<<Место, где правда-вещь которую можно продать, купить>>

Глава 1. Блаженная смерть Пролог. Глазами констебля. Он нашёл её в три часа ночи. Скамейка в сквере, под фонарём, который давно никто не чинил. Моросил дождь, асфальт блестел как чёрное зеркало. Сначала он подумал — спит. Бездомная. Такие часто здесь сидят. Но когда подошёл ближе, понял: не спит. Женщина лет тридцати, в дорогом пальто, застыла на скамейке с прямой спиной. Глаза открыты. Улыбается. Не той улыбкой, которую дарят пьяным счастьем, а той — бездонной, абсолютной, будто ей только что показали рай. Констебль дотронулся до её плеча. Тело холодное. Мёртвое. А улыбка — всё ещё здесь. Она не исчезала даже когда приехали врачи. — У неё нет ни одной причины для радости, — сказал потом кто-то из криминалистов, листая её дело. — Ни семьи, ни работы, ни друзей. Долги, кредиты, смерть матери год назад. Откуда эта улыбка? Никто не ответил. На вскрытии обнаружили, что мозг женщины выглядел как выжженная степь — нейронные связи, отвечающие за удовольствие, просто отсутствовали. Будто кто-то выскреб их ложкой. Такая смерть была уже пятой за месяц. Департамент Равновесия забеспокоился. Вызвали адвоката. --- Офис Ильи. Утро. Он сидел за столом, который помнил каждый скол. Пять лет в этом кабинете, а может, десять — Илья не был уверен. Дневник начинался с его тридцатилетия, а ему сейчас, по документам, сорок. Десять лет — чёрная дыра. — Илья, ты слушаешь? Майя стояла напротив, скрестив руки. Сегодня на её толстовке был принт с каким-то японским демоном, и она явно не выспалась. — Я слушаю, — сказал он, хотя не слушал. — Департамент прислал запрос. Просят взять дело ангела. Того самого, который якобы ворует счастье. Илья откинулся на спинку кресла. Потёр переносицу. Ангелы — это всегда геморрой. Они не врут, но они не говорят всей правды. Их вежливость — как лезвие бритвы. — Скажи, что моя ставка выросла в два раза. — Уже сказала. Они согласились. Но есть условие. — Какое? Майя положила на стол конверт. Без марки, без обратного адреса. Только восковая печать с крыльями. — Это от твоего будущего подзащитного. Он просил передать до суда. Илья вскрыл конверт. Внутри — маленькая стеклянная ампула, внутри которой плавал серебристый туман. И записка. «Если докажешь мою невиновность, я верну тебе твоё потерянное воспоминание. То, которое ты ищешь каждый день. О встрече с ней.» Он сжал ампулу в кулаке. Лёд по позвоночнику. Она — жена, чьё лицо он не помнил. Кольцо на безымянном пальце было единственным доказательством, что у него была семья. Фотографии в спальне казались чужими. — Как он узнал про неё? — спросил Илья хрипло. Майя пожала плечами. — Он ангел. Может, увидел в твоих воспоминаниях. Или… — она замялась. — Или? — Или он знает то, чего не знаешь ты. Илья убрал ампулу в карман. Встал. Надел пальто — старое, протёртое на локтях. Посмотрел в мутное окно. За стеклом шёл дождь, такой же, как в ночь, когда умерла та женщина с улыбкой. — Скажи Департаменту: я берусь. Но сначала — встреча с клиентом. Лично. Майя кивнула. Когда она вышла, Илья остался один. Он снял обручальное кольцо, покрутил в пальцах. Внутренняя сторона была гладкой, без гравировки. Ни даты, ни имени. — Кто ты? — спросил он у пустоты. Пустота не ответила. Он надел кольцо обратно. Завтра ему предстояло заглянуть в глаза тому, кто, возможно, знал больше, чем сам Илья о себе. Та же комната. Час спустя. Илья сидел в кожаном кресле, крутил в пальцах ручку. Перед ним на столе лежали пять папок — по числу жертв. Майя разложила их веером, как карты для пасьянса. — Итак, — сказал он, — что мы имеем. — Пять трупов, — отозвался низкий голос из угла. Там стоял Кузьма — старый эксперт-криминалист с деревянной ногой и живыми глазами навыкате. Он не любил ангелов. И людей тоже. — Все с одинаковой улыбкой. Все с пустыми головами. — Буквально? — Илья поднял бровь. — Буквально. В трёх случаях — полное отсутствие нейронных связей, отвечающих за радость. В двух — они были, но… как выжженная спичка. Кто-то вытащил воспоминания вместе с эмоциями. Майя отодвинула кружку с остывшим чаем. — Это не демоны. Демоны жрут страх, боль, гнев. Счастье им не интересно. — Русалки? — предположил Илья. — Русалки топят, — отрезал Кузьма. — Эти не утонули. Они улыбались до последнего. Как будто их убили оргазмом. Майя поморщилась. — Спасибо за образность. Илья перелистал первую папку. Жертва — женщина, 34 года, безработная, двое детей в детдоме. У неё не было ни одной причины улыбаться. Но она улыбалась. — Может, ей кто-то подсадил искусственное счастье? — спросил он. — Корпорация Счастья продаёт такие штуки. Кузьма хмыкнул. — Легально — да. Но на вскрытии нет следов имплантации. Нет чипов, нет магических меток. Это не покупное счастье. Это… — он запнулся, подбирая слово, — чистое. Как у младенца, который увидел маму. Но откуда оно у этого опустившегося существа? В комнате повисла тишина. Только дождь стучал в окно. — Значит, кто-то дарит счастье, — медленно проговорил Илья. — Дарит настолько сильное, что люди умирают от него. А потом забирает оригиналы? Или… забирает оригиналы, а взамен оставляет подделку? Майя подняла голову. — Если оригиналы забрали — то где они? Воспоминания не исчезают бесследно. Их можно продать, пересадить другому, уничтожить. Но чтобы выжечь дотла — это слишком грубо. — Слишком чисто, — поправил Кузьма. — Без следов. Без магии. Без технологий. Такое под силу только… — он не договорил. Илья понял. — Ангелам. Они работают с воспоминаниями. Они могут извлечь любой момент, не оставляя следов. Это их работа — чистить, архивировать, исправлять. — Но зачем ангелу убивать людей? — спросила Майя. — Это же их прямая обязанность — защищать человеческую память. — А если он решил, что защита — это удаление бракованного контента? — Илья встал, прошёлся по комнате. — Представь: ты ангел-архивариус. Ты смотришь на жизнь человека и видишь, что все его «счастливые моменты» — фальшивка. Искусственные подделки, имплантированные кем-то другим. Твоя этика говорит: удали подделку. Но когда ты её удаляешь, остаётся пустота. А пустота — это боль. Человек не выдерживает. — И улыбается перед смертью? — Майя не поняла. — От боли не улыбаются. — А если он не чувствует боли? — Кузьма постучал костяшками по столу. — Если ангел, удаляя фальшивку, дарит взамен одно мгновение настоящего счастья — то самое, которое было у человека в детстве, но потом затерлось жизнью? Мгновение истины. Человек видит его, понимает, что всё остальное было ложью, и… умирает от разрыва сердца. С улыбкой. Илья остановился у окна. Прижал лоб к холодному стеклу. — Значит, наш подозреваемый — не вор. Он чистильщик. Он думает, что делает добро. Удаляет подделку, возвращает истину. А люди умирают, потому что не могут жить с правдой. — Или потому, что он забирает у них не только фальшивку, но и способность радоваться вообще, — добавила Майя. — Как наркотик: ты отнял дозу, а организм привык. Смерть от ломки. — Это всё догадки, — резюмировал Илья. — Нам нужны доказательства. Где сейчас этот ангел? Кузьма раскрыл последнюю папку. — В камере предварительного заключения. Департамент Равновесия арестовал его три дня назад после пятой смерти. Он не сопротивлялся. Только сказал: «Я исправлял ошибки. Вы не понимаете». — Исправлял ошибки, — повторил Илья. — И после этого меня просят его защищать? — Тебя просят, — поправила Майя, — доказать, что он не убивал. А если убивал — что не по злому умыслу. Или что умысел был, но смягчающие обстоятельства. Илья повернулся к ней. В его глазах не было огня. Только усталость. — Ладно. Завтра еду к нему. А сейчас — дайте мне выпить. Он снял кольцо, положил на стол. Посмотрел на него, как на чужого. — Илья, — тихо сказала Майя, — ты в порядке? — Я не знаю, что такое порядок, — ответил он. — Последние десять лет я живу во сне. Может быть, этот ангел сможет меня разбудить. Он взял пальто и вышел, оставив кольцо на столе. Майя и Кузьма переглянулись. — Доиграется, — сказал старик. — Он уже доигрался, — ответила Майя. — Десять лет назад. Она спрятала кольцо в ящик стола. На завтрашний день. От третьего лица. Илья не спал всю ночь. Он сидел в своей пустой квартире — там, где, по идее, должна была жить семья. Две спальни, детская, но ни одной игрушки. Кухня с одной кружкой. Холодильник с замороженной пиццей и коньяком. Он снова надел кольцо. Снова снял. Потом положил в карман пальто и вышел на рассвете. Департамент Равновесия располагался под землёй, под старым зданием суда. Лифт пах озоном и страхом. Когда двери открылись, Илья попал в коридор, стены которого были выложены чёрным сланцем с вкраплениями светящихся рун. — Адвокат к подзащитному Рафаэлю, — сказал он дежурному констеблю. Тот проверил документы, кивнул и указал на дверь в конце коридора. — Предупреждаю: ангел в хорошем настроении. Это пугает. От первого лица. Я толкнул дверь. Камера оказалась белой — стены, пол, потолок. Ни одного угла, всё скруглено. Посреди комнаты стоял стул, а на стуле сидел он. Рафаэль выглядел как молодой человек лет двадцати пяти. Светлые волосы, белая одежда без единой складки. Глаза — не голубые, не серые, а какие-то прозрачные, как капли дождя на стекле. Он не был прикован. Ангелов не связывают — они держат слово. — Адвокат Илья, — сказал он тихо, и его голос разлился по комнате, как тёплый мёд. — Я ждал вас. — Ты ждал адвоката, — поправил я. — Конкретно меня тебе порекомендовали? — Я сам выбрал. Я знаю, что вы потеряли память. И знаю, что вы хотите её вернуть. Я сел напротив. Стул оказался неудобным — слишком низким. — Ты обещал воспоминание о жене. Но сначала я должен понять, виновен ты или нет. — Я не виновен в убийствах, — сказал Рафаэль. Ни тени сомнения. — Я исправлял ошибки. Ошибки, которые допускали люди. — Расскажи, как это работает. Ты находишь человека, извлекаешь его воспоминания, и он умирает с улыбкой. — Не совсем. — Ангел сложил руки на коленях. — Я нахожу человека, у которого все счастливые моменты — фальшивка. Кто-то имплантировал их искусственно. Моя задача — удалить подделку и восстановить истинное воспоминание. — И что происходит? — Человек переживает настоящее счастье — впервые за долгое время. Но его психика не готова к такой правде. Он видит, как прекрасна была его жизнь до того, как её украли. И он не может жить с этим знанием. Он умирает от разрыва сердца. Я усмехнулся. — Красивая сказка. Но почему они улыбаются? — Потому что перед смертью они видели рай. Тот рай, который у них отняли. Я помолчал. Смотрел в его прозрачные глаза. Ангелы не умеют врать — это правда. Но они умеют говорить не всё. — Докажи, — сказал я. — Докажи, что ты не убивал. Рафаэль поднял руку, и в воздухе материализовался небольшой кристалл, внутри которого пульсировал золотистый свет. — Это воспоминание одной из жертв. Её настоящее счастливое воспоминание — первая прогулка с отцом, когда ей было пять лет. Я сохранил его. А фальшивку — роскошную свадьбу, которой никогда не было — я уничтожил. — И она умерла, потому что не смогла принять правду? — Она умерла, потому что жила во лжи тридцать лет. И правда стала для неё ядом. Я взял кристалл в руки. Он был тёплым. — Если ты говоришь правду, то кто создаёт фальшивые воспоминания? Рафаэль посмотрел на меня с неожиданной грустью. — Это вы, люди. Корпорация Счастья. Они продают счастье, которого не было. Имплантируют его в мозг, заставляют верить, что клиент был любим, богат, успешен. А потом человек просыпается в своей дерьмовой реальности — и не выдерживает. Он кончает с собой. Или идёт к нам, чтобы мы почистили ему память снова. Это бесконечный цикл. — И ты решил разорвать этот цикл, удаляя фальшивки? — Я решил вернуть людям истину. Даже ценой их жизни. Я положил кристалл на стол. — Ты понимаешь, что это звучит как признание? — Я понимаю, что вы мне верите, — сказал Рафаэль. — Потому что сами живёте во лжи. Ваша жена не существует. Ваше счастье последних десяти лет — фальшивка, имплантированная Корпорацией, чтобы вы не копали слишком глубоко. Внутри меня что-то оборвалось. — Откуда ты знаешь? — Я видел вашу память. Там нет жены. Там есть только договор с Корпорацией, который вы подписали десять лет назад. Вы продали своё прошлое за иллюзию семьи. Я встал. Стул упал. Голова шла кругом. — Зачем ты мне это говоришь? — Потому что вы спросили правду. А я не умею врать. Я вышел из камеры, не попрощавшись. В коридоре прислонился к стене. Руки дрожали. От третьего лица. Он просидел в приёмной полчаса, глядя в одну точку. Потом достал телефон, набрал Майю. — Майя, проверь Корпорацию Счастья. Узнай, не работал ли я на них десять лет назад. — Илья, ты в порядке? — Нет. И кажется, я никогда не был в порядке. Он сбросил звонок. Посмотрел на обручальное кольцо, которое всё ещё висело на цепочке. Снял его, положил в карман. — Ложь, — сказал он тихо. — Всё ложь. Илья вернулся в кабинет. Там уже ждали Кузьма и Майя. Он бросил на стол ампулу с воспоминанием, которую дал Рафаэль. — Он говорит правду. Настоящие счастливые моменты людей были украдены не им. Он только удалял подделки. А настоящий вор — тот, кто продаёт фальшивое счастье. Кузьма нахмурился. — Ты хочешь сказать, что Корпорация Счастья делает из людей наркоманов, а ангел — санитар? — Хуже, — сказал Илья. — Корпорация убивает их медленно. А Рафаэль — быстро. Но оба они не герои. Нам нужно найти источник поддельных воспоминаний. Он подошёл к доске, взял маркер. — Сегодня мы начинаем новое расследование. Не защиты ангела. А войны с теми, кто крадёт настоящее счастье. Майя улыбнулась. — Наконец-то ты загорелся. Илья не улыбнулся в ответ. Он знал, что в этой войне он может потерять последнее, что у него осталось — надежду, что он когда-нибудь узнает себя настоящего. Конец первой главы. Глава 1.5. Чёрная дыра длиною в десять лет От первого лица. Я вернулся в офис и заперся изнутри. Майя стучала в дверь, но я не открыл. Сказал только: «Дай мне час». Она замолчала. Я сел за стол, где ещё лежали папки с делами жертв. Взял одну, полистал. Женщина, 34 года. Фальшивая свадьба. Настоящая прогулка с отцом. Ангел удалил первое, вернул второе. Она умерла, потому что тридцать лет жила с чужим счастьем. А я живу с чужим счастьем десять лет. Я достал из кармана обручальное кольцо. Положил перед собой. Простое, золотое, без гравировки. Где я его купил? Когда? Почему на внутренней стороне нет царапин? Если его носили десять лет, оно должно быть потёртым. А оно как новое. Я взял телефон, набрал номер ювелирной мастерской, где, как я «помнил», мы заказывали кольца. — Алло, это «Золотой век». Чем могу помочь? — Здравствуйте, я хотел бы уточнить информацию о заказе десятилетней давности. Илья, фамилия… — Одну минуту. — Секунда тишины, потом: — У нас нет записей старше пяти лет. Мы меняли базу. Извините. Я положил трубку. Ничего. Ещё один след, ведущий в пустоту. От третьего лица. Майя не выдержала. Она достала отмычку — свойство, которое скрывала от Ильи — и открыла дверь. Он сидел за столом, уставившись в одну точку. — Илья, ты пугаешь меня, — сказала она, садясь напротив. — Я сам себя пугаю, — ответил он, не глядя. — Рафаэль сказал, что жены не существует. Что моя жизнь — фальшивка. Что Корпорация Счастья купила моё прошлое за иллюзию семьи. — Ты веришь ангелу? — Ангелы не врут, Майя. Ты это знаешь лучше меня. Она вздохнула. Потом встала, подошла к шкафу, где хранились старые дела. Достала тонкую папку, перевязанную бечёвкой. — Я хотела показать это тебе позже, но… — она положила папку на стол. — Это твоё личное дело. Я нашла его в архиве Департамента, когда ты спал на работе. Там гриф «Секретно». Илья развязал бечёвку. Внутри лежали несколько листов. Первый — договор с Корпорацией Счастья, подписанный его рукой. Датирован ровно десять лет назад. Он пробежал глазами. «Я, Илья [фамилия], добровольно соглашаюсь на имплантацию искусственных воспоминаний о семье (супруга, ребёнок) в обмен на стирание моего прошлого, связанного с расследованием деятельности Корпорации. Обязуюсь не разглашать…» Дальше шёл список условий. Он не читал. Руки дрожали. — Я продал себя, — сказал он тихо. — За мечту, которой не было. — Ты хотел защитить кого-то, — сказала Майя. — Или что-то. В договоре не указано, что именно ты расследовал. Илья перевернул страницу. Там был акт о приёме-передаче памяти. Список того, что у него забрали: — Воспоминания о родителях. — Воспоминания о первой любви. — Воспоминания о работе в Департаменте с 25 до 30 лет. — Воспоминания о… Список был длинным. Он не дочитал. Закрыл папку, отодвинул. — Я пустой, — сказал он. — Во мне нет ничего настоящего. Кроме этого кресла и этой работы. — Ты не пустой, — возразила Майя. — У тебя есть мы. Я. Кузьма. Даже этот ёбаный ангел, который решил тебе всё рассказать. Илья поднял голову. В его глазах не было слёз, только сухая, выжженная решимость. — Если моей жены не существует, то кого я вижу на фотографиях? Он достал из ящика стола старую фотографию — их с женой на фоне моря. Она смеётся, он обнимает её за плечи. Майя взяла фото, приложила пальцы к лицу женщины. Её способность — слышать голоса вещей. Она закрыла глаза. — Она… — Майя помолчала, — она не человек. Это… манекен. Или голограмма. Я слышу только пластик и пустоту. Илья взял фото, разорвал пополам, потом ещё раз, ещё. Бросил клочки в мусорную корзину. — Сделай мне одолжение, — сказал он. — Найди всё, что можно найти о Корпорации Счастья. Их клиентов, методы, жертв. И найди тех, кто работал с ними десять лет назад. — Ты собираешься их уничтожить? — Я собираюсь вернуть свою память. Даже если она будет горькой. От первого лица. Я остался один. Майя ушла, забрав папку. Я сидел в пустом офисе, слушал, как дождь стучит в окно. Потом снял пальто, повесил на спинку стула. Достал ампулу с воспоминанием, которую дал Рафаэль — ту, что о первой прогулке с отцом, настоящую. Я не имел права её смотреть. Это не моё. Но я поднёс её к глазам. Серебристый туман пульсировал, как живой. — Если я открою тебя, — сказал я ампуле, — я увижу чужое счастье. И, может быть, пойму, почему люди умирают от него. Я убрал ампулу в карман. Решил: отдам её Кузьме для анализа. Пусть он посмотрит, из чего сделаны настоящие счастливые моменты. Потом я встал, подошёл к зеркалу, которое висело на двеце. В отражении — мужчина сорока лет, с сединой на висках, с мешками под глазами. Чужой. Я не помнил, когда у меня появились эти морщины. Не помнил, почему у меня шрам на брови. Не помнил своего первого поцелуя, свою первую драку, свою первую победу. — Кто ты? — спросил я у зеркала. Зеркало, как всегда, промолчало. Я снял кольцо с цепочки, положил в коробку на столе. Коробку задвинул в ящик. — Война, — сказал я тихо. — Так значит, война. Я включил компьютер. Нашёл в интернете старые новости десятилетней давности. Ключевые слова: «Корпорация Счастья», «скандал», «исчезновение следователя». Ничего. Всё было вычищено. Остались только общие фразы — «Компания лидирует на рынке эмоциональных услуг», «Новая технология имплантации воспоминаний», «Безопасно, эффективно, анонимно». Реклама. Сплошная реклама. Я закрыл браузер. Потер лицо руками. В голове гудело. От третьего лица. В дверь постучали. На этот раз — Кузьма. Майя, видимо, позвала его. — Илья, открывай, — сказал он. — У меня есть кое-что. Илья открыл. Старик вошёл, бросил на стол старый диктофон. — Нашёл в архиве Департамента. Запись твоего допроса десять лет назад, перед тем как ты подписал договор. — Почему я не знал о нём? — Потому что он был в сейфе начальника. А начальник умер год назад. Я просто… забыл тебе сказать. Илья нажал на кнопку. Из динамика послышался его собственный голос — более молодой, резкий, злой. Голос Ильи (с диктофона): «Вы не имеете права стирать мне память. Я раскрыл вашу схему. Вы продаёте людям фальшивые воспоминания, чтобы они становились удобными, послушными, счастливыми. Это преступление против человечности». Голос неизвестного (спокойный, с лёгким акцентом): «Илья, вы устали. Вы работали без выходных три года. Ваша девушка ушла от вас. Ваши родители не разговаривают с вами. У вас нет ничего, кроме работы. Мы дадим вам семью. Любящую жену, уютный дом, ребёнка. Всё, о чём вы мечтали. Вы только подпишите бумаги». Голос Ильи (после паузы): «А если я откажусь?» Голос неизвестного: «Тогда вы останетесь один. И будете знать, что это