Словами

Джекс никогда не думал, что слова сказанные им в порыве оправдаться хоть как-то обернуться так. Когда он нажал на не ту кнопку, всё пространство внезапно тряхнуло, а когда они очнулись, Цирк обновился. Больше реализма, больше человеко-подобных вещей. Их аватары тоже обновились, для повышения качества... Чего бы там ни было. Стали более человеческими, так странно было после столького времени вновь обнаружить, что некоторые касания вновь могут влиять на настроение. Больше чувствительности, особенно физически. Словно они действительно были живыми. И хотя, фактически, они всё ещё были цифровыми, Кейн добавил так много деталей, что граница стёрлась. Больше свободы, больший рейтинг. «Это же шоу для всех возрастов!», Джекс бы и посмеялся, если бы Кейн не решил применить свои знания на нём.

***

— Я тщательно изучил вопрос, Джекс. Оказывается люди имеют ввиду совершенно другое, когда говорят, что хотят быть кем-то съеденными или съесть кого-то. — Ага... — Джекс косит глаза на Кейна в его комнате, совершенно не понимая, что именно имеет ввиду тот. Мелькает смутная мысль, но он тут же отмахивается. Кейн бы не позволил ничего такого в своём Цирке. Поэтому он всё же с сомнением спрашивает: — Я-то тут при чëм? Кейн делает круг по комнате, поправляет криво висящие фотографии, а потом задумчиво, вовсе их переворачивает, скрывая изображённое. — Ну как же? Я, как отличный конферансье, обязан прислушиваться к людям, чтобы они чувствовали себя услышанными. Помнится, ты как-то говорил, что, дай-ка я процитирую: «А я тебе когда-нибудь говорил, что мечтаю быть съеденным тобой?», — Кейн поворачивает голову, отрывая взгляд от стены, смотрит на Джекса излишне внимательно, — Или же я понял тебя как-то не так? Джекс отводит взгляд, хмурится. Пальцами гладит одеяло на кровати, удивительно, что теперь он ощущает ворс на ней, примерно такой же, какой у него покрыта шерсть. Он довольно часто ляпает что ни попадя, и всё упомнить ни у кого бы не вышло. И пока, он прокручивает всё, что говорил в последнее время, Кейн подбирается ближе. Джекс моргает, внезапно вспоминая, косит глаза и дёргается, когда видит Кейна настолько близко. Отодвигается к стене. — Не было такого, — Чуть поспешно врёт он, шерсть встаёт дыбом по линии воображаемого позвоночника, — Тебе разве не нужно там, хм, ну пойти подумать над новым приключением? Кейн двигается ближе, ставит руку на колено. Джекс сбрасывает руку, но толком это не помогает, потому что Кейн внезапно хватает его и тянет на себя. — Я просто обязан выполнить твою мечту, Джекс, — С этой фразой Джекса переворачивают. Джекс никогда не думал, что его могут нагнуть настолько буквально. Его утыкают носом в подушку, приподнимают нижнюю часть с хвостом вверх. А затем его охватывает запоздалое ощущение ужаса, когда его псевдо одежда, часть аватара, пропадает. Потому что Кейн действительно имеет ввиду тот смысл. Он делает попытку дёрнуться, обернуться, остановить Кейна, потому что он явно имел не это, когда ляпал то, что первым пришло в голову. Но Кейн его довольно быстро останавливает. Без предупреждений, приступая к делу. Если бы Джекс мог побледнеть, он бы определённо стал самым белым кроликом в комнате. А затем самым красным. У него начинает гореть лицо, когда Кейн проводит языком ниже хвоста. Столь резко и неожиданно, что слабость от возбуждения моментально наваливается на Джекса и он перестаёт дёргаться. Кейн вцепляется в его бёдра, раздвигая, для большего удобства. Дыхание сбивается моментально, Джекс жмурится. Язык вновь проходится по колечку мышц. Удивительно как у Кейна получилось воссоздать сфинктер столь чётко. Слова, чтобы остановить Кейна, так и не вырываются из горла. Джекс давится воздухом, даже с условием, что дышать ему вовсе не обязательно. Кейн проводит рукой по пояснице, взъерошивая шерсть. Та встаёт дыбом моментально, даже на хвосте. И пока язык Кейна тщательно движется верх, словно он собака какая-то, руки его давят на поясницу, тщательно разминая мышцы. Джекс хватается пальцами за одеяло, но быстро понимает сколь это бесполезно. Скользкое одеяло, даже скорее плед, заставляет разъехаться не только задние конечности, но и передними её толком не схватить. — Кейн, ч%$@!