он был врагом. Проблема была в том что он вёл себя как человек — и это рушило очень удобную конструкцию в её голове. Враги не предупреждают. Враги не достают флаконы с регенерирующим составом. Враги не сидят в холодной башне молча и не говорят *потому что не хочу* в ответ на вопрос о тактическом преимуществе. Она открыла глаза. Встала с подоконника. Натянула куртку. — Пойду пройдусь, — сказала Флоре. Та кивнула. Не спрашивала куда. --- Территория Альфеи ночью была тихой — охрана по периметру, несколько патрульных специалистов, в остальном пустые дорожки между корпусами. Блум шла быстро, без цели, просто чтобы двигаться. У фонтана в центральном дворе она столкнулась со Скаем. Буквально — он вышел из-за угла и они едва не врезались друг в друга. Скай поймал её за локоть, удержал, отступил. — Осторожно. Куда бежишь? — Никуда. Просто хожу. Он смотрел на неё — светлые волосы, открытое лицо, привычная уверенность в глазах. Скай был красивым, Блум всегда это знала. Был надёжным, преданным, правильным — всё в нём было правильным. — Ты выглядишь устало, — сказал он. — Война идёт. — Блум. — Он произнёс её имя мягко, чуть понизив голос. — Я беспокоюсь. Ты стала уходить одна, возвращаешься поздно, ни с кем не разговариваешь. — Я разговариваю. — Ты отвечаешь. Это не одно и то же. Она посмотрела на него. Скай был хорошим — по-настоящему хорошим, и она знала это, и ценила это, и именно поэтому сейчас стояла и чувствовала что-то похожее на вину. Не за поступок. За мысли. За то что стоя рядом с ним думает о другом. — Всё в порядке, — сказала она. — Просто устала. Он кивнул. Поверил — или сделал вид что поверил. — Завтра совместная тренировка со специалистами, — сказал он. — Приходи. Будет легче если вместе. — Приду. Он улыбнулся. Сжал её руку на секунду и отпустил. Блум смотрела ему вслед — пока он не скрылся за корпусом. Огонь Дракона внутри — молчал. Ровно. Никак. Она опустила взгляд на свою руку — туда где он держал. Ничего не чувствовала. Потом посмотрела на левое плечо — рукав закрывал, но она помнила. Косой порез уже затянулся, почти без следа. Быстро — быстрее чем должен был. Золотистый состав в тёмном флаконе. Блум крепко зажмурилась. *Хватит.* --- Следующие два дня она держалась. Тренировки, занятия, разговоры с подругами — она была здесь, присутствовала, отвечала правильно. Скай смотрел с облегчением. Фарагонда кивала одобрительно на её показатели на тренировочном поле. На третий день пришла новая сводка. Блум читала её вместе с остальными в общем зале — Фарагонда зачитывала вслух, спокойно, как всегда. Передвижение тёмных сил на востоке. Несколько стычек на границе Эракейского района. Имена командиров противника. Одно имя среди других. Она не вздрогнула. Не изменилась в лице. Просто почувствовала как Огонь Дракона внутри коротко и сильно пульсирует — один раз, как удар сердца. Валтор был на востоке. Живой. Значит живой. Блум аккуратно сложила листок. Положила на стол перед собой. Посмотрела в окно. И поняла — с совершенной ясностью, от которой стало очень неудобно внутри — что только что почувствовала облегчение. Это было хуже всего. Не тревога, не любопытство, не профессиональный интерес к передвижению противника. Облегчение — простое, человеческое, то которое бывает когда узнаёшь что кто-то важный жив. *Кто-то важный.* — Блум, ты слышишь? — Муза толкнула её локтем. — Слышу. — Фарагонда спрашивает добровольцев на восточный патруль. Пауза. — Я иду, — сказала Блум. Муза посмотрела на неё с удивлением — восточный патруль был сложным, туда обычно никто особо не рвался. — Ты уверена? — Да, — сказала Блум ровно. — Совершенно уверена. --- *Той же ночью.* Он стоял над картой и смотрел на восточный сектор. Завтра — смещение позиций, потом небольшая пауза, потом — по плану — удар по северному снабжению союзников. Чёткий план. Холодный. Эффективный. Он провёл пальцем по карте — от восточной границы к северу. Северный маршрут проходил через Тэйлорский лес. Он убрал руку. Развернулся. Подошёл к окну. Снаружи была ночь — тёмная, беззвёздная, плотная. Пять дней. Он не думал о ней пять дней — целенаправленно, методично, как давил любую мысль которая мешала работать. Это было несложно. Он умел это делать лучше большинства людей которых знал. Но карта. Тэйлорский лес. Восточный сектор. Там будет патруль союзников. Стандартно — небольшая группа, два-три человека. Он знал кто пойдёт на восточный патруль. Вернее — чувствовал. С той же странной уверенностью с которой чувствовал её в лесу раньше чем увидел — как изменение температуры, как что-то знакомое в воздухе. Огонь Дракона был слишком живым чтобы его не чувствовать даже на расстоянии. Валтор закрыл карту. Это был яд — он понимал это совершенно отчётливо. Медленный, без вкуса и запаха, из тех что действуют не сразу. Башня была ошибкой. Лес был ошибкой. Эракея — первой ошибкой из которой выросли все остальные. Надо было атаковать тогда на площади. Надо было уйти из леса. Надо было в башне — держать дистанцию, молчать, не давать флакон, не смотреть на рану. Не говорить *не знаю* на её вопрос. Не произносить её имя. Он сел. Раскрыл карту снова — заставил себя смотреть на линии и точки, на маршруты и позиции. Это было реальным. Это было тем чем он был и чем занимался. Не башня. Не дождь. Не рыжие волосы тёмные от влаги. Он работал до рассвета. И почти не думал о ней. Почти.