Часть 1. Имельда Пьюси (ОЖП) & Уркхарт.
12 апреля 2026 г., 18:51
Имельда оказывается в гостиной в окружении своего брата и его пассии в лице Булстроуд. Та делает вид, что смущается, когда замечает девушку, но продолжает угощать Эдриана пирогом собственного приготовления. Пьюси же улыбается сестре и не отвлекается от перекуса. Его спокойствие заставляет и слизеринку успокоиться, и девушка не переживает, хотя в душе поселилось смятение из-за того, что брат вскоре покинет её и станет чаще проводить время с кем-то ещё, но снова взгляд родных и любимых глаз заставляет отвлечься от негативных мыслей и улыбнуться.
У них всегда были проблемы с легилименцией, но в разной степени. Эдриан испытывал частые головные боли, читая мысли других, но будто на внутреннем уровне знал о мыслях и переживаниях сестры, стоило им только встретиться взглядом. Имельда же имела другую проблему, поскольку не контролировала свою способность и могла ознакомиться с такими мыслями, которые остальные хотели бы скрыть. Их обоих сторонились и старались не попадаться на глаза — по крайней мере те, кто не мог похвастаться артефактами или же хорошей способностью к окклюменции.
Старший Пьюси ещё славился взрывным и противным характером, особенно в отношении тех, кто мог негативно высказаться насчёт его сестры. Это добавляло камня в их личный огород.
Имельда переводит взгляд с брата и его пассии на гостиную и замечает компанию, которую она сторонилась уже самостоятельно. Нотт и его свита были словно лорды на приёме, поэтому к ним не хотелось подходить и быть частью этого напыщенного светского общества. Особенно не хотелось подходить к Флинту, который внешностью напоминал тролля, а взрывным характером был хуже Эдриана. Эдриан во время драки хватался за палочку, не забывая, что он маг, а вот Маркус ревел словно тот самый тролль и лез на обидчика с кулаками.
Но внимание девушки привлекают не «маменькины лорды», а «Он» — тот, кто стоит всегда с Теодором. Тот, чья голова была закрыта от способностей Имельды сильным блоком, а взгляд, если он чувствовал давление от слизеринки, не обещал ничего хорошего.
Вот и сейчас: только их взгляды пересекаются, и девушку словно сдувает из гостиной. Возможной отмазкой были бы различные домашние задания, сова в совятне или попытка узнать, когда покажется Кальмар, но не явная правда и липкий страх, сковывающий горло.
***
В праздник всех влюблённых Имельда прячется в библиотеке, чтобы её не настигло это безумие и громкие голоса не визжали так, что начались бы боли уже у неё, а не у брата. Она не против всего этого, но хотелось бы этого избежать, поэтому сбежать получилось лишь в библиотеку, где и прячется девушка до отбоя. По школе ещё гуляет этот противный любовный флёр и приторные ароматы. Нет, она любит растения, но не букеты в их привычном понимании. И об этом знали все, стоило лишь один раз подарить ей этот злосчастный букет. Слизеринка спокойно относилась к некоторым цветочным ароматам в духах, но этот «веник» избегала как чёрт ладана. Вот и сейчас она, вернувшись в гостиную, шарахнулась от Пэнси, которая своим носом уткнулась в букет. Рядом с девушкой были ещё эти неприятные цветочные композиции, но Имельда обогнула всё это по дуге. Недалеко от входа в женские спальни Булстроуд нежно обнимала свой «веник» и томно что-то вздыхала Эдриану. Пьюси лишь сочувственно посмотрела на брата и, изобразив рвотный позыв от приторной влюблённо-розовой атмосферы вокруг, скрылась всё же в женских спальнях. В этой странной какофонии подарков и цветов она себя не видела и не надеялась получить букет, ибо всё равно расстроилась бы. Куда девать его, она не знала, хотя можно было бы засушить и прятать сухие цветы в книгах, но какое же расточительство, если, конечно же, это не создано волшебством. Когда девушка забирается в кровать и запускает руку под подушку, то с удивлением натыкается на бархатные лепестки. Она убирает подушку в сторону и смотрит на чёрную розу на длинном стебле. Никакой записки или ещё чего-нибудь нет, что заставляет Пьюси нахмуриться, но она обещает себе подумать об этом потом. Сейчас она лишь засыпает, удерживая в руке символ мучительной любви, скрытой страсти и одержимости.***
