1
Семья — это ответственность на всю жизнь.
Помните об этом.
Влюбленные, беззаботные, счастливые; тебе шестнадцать, и кажется, что все еще впереди, но взрослая жизнь начнется раньше.
Уникальные истории мальчиков и девочек подростков из разных уголков страны.
У каждого своя судьба и свой выбор.
Стать родителем в шестнадцать — решение, от которого зависит не одна жизнь.
***
Камера снимает с разных ракурсов молодое и слащавое лицо, на которое падают пряди рыжих волос; в моменте камера останавливается на небесно-голубых глазах, в которых можно утонуть, а ты только и будешь рад захлебнуться в омуте этих глаз. Камера отдаляется и можно во всей красе увидеть молодого парня, чьи волосы находятся в явном беспорядке, но это только красит его, добавляя нечто неземное в его образ, состоящий из слегка потрепанной одежды. — Привет, я Абрам, мне семнадцать лет, —голос мягкий и приятный, но в нем проскальзывает едкая ехидность, а в уголках губ играет игривая улыбка, предназначенная только ради одного человека, что, вероятно, стоит за камерой. — Я из города Пальметто.***
Камера снимает площадку для лакросса, а по ней бежит с невероятной скоростью невысокая фигура с клюшкой в руке. Раздается записанный голос. «Друзья говорят, что я добрый и слишком длинный на язык: меня нельзя остановить, если я заговорю. Я постоянно заставляю людей седеть из-за моих выходок. Спросите тренера, если не верите». Камера снимает фигуру в оранжевой форме, на спине которой большими цифрами выведена фамилия и игровой номер участника. Джерси гласит об участнике Абраме Хэтворде, который только что забил невероятный гол в ворота соперника и тут же вокруг него собирается его игровая команда — друзья.***
«Я живу с моим дядей. Он является моим опекуном уже больше шести лет. После смерти отца я остался с матерью, но и она долго не протянула: спустя полгода я перебрался в Англию, но совсем недавно мы со Стюартом решили переехать в штаты. Точнее, Стюарт захотел быть ближе со своим парнем. Не то что бы я жаловался, что теперь живу в штатах, наоборот, я счастлив, что теперь живу здесь».
Камера снимает просторную кухню, на которой Стюарт пытается строить из себя приемлемую домохозяйку, но, увы и ах, яйцо неудачно раскалывается, и скорлупа вместе с содержимым падает на нагретую маслом сковородку, после чего слышно еле уловимое бормотание, на которое Абрам хмыкнул, за что получил жалкое подобие укоризненного взгляда. Камера записывает Абрама, сидящего на белом фоне свой же гостиной. Абрам выглядел по-домашнему: просторная черная футболка, что слишком велика в плечах, но по длине идеальна, а серебряная подвеска в виде лисьей морды с выгравированным номером дополняла его образ.«В штаты мы приехали три года назад под предлогом, что у дяди что-то случилось по работе. Конечно, мы ему не не верим».
На лице расцвела ехидная улыбка, потому что долгое время Стюарт отрицал хоть какие-то глубокие отношения между ним и Ичиро, но когда Ичиро стал слишком часто появляться в их доме, Стюарт не смог отвертеться от вопросов своего племянника.«Стюарт никогда не отходил от меня далеко. Он слишком сильно заботится обо мне».
Теперь уже камера снимает Стюарта, на котором красуется рубашка с коричневым пиджаком. «Абрама я до сих пор вижу маленьким мальчиком, который жмется ко мне в поиске помощи. Абрам — это все для меня. Я считаю, что ему необходим серьезный человек, что будет балансировать моего мальчика, иначе все близкие люди сойдут с ума». Стюарт вздыхает, пытаясь взять себя в руки, и снова говорит.«Абрам слишко натерпелся от своих родителей. Случалось много… чего. Абраму я всегда пытаюсь дать, что ему нужно. И нет, я никак не про деньги, но это тоже, я про чувства, которыми его обделяли».
***
«В шестнадцать лет я поступил в колледж. На самом деле, мне не было дела, на какую специальность я пойду, но дядя прожужжал мне голову о всей серьезности выбора направления, так что я решил пойти куда мне легче всего — лингвистика. Языки мне всегда хорошо давались, но больше всего меня цеплял лакросс. Мне нужен был только он, мне необходимо бежать с клюшкой и со всей дури бить по воротам соперника, зарабатывая очки для моей команды».
