Царство земное

Я не мог оторваться от Луны - сегодня она не была необычной, скорее наоборот: она была такой как всегда, чем и привлекала внимание. В такие моменты мой мозг отключался, а мысли, подобно пушинкам тополей в летнюю пору, уносились в небо. Любая попытка разглядеть кратеры оставалась безуспешной, ведь чем дольше я вглядывался, тем сильнее мутнело в глазах. И вот, когда только стало получаться, что-то вернуло меня обратно на землю - голос моего друга звучал угрожающе: "Давай быстрее!" - звал он меня. Парк Дзержинского был излюбленным местом для молодежи, особенно в вечернее время. Наша компания не была исключением. Мы играли в волейбол на вылет: тот, чье касание было последним перед падением мяча на землю - покидает игру. Удача явно была сегодня не на моей стороне, потому что мне каждый раз приходилось выходить из игры по абсолютной случайности. В этот раз я выбыл из-за того, что меня окликнули прямо перед приёмом мяча. Оказалось, что звали моего тёзку в соседней компании, но мяч был уже пропущен. Возвращаясь в круг, я предупредил ребят, что это мой последний кон, так как уже еле держался на ногах. Оно и понятно, ведь когда мы начинали ещё даже не смеркалось, а теперь было так темно, что время ощущалось заполночь, хотя на самом деле только перевалило за девять. Свою роль сыграло и то, что я с утра на ногах - нужно было помочь сестре по работе. Она работала в туристическом агентстве, и иногда, не укладываясь по времени с заполнением бумажек - в основном это были пропуска для въезда туристов, просила меня о помощи. Этот раунд был долгим, но, по окончании игры, мне всё-таки удалось выиграть. В первую минуту игры я пару раз был на волоске от поражения, как вдруг удача впервые улыбнулась мне, и все начали выбывать один за другим. Мы с другом остались вдвоем. Играли несколько минут, пока он не допустил ошибку и не дал слишком высокую подачу - по правилам игры, человек, давший потенциально не принимаемую подачу, признается проигравшим. - Да какого... так хорошо шёл, - сказал Алакен - Не льсти себе! - ехидно произнес я, толкая его в плечо. Мы посмеялись и обменялись рукопожатиями. Попрощавшись с остальными, воодушевленный, не то победой, не то прохладным апрельским ветром, я побрел домой. Дорога от парка до моего дома занимает двадцать минут пешком, но мне так сильно хотелось домой, что, нацепив наушники, я пробежал это расстояние за десять минут и пришёл домой окончательно обессиленный. Благо сегодня была суббота, а это значит, что завтра я весь день буду свободен. Проснувшись бодрячком на следующий день, я первым делом сделал растяжку для спины, потому что последние пару месяцев меня беспокоили боли в пояснице, которые доставляли неудобства, особенно при долгой ходьбе, и ни одно средство мне не помогало, а желания ходить к врачу у меня не было. Как-то раз, узнав об этом, знакомая, с которой мы познакомились на тренировках по плаванию, посоветовала мне эти упражнения. Она до сих пор занималась и была кандидатом в мастера спорта, поэтому её совету можно было довериться беспрекословно. Я ненавидел это занятие всей душой, но, справедливости ради, оно мне всё-таки помогало, и сейчас моё тело испытывало лишь десятую часть того дискомфорта, что приносила мне эта боль. Часы пробили десять, но птицы за окном ещё пели. Их пение возвращало меня в детство. Мне вспоминалось, как по дороге в детский сад я держался по обе стороны за руки родителей и перепрыгивал лужи. Вспоминались и полдники в садике, а особенно гороховая каша, которая была настолько горячая, что есть её было практически невозможно. Это играло мне на руку, так как после еды мы ложились спать, а в то время для меня это было пыткой, поэтому я растягивал кашу как только мог, в результате чего выигрывал лишних пятнадцать минут. Вернувшись в настоящее, отправился в душ. Мылся очень тщательно, так как вчера вечером, игнорируя всё вокруг себя, только нащупав кровать, свалился крепким сном. В процессе мытья неоднократно напевал свои любимые песни. Мне известно, что большинство девушек поют в душе, а вот о парнях ни разу не слышал: ни