вы выбрали одиночество. И проживёте с этой правотой всю жизнь. Она вас не согреет» Долгая пауза. Потом звук подписываемой бумаги. Запись оборвалась. Илья сидел, не двигаясь. Кузьма и Майя молчали. — Я выбрал ложь, — сказал он наконец. — Потому что правда была слишком горькой. — Ты выбрал счастье, — возразила Майя. — Даже если оно было ненастоящим. — Счастье не бывает ненастоящим, — ответил Илья. — Оно либо есть, либо его нет. А у меня не было ничего. Он встал, выключил диктофон. — Завтра я начинаю собирать доказательства против Корпорации. А сегодня… сегодня я хочу побыть один. Майя и Кузьма переглянулись, но спорить не стали. Они вышли, оставив его одного в пустом офисе. Илья остался сидеть в темноте. Дождь всё шёл. Он смотрел на коробку с кольцом, которая лежала в ящике стола. — Прощай, призрак, — сказал он тихо. И больше не произнёс ни слова до самого утра. Конец главы 1.5. Глава 2. Свидетельница, которой не было От третьего лица. Суд над ангелом Рафаэлем начался через три недели после того, как Илья подписал договор. Зал заседаний Департамента Равновесия находился глубоко под землёй, в помещении, где стены помнили казни, а люстры свисали с потолка как сталактиты. Илья сидел за столом защиты, рядом с ним — Майя, которая вела протокол. Напротив — прокурор, женщина с лицом, вырезанным из гранита, по имени Вера Сергеевна. Она любила ангелов не больше, чем Кузьма, но ненавидела адвокатов ещё сильнее. — Дело номер 2025-К, — объявила судья, пожилая женщина с глазами, которые видели слишком много. — Обвинение: ангел Рафаэль, подозреваемый в экстракции счастливых воспоминаний, повлекшей смерть пяти человек. Слово защите. Илья встал. — Ваша честь, защита намерена доказать, что мой подзащитный не крал чужие счастливые моменты. Он уничтожал фальшивки — искусственные воспоминания, имплантированные Корпорацией Счастья. И люди умирали не от его действий, а от того, что правда стала для них ядом. Прокурор усмехнулась. — У защиты есть доказательства? — Есть, — сказал Илья и положил на стол ампулу с настоящим воспоминанием одной из жертв. — Это кристалл, извлечённый Рафаэлем. Внутри — настоящий счастливый момент женщины, которую нашли на скамейке. Прогулка с отцом в пять лет. Корпорация Счастья заместила это воспоминание фальшивым — о роскошной свадьбе. Ангел вернул истину. Истина убила её, потому что ложь была слишком сладкой. В зале поднялся шум. Судья ударила молотком. — Тишина. Прокурор, ваши возражения? — Возражений нет, — сказала Вера Сергеевна холодно. — Но у обвинения есть свидетель, который опровергает версию защиты. Илья напрягся. — Свидетель? Кто? — Ваша жена, — ответила прокурор. — Илья, вы женаты, и ваша супруга утверждает, что вы изменились в последние десять лет. Что вы стали агрессивным, подозрительным. Она связывает это с вашим общением с ангелами. Она готова дать показания. Илья побледнел. Майя сжала его руку под столом. — Ваша честь, — сказал он, — моя жена не может быть свидетелем по этому делу. Она не имеет отношения к ангелам. — Она имеет отношение к вам, — парировала прокурор. — А вы — адвокат подсудимого. Её показания могут пролить свет на вашу мотивацию. Судья кивнула. — Свидетельница вызывается. От первого лица. Я не смотрел на дверь, когда она вошла. Смотрел на свои руки. Кольца на пальце не было — я снял его три дня назад и положил в ящик. Но привычка осталась: я всё ещё крутил пальцем, где оно должно было быть. — Имя? — спросила судья. — Елена, — сказал голос. Мягкий, тёплый. Голос, который я должен был любить. Я поднял глаза. Она стояла в центре зала, в скромном сером платье, с каштановыми волосами и добрыми глазами. Красивая. Умная. Идеальная. Слишком идеальная. Я не чувствовал ничего. Ни тепла, ни боли, ни тоски. Пустота. Как будто смотрю на фотографию в глянцевом журнале. — Елена, — повторила судья, — вы утверждаете, что ваш муж, Илья, изменился после того, как начал работать с ангелами? — Да, — сказала она, не глядя на меня. — Он стал замкнутым, перестал разговаривать со мной, перестал приходить домой. Я боюсь, что ангелы влияют на него. Он одержим этим делом. — Это неправда, — сказал я. Голос дрогнул. — Я… я не помню её. Замолчал зал. Даже судья удивлённо подняла бровь. — Что значит, не помните? — Я не помню свою жену. Я не помню свою свадьбу. Я не помню, как мы познакомились. У меня амнезия. Десять лет моей жизни — чёрная дыра. Я знаю, что я женат, потому что у меня есть кольцо и фотографии. Но я не помню её лица. Я не помню её голоса. Я не помню, почему я её люблю. Елена побледнела. Она посмотрела на меня впервые. В её глазах я увидел… что? Страх? Вину? — Илья, как ты можешь такое говорить? — спросила она. — Мы были счастливы. — Были? — переспросил я. — Когда? Десять лет назад? Или вчера? Расскажи мне что-нибудь, что я должен помнить. Что-нибудь настоящее. Она молчала. — Расскажи, как мы встретились, — потребовал я. — Где? Когда? Что я сказал? Елена опустила глаза. — В кафе, — сказала она неуверенно. — Ты пил кофе. Я попросила зажигалку. — Я не курю, — сказал я. — Никогда не курил. Это в моём деле написано. Ты не знала? Она замолчала. В зале повисла тишина. От третьего лица. Майя встала из-за стола защиты. — Ваша честь, разрешите мне задать свидетельнице несколько вопросов. — Разрешаю. Майя подошла к Елене. Посмотрела на неё внимательно, почти изучающе. — Вы любите своего мужа? — Да, — сказала Елена твёрдо. — Тогда скажите, что у него на левой руке, под обручальным кольцом? Елена замялась. — Татуировка? — предположила она. — Нет, — сказала Майя. — Шрам. Он порезался в детстве о битое стекло. Вы должны были видеть его тысячу раз. Вы его не видели, потому что никогда не снимали с него кольцо. А не снимали, потому что боялись, что он заметит отсутствие шрама. Елена отступила на шаг. — Я… — Вы не его жена, — сказала Майя. — Вы актриса. Корпорация Счастья наняла вас. Они дали вам фото, легенду, даже дом. Но они не дали вам главного — настоящих воспоминаний. Судья нахмурилась. — Это серьёзное обвинение, Майя. Доказательства? — Вот они, — сказала Майя и выложила на стол конверт. — Я проверила ДНК волос с расчёски в спальне Ильи. Они не совпадают с ДНК этой женщины. В его доме не живёт никакая Елена. Она приходит раз в неделю, чтобы создать видимость семьи. Остальное время она работает в другом месте. — В другом месте? — переспросила прокурор. — В Корпорации Счастья. Она их сотрудница. Штатный психолог. Елена побелела как полотно. — Я… — Вы можете молчать, — сказал Илья. Он встал, подошёл к ней близко. Посмотрел в её глаза. — Вы не моя жена. Вы никогда не были моей женой. Моей женой была иллюзия, которую мне продали. А вы — всего лишь её лицо. Она не выдержала. Разрыдалась. — Я не хотела, — сказала она сквозь слёзы. — Мне заплатили. Сказали, что ты опасен, что ты можешь разрушить компанию. Что ты копал там, где не надо. Они сказали: дай ему семью, и он успокоится. И он успокоился на десять лет. Илья отошёл. — Десять лет, — повторил он. — Я прожил десять лет с фантомом. Спал с ним. Просыпался. Пил кофе по утрам. И ни разу не спросил, кто ты на самом деле. Потому что не хотел знать. Он повернулся к судье. — Ваша честь, я снимаю с себя полномочия адвоката по этому делу. Я не могу защищать ангела, когда сам нуждаюсь в защите. Но я прошу приобщить к делу показания этой женщины как доказательство того, что Корпорация Счастья систематически подменяет реальность людям. И что Рафаэль не убивал — он уничтожал последствия их работы. Судья кивнула. — Принято. Защита передаётся другому адвокату. А вы, Илья… вам нужен отдых. — Мне нужна правда, — сказал он. — И я её найду. Он вышел из зала, не оборачиваясь. Майя побежала за ним. В коридоре он остановился, прислонился к стене. Руки дрожали. — Ты как? — спросила Майя. — Пустой, — сказал он. — Я знал, что она фальшивка. Но когда услышал её голос, когда увидел её лицо… на секунду мне показалось, что я её люблю. Что это настоящее. И это самое страшное. Ложь так хорошо упакована, что даже когда ты знаешь правду, ты продолжаешь верить. — Ты не веришь, — возразила Майя. — Ты просто привык. — Какая разница, — сказал Илья. — Привычка к иллюзии — это тоже иллюзия. Он достал из кармана обручальное кольцо, посмотрел на него в последний раз и бросил в мусорную корзину. — Поехали в офис. У нас есть война с Корпорацией Счастья. Конец второй главы. Глава 2.5. Приговор для иллюзии От третьего лица. Дело против Елены, «жены» Ильи, слушалось в том же подземном зале, но без публики. Только судья, прокурор, адвокат (назначенный государством), сама Елена и Илья, который пришёл как свидетель, хотя его никто не звал. Он сидел на заднем ряду, в пальто, не сняв его. Майя осталась в офисе — она ненавидела суды, где всё было заранее решено. — Подсудимая Елена Викторовна Морозова, — зачитала судья, — вы обвиняетесь в мошенничестве в особо крупном размере, фальсификации семейного положения, участии в преступной схеме по подмене личности и нанесении морального вреда гражданину Илье [фамилия]. Признаёте ли вы себя виновной? Елена стояла в сером платье, такое же, как в прошлый раз. Но теперь без макияжа, без укладки. Обычная женщина, лет тридцати пяти, с красными глазами. — Признаю, — сказала она тихо. — Но я не хотела никому навредить. — Вы не хотели навредить? — переспросила прокурор, женщина с лицом гранита. — Вы десять лет притворялись женой человека, который верил, что вы его любите. Вы получали зарплату от Корпорации Счастья. Вы следили за ним, докладывали о его настроении, о его работе. Вы лишили его права на настоящую семью. Это не вред? Елена опустила голову. — Мне сказали, что он опасен. Что он может разрушить компанию. Что если он будет один — он сойдёт с ума. А с семьёй он успокоится. — Вы работаете психологом, — сказала прокурор. — Вы знаете, что ложь разрушает психику быстрее, чем одиночество. Вы сознательно участвовали в эксперименте над человеком. Это уголовное преступление. Адвокат Елены, молодой парень с дрожащими руками, попытался возразить: — Моя подзащитная действовала под давлением работодателя. Она боялась потерять работу, боялась за свою жизнь. Корпорация Счастья известна своими методами. — Работодатель