На лице Абрама расцвела довольная улыбка — воспоминания о своей любимой команде.«Именно так я и встретил его».
Камера снимает спортивную команду, которая сейчас отдыхает на своем перерыве во время тренировки. Одно мгновение, и камера фокусируется на двух невысоких фигурах. Играет записанный голос, пока камера продолжает снимать то, насколько чужие прикосновения к лицу Абрама были нежны; мозолистые пальцы убирали выбившийся локон из-под банданы, а вторая рука держала шлем Абрама. Чужое лицо ничего не выражало, но Абрам мог прочитать в этих карих глазах все чувства мира, даже те, что были давно утеряны.«Встреча с Эндрю Миньярдом изменила во мне все, если не еще больше. Казалось, мир перевернулся, и в то же время я стал устойчивее на своих ногах. Я не могу сказать, что он сразу заинтересовал меня, точно нет, но я, видимо, его — да, иначе я не могу объяснить его тягу вечно меня тащить на крышу и… О черт, не буду вдаваться в подробности. Это же потом дядя будет пересматривать, а ему не понравится, что Эндрю ### мне на крыше моего общежития».
Осознав свои последние слова, Абрам посмеялся и пробурчал что-то вроде извинений Стюарту.«С Эндрю мы уже почти как год встречаемся. Не говорите ему, что я сказал слово встречаемся — для него это будет слишком тяжело принять. Понимаете, он меня ненавидит на процентов сто двадцать? Возможно больше, за память отвечает у нас Эндрю. Эндрю учится со мной в одном колледже на юриста, и также мы с ним в одной команде по лакроссу, только он так и не смог понять всю прелесть этого спорта, что я считаю большим упущением в его жизни. Кроме того, мы с ним живем в одном общежитии, но в разных комнатах: он — со своими братьями и Кевином, а я — со своим лучшим другом и Сэтом».
Камеры направлены им в спины, когда они сидят на краю крыши, свесив ноги с края, а их руки сплетены в крепкий узел, состоящий из одних лишь чувств. В свободной руке Эндрю держит зажженную сигарету, которую он медленно подносит к губам, но ловкие пальцы Абрама отнимают ее, и в итоге он сам зажимает ее между своих губ; прошло мгновение, и теперь сигарета у Эндрю, и этот круг повторяется, кажется, вечно, но сигарета полностью выкурена, а их губы жадно сливаются в одно целое. Им не важно, что сейчас их снимают — они должны будут привыкнуть к этому, ведь это еще будет продолжаться на протяжении девяти месяцев.***
Камера снимает апатичное лицо Миньярда на цветном фоне, где можно разглядеть нарисованные явно детскими руками картины.«Я ненавижу Абрама Хэтворда и все, что с ним связано».
Было глупо надеяться, что с уст Эндрю Миньярда вылетит намного больше слов, но сам Эндрю не ожидал, что вылетевшие слова окажутся настолько теплыми и терпкими на вкус. Это своеобразное признание чувств на камеру, а далее — и на саму публику вызывало в нем фейерверк чувств, который он попытался скрыть сразу же, иначе бы недалеко стоящий Ники, ждавший окончания интервью Эндрю, заподозрил бы, что его брат — это не просто груда из костей и мяса, а глубокая яма, которая вот-вот переполнится чувствами.***
«Казалось, что с Эндрю мы поймали общий язык почти сразу. Мы знаем друг друга почти как облупленные. Вначале не было ничего серьезного — только долгие взгляды и едва осязаемые касания чужой кожи. В общежитии было трудно уединиться хоть как-то: мешали везде сующию носы сокомандники. Нет, я не виню их — на нас стояла крупная ставка, а это сподвигло нас быть еще более скрытными».
