Осколки чужого счастья

      — Отличный результат, — сказал Чонин, записывая что-то себе в блокнот, кивая. — Снесли трон намного быстрее, чем в прошлый раз. Семь минут — это почти рекорд для такой связки. Она у вас в прошлый раз не пошла.       — Да это плевое дело, Нини, — отозвался Чанбин. Он с некоторым облегчением стянул наушники и принялся тереть покрасневшие уши. — Может, пойдем поедим? Я так голоден, что готов съесть монитор.       — Ты всегда голодный, — Крис лениво потянулся, разминая затекшую спину, и тут же получил от Чанбина чувствительный тычок в ребро.       — Я его, значит, всю игру прикрываю, лечу, щиты вешаю, а он мне даже поесть спокойно не дает! — Со комично надул губы, сложив руки на груди. — Саппортов тоже нужно кормить, мы вообще-то фундамент команды!       Ребята дружно засмеялись. Разнимать этого качка с едой себе дороже.       Минхо, который до этого молча наблюдал за результатами матча на мониторе, поднял взгляд на Джисона. Тот замер, не отрывая глаз от соседнего монитора, где на заставке красовалась какая-то фэнтезийная героиня с весьма выдающимися формами.       — Ты как ребёнок, Бинни, — усмехнулся Минхо, а затем кивнул в сторону друга. — А у Джисона сейчас встанет прямо здесь, если он не перестанет пялиться на эту блондинку. Секса в жизни мало, а?       — Эй, хён! — Джисон подпрыгнул на месте, моментально краснея до кончиков ушей и судорожно сворачивая окно. — Я просто... Я изучал детализацию текстур! Вот... И вообще, че ты в чужой монитор пялишься?       — Конечно, детализацию, — хохотнул Крис, играя бровями.       Феликс, всё это время стоявший за креслом Хенджина, наблюдал за матчем. Его глаза горели от восхищения тем, как быстро эти ребята одержали победу. Хотя Ли, если быть честным, пару раз думал, что их башни могут спушить и они не дойдут до вражеского трона.       — Какие же вы шумные, — мягко проговорил он, а затем перевел взгляд на монитор Хёнджина. — Ты круто справился, Джинни. Мне очень понравилось, как ты под конец в соло спушил трон. Никто даже среагировать не успел, это было круто.       Хёнджин слабо улыбнулся.       Он чувствовал, как по шее стекает капелька пота. Его наушники с милыми кошачьими ушками теперь висели на шее, мягко подсвечиваясь розовым. Он протянул руку и запустил пальцы в пушистые светлые волосы Феликса, осторожно перебирая пряди.       — Давай теперь ты немного разомнешься, — предложил Хёнджин, стараясь, чтобы его голос звучал ровно. — А то у меня спина совсем задеревенела.       — После этой катки — сразу есть! — вставил свои пять копеек Чанбин. — Давайте по-быстрому.       — Смотри не умри самым первым, — добавляет колкости Чонин, пока Хёнджин и Феликс меняются местами.       Игра началась, к счастью подбор был быстрым.       Хёнджин стоял за Феликсом, наблюдая за игрой, Чонин же стоял возле Криса и Чанбина, Сынмин около Минхо и Джисона. Они часто наблюдали друг за другом во время игры, первое время это казалось нудным занятием, но сейчас они видят ошибки друг друга.       Игра была недолгой. Можно сказать, даже до смешного быстрая, либо рандомы впервые в игру вошли, хотя на их ранге должны подбирать более сильных игроков.       — Пять минут позора для врага, и мы свободны, — с радостью говорит Джисон, поднимаясь с кресла.       — Ликс, ты сегодня был просто монстром на миду, — одобряюще говорит Крис, смотря на блондина.       — Ну теперь-то мы пойдем есть, — Чанбин уже готов стартовать с места, чтобы оказаться на кухне и поесть.        — Идём, идём.       Феликс смущенно улыбнулся, прикрывая глаза от приятных прикосновений Хёнджина к голове.       