будет привлечён отдельно, — отрезала судья. — Сейчас мы говорим о личной ответственности Елены Морозовой. Она посмотрела на Илью. — Свидетель, хотите что-то сказать? От первого лица. Я встал. Не сразу. Ноги не слушались. Я подошёл к барьеру, за которым стояла Елена. Она не поднимала глаз. — Я не помню тебя, — сказал я. — Но я помню, что чувствовал, когда смотрел на твои фотографии. Тепло. Спокойствие. Надежду, что я не один. Это было настоящим. Даже если ты была фальшивкой, мои чувства были настоящими. Елена подняла глаза. В них были слёзы. — Илья, я… — Не надо, — перебил я. — Я не прошу прощения. Я не прошу ничего. Я просто хочу сказать, что ты не монстр. Ты инструмент. Монстры — те, кто заплатил тебе. А ты просто сломалась. Она заплакала. — Я хотела рассказать тебе правду сто раз. Но боялась. Боялась, что ты убьёшь меня. Или себя. Или что меня убьют. — Теперь не бойся, — сказал я. — Ты будешь в тюрьме. Там безопаснее, чем на свободе с такими работодателями. Я вернулся на своё место. Судья кивнула. — Суд удаляется для вынесения приговора. От третьего лица. Через час судья вернулась. Елена стояла, держась за спинку стула. Её ноги подкашивались. — Приговором Департамента Равновесия, — зачитала судья, — Елена Викторовна Морозова признаётся виновной по статьям 159.4 (мошенничество в особо крупном размере), 137 (нарушение неприкосновенности частной жизни), 210 (организация преступного сообщества — как соучастник). На основании совокупности преступлений назначить наказание в виде лишения свободы сроком на шесть лет с отбыванием в колонии общего режима. Срок исчисляется с момента ареста. Гражданский иск Ильи [фамилия] о компенсации морального вреда удовлетворить частично, взыскать с Корпорации Счастья сумму в размере двух миллионов рублей. Приговор может быть обжалован в течение десяти дней. Елена не плакала. Она стояла, глядя в пол. Двое конвоиров взяли её под руки. — Илья, — сказала она, когда её выводили. — Прости. Он не ответил. От первого лица. После заседания я сидел в пустом зале. Судья ушла. Прокурор ушла. Остался только я и запах казённых стен. Я не чувствовал облегчения. Не чувствовал злости. Только пустоту. И странную лёгкость — будто с плеч сняли мешок с песком, который я носил десять лет, не замечая. Елена не была моей женой. Никогда не была. Я жил с актрисой, которая играла любовь. И играла так хорошо, что я поверил. — Дурак, — сказал я себе. — Какой же я дурак. Я встал, вышел из зала. В коридоре меня ждала Майя. — Ты в порядке? — спросила она. — Нет, — сказал я. — Но я буду. Мы вышли на улицу. Был вечер, горели фонари. Я посмотрел на небо — в первый раз за десять лет я смотрел на небо, а не на фотографию женщины, которой не существовало. — Теперь только Корпорация, — сказал я. — Они ответят за всё. Майя взяла меня за руку. Не как любовница — как друг. — Мы им устроим, — сказала она. — Обязательно. Конец главы 2.5. Глава 2.6. Охота на корпорацию От первого лица. Утро после суда было серым. Дождь перестал, но небо висело низко, как бетонная плита. Я сидел в офисе один — Майя ещё не пришла, Кузьма возился в своей лаборатории. На столе лежала пустая папка, на которой я написал маркером: «КОРПОРАЦИЯ СЧАСТЬЯ. ДОСЬЕ». Десять лет они управляли моей жизнью. Десять лет они решали, что мне помнить, а что забыть, кого любить, а кого нет. Теперь я решил узнать, кто они на самом деле. Я открыл ноутбук и начал искать. От третьего лица. Первые три часа поисков не дали ничего. Официальный сайт Корпорации Счастья пестрел улыбающимися лицами и рекламными слоганами: «Верните себе радость», «Каждый момент — подарок», «Доверьте нам своё прошлое». Ни имён, ни адресов, ни имён основателей. Только общая информация — компания зарегистрирована в офшорной зоне, головной офис находится где-то в Европе, представительство в городе — на улице Цветочной, 15. Илья позвонил по указанному телефону. Автоответчик предложил оставить заявку на услуги. Он бросил трубку. — Они не работают с частными лицами напрямую, — сказал он себе. — Они работают через посредников. Через клиники, через психологов, через магов. Их клиенты даже не знают, что пользуются услугами Корпорации. Он открыл чёрные форумы, те, куда обычные люди не заходят. Места, где маги обсуждают запретные техники, где демоны продают информацию, а русалки торгуют секретами. Нужный раздел назывался «Эмоциональный рынок». Илья нашёл его после получаса блуждания по ссылкам, которые вели в никуда. Там было несколько объявлений: «Продам настоящую радость. Первый поцелуй, 1987 год. Дорого». «Имплантация счастливых воспоминаний. Любой объём. Гарантия 5 лет. Недорого». «Куплю детство. Дорого. Анонимно». Илья переписал несколько контактов. Потом наткнулся на пост, который заставил его замереть. «Бывший сотрудник Корпорации Счастья. Раскрою схему работы. Только лично. Дорого. Встреча в нейтральном месте.» Он написал автору. Ответ пришёл через минуту: «Завтра. 18:00. Кафе "Фортуна". Приходи один. С собой — 50 тысяч наличными.» Илья откинулся на спинку кресла. — Майя, — позвал он. Она вошла, с двумя стаканами кофе. — Нашёл что-то? — Бывший сотрудник. Согласен встретиться. Завтра в шесть. — Ты пойдёшь один? — Он просил без сопровождения. — Он псих? Ты идёшь на встречу с неизвестным, который работал на организацию, которая десять лет тебя обманывала. Это может быть ловушкой. — Может, — сказал Илья. — Но это единственный след. Он взял кофе, отпил. Горький, без сахара. Такой он любил. Или привык любить? От первого лица. Ночью я не спал. Сидел в пустой квартире — уже без фотографий, без кольца, без её вещей. Только стены, стол, диван и ноутбук. Я листал старые новости. Снова. Корпорация Счастья упоминалась вскользь: «спонсор фестиваля», «партнёр благотворительного фонда», «новая технология имплантации воспоминаний прошла клинические испытания». Ни одного скандала. Ни одного расследования. Как будто их не существовало. Но я знал, что они есть. Они были в моей голове. Они переписали мою память, как программист переписывает код. Я закрыл ноутбук и лёг на диван. Закрыл глаза. И вдруг увидел лицо. Не Елены. Другое. Женщина, с короткой стрижкой, в форме следователя. Она смотрела на меня с укоризной. — Ты обещал, — сказала она. — Ты обещал, что не сдашься. Я проснулся в холодном поту. В комнате никого не было. Но голос остался в ушах. — Кто ты? — спросил я у тишины. Тишина не ответила. От третьего лица. На следующий день в 17:30 Илья уже был у кафе «Фортуна». Он пришёл заранее, чтобы осмотреться. Заказал чёрный кофе, сел у окна, откуда виден был вход. Майя ждала в машине через дорогу. Она настояла. «Если через час не выйдешь — я вышибу дверь», — сказала она. В 18:00 вошёл мужчина. Невысокий, в потрёпанной куртке, с нервным взглядом. Он оглядел зал, увидел Илью и направился к нему. — Вы Илья? — спросил он, присаживаясь напротив. — Да. Деньги при мне. Сначала информация. Мужчина достал из кармана флешку, положил на стол, накрыл ладонью. — Здесь всё. Отчёты, схемы, имена клиентов, методы имплантации. И список сотрудников, которые работали на них в последние пятнадцать лет. Включая меня. — Зачем ты это сливаешь? — Потому что они убили мою жену, — сказал мужчина. — Она была одной из тех, кому имплантировали фальшивое счастье. Когда правда вскрылась, она не выдержала. Выбросилась из окна. Илья забрал флешку. — Сколько их? — Штатных сотрудников — около сотни. Внештатных — тысячи. Корпорация работает по всему миру. Они продают счастье, как наркотик. Только наркотик убивает быстро, а их продукт — медленно. Зато дорого. — Кто основатель? Мужчина побледнел. — Не спрашивай. Это имя нельзя произносить вслух. Даже на флешке оно зашифровано. Если ты его узнаешь, они узнают, что ты его узнал. И тогда ты труп. Илья спрятал флешку в карман. — Спасибо. — Не благодари, — сказал мужчина. — Просто уничтожь их. За меня. За мою жену. И за себя — за десять лет, которые они у тебя украли. Он встал, вышел. Илья остался сидеть, глядя на чашку с остывшим кофе. От первого лица. Я вышел из кафе, сел в машину к Майе. Она молчала, пока я не показал ей флешку. — Что там? — спросила она. — Всё, — сказал я. — Имена, даты, схемы. Доказательства. — Ты посмотрел? — Нет. Боюсь, что увижу там себя. Что я не просто жертва, а что-то большее. Майя завела двигатель. — Поехали в офис. Посмотрим вместе. Всю дорогу я смотрел в окно. Мимо проплывали огни города — яркие, как искусственные воспоминания. Красивые. Но ненастоящие. Конец главы 2.6. Глава 2.7. Паника От третьего лица. Они вернулись в офис за полночь. Майя закрыла дверь на ключ, задернула шторы. Илья вставил флешку в ноутбук. На экране появилась папка с названием «Архив Корпорации Счастья. 