Мысли путаются и разбегаются, как блохи на собаке, но всему виной не то, что Имельда, в очередной раз сидя в гостиной, начинает слышать не только чужие разговоры, но и подкреплённые к этому мысли, но и то, что всё это белым шумом ложится в её голове. Вроде бы ничего необычного, но в который раз девушка понимает, что она не слышит и своих мыслей в этом шумном месте, и не бы подняться и уйти, а не сидеть в самый пик посещения гостиной, но не может подняться. Внутреннее чувство говорит оставаться на месте, и будь неладна эта интуиция, когда внимание слизеринки переходит на Перегрина Деррека. Этот прихвостень Нотта что-то громко вещает, подкрепляя и своими мыслями, но Пьюси даже не пытается разобрать общую кашу, пока не всплывает её фамилия. Либо был упомянут брат, либо она сама, но девушка аж подбирается и, сузив глаза, щурится в сторону этой странной компании. Её взгляд скользит по лицам мальчишек, стараясь разобрать тему диалога, но взгляд натыкается на ухмыляющегося Теодора, что смотрит прямо на неё, а рядом слышится, что улей словно схлопнулся и снова начал своё движение. Имельда отвлекается от противной рожи одноклассника, так и не поняв причину его насмешки, но видит, как Ургхарт ударяет снова Деррека, судя по кровавому следу у того на лице, и девушка от испуга прижимает ладонь к своим губам. Не каждый день в их гостиной случались драки, особенно такие маггловские, поскольку даже Флинт старался пускать кулаки где-то за пределами серпентария, чтобы не сердился декан. Пьюси не понимает, как быстро меняются действующие лица, как её буквально за руку притаскивает Паркинсон и настоятельно просит помочь Ургхарту, а сама исчезает с Дерреком и Ноттом. Скорее всего, в стороне Больничного крыла, поскольку Перегрину досталось больше, чем другому её сокурснику. Девушка вздыхает, но обрабатывает чужую разбитую губу, прекрасно зная, что с их курса почти никто, кроме неё, и не пошёл посещать колдомедицинские занятия. Хоть их взгляды на данный момент и не встречаются, но Имельда чувствует, как воздух вокруг них словно наэлектризованный и тяжёлый; становится почти невыносимо дышать, а в груди словно камень. Она не видит его глаз, но она знает, что он на неё смотрит, потому что на коже остаются словно обожжённые места от его ярости. Когда слизеринка заканчивает с обработкой, она не слышит «Спасибо» с его стороны, лишь тихое рычание: «Не лезь ко мне в голову». Ей ничего не остаётся, кроме как сглотнуть липкий страх, что опять щекочет её спину, и кивнуть юноше. Она опасается его, но потихоньку к страху начинает добавлять капли ненависти, ведь он тоже ненавидит её. Это должно быть взаимно.***
Ту ситуацию с Дерреком ей никто не пояснял, но и не подходил. Лишь Нотт периодически кидал в её сторону насмешливые взгляды и отворачивался, когда считал нужным. Это нервировало, но девушка ничего не собиралась с этим делать. Вот и сейчас она вспомнила о Дерреке не поэтому, а потому что Люциан Боул что-то активно трещал уже пару минут. Его улыбка, слегка смущённый и робкий вид указывали на некоторые определённые вещи, но Имельда словно резко стала Поттером и ослепла от происходящего, совершенно не понимая, что же от неё хочет сокурсник. Возможно, её смущало и то, что пока Люциан что-то курлыкал, на неё смотрел Ургхарт, и Пьюси видела, с какой ненавистью он это делает. Это настолько пугало, что Боул казался фоновым шумом со своим свиданием или балом — что-то похожее на это было, но она уже додумывала сама, стараясь всё же вернуться к диалогу или монологу, а не таращиться на него. Взгляд девушки скользит по лицу Люциана и не может задержаться на чём-то конкретном, словно не видя опоры, и снова устремляется на другого