Хёнджин продолжал гладить его, но внутри у него шевелилось странное, колючее чувство. Зависть. Он видел всё, что происходило во время игры и в его голове каждый момент отпечатался. Пока он сам потел на линии, пытаясь выгадать каждую золотую монетку.       Но сейчас, смотря на то, как Ликс двигался... Это было почти красиво. Идеальные уклоны от вражеских способностей за секунду до удара. Точные, выверенные атаки. Феликс не просто играл, он чувствовал ритм игры так, как Хёнджину не удавалось, сколько бы часов он ни проводил в тренировочном зале.        Его мидерские навыки стали пугающе хороши. Хёнджин любил его, восхищался им, но где-то глубоко в душе саднило осознание того, что Феликс сейчас объективно сильнее как игрок. Эта легкость, с которой Ликсу давались сложнейшие микро-моменты, заставляла Хёнджина чувствовать себя немного неповоротливым.       — Ликс, ты реально вырос, — подошел Крис и одобрительно похлопал блондина по плечу. — Раньше ты так агрессивно не играл. Твои тайминги сегодня были просто безупречными.       — Да, — подхватил Чонин, закрывая блокнот с заметками. — Навыки Феликса стали очень хороши. Если так пойдет и дальше, на турнире нас никто не остановит.       Хёнджин заставил себя улыбнуться шире. Он не хотел, чтобы эта минутная слабость отразилась на его лице. Он наклонился к Феликсу, который всё еще сидел в кресле, и мягко коснулся губами уголка его рта.       — Ты у меня такой молодец, Ликси, — прошептал он. — Настоящая звезда сегодняшнего вечера.       Феликс просиял, обнимая Хёнджина за талию и на мгновение прижимаясь щекой к его животу.       — Ну всё, хватит нежностей, я сейчас в обморок упаду от голода! — пробасил Чанбин, направляясь к выходу. — Кто последний до кухни, тот платит за напитки!       Ребята с шумом и смехом повалили из комнаты. Коридор наполнился их голосами и топотом, вроде все получают огромные деньги, но платить за напитки для всей команды... А еще что? Феликс поднялся, поправляя футболку, и вопросительно посмотрел на Хёнджина.       — Ты идешь, Джинни?       — Иди, я догоню через пару минут, —ответил Хёнджин, садясь обратно перед монитором. — Хочу кое-что посмотреть в реплее, один момент с пушем... Хочу понять, где можно было сыграть еще быстрее.       — Не задерживайся, а то Бинни-хён съест твою порцию, — хихикнул Феликс и, послав ему воздушный поцелуй, выбежал вслед за остальными. Видимо, сегодня он будет оплачивать всем напитки.       Когда дверь закрылась и в комнате воцарилась тишина, Хёнджин открыл запись только что законченной игры. Он перемотал на пятую минуту и включил камеру от лица Феликса. На экране замелькали быстрые клики.       Хёнджин смотрел на это, подперев подбородок рукой. В тусклом свете монитора его лицо выглядело сосредоточенным и немного грустным. Он хотел быть лучшим для него. И он собирался работать еще усерднее, чтобы соответствовать этому сияющему парню, который только что ушел ужинать.       Зависть не приходит с грохотом. Она вползает в грудную клетку бесшумной змеей, сворачивается кольцами вокруг сердца и начинает медленно, по капле, впрыскивать свой яд. Это чувство пахнет старой медью и холодной золой. Оно не жжет — оно разъедает, превращая внутренности в труху, пока ты стоишь с приклеенной улыбкой, глядя на тех, кто сияет ярче солнца.       Хёнджин не помнит дня, когда бы не завидовал. Он всегда был хуже, всегда был недостаточно хорош. Может Чонин и не говорит, но он видит, как его игра стала в несколько раз хуже.       Феликс — это воплощенное изящество. Когда он входит в комнату, воздух будто становится слаще. Его любят просто за то, что он есть, за этот фарфоровый блеск кожи и неземную красоту, которая кажется благословением богов.       Он — искусство, на которое хочется молиться.       