2010–2025». — Сто пятьдесят три гигабайта, — сказал он. — Это тонны информации. — Начнём с сотрудников, — предложила Майя. — Посмотрим, кто они, откуда, чем занимались. Они открыли папку «Персонал». Перед ними выстроился список имён с фотографиями, должностями, адресами. Сотрудники Корпорации — обычные люди. Мужчины и женщины от двадцати до шестидесяти. Психологи, программисты, маги, юристы. Илья листал, комментировал: — Вот этот — бывший врач-психиатр. Эта — специалист по гипнозу. Этот — маг-мнемоник, умеет извлекать воспоминания на расстоянии. Майя смотрела на лица. — Они выглядят как обычные офисные работники. Ничего демонического. — В том и ужас, — сказал Илья. — Зло не всегда выглядит как монстр. Чаще оно носит костюм и пьёт кофе на совещаниях. Он открыл следующую папку — «Клиенты». Там были досье на тысячи людей, которым имплантировали фальшивые воспоминания. Женщины, которые думали, что их любили. Мужчины, которые верили, что были успешны. Дети, которым подарили счастливое детство. — Это же целая эпидемия, — прошептала Майя. — Сколько из них ещё живы? — Не знаю. — Илья закрыл папку. — Давай дальше. Он открыл папку «Агенты влияния». Там были досье на людей, которые работали на Корпорацию под прикрытием. Журналисты, политики, полицейские, судьи. — Они везде, — сказал Илья. — Они контролируют информацию, законы, суды. Их невозможно победить легально. Он листал, листал, листал. И вдруг замер. Майя посмотрела на экран. Там была фотография. Мужчина лет тридцати, в форме следователя Департамента Равновесия. С твёрдым взглядом, с наградой на груди. Илья. Подпись: «Агент 734. Илья [фамилия]. Внедрён в Департамент в 2015 году для сбора информации о расследованиях против Корпорации. Выполнял задания по дискредитации свидетелей. Ликвидирован в 2015 году. Память стёрта, личность заменена.» Илья отшатнулся от экрана. — Что… что это? — Илья, — тихо сказала Майя. — Ты работал на них. Ты был их агентом. — Нет, — сказал он. — Я был следователем. Я вёл дела против Корпорации. Я… — Ты был агентом, — повторила Майя. — Они внедрили тебя, чтобы ты сливал им информацию. А когда ты стал слишком опасен — они стёрли тебе память и сделали жертвой. Илья встал, опрокинул стул. — Этого не может быть. Я не… я не мог. Он схватил ноутбук, хотел бросить его на пол, но Майя перехватила руку. — Не ломай. Это единственные доказательства. Он вырвался, отбежал к двери, распахнул её, выскочил в коридор. Майя услышала, как хлопнула дверь туалета. От первого лица. Я заперся в кабинке. Руки тряслись. Перед глазами всё плыло. Агент. Я был агентом. Я предавал тех, кого должен был защищать. Я сливал информацию. Я помогал Корпорации уничтожать людей. Я ударил кулаком в стену. Больно. Хорошо. Боль возвращает в реальность. — Нет, — сказал я себе. — Это ложь. Это фальшивка. Как и всё остальное. Но я видел свою фотографию. Своё имя. Свою старую форму. И награду — медаль «За верность», которую Корпорация даёт своим лучшим агентам. Я вытер пот со лба. Взгляд упал на раковину. Там лежал маленький стеклянный флакон — забытый кем-то из посетителей. На этикетке было написано: «Экстракт счастья. Разовая доза. 100% натуральное воспоминание». Чужое счастье. Чужое настоящее счастье, украденное у кого-то. Я взял флакон. Отвинтил крышку. Серебристый туман пах ванилью и чем-то сладким. — Одна доза, — прошептал я. — И я перестану чувствовать эту боль. Я увижу что-то прекрасное. Я забуду, кто я есть. Хотя я всё равно не помню. Я поднёс флакон к губам. От третьего лица. Дверь туалета распахнулась. Майя влетела внутрь, увидела Илью с флаконом у губ. — НЕТ! — закричала она и выбила флакон из его руки. Стекло разбилось о кафель. Серебристый туман вырвался наружу, наполнил комнату запахом цветов и мёда, а потом исчез. — Ты что, с ума сошёл? — Майя схватила Илью за плечи, тряхнула. — Это чужое воспоминание! Ты не знаешь, что внутри! Это мог быть чей-то страх, чья-то боль, замаскированная под счастье! — А мне всё равно, — сказал Илья. Его голос был пустым. — Лучше чужое счастье, чем своё ничто. Майя отпустила его, отошла. Села на пол, прямо на кафель, закрыла лицо руками. — Илья, ты не ничто. Ты человек, которого обманули. Использовали. Переписали. Но ты не ничто. — Я был агентом, Майя. Я помогал им. — Ты был агентом, потому что они тебя завербовали. Может быть, под угрозой. Может быть, обманом. Мы не знаем. Мы знаем только то, что написано в досье. А досье могло быть подделкой. Илья сел напротив неё, прислонился спиной к стене. — Ты правда в это веришь? — Я верю в тебя, — сказала она. — В того, кого я знаю пять лет. В того, кто спасал демонов от смерти, кто защищал русалок от охотников, кто не брал взятки. Ты не мог быть предателем. Ты мог быть тем, кого заставили. Они сидели молча. Минуту. Две. Потом Илья встал, помог подняться Майе. — Пошли, — сказал он. — Нужно копать дальше. Если я был агентом, значит, у меня должен быть куратор. Имя, контакты. Найдём его — найдём правду. От третьего лица. Снова в офисе. Они вернулись за стол. Илья открыл папку «Агенты влияния», нашёл своё досье. Начал читать внимательно, строчка за строчкой. «Агент 734. Завербован в 2013 году. Мотивация: шантаж (семья). Обязанности: слив информации о расследованиях против Корпорации. Награждён медалью "За верность" в 2014 году. Ликвидирован в 2015 году после отказа выполнять приказ об убийстве свидетеля. Память стёрта, личность заменена. Контролируется куратором "К".» — Куратор "К", — прочитал Илья. — Кто это? Майя уже искала. Она открыла папку «Кураторы», нашла профиль. — Ксения, — сказала она. — Ксения Владимировна. Твой куратор. Она всё ещё работает в Корпорации. Илья посмотрел на фотографию. Женщина лет пятидесяти, с холодными глазами и гладко зачёсанными волосами. — Я её не помню, — сказал он. — Но почему-то мне страшно. — Потому что подсознание помнит, — ответила Майя. — Тело помнит страх, даже когда разум стёрт. Илья закрыл досье. — Завтра едем к ней. — Ты уверен? — Нет. Но другого пути нет. Он выключил ноутбук, вынул флешку, спрятал в сейф. Посмотрел на Майю. — Спасибо, что выбила флакон. — Не за что. В следующий раз я тебя просто ударю. — Договорились. Они вышли из офиса, когда уже светало. Илья посмотрел на небо — серое, без звёзд. Но впервые за долгое время ему не хотелось смотреть в прошлое. Он хотел смотреть вперёд. Конец главы 2.7. От третьего лица. Ксения Владимировна жила в центре города, в элитном доме с консьержем и подземным паркингом. Илья и Майя прождали у подъезда три часа, прежде чем заметили, как из подземки выезжает чёрный «Мерседес». За рулём — женщина с фотографии. — Она, — сказала Майя. — Поехали. Илья завёл двигатель. Они ехали на расстоянии, не включая фар. Ксения свернула в тихий переулок, припарковалась у неприметного здания — офиса Корпорации, который не значился в официальных документах. — Она здесь работает по ночам, — прошептал Илья. — Значит, знает что-то важное. Они подождали, пока Ксения зайдёт внутрь. Освещение в здании было тусклым — горел только кабинет на втором этаже. — План такой, — сказал Илья. — Я зайду с чёрного хода. Ты остаёшься у входа на случай, если она попытается сбежать. — А если у неё охрана? — Тогда будем импровизировать. От первого лица. Чёрный ход оказался не заперт. Я вошёл в узкий коридор, пахнущий хлоркой и старыми бумагами. На стенах — плакаты «Корпорация Счастья — заботимся о вашем будущем». Ирония судьбы. Я поднялся по лестнице на второй этаж. Дверь кабинета была приоткрыта. Сквозь щель я увидел Ксению — она сидела за столом, листала бумаги. Одна. Без охраны. Я толкнул дверь, вошёл. — Здравствуйте, Ксения Владимировна. Она подняла голову. Ни страха, ни удивления. Только холодное спокойствие. — Илья. Я ждала тебя. — Знала, что я приду? — Знала, что рано или поздно ты начнёшь копать. Вопрос был только в том, когда твои новые друзья помогут тебе добраться до правды. Она откинулась на спинку кресла, скрестила руки. — Садись. Разговор будет долгим. Я не сел. Подошёл к столу, положил на него флешку. — Здесь моё досье. Агент 734. Ты была моим куратором. Расскажи, как это было. — Ты и сам знаешь, — сказала она. — Мы завербовали тебя десять лет назад. Твоя семья — отец, мать, сестра — были нашими должниками. Ты согласился работать на нас, чтобы спасти их. — А потом? — Потом ты стал слишком умным. Начал задавать вопросы. Отказался убивать свидетеля. Мы не можем позволить себе непослушных агентов. Поэтому мы стёрли тебе память и дали новую жизнь. Без семьи, без долгов, без угрызений совести. Я сжал кулаки. — Вы превратили меня в марионетку. — Мы дали тебе шанс, — холодно ответила Ксения. — Ты мог бы жить спокойно. Но ты решил копать. Теперь ты знаешь правду. И что ты с ней сделаешь? Пойдёшь в полицию? В Департамент? Они все наши. В этот момент в дверь вошла Майя. Быстро, бесшумно, с металлическим предметом в руке — электрошокером. — Ксения Владимировна, — сказала она. — Мы не в полицию пойдём. Мы просто хотим поговорить. По-честному. Ксения усмехнулась. — Угрожаешь? — Констатирую факт, — сказала Майя и включила электрошокер. Искры пробежали по контактам. — У нас мало времени, а у вас — много информации. Давайте договоримся: вы рассказываете всё, что знаете о Корпорации, о методах имплантации, о том, как уничтожить вашу сеть. А мы не причиняем вам вреда. — И что мне за это будет? Тюрьма? — Возможно, — сказал Илья. — Но с вашим сотрудничеством срок будет меньше. И вы сохраните лицо. Ксения молчала минуту. Потом взяла со стола сигарету, закурила. — Вы даже не представляете, с кем связались. Корпорация существует уже пятьдесят лет. У нас связи в правительстве, в Департаменте, в магических кругах. Если я расскажу вам всё, меня убьют. И вас тоже. — Нас и так собираются убить, — сказала Майя. — Разницы нет. Ксения выпустила дым в потолок. — Хорошо. Я расскажу. Но не здесь. Здесь стены имеют уши. — Где? — В моём загородном доме. Завтра в десять вечера. Приходите вдвоём. Никакого оружия. И принесите гарантию, что я выживу после вашего расследования. Илья посмотрел на Майю. Та кивнула. — Договорились, — сказал он. — Но если вы обманите… — Не обману, — перебила Ксения. — Мне надоело врать. Надоело смотреть, как люди умирают из-за фальшивого счастья. Я хочу искупить свою вину. Хотя бы перед собой. Она потушила сигарету. — А теперь уходите. У меня ещё есть работа. Илья и Майя вышли. В коридоре он остановился, прислонился к стене. — Ты ей веришь? — спросила Майя. — Нет, — сказал он. — Но у нас нет выбора. Если она действительно хочет говорить, мы узнаем правду. Если это ловушка — мы хотя бы будем знать, кто нас ловит. Они вышли на улицу. Ночь была тёмной, безлунной. Илья посмотрел на окна офиса. Ксения стояла у окна, смотрела на них. Потом задернула штору. — Завтра, — сказал он. — Всё решится завтра. От третьего лица. Илья не собирался ждать до завтра. Пока Ксения говорила о «загородном доме», он понял: это ловушка. Там её охрана, там её территория. Единственный шанс — взять её сегодня, сейчас, на нейтральной земле. Они вышли из офиса, сели в машину. Майя завела двигатель, но Илья положил руку на её запястье. — Не уезжаем, — сказал он. — Ждём здесь. — Она же сказала… — Она сказала то, что хотела, чтобы мы услышали. Если она правда хочет говорить — почему не сделала этого сейчас? Почему перенесла на завтра, в свой дом? Потому что там нас возьмут. Майя выключила зажигание. — Что предлагаешь? — Проследим за ней. Когда поедет домой — перехватим. В машине, в подъезде, где угодно. Главное — не дать ей подготовиться. Они прождали ещё час. В два часа ночи Ксения вышла из офиса, села в «Мерседес». Илья и Майя последовали