Абрам думал, что это неплохая идея – скрываться у него дома, пока дядя отсутствовал на работе. Можно, конечно, было скрываться в доме Эндрю, но Би почти всегда дома. Абрам ни в коем разе не был против нее и ее компании — он видел, каким любящим взглядом смотрел на нее Эндрю, и сам же начинал смотреть на нее так же. Именно она спасла Эндрю с Аароном от постоянной череды смены приемных семей. Как же Абрам благодарен этой женщине, что подарила возможность встретить ее сына. И вот в очередной раз вдвоем они наслаждаются теплом друг друга в доме Абрама, прижимаясь и сминая чужие губы. Эндрю проделывает своей рукой путь от загривка волос до копчика, проходясь нежно, едва ли касаясь, из-за чего воздух намагничивается и дышать становиться в сто крат тяжелее. Руки Абрама покоются в волосах Эндрю, нежно перебирая короткие прядки волос, а его губы вновь и вновь находят чужие, и он забывает как дышать. И тут Абрам понимает, что готов отдать все, чтобы это продолжалось вечно, пока это будет с обеих сторон. Наверное, они не заметили, что входная дверь открылась замком и последующих шагов и… о боже, и только на упавшем пакете, с которого посыпались как по команде мандарины, они отлипли друг от друга и встретились с крайне удивленным Стюартом.***
«Первая встреча с парнем моего племянника… прошла незабываемо, если мягко высказаться. Не могу сказать, что картина того, как он зажал моего мальчика между ним самим и холодильником, сыграла ему в копилку. О, упаси меня бог. Как забыть эту картину?»
Стюарт снова вздыхает; кажется, на его лице можно прочитать целую уйму эмоций, начиная от «что за нахер», заканчивая «о боже, Абрам».«Мне грустно на самом деле, что Абрам не рассказал мне о своем парне, просто почему? что я сделал не так, что не заслужил его доверия. И о боже, Абрам, мы с тобой теперь точно квиты».
***
— Я вам не помешал, молодые люди? — Абрам даже не знает, кому больше всего неловко: ему, которого Эндрю уже отстранил от себя или Стюарту, который медленно поднимает с пола мандарины, а Эндрю… Эндрю помогает собирать мандарины. Ну да, надо же очистить свою карму перед дядей своего не-парня. Это выглядит почти сюрреалистично: то, как Эндрю взял упавший пакет и по-хозяйски начал раскладывать продукты в холодильнике, а на это смотрел Стюарт почти с круглыми глазами... о, кажется, он начал догадываться по тому, как Эндрю быстро маневрирует по всей кухне, что Эндрю далеко здесь не в первый раз. — Мне стоит что-то спрашивать? — Обратился Стюарт к своему племяннику и все так же смотря на Эндрю, который уже стоял возле Абрама и сам смотрел ему прямо в глаза. Стюарт даже не сразу заметил, что дети сцепились своими руками, завязывая их в тугой узел. — Нет, Стюарт, — сказал быстро Абрам и уволок за руку Эндрю в свою комнату. Как только дверь комнаты закрылась на замок, и Абрам позволил вырваться наружу смеху, который он так тщательно сегодня сдерживал в присутствии Стюарта, Абрам почти пополам сложился, бурча что-то о мандаринах и круглых глазах Стюарта. Казалось, что прошла вечность, пока Абрам продолжал надрывать свой живот, а Эндрю уместился на чужой кровати и наблюдал за разворачивающимся цирком.***
«Мне казалось, что Стюарт потеряет сознание: у него были очень… смешанные эмоции. Отчасти я понимаю его, но он слишком печется обо мне, иначе я не могу объяснить допрос, который он устроил сразу же, как Эндрю ушел из дома».
— Ты не говорил мне ничего про Эндрю, — проворчал Стюарт, обращаясь к Абраму. — Он же вроде твой сокомандник? Сколько ему лет и на какой специальности? Услышав продольное «Стюарт», дядя, закатив глаза какой раз уже за этот день, поставил на стол чашки чая. — Абрам, ты скрывал своего парня от своего единственного родственника. Сколько? Прошу понять меня и мои слова, молодой человек, — отхлебнув чая сказал Стюарт. — Абрам, — протянул он гласные и вновь сделал глоток. — Эндрю Джозеф Миньярд, девятнадцать лет, учится на втором курсе юриспруденции. — Отчеканил Абрам, будто бы речь была специально подготовлена еще давно, если бы его спросили правда ли это, он, конечно, соврал бы вам. — Хорошее начало. Так, — Стюарт опять вздохнул. — может быть, что-то еще поведаешь своему дяде? Сколько вы встречаетесь? Вы вообще в отношениях? — Скоро будет год, — послышался еще более нервный вдох и, черт, Стюарт побежал рассказывать Ичиро, что его племянник учудил в их кухне с его новоиспеченным парнем.«Дядя слишком воспринимает все в штыки, но мне кажется, что он рад, что я с кем-то в настолько личных отношениях».