один из моих знакомых, по крайней мере тех, кого я спрашивал, не занимается подобным, но у меня была уверенность в обратном. Закончив свой сольный концерт, я сел писать стихи. Хоть и не был мастером, мне всё же нравилось писать, пусть и не так часто. Главным героем большинства моих стихов была природа. В ней мне всегда удавалось находить покой и на время забыть обо всем. Природа была моим самым любимым собеседником: она всегда понимала меня так, как никому никогда не удавалось. Я мог доверить ей свой самый большой секрет, и быть уверенным, что она никому его не расскажет. Для меня природа была всем - она была мной. Довольно быстро закончив два четверостишия, написанных четырёхстопным ямбом, так как эталоном для меня служил "Евгений Онегин" Пушкина, написанный тем же размером, я взялся было за следующие, но мое вдохновение потихоньку иссякло, и мне пришлось отложить "перо" до лучших времён. Остаток дня посвятил чтению Лондона. В понедельник после школы я шёл на остановку. Сегодня был ясный солнечный день, что неудивительно, ведь в моём городе почти каждый день апреля был ясным. Но, несмотря на это, моё настроение было далеко не под стать погоде: Я был расстроен. На уроке математики мы проходили новую тему: что-то связанное с графиками функций. Не могу сказать, что именно мы разбирали, так как, до сих пор, моим величайшим достижением в этой области было то, что я научился решать квадратные уравнения. Так вот, в отличие от меня, наша математичка считала своим величайшим достижением то, что каждый раз отчитывала меня перед всем классом. Не скажу, что мне хуже всех давался предмет, просто, при поиске груши для битья, её выбор сразу пал на меня. Сегодняшний урок не был исключением. Как всегда все смотрели на меня: кто-то с презрением, кто-то с насмешкой, а у некоторых взгляд и вовсе был пустой, словно их сознание в этот момент отключили. Но меня это не тревожило. Откровенно говоря, мне было почти всё равно, только иногда я разочаровывался в том, что, за весь свой опыт, не встретил ни одного сочувствующего взгляда, хотя ругали не всегда только меня. Неужели у нас совсем не осталось сопереживания к другим людям? Говорят, что трудно оставаться человеком, но верить в человечность куда сложнее. Ждать автобус долго не пришлось - он приехал ровно через минуту, как я подошёл к остановке. На удивление, внутри было мало народу, поэтому можно было ехать сидя. Проходя к задним сиденьям, заметил свою знакомую, Сезим. Мы жили на соседних улицах и знали друг друга с детства. Она сидела на дальнем крайнем месте, прислонившись к окну. Свет падал на её красивые каштановые волосы - они были длинными и завивались на кончиках. Заметив меня, она подняла руку вверх и улыбнулась. Мы сели рядом. Мне всегда было приятно с ней поговорить - она была очень добрым человеком, с сияющими глубоко карими глазами и миловидной улыбкой, но, к сожалению, в последнее время такая возможность выпадала редко, так как мы учились в разных школах и оба в выпускных классах, от чего времени на встречи особо не было. - С учёбы? - начал я Не переставая улыбаться, она покачала головой: - Нет, я не была сегодня в школе. С утра у меня был переходной экзамен на курсах. Она учила английский язык, так как собиралась поступать в Италию. На момент нашей последней встречи, около пары месяцев назад, у неё уже был очень хороший уровень. - И как успехи? - Прошла! - улыбаясь ещё шире, отвечала Сезим. Мне всегда было интересно откуда в ней столько энергии, причем настолько заразительной. Когда улыбалась она - хотелось улыбаться и мне. - Вот как! Очень рад за тебя! - Спасибоо! - протянула она. - теперь нужно усердно готовиться к математике. От этих слов я невольно съёжился. - Как твои дела? Давно не виделись. - продолжала она. - У меня всё потихоньку. - Ну ясно. - В её словах едва уловимо чувствовалась нотка разочарования. Подъехав к нужной остановке, мы распрощались и пошли каждый в своём направлении. Мне захотелось остановиться, чтобы посмотреть ей вслед - нежная, утончённая фигура двигалась, словно плыла. Тогда я впервые восхитился её женственностью.