за ней. Она ехала не в элитный дом — в старый особняк на окраине. Дом с высоким забором, камерами, но без охраны. Ксения припарковалась в гараже, вышла, направилась к двери. Илья подождал, пока она откроет замок, и рванул вперёд. Майя — за ним. Они ворвались внутрь одновременно, за секунду до того, как Ксения захлопнула дверь. — Тихо, — сказал Илья, прижимая её к стене. — Ни звука. Ксения не сопротивлялась. Она смотрела на него с той же холодной усмешкой. — Не терпится, да? — Терпение кончилось десять лет назад, — ответил он, заталкивая её в гостиную. От первого лица. Комната была большой, в стиле модерн. Мягкая мебель, ковры, картины. Идеальный дом для идеальной женщины. Я застегнул наручники на её запястьях — обычные, не магические. Но она и не пыталась колдовать. — Сядь, — сказал я, указывая на стул. Она села. Майя встала у двери, перекрывая выход. — Ксения, ты будешь говорить, — сказал я. — Всё. Каждую деталь. Каждое имя. Каждый адрес. Если откажешься — мы найдём способ развязать тебе язык. — Угрожаешь? — она усмехнулась. — Я не боюсь боли. — А я и не буду тебя бить, — сказал я. — Я просто задам вопросы. А Майя будет слушать. Она слышит голоса вещей. Твои вещи расскажут нам больше, чем ты сама. Майя подошла к стеллажу, взяла старую фотографию — Ксения с мужчиной, в молодости. Приложила пальцы к стеклу. — Она боится, — сказала Майя. — Не нас. Его. Он был её мужем. Он работал на Корпорацию. Они убили его, когда он захотел уйти. Ксения побледнела. — Откуда ты… — Я же сказала: вещи говорят, — ответила Майя. — Твои страхи, твои секреты — всё здесь. В каждой вещи. Я сел напротив Ксении. — Рассказывай. Иначе мы останемся здесь на всю ночь, и я попрошу Майю слушать каждую твою безделушку. Ты не захочешь, чтобы я знал всё. От третьего лица. Ксения молчала пятнадцать минут. Илья не торопил. Он сидел, сложив руки на коленях, и смотрел на неё. Майя тем временем перебирала вещи на полках: статуэтки, книги, письма. — Вот это интересно, — сказала она, доставая старую ампулу. — Твоё личное счастье. Самое дорогое воспоминание. Ты спрятала его, чтобы не потерять. — Отдай, — прошептала Ксения. — Это моё. — Рассказывай, — повторил Илья. Ксения сдалась. — Корпорация была создана в 1975 году группой магов, которые поняли, что настоящие счастливые воспоминания можно извлекать, хранить и продавать. Первые клиенты были богатыми людьми, которые хотели забыть свои трагедии. Потом появилась технология имплантации — фальшивые воспоминания, которые невозможно отличить от настоящих. — Кто основатель? — спросил Илья. — Его имя нельзя произносить. Он до сих пор жив. Он — самый богатый человек в мире, но никто не знает его лица. Он управляет Корпорацией через подставных лиц. — Имя, — повторил Илья. — Или Майя разобьёт ампулу. Ксения посмотрела на Майю. Та держала ампулу над полом. — Виктор, — сказала Ксения. — Виктор Сергеевич. Фамилию не помню. Он использует псевдонимы. — Как его найти? — Нельзя. Он не появляется в реальном мире. Он живёт в своих воспоминаниях. У него есть личный архивариус, который хранит его сознание в банке памяти. — Где архив? — В подземном бункере под зданием Корпорации на улице Цветочной, 15. Вход через лифт для персонала. Нужен ключ-карта и код. — Код? — 14081975. Дата основания. Илья запомнил. — Теперь о методе имплантации. Как они делают фальшивые воспоминания? — Берут настоящее воспоминание у одного человека, переписывают его, подгоняют под другого. Это сложный магический процесс, требует участия не менее трёх магов-мнемоников. — А где берут настоящие? — У людей. В основном у бедных, у детей-сирот, у умирающих. Покупают за копейки. Или просто крадут. — И сколько людей пострадало? — Тысячи. Десятки тысяч. За пятьдесят лет — может, сотни тысяч. Илья встал. Прошёлся по комнате. — И ты была частью этого. — Я была менеджером, — сказала Ксения. — Я не воровала воспоминания. Я просто координировала работу агентов. Как тебя. — Как меня, — повторил Илья. — Скажи, что я делал для Корпорации? Конкретно. — Ты вёл дела против нас, но сливал информацию. Ты помог закрыть три расследования. Ты предотвратил арест двух наших топ-менеджеров. А потом отказался убивать свидетеля. За это мы стёрли тебе память. — Какого свидетеля? — Мальчика, который видел, как мы украли воспоминания его матери. Ему было десять лет. Ты должен был подстроить несчастный случай. Ты не смог. Илья закрыл глаза. — Где этот мальчик сейчас? — Жив. Под защитой Департамента. Он единственный, кто выжил после того, как мы пытались его убрать. Твоя заслуга — ты предупредил его. — Я не помню. — Ты не помнишь многое. Но твоё тело помнит. Твои инстинкты помнят. Майя подошла к Илье, положила руку на плечо. — Хватит, — сказала она. — Мы получили достаточно. — Нет, — сказал Илья. — Ещё не всё. Ксения, ты знаешь, как уничтожить Корпорацию? — Нужно удалить главный сервер с воспоминаниями. Без него имплантация станет невозможной. Сервер находится в бункере, под охраной. Но его можно уничтожить магическим взрывом. — Ты поможешь? — Я уже помогла. Дальше — сама. Илья посмотрел на неё долгим взглядом. — Ты поедешь с нами. В бункер. Покажешь вход. — А если откажусь? — Тогда Майя разобьёт твою ампулу. Ты потеряешь самое дорогое воспоминание. И останешься пустой, как те, кого ты обкрадывала. Ксения опустила голову. — Хорошо. Я поеду. Но предупреждаю: охрана будет стрелять на поражение. — Мы готовы, — сказал Илья. — Майя, сними с неё наручники. Едем. От первого лица. Мы вышли из дома Ксении, когда уже светало. Я посадил её на заднее сиденье, Майя села рядом. Я за рулём. — Ты уверен? — спросила Майя тихо, чтобы Ксения не слышала. — Нет, — ответил я. — Но это единственный шанс. Если мы не уничтожим сервер сейчас, они уничтожат нас. И продолжат своё дело. Ещё сотни тысяч людей потеряют себя. Я не могу этого допустить. — Даже ценой своей жизни? — Даже ценой своей жизни. Я завёл двигатель. Мы поехали в сторону улицы Цветочной, 15. В бункер, где хранилось чужое счастье, украденное у тысяч людей. Туда, где, возможно, я найду свою настоящую память. Или умру, пытаясь её вернуть. Конец главы 2.8. Глава 2.9. Проникновение и засада От первого лица. Улица Цветочная, 15, встречала нас тишиной. Здание Корпорации Счастья выглядело как обычный офисный центр — стекло, бетон, охрана на входе. Но мы знали, что под ним скрывается бункер, где хранятся тысячи украденных воспоминаний. Я припарковался в переулке, заглушил двигатель. Ксения сидела сзади, между мной и Майей. Её руки дрожали, но она держалась. — Вход через подземный паркинг, — сказала она. — Лифт для персонала за железной дверью справа от пандуса. Код я дала. — Сколько охраны? — спросила Майя. — Внутри — четверо. Может, больше, если вызвали подкрепление. — Значит, действуем быстро и тихо, — сказал я. Открыл бардачок. Там, под ворохом старых бумаг, лежал пистолет — «Глок», который я держал на всякий случай уже три года. Ни разу не использовал. — Ты умеешь стрелять? — спросила Ксения. — Не знаю, — честно ответил я. — Не помню, учили меня этому или нет. — Тогда передай мне, — сказала Майя. — Я умею. Я отдал пистолет ей. Мы вышли из машины. От третьего лица. В подземном паркинге горели тусклые лампы. Машины были припаркованы ровными рядами — дорогие иномарки сотрудников Корпорации. Тишину нарушал только гул вентиляции. Ксения указала на железную дверь. Илья подошёл, набрал код 14081975. Замок щёлкнул, дверь открылась. За ней — лифт. — Только для персонала, — прочитала Майя табличку. — Нам туда. Они зашли в лифт. Ксения нажала кнопку «B3» — третий подземный уровень. Лифт поехал медленно, с лёгким скрипом. — Когда двери откроются, — сказала Ксения, — сразу пригнитесь. Там коридор, и в конце — пост охраны. — Сколько метров? — Пятнадцать. Бежать быстро. Лифт остановился. Двери разъехались. От первого лица. Я пригнулся, выскочил в коридор. Майя за мной, Ксения последняя. Коридор был узким, с бетонными стенами и светящимися лампами под потолком. В конце — стеклянная будка, за которой сидели двое охранников. Они нас заметили сразу. Один потянулся к тревожной кнопке. — Майя! — крикнул я. Она выстрелила дважды. Пули разбили стекло, охранники упали. Не мёртвые — она целилась в плечи. — Быстро, — сказала она, и мы побежали вперёд. В будке лежали ещё двое — они спали, сменившись с дежурства. Я вырубил их прикладом. Всё заняло не больше минуты. — Код от двери бункера? — спросил я Ксению. — 19750514. Дата первой имплантации. Я набрал код. Тяжёлая металлическая дверь открылась. За ней — бункер. Десятки стеллажей с ампулами, в каждой — чьё-то воспоминание. Серебристый свет, как от тысячи свечей. — Это… это всё счастье? — прошептала Майя. — Украденное счастье, — поправила Ксения. — Сервер находится в центре. Если мы его уничтожим, Корпорация рухнет. Мы прошли внутрь. В центре зала стоял огромный кристалл, пульсирующий золотистым светом. Главный сервер. — Подождите, — сказал Илья. — Почему так тихо? Где охрана? Он не успел договорить. Из-за стеллажей вышли люди. Четверо. В чёрных костюмах, с пистолетами. В центре — мужчина с холодными глазами, глава службы безопасности. — Ксения, — сказал он, усмехаясь. — А мы думали, ты нас предала. Оказалось — привела гостей. Ксения побледнела. — Я… — Ты — предательница, — перебил он. — И за это — расстрел. Он кивнул своим. Четыре выстрела прозвучали одновременно. Ксения упала, даже не вскрикнув. Кровь растеклась по бетонному полу. От первого лица. Я не успел среагировать. Майя — тоже. Ксения лежала мёртвая, глаза открыты, на губах застыла гримаса удивления. — Бегите, — сказал я Майе. — Я прикрою. — Ты без оружия! — Беги, я сказал! Майя рванула к выходу. Я схватил со стола какую-то ампулу, бросил в охранников. Они выстрелили, но я уже нырнул за стеллаж. Пули разбивали стеклянные колбы, серебристый туман вырывался наружу, застилая всё вокруг. Я побежал. Не оглядываясь. Сзади слышались крики, выстрелы, звон разбитого стекла. Я выскочил в коридор, захлопнул дверь бункера, набрал код — дверь заблокировалась. Майя ждала у лифта. Мы вбежали внутрь, нажали кнопку первого этажа. Двери закрылись. — Они убьют нас, — сказала она. — Теперь у них есть наши