#т, ох! — Стоит Кейну провести руками по пояснице ещё раз, Джекс выдыхает через чур резко. Именно благодаря звуку цензуры частично удаётся привести мысли в порядок. Чтобы через мгновение они вновь спутались. Кейн внезапно нажимает на основание хвоста. Чуть ли не дëргает и это движение на грани удовольствия и боли заставляет рухнуть обрано лицом в подушку. Язык вновь проходится по кольцу мышц и в этот раз кончик проникает внутрь, тут же выскакивая обратно. Это секундное вторжение повторяется через пол-минуты круговых движений по контуру ануса. Затем язык Кейна, чëрт бы его побрал, проходится ниже, к бëдрам, внутренней части. Пальцы, сжимающиеся до этого в кулак внезапно расслабляются и Джекса всего трясёт. Как Кейн может одновременно проходиться языком по обоим бëдрам разом? Любопытство пересиливает и Джекс приподнимается на локтях, чтобы наклонить голову и рассмотреть. И тут же упасть обратно, потому что Кейн смотрит на него, со своим двойным высунутым языком и продолжает его вылизывать. В особо щекотливом месте, у основания, где чувствительность повышается в несколько десятков раз. Думается, лучше не смотреть, вообще не смотреть. Джекс жмуриться, слëзы возникают на глазах. Они не жгутся, просто обычная вода, но чëрт возьми! Кейн возвращается к вылизыванию сфинктера через несколько судорожных выдохов самого Джекса. Пальцами давит на внутреннюю часть бëдер. Джекс чувствует подрагивание мышц, излишне напряжëнных. В голове крутится лишь пара вязких мыслей, безумно смущающих и одновременно с тем возбуждающих. Он практически распластался на одеяле, и единственное, что его удерживает, так это Кейн, что держит его сейчас за бëдра. И стоит, только об этом подумать, как Кейна становится намного-намного больше. Тот проходится откуда-то дополнительными руками, сначала по пояснице, почëсывает между ушами , а затем резко под подбородком. Джекс вскрикивает, потому что это столь неожиданно и резко заставляет его расслабиться, что слов не подоб- Блять. Джекс чувствует буквально несколько секунд нестерпимого удовольствия, а затем всё его конечности немеют, заставляя его завалиться на бок. Возбуждения как ни бывало. Кейн дëргается в сторону, а затем смотрит на него задумчиво, потирает пальцами рукой под челюстью, там где у человека был бы подбородок. — Хм, кажется я перестарался. Или нет? Что ты думаешь Джекс? А это ведь даже не половина запланированной мной программы! Джекс наблюдает лениво за его передвижениями прикрытыми глазами. Дышать почти не выходит, поэтому он прикрывает глаза. Оргазм накрыл столь нежданно, что... Он просто онемел, да. Нелепо и глупо. Фильтр на мысли тоже спал, слишком внезапно для него и ситуация почти обрушивается на Джекса, он чувствует, как это ощущение на грани. Его резко вырывают из мыслей. Кейн вновь копается в его голове, только на этот раз ощущение вторжения иное и мозг словно получает короткий удар током. Из плюсов, паралич моментально спадает, из минусов то, что Кейн явно решил, что ему было мало и нужно показать Джексу всю программу разом. Потому что Кейн вновь нажимает на основание бëдер, от чего те дëргает, и мышцы вновь напрягаются, а возбуждение возвращаеться как ни в чëм не бывало. На этот раз его переворачивают на спину. Кейн подсовывает несколько подушек под поясницу. И возвращается