Крис — это скала. Человек-ответ, человек-решение. В его глазах всегда горит уверенность, а за его спиной можно спрятаться от любой проблемы. Даже если кажется, что жто полный провал и уже ничего нельзя сделать, Чан найдет решение. Он ведет их вперед, и кажется, что для него не существует закрытых дверей.       Он — истинный маяк в их команде.       Минхо... Его харизма — это награда всей жизни, сначала идет его харизматичность, а дальше все остальные черты. Его харизма густая, осязаемая, ею можно накормить целый мир, и всё равно останется целый вагон. Он притягивает взгляды, даже если просто молчит, одним движением брови заставляя всех вокруг затаить дыхание.       Он — умеет вести за собой этим божьим даром.       Чанбин — скала. Глядя на его мускулы, веришь, что он действительно может удержать этот мир на своих плечах, если тот вздумает рухнуть. В нем столько мощи и жизни, что рядом с ним ты чувствуешь себя бумажным самолетиком в эпицентре урагана.       Он — тверже брильянта, сильнее Атланта.       Хан — это чертов гений, от которого иногда тошнит. Эйс, для которого нет границ. Он может приготовить изысканный ужин, а через пять минут выдать оперную партию, от которой мурашки бегут по коже. Джисон умеет всё, легче спросить у него, чего он не умеет делать, чем то, что умеет.       Он — искра, которая превращается в пожар за секунду.       Сынмин — это безупречный порядок. У него в голове — идеальная картотека, где всё разложено по полочкам. Его ум остр, как бритва, его логика непогрешима. Он всегда знает, что делать, даже если вокруг начался смерчь.        Он — внутренний покой для каждого.       Чонин — золотой парень, который видит игру насквозь. Это даже не преувеличение. Он знает правила на миллион процентов, он просчитывает ходы раньше, чем они будут сделаны. Иногда складывается ощущение, что он может предсказать все шаги противника.        Он — совершенный механизм в теле юноши.

А Хёнджин?

      Хёнджин — это просто тень, затерявшаяся в складках их величия. Это пустой холст, на котором забыли нарисовать картину. Когда он смотрит в зеркало, он видит не «Принца», а размытое пятно.        На фоне их талантов, их силы, их безупречности он кажется себе ошибкой кода, случайным прохожим, которого по ошибке пустили в зал славы.

      Просто нпс.

      Это чувство «ничтожности» скребется внутри острыми когтями. Ты стоишь рядом с ними, дышишь тем же воздухом, но чувствуешь, как невидимая стена отделяет тебя от их света.

      Ты — массовка в их триумфальном кино.

Ты — тишина между их громкими

победами.

      И эта тишина с каждым днем становится всё тяжелее, пока не начинает душить, напоминая: ты здесь лишний. Ты всегда был просто фоном.       03:45       — Какого хрена ты ещё не спишь? — сонно спрашивает Крис, что стоял в семейниках и майке.       Хёнджин аж вздрогнул, когда услышал голос позади себя. Он что, так долго сидел за компьютером? Переводя взгляд на часы, тот знатно удивился. Почти четыре часа ночи... А он еще глаз не сомкнул.       — Ой... Я просто разбирал тактику и не заметил, что уже так поздно, — виновато говорит Хёнджин, почёсывая рукой затылок. — А ты чего встал?       — Да я за водой, давай сворачивайся, нам через пять часов вставать уже. — Крис, зевая, уходит на кухню за водой, а Хёнджин сворачивает все окна и записи, выключая свой компьютер.       Поднимаясь по лестнице в комнату, тот увидел, как Сэм улёгся прямо перед дверью и спит. Не дошел. Поднимая хорька на руки, тот открывает дверь и заходит в комнату. Феликс, как обычно, выкинул одеяло на пол и весь трясется от холода, потому что открыл окно.       Как же они с Сэмом похожи. Интересно, нормально сравнивать хорька со своим парнем?       