лица. — Не убьют, если мы опередим, — ответил я. — У нас есть запись. Я достал из кармана маленький диктофон — включил его, когда мы вошли в бункер. На нём был разговор Ксении с нами, её признание, звуки выстрелов, её смерть. — Это доказательство, — сказал я. — Для суда по делу Рафаэля. — Ты думаешь, это поможет? — Не знаю. Но это всё, что у нас есть. От третьего лица. Они вышли из здания Корпорации, сели в машину, уехали. В зеркале заднего вида Илья видел, как из подземного паркинга выбежали охранники, но было поздно. Майя сидела, сжавшись в комок. — Мы не спасли Ксению, — сказала она. — Она знала, на что шла, — ответил Илья. — И мы не могли её защитить. Но мы можем использовать её смерть, чтобы доказать правду. Он остановил машину у обочины, достал диктофон, перемотал запись на начало. — Завтра мы передадим это в Департамент. Пусть слушают. Пусть видят. Пусть знают, что Корпорация Счастья убивает не только воспоминания, но и людей. — А дело Рафаэля? — спросила Майя. — Мы докажем, что он не убивал. Что он был санитаром, который пытался чистить систему, сломанную Корпорацией. И что настоящие преступники — они. Он завёл машину. Они уехали в ночь, оставив позади здание Корпорации, бункер с украденными воспоминаниями и тело женщины, которая когда-то была его куратором. Конец главы 2.9. Глава 3. Суд, проигрыш и забытый архив От третьего лица — утро перед заседанием Илья не спал двое суток. Вместе с Майей они готовили документы, переслушивали запись из бункера, искали свидетелей. Диктофон с признанием Ксении и звуками её убийства стал главной уликой. Кроме того, они нашли двух бывших сотрудников Корпорации, готовых дать показания. — Этого достаточно, — сказала Майя, раскладывая папки на столе. — Рафаэль не убивал. Он уничтожал фальшивки. Виновны те, кто их создавал. — Судьи Департамента могут не принять эти доказательства, — возразил Илья. — Они сами подкуплены Корпорацией. — Тогда мы уйдём в апелляцию, в прессу, куда угодно. Но сдаваться нельзя. Илья посмотрел на флешку, купленную у продавца в кафе. Она всё ещё лежала в сейфе, не до конца изученная — времени не хватило. — После суда вернёмся к ней, — сказал он. — А теперь поехали. --- Суд. Зал Департамента Равновесия Зал был полон. Журналисты, маги, представители Корпорации Счастья (в серых костюмах, с каменными лицами), адвокаты, зеваки. Рафаэль сидел в прозрачной клетке, белый, спокойный. Он не смотрел на Илью — смотрел в одну точку. Судья объявил заседание открытым. Прокурор Вера Сергеевна потребовала признать ангела виновным в непредумышленном убийстве пяти человек. — Он извлекал их воспоминания, — гремела она. — Люди умирали. Связь прямая. Илья встал, предъявил диктофонную запись. — Ваша честь, защита располагает доказательствами, что Рафаэль не крал счастье, а уничтожал фальшивые имплантаты, созданные Корпорацией Счастья. Вот запись разговора с куратором Корпорации, где она подтверждает схему. Вот показания двух свидетелей — бывших сотрудников. Вот экспертиза кристаллов, извлечённых Рафаэлем: внутри — настоящие воспоминания, которые были украдены у людей и подменены ложными. Судья прослушала запись. Лицо её не дрогнуло. — Доказательства защиты вызывают сомнения. Диктофонная запись может быть подделкой. Свидетели — заинтересованные лица. Экспертиза — не заверена Департаментом. Илья понял: суд куплен. Корпорация дотянулась до судьи. — Ваша честь, но это же очевидно! — воскликнул он. — Адвокат, прекратите, — осадила судья. — Суд удаляется для вынесения приговора. Через двадцать минут судья вернулась. — Рафаэль, ангел-архивариус, признаётся виновным в халатности, повлекшей смерть людей. Наказание — пожизненное заточение в камере для ангелов без права апелляции. Дело закрыто. Илья ударил кулаком по столу. Майя побледнела. Рафаэль даже не вздрогнул — его увели под белыми крыльями конвоиров. Зал опустел. Илья остался сидеть, сжимая папки. — Мы проиграли, — сказал он. — Нет, — ответила Майя. — Мы только начали. --- Офис. Той же ночью Илья достал флешку из сейфа. Вставил в ноутбук. Папка «Архив Корпорации Счастья» открылась, но теперь он заметил странность: в самом низу списка был скрытый раздел с иероглифами. Он кликнул. Появилась папка с названием «Забытое. Не удалять. Нет места в облаке». — Что это? — спросила Майя. — Тот продавец сказал, что Корпорация использовала его имплантированную память как бесплатное хранилище. Они закинули сюда то, что не влезло на серверы. Илья открыл папку. Там были сотни файлов — отчёты, видео, дневники экспериментов, фотографии. Они начали изучать. --- Первые часы изучения Первое видео: лаборатория. Люди в белых халатах. На столе — человек с открытым черепом, из мозга тянутся серебристые нити. Голос за кадром: «Эксперимент номер 47. Извлечение воспоминания о счастье. Подопытный — доброволец, терминальная стадия. Результат положительный. Воспоминание извлечено. Подопытный впал в апатию и перестал реагировать на внешние раздражители. Смерть через 6 часов. Считаем успехом.» Илья перемотнул. Другое видео: имплантация фальшивого воспоминания женщине. Ей внушили, что она выиграла в лотерею. Она улыбалась, плакала, обнимала мужа. Через месяц она покончила с собой, когда правда вскрылась. — Они тестировали на людях, — прошептала Майя. — Десятилетиями. — Не только тестировали, — сказал Илья, открывая папку «Неудачные попытки». Там были сотни имён, дат, результатов. Смерти, суициды, психические расстройства. И наконец — папка «Цель эксперимента». --- Главная цель Текстовый документ, подписанный лично основателем Корпорации Виктором Сергеевичем. «Мы достигли предела. Мы можем извлекать, хранить и имплантировать любые воспоминания. Но настоящая цель — не продажа счастья. Настоящая цель — контроль. Человек, чьи счастливые воспоминания созданы нами, будет делать то, что мы скажем. Он будет голосовать за наших кандидатов, покупать наши товары, ненавидеть наших врагов. Мы создаём послушное общество. Общество, в котором нет места истинной радости — только та, которую мы даём. Это идеальная утопия. Идеальный мир. И мы будем его богами.» Илья дочитал до конца. Закрыл ноутбук. — Они хотят переписать всех, — сказал он. — Сотни миллионов людей. Сделать их марионетками. — Но как? — спросила Майя. — Это же нереально. — У них есть технология. Есть деньги. Есть связи. И они уже начали. Десять лет назад они стёрли меня и сделали своей марионеткой. А сколько таких, как я? Тысячи? Миллионы? Он открыл ноутбук снова. Нашёл документ «Список агентов влияния». Там были имена политиков, судей, полицейских, журналистов. И напротив каждого — дата имплантации, контрольное воспоминание, куратор. — Это список, — сказал Илья. — Если мы его обнародуем, рухнет всё. Правительство, суды, полиция. Анархия. Но иначе Корпорацию не остановить. — Что ты решил? Илья взял телефон, набрал номер знакомого журналиста, который вёл расследования. — Завтра в десять утра встречаемся в редакции. У меня есть сенсация. Он положил трубку. — Мы не можем спасти Рафаэля. Но можем спасти миллионы других. Начнём с этого. От первого лица. Редакция газеты «Вечерний дозор» находилась в старом здании на окраине. Мы приехали в девять утра — на час раньше, чтобы осмотреться. Майя нервничала, я тоже. Флешка с архивом Корпорации лежала у меня во внутреннем кармане, как бомба замедленного действия. Журналиста звали Андрей. Мы никогда с ним не встречались, но его статьи о коррупции в Департаменте гремели на весь город. Он согласился встретиться, когда я сказал, что у меня есть информация о Корпорации Счастья. — Он придёт один? — спросила Майя. — Сказал, что да. — Ты ему веришь? — Не знаю. Но у нас нет выбора. В 9:45 из машины напротив вышел мужчина в потрёпанном пальто, с диктофоном в руке. Андрей. Я узнал его по фотографиям — уставший, с мешками под глазами, но с живым, цепким взглядом. Он подошёл к нашей машине, постучал в окно. Я опустил стекло. — Илья? — спросил он. — Да. Садись. Он сел на заднее сиденье, рядом с Майей. Я развернулся к нему. — Что ты знаешь? — спросил он без предисловий. — Всё, — сказал я. — Схему, методы, имена. И доказательства. Но прежде — ты должен пообещать, что не сольёшь информацию в Департамент. — Я журналист, а не стукач, — усмехнулся он. — Показывай. Я достал флешку, вставил в ноутбук. Открыл папку «Список агентов влияния». Андрей пробежал глазами по именам. Его лицо вытянулось. — Это… это же весь город. Мэр, начальник полиции, судьи… — И ты, — сказала Майя тихо. — Что? — Твоя фамилия тоже в списке. Смотри. Она перелистнула на страницу «Журналисты». Там было имя Андрея, дата имплантации — пять лет назад, и контрольное воспоминание: «Смерть отца, которую он не видел, но которая была инсценирована, чтобы заставить его работать на Корпорацию». Андрей побледнел. — Это… это ложь. Мой отец умер в больнице. Я был рядом. — Ты был рядом с актёром, — сказал я. — Твоего отца убили. А тебе имплантировали фальшивое воспоминание, чтобы ты думал, что он умер естественной смертью. И чтобы ты был благодарен Корпорации — они оплатили «лечение». Он схватился за голову. — Не может быть… — Может, — сказала Майя. — Мы всё проверили. Андрей сидел молча минуту. Потом поднял голову. В его глазах я увидел решимость. — Что нужно делать? — Опубликовать список. Завтра же. — Завтра — это долго, — сказал он. — У меня есть выход на интернет-издание. Сегодня вечером. — Тогда поехали в редакцию. Работаем вместе. От третьего лица. Они зашли в здание через чёрный ход. Андрей провёл их в свой кабинет — маленькую комнату с горой бумаг и старым компьютером. — Сейчас я свяжусь с главным, — сказал он. — Выйду на минуту. Он вышел. Илья и Майя остались одни. Тишина давила. — Что-то не так, — сказала Майя. — Что именно? — Он слишком быстро согласился. Слишком легко поверил. В этот момент дверь открылась. Андрей вернулся. Но не один. С ним были двое мужчин в чёрных костюмах — охрана Корпорации. — Извините, ребята, — сказал Андрей, отводя глаза. — Они обещали мне вернуть отца. Настоящего. Я не мог отказаться. Илья рванулся к столу, чтобы схватить флешку, но один из охранников выбил у него ноутбук. Майя выхватила пистолет. — Стойте! — крикнула она. Охранники