Иное Падение

Конан силился успокоить дыхание, но у него ничего не получалось. И сам не знал, что где-то в глубине него, на уровне неосознаваемого живёт вот такое, что оно осталось там со времени «гибели» Кида или же появилось как раз с пониманием обратного. Нет, не Кида, Кайто – всё никак не получалось привыкнуть… Правда не знал, что с ним может случится что-то подобное. Вот только когда лунный волшебник оступился на краю крыши – по своей дурацкой привычке снова взобравшись на ограждение – и свалился… внутри что-то щёлкнуло. Правда, сделал это вор-фантом намерено, уходя от наставленного на него оружия – и, возможно, это тоже сыграло свою роль, но итог всё равно был один. Конана, наблюдающего за этим всем через камеры, накрыло ужасом такой силы… и не знал, что такой бывает. Просто от мысли, что история может повториться, только на этот раз по-настоящему и закончится настоящей смертью Кида, то есть Кайто. Несколько мгновений беспросветного кошмара, когда это кажется просто-таки обжигающе реальным – и лунный волшебник показывается из-за небоскрёба на своих белых крыльях. Толпа внизу, всегда сопровождающая выступления вора-фантома, взрывается ликованием… Непреодолимый ужас отпускает, детское тело обмякает на большом для него кресле, а на память от схлынувшего страха остаётся колотящая дрожь и частое-частое дыхание, которое никак не желает успокаиваться. А ещё дико колотится сердце… Казалось бы, уже нет причины, всё закончилось благополучно: Кид скрылся, а преступника, вздумавшего направлять оружие в его сторону, уже вязал выскочивший на крышу инспектор Накамори, вопя что-то вроде «Ты не уйдёшь!» или «Ты не пройдёшь!» – краем глаза уловил на экранах – а легче что-то всё не становилось. Лучше бы и не смотрел!.. но нет, не смог отказать себе в таком удовольствии, когда друг предложил «Чтоб ты не волновался». Кажется, это звалось панической атакой.