Хёнджин улыбнулся и положил Сэма на гамачок, тот даже не проснулся от того, что его перенесли. Хван прикрывает окно, оставляя небольшую щелку и ложится на кровать. Попутно укрывая Феликса одеялом и тот прижимается к нему.       — Почему так долго? — сонно бурчит Ли, лицом зарываясь в его тёплую шею и холодными руками лезет под футболку Хёнджина. По спине пошли мурашки.       — Тише, спи, я рядом, — шепчет ему Хёнджин, приобнимая рукой за спину, и прикрывает глаза. Нужно было хоть немного поспать, правда, полчаса он просто лежал с закрытыми глазами и только спустя время уснул.       Проснулся Хёнджин от того, что его кто-то настырно целовал. К его счастью это был Феликс и Сэм, которого нужно было кормить, иначе он сожрёт их самих.       — Джинни, вставай, Сынмин уже битый час в свой микрофон орет, что тебе зарплату урежет, — шепчет Феликс, проводя ногтем по плечу Хвана.       — Пусть орет дальше, — сонно бурчит Хёнджин, утыкаясь лицом в подушку. — У меня парень богатый.       Феликс удивился. У него вообще денег на счете нет и чаще всего у Хвана роль богатого человека, но тут в голове созревает удивительно прекрасная идея.       — Я тебе мороженое куплю. Целый пакет.       Хёнджин уже стоял одетый, умытый, с укладкой, прямо сейчас на обложку журнала можно.       — Я уже готов.       — Две минуты и 16 секунд, да у тебя рекорд, — говорит Феликс, смотря на часы. — Пошли на завтрак, скоростной.       — А мороженое?       — После завтрака.       Только они спустились по лестнице на первый этаж, как до них донеслась целая какофония звуков. Гудение кофемашины, шкворчание яичницы на сковороде, приглушенные голоса, доносящиеся из гостиной, где уже кто-то успел включить телевизор на минимальной громкости.       В общем, базовое утро в их лагере. Ничего интересного.        Солнце, еще не набравшее полной силы, лениво пробивалось сквозь плотные шторы, рисуя на полу длинные тени и подсвечивая танцующие в воздухе пылинки.       Хёнджин взял с кухонного гарнитура уже свою готовую яичницу и поставил на стол. Он чувствовал себя на удивление спокойно, почти умиротворенно, если не учитывать, что вчера полвечера она потратил на мыслительный процесс.       Рядом с ним, уткнувшись в телефон, Феликс неторопливо жевал тост с джемом, его светлые волосы падали на глаза, когда он наклонял голову. На кухне царило оживление.       Джисон, уже натянувший спортивный костюм и выглядевший так, будто только что пробежал марафон, пытался убедить Минхо, что сегодня он точно побьет свой личный рекорд.       — Да говорю тебе, хён, чувствую! Сегодня прям прёт! — Джисон размахивал руками, чуть не задевая Минхо, который с невозмутимым видом допивал свой протеиновый коктейль.       Минхо лишь скептически выгнул бровь, его взгляд скользнул по Джисону, оценивая его энтузиазм.       Видимо, вторая чашка кофе была для него лишней.       — Прёт, говоришь? Ну-ну. Пошли уже, «качок», — бросил он, хлопая Джисона по плечу. — Зал сам себя не посетит, а твои рекорды сами себя не побьют.       В углу гостиной, у большого окна, Крис, нахмурившись, что-то обсуждал с Чонином. Ян внимательно слушал, кивая и иногда вставляя короткие, вдумчивые фразы. Крис выглядел как человек, который уже успел прочитать все новости мира, проанализировать их и составить план на ближайшие пять лет.       Его энергия была заразительна, но иногда немного пугала. С ним иногда обсудишь политические проблемы, так в такую депрессию входишь.       Хёнджин отодвинул пустую тарелку, чувствуя легкое насыщение. Он посмотрел на Феликса, который наконец оторвался от экрана.       — Доел? — спросил он негромко, его голос был чуть хрипловат после сна.       Ликс поднял глаза, и на его лице расцвела та самая солнечная улыбка, от которой у Хёнджина всегда теплело внутри.       — Ага. Пошли? А то Крис сейчас нас поймает и заставит анализировать вчерашние матчи.       