— Скажешь что-то о его семье? — Забежав на кухню, спросил Стюарт, держа телефон возле своего уха. Было не трудно догадаться, кто висит на трубке.«Эндрю с Аароном долго перекатывались с одной приемной семьи в другую, пока их не забрала Бетси Добсон, ныне их мать. От их кровных родителей — ни слова, но Эндрю наплевать на них — сейчас у него новая жизнь. Бетси Добсон работает психологом уже многие годы, помогая трудным подросткам. Также у Эндрю есть кузен Ники Хэммик, что тоже является нашим участником команды по лакроссу вместе с Аароном».
***
Молодой японец, что одет во все черное, не внушает большого доверия к его персоне. Он выглядел угрожающе: даже мягкие черты лица не спасали от едкого холодка, что мог проскользнуть по коже мурашками.«Абрам — не собранный человек, он безбашенный, вечно ищущий на свою ### приключений. Иногда кажется, что Стюарт сойдет с ума. Слышали бы, как он метался в своих чувствах, узнав, что у его племянника появился мальчик. А про Эндрю мне нечего сказать. Я бы хотел узнать его лично, чтобы знать, сколько нервных клеток Стюарт потратит и сколько времени мне понадобиться, чтобы успокоить его».
***
«С Эндрю мы начали заниматься сексом совсем недавно. Мы оба понимали, какие последствия могут быть, и поэтому всегда пользовались презервативами».
Абраму слишком неловко вываливать наружу что-то такое тайное и сокровенное, от чего обычно внизу живота расползается теплота, которая усиливается при нажатии и движении чужих мозолистых рук.«Это случилось у меня дома, уже после того, как дядя узнал, что мы с Эндрю вместе. Презерватив просто слетел и, о черт».
Воспоминания о ритмичных движениях и тревожной заминки в них. Абрам, не видя свое лицо в зеркале, знал, что он пылал смущением из-за всплывающих картинок. А стоящий сзади камеры Эндрю не облегчает ситуацию, тем более, когда Абрам видит, какие усилия Эндрю прикладывает, чтобы уголки его губ не взлетели наверх. Если они и взлетят, то Эндрю не отвертеться от слов, что это для него что-то значит.«Мы надеялись на лучшее».
***
— Что сегодня на завтрак будешь, Абрам? — Спросил Стюарт, рыская в холодильнике, пока в это же время Ичиро расположился за обеденным столом, читая газету. Кажется, кое-кто родился в не подходящем для него в веке, но Абраму не привыкать, ведь почти каждый день (когда Ичиро приезжает и остается с ночевкой у них дома) они с Ичиро, расположившись на диване в гостиной, решают судоку в проклятой газете. Вошедший на кухню Абрам сразу отмечает всю феерию из запахов, что давит на его мозг, а эта неприятная тошнота подступает к горлу так неприятно, что хоть убиться можно. Отвечая отрицанием на вопрос Стюарта, он решает от греха подальше уйти от зловонного места.***
— Абрам, все в порядке? — Спрашивают у него друзья и Сэт, а он отвечает свое зазубренное «Да», даже когда он чуть не блеванул на пол раздевалки.***
Уже на протяжении всей недели Абрама тошнило. Казалось, вот-вот, и он выблюет не только сегодняшний завтрак, а все органы, а это чертово тянущее ощущение внизу живота только ухудшало ситуацию.«У меня были предположения, что это могло быть, но все же пытаются надеяться на лучшее? Эндрю замечал мое странное поведение: я стал будто бы медленнее на тренировках, а, может, я схожу с ума от одной лишь этой мысли. Меня пробило окончательно, когда после тренировки Эндрю протянул мне небольшую коробку с тестом, каким именно, я думаю, вы понимаете. В это время все уже ушли с корта; мы остались одни: он, стоящий за дверью туалета, и я, державший в руке положительный тест».