***

– Что ж ты так, мейтантей… – немного пришёл в себя, только услышав голос друга. Пришёл. Осторожно поднял на руки. Обнял, мягко прижимая к себе и скорее рефлекторно, чем осознанно покачивая. В другом случае он бы возмутился такому к себе отношению или хотя бы фыркнул, выражая своё мнение о подобных вещах, но не сейчас. Тело чувствовало себя совсем паршиво. Не на уровне ощущений от Апотоксина и его антидотов, но поблизости. Частое-частое дыхание, которое так и не удалось усмирить, колотящееся, чуть не выскакивающее из груди сердце, а ещё добавилась чёрная пелена перед глазами. Как когда вот-вот потеряешь сознание, но это было невозможно ввиду происходящего. Потеря сознания происходит при понижении давления, тогда как у него с таким диким ритмом дыхания и сердцебиения только повышение и возможно. Но это никак не мешало зрению отсутствовать, так что лица друга не видел, как не видел вообще ничего. Только и старался не свалиться с кресла на пол – травмы Конану ни к чему, их ещё объяснять придётся. Поначалу помнил, потом сознание как-то размылось, только сейчас, от слов и ласковых прикосновений друга начав возвращаться. Довольно странно быть наблюдателем в своём собственном теле, но примерно так Шиничи себя и чувствовал, будто со стороны видя и ощущая происходящее с собственным телом. С одной стороны хорошо, а с другой… как это прекратить тоже не было ни малейших мыслей. Может, как раз потому в каком состоянии пребывало тело. Кайто звучал с жалостью, а ещё виновато. И будто бы издалека… – Так, я же что-то читал об этом, вспоминай, вспоминай же! – это он, очевидно, себе, а судя по сотрясениям ещё и стучал ладонью по голове, надеясь простимулировать память или мыслительный процесс. И что он там так старательно пытается вспомнить? Мысли, хоть и появились, всё равно оставались какими-то вялыми, будто все силы тела уходили на другое. – О, точно! Надо успокоить дыхание. Мейтантей, давай, прислушивайся к моему дыханию и старайся дышать вместе со мной… Как-то на одних рефлексах, даже не думая, Шиничи постарался выполнить просьбу. Какое-то время сдерживать дыхание было сложно, но вскоре начало становиться легче. Пусть и не сразу, но способ друга начал помогать. Прошло ещё, наверное, с четверть часа, прежде чем ритм дыхания начал походить на нормальный. Сердце прекратило попытки покинуть положенное ему место, да и вообще стало на порядок лучше. Вернулось нормальное мышление, пусть пока и без сложных раасуждений. Не стал себя заставлять, такое вряд ли далось бы сейчас сознанию. – Ненавижу себя. – едва слышно пробормотал друг. Собственно, его и не должны были услышать за замедлившимся, но всё ещё достаточно шумным дыханием, но именно в этот миг детектив решил попытаться не дышать совсем – а вдруг поможет? – Что такое? – спросил Конан, мимолётно радуясь ещё и тому, что снова может говорить. Прежде об этом и мечтать не приходилось. От переключения мыслей на другую задачу престал сосредотачиваться на своём состоянии и почти сразу заметил, что стало лучше. Запомнил на будущее, хоть и надеялся, что больше подобные знания не пригодятся. – Что не написал тебе. – тоскливо отозвался Кид. – Если бы ты знал, с самого начала знал, что всё это время я был жив, то сейчас вот этого не было бы. – Ты не виноват, Кайто. – взялся разубеждать Шиничи, постаравшись вложить побольше убедительности голос. Ответный вздох звучал несогласно.  – Нет, правда. Я даже не знал, что со мной такое может быть… вот такое. – не нашёл подходящих определений. – Просто испугался за тебя и… и вот. – Лучше бы я и не предлагал тебе эти камеры! – с отчаянием вздохнул, продолжая винить себя, друг. Без нужды прижал ещё ближе, хотя казалось, дальше уже некуда. – Ничего страшного не случилось. – похлопал по одной и удерживающих его рук Конан. Ещё недавно думавший точно так же, теперь он никак не мог согласиться. По всей видимости, пришёл его черёд успокаивать невесть с чего распереживавшегося товарища. Как-то незаметно приступ сошёл на нет, полностью оставив тело. – Я тоже не думал, что с тобой может случится подобное! – воскликнул лунный волшебник с отчаянием, вложив столько чувств, что Шиничи вздрогнул. Похоже другу это и правда важно. И только ему произошедшее кажется скорее досадным, пусть и ощутимо неприятным недоразумением. А для кого-то – целая трагедия. Раз так!.. – Кайто, послушай, – сказал и принялся ёрзать, аж пока не отпустили достаточно, чтобы можно было взглянуть в лицо. Так, глядя в глаза, и продолжил: – То, что случилось только что – далеко не худшее, что происходило со мной в жизни. – тот ответил недоверчивым взглядом. Заодно стало понятно, почему так не хотел отпускать. Глаза друга были влажными. – Есть такая штука как антидот от моего мелкого состояния, пусть и временный… Рассказывал как есть, обо всех более, чем впечатляющих ощущениях во время превращения. Как ни странно, после истории о том, что пережитое не было ни худшим, ни самым страшным, ни наиболее болезненным в жизни детектива, лунному волшебнику стало легче. Что не он, не его бездействие причиной самым ужасным впечатлениям в жизни маленького друга. Разумеется, нет, в чём Конан тут же его и заверил, в доказательство приведя свой личный хит-парад. Первое место накрепко заняли люди в чёрном из одноимённой организации и их Апотоксин. На втором стояли разнообразные по длительности, но всегда болезненные эффекты превращения временных антидотов. Третье занимали неизменные кошмары о том, что может произойти в случае нарушения секретности с семьёй, в которой он сейчас живёт. Четвёртое делили периодически обуревающие страхи больше никогда не стать собой и прочие подобные мысли, подчас накатывающие настоящей волной и погребающие под душным одеялом уныния и отчаяния… Это – так, даже не в первой тройке. Подсознательный расчёт оказался верен, Кайто и впрямь вздохнул с облегчением, хоть и не перестал об этом думать. Что же до остального… они справятся. И преодолеют это. Вместе!