Хёнджин почувствовал, как внутри подпортилось настроение, но не нужно это показывать. А то не дай бог Феликс начнет переживать, его светлую головушку не надо такой бредятиной забивать.       Они выскользнули из дома, пока Крис не успел загрузить их какой-нибудь аналитикой или новыми тактиками. А он, если честно, с утра не против устроить им тренировку.       На улице было свежо, воздух приятно холодил кожу, обещая ясный день. До ближайшего круглосуточного магазина было минут десять неспешным шагом. Они шли плечом к плечу, руки переплетены в замок и с таким хорошим настроением они шли.       Хёнджин чувствовал легкое, почти детское предвкушение — мороженое всегда было их маленьким ритуалом, их секретным удовольствием.       Хван был фанатиком мороженого. Если бы в жизни можно было выбрать еду, которую бы ты ел всю жизнь. Он бы выбрал мороженое, для него это деликатес. А для Феликса — рычаг манипуляции.       В магазине они, как обычно, зависли у холодильников с мороженым. Холодный воздух приятно обдувал лицо, смешиваясь с запахом свежей выпечки из соседнего отдела. Как бы сейчас не поддаться искушению и не пойти еще за выпечкой.       — Два пакета? — уточнил Хёнджин, прикидывая объем. Его глаза бегали по ярким упаковкам, выбирая что-то новенькое.       — Бери больше, — отозвался Феликс, закидывая в корзину сразу несколько упаковок любимого кофейного мороженого Хвана. — Ты же знаешь, Чанбин-хён всё равно половину съест, если учует. Он как собака-ищейка на сладкое.       — Поэтому мы несем это в наш личный холодильник, — хитро прищурился Хёнджин, выуживая пачки с каким-то навороченным мороженым, где внутри были шоколадные шарики и карамель. — Это наш секрет. Так что... Вряд ли кто-то кроме нас будет есть наше мороженое.       Обратно они шли, нагруженные пакетами, которые приятно шуршали в такт шагам. Вернувшись в лагерь, парни прокрались мимо Криса и Яна, которые всё еще были заняты обсуждением стратегий, теперь уже с картой на столе. Сынмина еще привлекли к этой затее.       Они же юркнули в свою комнату, благо их никто не заметил. Кроме Сэма, который уже проголодался и, услышав шуршание пакета, подпрыгнул на месте. В углу их комнаты стоял их маленький холодильник, забитый всякой ерундой, которую они не хотели делить с остальными шестью голодными ртами.       У Чанбина с Крисом в комнате стоял в открытую большой холодильник с замочком, где был пароль. Так что они еще хорошо скрываются.       Хёнджин сгрузил «добычу», выудил одну баночку своего кофейного мороженого и уселся на подоконник, открывая окно. Свежий ветерок тут же ворвался в комнату, принося с собой запахи улицы.       Феликс устроился напротив на пуфике, уже вовсю ковыряя ложкой свое мороженое с шариками. Его глаза сияли от удовольствия.       Сэм же, прыгая на полу, со второй попытки забрался на кровать, чтобы стащить что-нибудь с кровати. Только Феликс успел это предотвратить и принялся наглаживать зверька.       — Вкусно? — спросил Хёнджин негромко, слизывая каплю подтаявшего крема с края пластиковой ложки.       — Офигенно, — пробормотал Феликс, его рот был полон. — Эти шарики прикольно лопаются. Хочешь?       — Не, я по классике. Кофе — это жизнь, — Хёнджин отмахнулся, но с нежностью наблюдал за тем, как Ликс наслаждается каждой ложкой. — Кушай сам.       Какое-то время они сидели в тишине, нарушаемой только тихим стуком ложек о пластик и легким шелестом ветра за окном, ну еще попыткой Сэма стащить кошелек Феликса.        Феликс отставил почти пустое ведерко с мороженым, полез в карман худи и достал свою одноразку. Ярко-розовый пластик блеснул в лучах солнца. Он сделал глубокую затяжку, и через секунду комнату наполнил густой, приторно-сладкий запах клубники.       