к вылизыванию Джекса. Даже не говорит нечто глупое, вроде «приступим ко второму раунду» или «Продолжим же шоу!». Если бы они были людьми, Джекс мог бы сосредоточиться на собственном, заполошенно бьющемся, сердце. Но вместо этого ему приходится смотреть в цветные, прикрытые чужие глаза. И это до того странно, что Джекс толком не успевает смутиться. Он быстро откидывается назад и закрывает глаза. Так легче. Словно за послушание, Кейн гладит его между ушей, напряжëнные мышцы ног расслабляются. Примерно в тот момент, когда чужой, острый , язык погружается внутрь, он неожиданно слышит то, насколько тихо в комнате. Ему не нужно дышать, думается Джексу. Вообще, никому из них, но Джекс ведь всё равно дышит. Возможно, потому что это единственный шум в комнате, что отвлекает от хлюпающих звуков снизу. А может и вовсе от того, что сам Джекс не может иначе. Кейн словно вкручивает язык внутрь и это так странно. Джекс не то чтобы... Но да, это же должно быть иначе? Язык внутри движется туда-сюда, Джексу кажется что именно из-за монотонности действий Кейна, его мысли относительно чëткие. И вместо блаженной пустоты, он слышит и крутит в голове всякую херню. А затем Кейн проходится языком по чему-то внутри и это просто- — Б%₽@&#ь! — Кейн смотрит на него обеспокоенно и бездушно, моментально, в тот же момент, прекращает. Что б его! — Я сделал что-то не так? — И ещё смеет спрашивать его, невинно хлопая глазками! Левая нога дëргается в нервном стуке. — Да, ч%$@!# возьми! Ты- —Джекс жмурится, отворачивается, — Верни язык на место и дотронься до того места ещё раз. Кейн удивлëнно ойкает и делает как велено. Дрожь вновь прокатывается по телу волной. Мысли моментально вытесняются из его головы. Вместо них внутри крутится в голове только: «Ещё, ещё, ещё!» И кажется последнее он повторяет либо вслух, либо думает излишне громко, потому что Кейн делает именно так, проходится по этой внутренней точке раз за разом, ускоряясь. Джекс откровенно плевать от этих прикосновений, и ему кажется, ещё немного и вот-вот накроет волной. Но волны вам нет и нет, кажется целую вечность. А потом и без того длинный язык Кейна проталкивается дальше. Нетерпеливо поддëргивая лапами, Джекс в ожидании ощущает, вот оно, сейчас, ещё раз надвит и- Скулëж выходит сам собой, когда оргазма нет. Кейн его прерывает, говорит что-то глупое, и Джекс готов буквально умолять, чтобы он просто сделал то заковыристое движение языком ещё раз. Просьба на кончике языка почти срывается. Почти, потому что Кейн не просто повторяет то движение, а затем давит языком? Двумя? На две точки разом. Поступательными движениями. Боже. Следущие пару минут для Джекса вылетают. Пустота. Лишь на несколько минут, а потом онемевшие конечности бьёт током или его аналогом. Кейн всё же говорит дурацкую фразу: — Настало время для третьего акта! Кейн восклицает, пока Джекс шумно дышит. Приоткрыв глаза, он смотрит на Кейна. Выдох выходит излишне шумным, а конечности до безумия тяжёлыми. Кейн смотрит на Джекса, а потом наклоняет голову, на мгновение его глаза закатываются, он берёт с воздуха трость, приподнимает цилиндр над головой и произносит бодро: — К моему сожалению, Джекс, меня зовут, — Кейн склоняется к Джексу, а затем спрашивает: — Ты же не против прерваться? Обещаю, мы продолжим чуть позже! На вопрос Джекс медленно кивает. — Отлично! — Восклицает Кейн и растворяется в воздухе. Джекс некоторое время залипает на место где он только что был, а затем резко дёргается, когда одежда возвращается на место. Выдыхает, шерсть перестаёт топорщиться. Он пару минут сверлит глазами пол, переводит взгляд на перевёрнутые картины. Выдёргивая одеяло из под себя, он накрывается им с головой и бормочет: — Что б я ещё раз... И проваливается с тьму сновидений.