The tiger cub gave a replenishment

После восьми месяцев проверки Чонгука на прочность и верность альфу ждал лишь «финальный босс» — рождение ребенка и конец всем замашкам Тэхёна. Чон держался из последних сил, и, судя по тому, что они до сих пор вместе и Тэ всё еще называет ненаглядного «Гуки», проверка брака прошла успешно. Девятый месяц уже спокойнее: Гук отделался лишь своей картой и парой комплиментов. У Кима начался период гнездования: выбор кроватки, пеленального столика, одежды на первое время, различных пустышек, бутылочек и прочего. Раньше всё это он с трепетом выбирал для себя, а теперь — для малыша. Всё должно быть идеально, мягко и комфортно. Он мог часами сидеть в интернет-магазинах и выбирать всякую всячину, восторженно улыбаясь и представляя, как маленький комочек будет кряхтеть в распашонке с мишками у него на руках. А альфе по большей части было без разницы: он знал, что его муж точно не купит фигни ни для себя, ни для ребенка. Главное, чтобы здоровый родился и хотя бы первые месяцы давал нормально спать, а уж какого цвета у него будет постельное бельё — вообще не волнует. Кажется, до этого в целом есть дело лишь омежке; их сын тоже не особо заморачивается, где и в чем будет привлекать внимание плачем. *** — Гуки... смотри, — Ким надул губы, стоя перед зеркалом в спальне. Взгляд упал на уже большой живот, а точнее — на красноватые растяжки по бокам. Чонгук заглянул в спальню, замечая настроение мужа и причину такого расстроенного взгляда. — Эй, малыш, у тебя же там другой малыш. Ему просто было мало места, или он очень быстро вырос, — Гук попытался отшутиться, со спины обняв Тэ за живот и положив голову ему на плечо. — Ему тесно, а у меня это останется! Я же теперь страшный! — Тэхён закусил губу, сжав кулаки. Раньше его живот был идеальным, плоским и «однотонным», а теперь — зебра какая-то. — Тэхён-а, перестань живо. Ты не страшный, и никогда не вздумай так думать из-за каких-то растяжек, — Чонгук повторил уже твёрже, недовольный таким загоном. — Тигров без полос не бывает, а ты же у меня тигрёнок? Тэхён не смог устоять перед этим фактом, и губы на хмуром лице дрогнули, растягиваясь в поражённую улыбку. У него не осталось аргументов: он действительно тигрёнок, и теперь имеет полоски в доказательство! — Пфф, тигрёнок... — Тэ фыркнул, закатив глаза, но уже скорее в попытке не засмущаться. — А ты меня и с этим боевым раскрасом будешь любить? — Ну конечно. И с полосами, и в той огуречной маске, из-за которой я чуть не поседел, — всё равно люблю. Тэхён рассмеялся, откинув голову от этого воспоминания. Тот случай, когда Ким посреди ночи не смог заснуть и решил сделать зелёную маску на лицо, добавив огурцы на глаза, а Чонгук неудачно проснулся и, в полумраке увидев эту картину, вскочил с кровати, вскрикнув. — Ну ладно, раз так, то, наверное, поверю. — Наверное?! — Чонгук вскинул голову, хохотнув, и слегка пощекотал младшего за талию, дабы отомстить за такие неуверенные ответы. Ким зажмурился и съежился, хихикая и пытаясь увернуться. Ребенок будто тоже почувствовал движуху родителей и резко пнул отца прямо под ребра, заставив Тэхёна охнуть, распахнув глаза. — Ох, блин... там что, боец ММА растет?! — Ким схватился за живот, присев на кровать. Ощущения не из приятных, особенно когда ничего не можешь с этим сделать — только чувствовать, как на твоей печени будто остаются синяки после таких активностей. Чонгук лишь хихикнул, погладив пузико и даже оставив на нём мягкий поцелуй: мало ли, сын это почувствует и успокоится, желательно передумав ломать омеге косточки или органы. — Держись, тигрёнок, скоро он родится и оставит тебя в покое, — Гук чуть улыбнулся, взяв мужа за руки. — Да скорее бы... сил уже нет, он весь в тебя! Крупный, сильный и упёртый как баран... — Ким продолжал ворчать, скорее чтобы просто поныть и успокоиться, а не из настоящей ненависти к семье. — Не называй нашего сына бараном. — Хорошо, Чонгук-младший, кажется, в край аху... — Нет, Тэхён! Так тоже нельзя! Небеса, услышав бедного Тэхёна, всё-таки дали добро, и их сын появился на свет ровно через три дня после того разговора. Здоровый мальчик, альфа, Чимин, весом аж в 4900 граммов и ростом 52,7 см. Выбор в пользу имени Чимин пал под давлением Тэхёна и его железного непоколебимого аргумента: — Вот сам рожай и называй как хочешь! А он будет Чимином, потому что Чимини — первый, кто узнал о ребенке, и столько раз решал наши семейные проблемы, что ему уже памятник пора ставить. Наш сын должен быть таким же светлым и отзывчивым человеком! Тэхён шипел, зная, что Чонгук всё равно сломается, ибо у альфы