слизеринца, что в отдалении от них стоит посреди коридора. Злость юноши была понятна по его нахмуренным бровям, закрытой защитной позе со скрещёнными руками и поджатым губам. Липкий страх снова дотрагивается до её спины, но Имельда всё же собирает силу в кулак и прощается с Боулом, так и не дав ему ни согласия, ни отказа на его предложение. Только тихое: «Я подумаю». Сейчас она точно не могла думать об этом. Девушка уходит достаточно быстро, но прежде чем скрыться за поворотом, она видит, как Люциана за шкирку хватает Ургхарт и они скрываются в кабинете. Это наводит на мысль о Дерреке, и пазлы в голове постепенно складывают картинку, жаль только, непонятную для самой девушки.***
Всё же это было приглашение на бал, который должен был состояться в конце года, прямо перед выпуском, но после того случая с Боулом и Дерреком её обходили по такой дуге, что вопросы множились быстрее, чем при заклинании умножения вещей. Поэтому, поймав Ургхарта в один из дней после занятий, она начинает чуть ли не сразу кричать. Всё равно рядом никого нет. — Ты заставляешь меня ненавидеть себя! — её голос звучит ровно до последней буквы, на которой и ломается от усталости. Он заставил её переживать различные эмоции в течение проклятого месяца, не позволяя найти себе партнёра на бал, и при этом сам не разговаривал с ней, закрывая не только рот, но и свои мысли. — Получилось? — В его чёртовом голосе усмешка, но говорит он с придыханием и подходит ближе, словно хочет нависнуть над слизеринкой, у которой в глазах читается откровенная усталость с каплей паники от его действий. Имельда хочет ударить его по лицу, вцепиться в его волосы и вырвать их, чтобы только стереть эту усмешку не только с его лица, но и из голоса. Эти игры не для неё, и ей надоело быть мячиком в ужасном квиддиче. — Ненавидишь меня? — Это вторая фраза за пару минут, и она звучит громче первой, словно он всё же просит ответ на свой вопрос. И теперь Пьюси замечает, что он встал настолько близко, что между ними даже яблоко не смогло бы проскользнуть. Её взгляд поднимается выше, но, наткнувшись на его губы, девушка предательски отводит глаза. Нет никакого беспокойства по поводу того, как она выглядит, пылает ли у неё лицо и что подумает сокурсник. Это не важно, важно лишь то, что её личное пространство было так нарушено, а сама Имельда думала о том, что его дыхание касается её губ.***
Музыка разливается по залу и словно приглашает окунуться в её волны. Пьюси чувствует руку на своей талии и подчиняется, следует его ведущей позиции в танце и лишь смотрит в его глаза. Её ладонь скользит по мужскому плечу в красивом пиджаке, надетом в честь бала, и девушка пытается нормально вздохнуть, но не получается. Его тяжёлый взгляд делает её бессильной даже на танцполе, и дыхание сбивается каждый раз, поэтому Имельда старается не выглядеть как выброшенная на берег рыба. Ургхарт лишь смеётся над ней, но это отражается хриплым смехом в его голове и в чёрных омутах его глаз. Она слышит его мысли, и впору бы радоваться, но слизеринка отчётливо понимает, что начинает завидовать брату. Хотелось бы не слышать чужие мысли, особенно насмешки над собой. Это и правда не дар, а проклятье, но в её случае проклятье имеет глубокий голос, что заставляет сердце сбиваться с ритма, а руки дрожать. Хотелось беситься на него и ненавидеть, но всё совсем иначе. Всё всегда было иначе. Её рука так дрожала, что она при очередном повороте решает положить её заново на плечо, но поскольку кожу не скрывала пара перчаток, то девушка случайно касается кожи мужской шеи и слышит отчётливое: «Не касайся меня, иначе я не смогу остановиться». Это выбивает почву из-под ног сильнее, чем его ненавистные взгляды, что он бросал на неё с разных концов коридора. Глупая улыбка так и рвётся на губы, но Имельда прикусывает нижнюю и едва ли может сдержать рвущийся наружу смех после глухого рычания со стороны парня и его ещё более крепкой хватки на талии.