не остановились. Один потянулся к оружию. Майя выстрелила — пуля попала ему в плечо. Он упал. Второй побежал на неё. Она выстрелила снова — в ногу. Он тоже рухнул. Андрей стоял, не двигаясь. Бледный, с открытым ртом. — Ты… ты убила их? — Они живы, — сказала Майя. — А ты — предатель. Она направила пистолет на него. — Не надо, — прошептал он. — Я всё расскажу. Всё, что знаю. — Поздно, — сказал Илья. Он подошёл к Андрею, выхватил у него из кармана диктофон. — Это ты собирался нас записывать? Для Корпорации? Андрей молчал. Илья нажал на кнопку воспроизведения. Из динамика раздался голос Андрея, записанный минуту назад: «Они здесь. У них флешка со всеми данными. Я задержу их. Присылайте подкрепление.» Илья выключил диктофон. — Ты продался, Андрей. Как и многие. — Они обещали… — Они обещают всё, что угодно. А потом убивают. Как Ксению. Как тысячи других. Майя опустила пистолет. — Что с ним делать? — Оставить здесь, — сказал Илья. — Пусть его подельники забирают. А мы уходим. Они вышли через чёрный ход, сели в машину, уехали. В зеркале заднего вида Илья видел, как из здания выбегают люди в чёрном. Но было поздно. От первого лица. Мы остановились через квартал. Я вытер пот со лба. Руки дрожали. — Майя, ты убила человека? — Нет. Стреляла в ноги. Но если бы пришлось… я бы выстрелила в голову. — Ты бы смогла? — Ради тебя — да. Я сжал её руку. — Спасибо. — Не за что. Что теперь? — Теперь — изучить всё. Каждый файл, каждую запись. Найти не только список агентов, но и записи подкупов, переводы, имена заказчиков. Всё, что можно использовать в суде. — Каком суде? Департамент куплен. — Не Департаментом единым. Есть суд общественного мнения. Есть международные трибуналы. Есть магические советы, которые не подчиняются Корпорации. Мы вернулись в офис. Заперлись. Включили ноутбук и начали копать. От третьего лица. Флешка оказалась золотой жилой. Там были не только списки агентов, но и финансовые отчёты, банковские переводы, имена подставных компаний, через которые Корпорация отмывала деньги. И самое главное — записи разговоров основателя Виктора Сергеевича с топ-менеджерами. В одном из аудиофайлов он говорил: «Наша цель — полный контроль над воспоминаниями человечества. Это займёт ещё лет двадцать, но результат того стоит. Мы станем единственными, кто решает, что человеку помнить, а что забыть, что любить, а что ненавидеть. Это не бизнес. Это религия. И я — её бог.» Илья переписал все файлы на три разных носителя. Один спрятал в сейф, второй отдал Майе, третий положил в карман. — Теперь у нас есть всё, — сказал он. — Осталось найти судью, который не продался. — Таких нет, — сказала Майя. — Значит, создадим свой суд. Он взял телефон, набрал номер Веры Сергеевны — прокурора, которая вела дело Рафаэля. — Вера Сергеевна, это Илья. Мне нужно с вами встретиться. Я знаю, кто подкупил судью. И у меня есть доказательства. — Приезжайте, — ответила она после долгой паузы. — Но если это провокация, вы пожалеете. — Не пожалею, — сказал Илья. — Я уже пожалел всё, что можно. Он положил трубку. — Поехали. Война продолжается. Глава 3. Суд, который всё изменил От третьего лица. Зал Департамента Равновесия снова был полон. Но на этот раз атмосфера была иной — напряжение, запах скандала, шёпот журналистов. Илья и Майя приехали за час до начала. С ними была прокурор Вера Сергеевна, которая после ночного разговора согласилась сотрудничать. — Вы уверены? — спросила она, поправляя мантию. — Если ваши доказательства — подделка, я потеряю всё. — Они не подделка, — сказал Илья. — Увидите. Рафаэля ввели в зал. Он выглядел таким же отстранённым, как всегда, но на секунду его взгляд встретился с Ильёй. Ангел кивнул. Судья — тот же человек, что и в прошлый раз — объявил заседание открытым. Но прежде чем прокурор начала обвинительную речь, Илья встал. — Ваша честь, защита требует приобщить к делу новые доказательства, которые полностью меняют картину обвинения. Судья нахмурилась. — Адвокат, вы уже предоставляли доказательства. Они были признаны неубедительными. — Эти — другие, — сказал Илья и вышел в центр зала. — Я прошу разрешения включить видеозапись. — Хорошо, — неохотно сказала судья. — Но если это очередная фальшивка, вы будете отвечать. Илья подключил ноутбук к большому экрану. По залу прошёлся шёпот — люди из Корпорации Счастья, сидевшие в первом ряду, забеспокоились. Их адвокаты начали перешёптываться. — Внимание, — сказал Илья. — Это архив Корпорации Счастья. Здесь всё — отчёты об экспериментах, списки агентов влияния, записи разговоров основателя. Он нажал на видео. Первая запись: лаборатория, человек с открытым черепом, серебристые нити. Голос за кадром: «Эксперимент номер 47. Извлечение воспоминания о счастье. Смерть подопытного через 6 часов. Считаем успехом.» В зале повисла тишина. Кто-то из журналистов вскрикнул. Судья побледнела, но не остановила. Вторая запись: имплантация фальшивого воспоминания женщине. Она улыбается, плачет, обнимает мужа. Голос за кадром: «Контрольный замер через месяц. Подопытная покончила с собой. Внедрение признано удачным, протокол утверждён.» Люди из Корпорации заёрзали. Один из них — глава службы безопасности — попытался встать и выйти, но конвоиры Департамента преградили путь. — Оставайтесь на местах, — сказала Вера Сергеевна. — Суд ещё не закончен. Третья запись: голос основателя Виктора Сергеевича: «Наша цель — полный контроль над воспоминаниями человечества. Мы станем единственными, кто решает, что человеку помнить, а что забыть. Это не бизнес. Это религия. И я — её бог.» Илья выключил запись. — Этого достаточно, ваша честь? Или показать список судей, которые получили взятки от Корпорации? Ваша фамилия там тоже есть. Судья побелела как мел. — Это… это провокация… — Это правда, — сказала Вера Сергеевна. — Я видела эти документы. И готова подтвердить под присягой. Зал взорвался шумом. Журналисты бросились к телефонам. Адвокаты Корпорации вскочили с мест, требуя перерыва. Но судья не могла остановить — слишком много свидетелей, слишком много доказательств. — Суд удаляется для вынесения решения, — сказала она дрожащим голосом. — Нет, — сказал Илья. — Вы не удалитесь. Вы выслушаете всё. Сейчас. Он включил следующую запись — список имён, дат, переводов. Десятки миллионов рублей, сотни переведённых чиновников, полицейских, судей. — Корпорация Счастья — это не бизнес. Это преступная организация, которая украла у людей их настоящие жизни. Рафаэль не убивал этих людей. Он уничтожал фальшивки, которые Корпорация имплантировала своим жертвам. Да, он действовал без разрешения. Да, его методы привели к смерти. Но настоящие убийцы — те, кто сидит в этом зале в серых костюмах. Он указал на представителей Корпорации. Те попытались бежать, но конвоиры уже взяли их в кольцо. — Именем Департамента Равновесия, — сказала Вера Сергеевна, — вы арестованы. От первого лица. Судья пыталась что-то сказать, но её голос утонул в шуме. Конвоиры выводили топ-менеджеров Корпорации. Журналисты щёлкали камерами. Майя стояла рядом, сжимая мою руку. — Мы сделали это, — прошептала она. — Ещё нет, — сказал я. — Ещё не всё. Судья взяла себя в руки, ударила молотком. — Тишина! Суд продолжает заседание. Она посмотрела на меня. В её глазах была ненависть, но и страх. — Доказательства защиты принимаются. Дело Корпорации Счастья передаётся в международный трибунал. Все лица, причастные к преступлениям, будут арестованы. Что касается ангела Рафаэля… — Он не виновен в убийствах, — сказал я. — Он виновен в самоуправстве и нарушении протоколов. Максимум — год заключения. Судья посоветовалась с коллегами. — Ангел Рафаэль признаётся виновным в нарушении правил извлечения воспоминаний, повлёкшем смерть людей по неосторожности. Наказание — один год лишения свободы с правом замены на общественные работы. Учитывая, что он уже отбыл полгода в камере предварительного заключения, он подлежит освобождению через шесть месяцев. Рафаэль не улыбнулся. Он только кивнул. От третьего лица. Через шесть месяцев Рафаэль вышел на свободу. Илья и Майя встретили его у ворот тюрьмы. Ангел был спокоен, как всегда. — Спасибо, — сказал он. — Вы сделали то, что не могли сделать ангелы. — Ты помог нам, — ответил Илья. — Ты вернул мне правду. — Я вернул тебе не всё, — сказал Рафаэль. — Я могу вылечить тебя. Удалить фальшивые воспоминания окончательно. Но это будет больно. — Делай, — сказал Илья. Рафаэль положил руки на его виски. Серебристый свет окутал голову Ильи. Он закричал — из него выходило десятилетнее дерьмо, ложь, чужие лица, фальшивая жена, ненастоящая жизнь. А потом тишина. Илья открыл глаза. В них не было слёз, только ясность. — Я помню, — сказал он. — Всё. Моих родителей. Мою первую любовь. Расследование. И тот момент, когда они стёрли мне память. — И что ты будешь делать теперь? — спросил Рафаэль. — Жить, — сказал Илья. — По-настоящему. Эпилог. Год спустя. Илья и Майя поженились в небольшой церкви на окраине города. Свидетелями были Кузьма, Вера Сергеевна и… Рафаэль, который получил разрешение на выход из Департамента на один день. — Я не понимаю, зачем люди женятся, — сказал ангел, глядя на церемонию. — Но это красиво. — Потому что любовь — это единственное настоящее, — ответил Илья. — Её нельзя купить, украсть или имплантировать. Она или есть, или её нет. Он поцеловал Майю. Корпорация Счастья была закрыта. Виктор Сергеевич скрылся, но его ищут по всему миру. Тысячи людей, получивших фальшивые воспоминания, обратились за помощью. Департамент Равновесия начал программу реабилитации. Рафаэль после отбытия наказания вернулся к своей работе — теперь он не уничтожал фальшивки, а помогал людям находить настоящие воспоминания. Его методы стали гуманнее. Илья продолжил заниматься адвокатской практикой, но больше не защищал монстров — он защищал людей, чьи жизни украли. А Майя стала его партнёром. Однажды вечером они сидели на крыше своего дома, смотрели на закат. — Ты жалеешь, что узнал правду? — спросила Майя. — Нет, — сказал Илья. — Пусть лучше горькая правда, чем сладкая ложь. Пусть пустота внутри, но она моя. И я сам решу, чем её заполнить. Он взял её за руку. — Например, тобой. Она улыбнулась. Конец.