Хёнджин поморщился, хотя на самом деле запах ему нравился. Просто хотелось подколоть, потому что он предпочитал сигареты, а одноразки Феликса валялись на каждом углу их комнаты.       — Опять ты со своей клубничкой сосёшься? — усмехнулся он, глядя, как Ликс выпускает облако пара в потолок. — Тебе не надоело? Весь лагерь скоро будет пахнуть как кондитерская фабрика, а потом Крис будет читать нам лекции про вред пассивного курения.       Феликс медленно перевел на него взгляд, прищурился, и его глаза заблестели озорным огоньком. Он выпустил остатки пара прямо в сторону Хёнджина, который демонстративно отвернулся и закашлялся.       — Ой, кто бы говорил, — закатил он глаза. — От тебя вечно несет твоими тяжелыми сигаретами, как от старого деда на вокзале, который только что вышел из поезда. Моя клубничка хотя бы не убивает рецепторы у всех в радиусе километра и не заставляет меня кашлять, когда ты проходишь мимо.       — Это запах табака, Ликс. Благородный аромат, — Хёнджин фыркнул, но улыбку сдержать не смог.       — Ага, очень благородно. Особенно когда ты заходишь в комнату, и кажется, что тут только что жгли старые покрышки, — парировал Феликс, снова поднося вейп к губам. — Так что сиди и наслаждайся моей клубникой. Это лучшее, что случалось с твоим носом за сегодня. И не морщись так, а то морщины появятся.       Хёнджин покачал головой, глядя на то, как Феликс довольно щурится от сладкого пара. Он чувствовал, как легкая, приятная теплота разливается по груди.       — Мелкий вредина, — бросил он, возвращаясь к своему мороженому.       — Зато твой любимый, — отозвался Ликс, и спорить с этим было абсолютно бесполезно.        Это была истина, которую они оба знали и признавали.       За окном слышались крики Джисона, который, видимо, уже вернулся из зала и теперь о чем-то спорил с Сынмином на заднем дворе.       Как бы их не коснулся спор, но через пару секунд Хёнджин стал слышать свое имя в окно.       — Белка, че орешь? — отзывается Хёнджин, выглядывая в окно, смотря на Джисона, Минхо и Сынмина.       — Спускайтесь, надо потренироваться, у нас через три дня тренировочный матч! Крис и Чонин придумали новую стратегию! — орал Джисон так, что Сынмин и Минхо прикрыли уши.       — Идём! — крикнул Феликс, уже оглушив Хёнджина.       — Ну не в ухо же орать, Ликси!       Через десять минут все собрались в холле, рассевшись по своим местам. Крис уже развернул на огромном экране схему карты, а Чонин, сменив привычную улыбку на сосредоточенную мину, листал логи прошлых игр.       — Так, парни, внимание, — Крис постучал костяшками пальцев по столу. — Через три дня мы выходим против TXT. Все помнят прошлый год? Фестиваль?       В комнате стало заметно холоднее, Минхо бы попросил закрыть окно, но его бы придушила вся его тима. Прошлый год был болезненным, начиная с того, что их преследовали какие-то неудачи. Начиная с травм, заканчивая моральным состоянием.       TXT тогда буквально размазали их по стенке, прочитав каждое движение, как открытую книгу. Это было унизительно.       — Они играют агрессивно, — подал голос Чонин, указывая на перемещение вражеского лесника на экране. — Но у них есть паттерн, который прослеживается в каждой из игре. Ёнджун всегда заходит с фланга после десятой минуты. Если мы поймаем его на этом, вся их стратегия посыплется как карточный домик.       Хёнджин сидел на диване, привалившись плечом к стене, и слушал. Крис объяснял тактику так доходчиво, что даже ребенок бы понял. Чонин вставлял такие тонкие замечания по таймингам, что становилось ясно: этот парень видит код игры насквозь. Феликс сидел рядом, внимательно впитывая каждое слово, его глаза блестели.       — Хёнджин, на тебе контроль обзора в этой зоне, — Крис посмотрел прямо на него. — Не дай им зайти в спину. Феликс, ты пойдешь на вторую игру и будешь работать по фокусу. Как только саппорт дает сигнал — добиваешь.       — Понял, хён, — кивнул Феликс. Его голос звучал уверенно.       Чаще всего в командах были запасные игроки. И они выходили на вторую, третью игру. У них всё так же: Феликс — замена на миде, первую игру отыгрывает Хенджин, а вторую уже Ликс.       Потом начался скрим. Три часа непрерывного кликанья мышек, переговоров в микрофоны друг друга. Феликс играл божественно. Он выдавал такие мувы, что даже Минхо пару раз одобрительно хмыкнул.       Хёнджин тоже играл неплохо. Стабильно. Но «стабильно» — это не то слово, которое пишут на кубках.       Когда тренировка закончилась, все разошлись по комнатам предварительно выслушав замечания от Чонина. Сил не было даже на душ, но сон к Хёнджину не шел.       Он лежал в темноте, слушая ровное, спокойное дыхание Феликса рядом. И в этой тишине его начала жрать зависть. В прямом смысле этих слов. Она была похожа на липкую черную смолу.       «Почему он такой?» — думал Хёнджин, глядя в потолок. — «Почему он такой идеальный?»       Он закрыл глаза, и перед внутренним взором встал образ Феликса. Ликс был как эльф, сошедший со страниц фэнтези. Эти веснушки, которые казались россыпью звезд, этот глубокий голос, от которого у фанатов подкашивались ноги, эта легкость, с которой он заводил друзей.        Феликса любят абсолютно все. Его невозможно не любить. Он талантлив, красив, душа команды.       А Хёнджин? Он чувствовал себя просто декорацией. Красивой, может быть, но пустой. Он смотрел на свои руки и видел в них только посредственность. На фоне Криса он был слабым лидером, на фоне Минхо — бездарным игроком, на фоне Феликса — просто... Никто.       Зависть жгла горло.        Он идеализировал Феликса до такой степени, что тот казался ему божеством, а сам Хёнджин — грязью под его подошвами. И самое паршивое было в том, что Феликс был добрым. Если бы он был сволочью, было бы легче. Но Ликс был ангелом, и это злило еще сильнее.       В три часа ночи Хёнджин не выдержал. Он тихо встал, накинул худи и вышел на балкон. Ночной воздух ударил в лицо, но не принес облегчения. Хван достал пачку сигарет, выудил одну штучку. Его руки тряслись так сильно, что он не с первого раза попал зажигалкой по кончику сигареты.       Он сделал глубокую затяжку, прикрыв глаза. Никотин немного притупил боль, но дрожь в пальцах не унималась. Какое же он ничтожество....       — Опять травишься? — тихий, сонный голос заставил его вздрогнуть.       В дверях стоял Феликс.       В своих огромных пижамных штанах с hello Kitty, со всклокоченными волосами, он выглядел таким домашним и беззащитным, что у Хёнджина на мгновение перехватило дыхание.       — Не спится, — коротко бросил Хёнджин, отворачиваясь к ночному пейзажу.       — Я заметил, — Феликс подошел ближе и сел на пол балкона, прислонившись спиной к стене. — Ты ворочался два часа. Что случилось, Джинни? Переживаешь из-за TXT?что       Хёнджин посмотрел на него сверху вниз. Феликс смотрел на него с такой искренней заботой, что Хвану захотелось закричать.       «Я ненавижу то, как сильно я тебе завидую», — пронеслось в голове. Но вслух он сказал другое:       — Просто нервы. Ответственность, всё такое. Фанаты ждут от нас победы.       — Мы победим, — уверенно сказал Феликс, протягивая руку и слегка сжимая щиколотку Хёнджина. — Мы же команда. И ты лучший в контроле карты, Крис прав. Без тебя мы ослепнем.       Хёнджин криво усмехнулся, выпуская дым.       — Ага. Конечно.       — Эй, — Феликс посерьезнел. — Ты какой-то странный в последнее время. Слишком тихий. Если тебя что-то гложет... ты же знаешь, ты можешь мне сказать.       