всё равно не было каких-то определённых вариантов имени. А «Чимин» — не так уж и плохо, тем более с корейского переводится как «умный, мудрый, амбициозный» — то, что нужно альфе по жизни. Тэ действительно готовился, раз даже узнавал значение! — О боже. Ладно, но за это ты родишь мне второго, и имя выберу я! — Чонгук закатил глаза и ухмыльнулся. Еще не хватало из-за имени скандал закатить прямо в роддоме. Ким довольно улыбнулся на все тридцать два и в благодарность притянул Гука к себе, крепко обняв и зацеловав всё лицо. — Спасибо, Чонгук-а, я знал, что ты согласишься! Ты лучший муж! — Я знаю. Тоже тебя очень люблю и только поэтому соглашаюсь назвать нашего малыша в честь этого нытика. Надеюсь, наш ребенок будет посерьёзнее Пака. Чимин-старший, узнав имя малыша, еще минуты три визжал и ржал в трубку, поздравляя новоиспеченных родителей и благодаря за то, что в мире стало одним Чимином больше, а тем более Чимином-альфой. *** С рождением ребенка в доме действительно будто стало чуть светлее. Тэхён и Чонгук улыбались без остановки, радуясь каждому чиху, иканию и прочим малышовым звукам. Чимин оказался очень милым ребенком и, на удивление, спокойным — видимо, вся его смелость и юркость остались в животе Тэхёна. Когда просыпался — лишь тихо хныкал, пока его не заметят, а когда что-то не нравилось — вскрикнет разок и дальше почти беззвучно открывает рот, будто запугивает взрослых: сейчас как начнёт орать, так перепонки полопаются моментально. Тэ и Гук, конечно, удивлялись, ожидая услышать крики без остановки, а тут получили какого-то сдержанного «депутата» с серьезным личиком, который хмуро оглядывает родителей, перебирая ножками. Этот взгляд заставлял обоих тихо заливаться смехом. Он действительно был «взят» у Чонгука: надменный и будто осуждающий. На помощь и просто понянчиться всегда приезжал Чимин. Каждый раз он тихо прыгал вокруг ребенка и тискал его, пока руки не начинали ныть от напряжения. Чимин-младший тоже никогда не сопротивлялся: хмурый, но от поцелуев и сюсюканий никогда не отказывается — вот это уже от Тэхёна. У них с Чимином-старшим будто установился свой коннект: либо смотрят друг на друга, не отводя глаз, либо нежатся на диване, пока супруги уходят отдохнуть или прогуляться вдвоём на свежем воздухе. Сегодня Чимин снова объявился на пороге с довольной улыбкой и руками, которые уже чесались, чтобы взять своего тёзку. — О, привет, Чимин-а, заходи. — Дверь открыл Чонгук, потерев глаза пальцами, и отошел от входа, давая блондину зайти в квартиру. — Привет, Гук. Где Тэхён? Обычно он встречает. — Пак немного склонил голову, недоумённо нахмурившись. — Твой Тэхён сегодня проснулся с желанием сделать из меня отца-одиночку. — Не понял? — Отца-одиночку двоих детей. Чимин постоял секунд десять в раздумьях, а как только до него дошел смысл сказанного — рассмеялся и закивал. Ким просто снова «ушёл в себя» и уже был не в состоянии следить за ребенком, но и не давал этого делать Чонгуку, ведь ему самому теперь нужен был вагон внимания. — Ах, ну ты придурок! Нельзя было просто сказать, что он капризничает? — Пак фыркнул, сразу уходя в ванную, чтобы помыть руки. Безопасность у него всегда на первом месте, и ни разу он не тронул новорождённого грязными ладонями. — Можно, но хотелось поиздеваться. — Чон ухмыльнулся и скрестил руки на груди. — Останешься у нас сегодня? Посиди с Мини, а я займусь «вторым малышом». — Хорошо. За это отвезёшь меня домой на машине завтра или послезавтра! Когда там Тэ полегчает и я смогу покинуть этот детский сад. — Договорились, иди в детскую. Парни разошлись по спальням. Благо квартира была просторной, так что места обоим «детям» хватало. Тэхён смотрел мультики в спальне, свернувшись калачиком и теребя в зубах какую-то игрушку, а его сын в соседней комнате слушал песенку от друга-няньки, сжимая и разжимая крошечные пальчики и глядя в потолок с приоткрытым ртом. Дома стояла хрупкая тишина, нарушаемая лишь тихим звуком мультиков из родительской спальни. Все нашли своё место и чувствовали себя более чем счастливыми. Для Чиминов сидеть друг с другом было какой-то особой релаксацией: старший мог что-то рассказывать маленькому жучку, а тот молча слушал, завороженный голосом, и даже забывал плакать. Чонгук же был рад полежать с Тэ даже в таком его состоянии. Ким смотрел на мир уже по-другому — более растерянно и туманно, но он по-прежнему любил Чонгука больше жизни и прижимался всё ближе, заставляя сердца обоих биться чаще. Иногда такие перемены помогают разрядить обстановку в доме и, как бы странно это ни звучало, дают всем возможность отдохнуть и отвлечься.