Хёнджин посмотрел на дрожащую сигарету в своих пальцах. Он мог бы сказать. Мог бы признаться, что чувствует себя ничтожеством рядом с ними. Что каждый комплимент в адрес Феликса — это удар ножом по его самолюбию. Но он только покачал головой.       — Всё нормально, Ликс. Просто устал. Иди спать, я сейчас докурю и приду.       Феликс еще несколько секунд внимательно смотрел на него, явно не веря ни единому слову, но давить не стал. Он знал, когда Хёнджину нужно пространство и если тот захочет, то обязательно ему расскажет.       — Ладно. Но не сиди тут долго, замерзнешь.       Ликс поднялся, мягко коснувшись плеча Хёнджина и ушел обратно в комнату. Хван остался один. Он смотрел, как огонек сигареты медленно пожирает бумагу, и чувствовал, как внутри него так же медленно сгорает что-то важное.       Через пять минут он вернулся в кровать. В комнате пахло клубникой от вейпа Феликса, видимо, тоже пару раз затянулся и немного — холодом с улицы.       — Джинни? — послышался сонный шепот, когда Хёнджин сел на кровать.       — Спи, Ликс. Я здесь.       Они уснули, но даже во сне Хёнджин видел сияющего Феликса и себя — тень, которая пытается догнать свет, но только сильнее растворяется в темноте...

***

      Мерный гул автобуса убаюкивал.       Дорога до арены всегда казалась какой-то пограничной зоной: уже не дома, но ещё и не в игре. Хёнджин откинулся на спинку сиденья, поглубже натянул капюшон и закрыл глаза.       В наушниках на полной громкости играл какой-то тягучий рок, отсекая лишние звуки. Он не спал, просто копил силы, концентрируясь на темноте перед глазами.       Феликс, сидевший рядом, выглядел куда более расслабленным. Он мягко привалился плечом к Хёнджину, а потом и вовсе устроил голову на его плече, устраиваясь поудобнее. Ликс не слушал музыку — он предпочитал слушать парней.       Чуть впереди, на соседнем ряду, Минхо и Джисон в сотый раз пережёвывали стратегию.       — Я тебе говорю, если они снова возьмут Кани Химэ, нам нужно давить через фарм леса, — Джисон активно жестикулировал, едва не задевая подголовник.       — Хани, успокойся, — отозвался Минхо своим фирменным спокойным, но с лёгкой подковыркой голосом. — Ты в прошлый раз тоже так говорил, а потом забыл прожать ульту, потому что испугался кустов.       — Я не испугался! Это был тактический отступ!       Феликс тихонько хихикнул, чувствуя, как Хёнджин под его головой тоже едва заметно улыбнулся, не открывая глаз.       Для них это был важный день.       Пусть матч и считался тренировочным, для SKZ «тренировочных» игр не существовало в принципе. В прошлый раз они обидно проиграли, и сегодня жажда реванша ощущалась в воздухе почти физически.       Но была и приятная часть: традиция. После любого выезда — победа или поражение — они всей толпой едут в тот самый ресторан с безлимитным мясом.       «Проиграем — наедимся с горя, выиграем — отметим так, что столы треснут», — так всегда говорил Чанбин.       В целом он и стал тем, кто придумал эту традицию.       Комната отдыха встретила их прохладой кондиционеров и запахом энергетиков, вперемешку с едой от прошлой команды. Внутри было суетно: стафф поправлял микрофоны, менеджеры что-то уточняли в планшетах.       — Так, банда, слушаем сюда, — Бан Чан хлопнул в ладоши, собирая всех в круг. — Играем спокойно. Это реванш, да, но не нужно лезть на рожон из-за старых обид. Слушайте команды, не разбегайтесь.       Феликс подошёл к Хёнджину и поправил ему воротник куртки с эмблемой их команды.       — Мы с Сынмином будем орать так, что вы нас со сцены услышите, — пообещал он, улыбаясь своей солнечной улыбкой. — И я буду ждать второй катки, чтобы размяться.       — Только связки не сорви, Ликс-и, — Хёнджин наконец вытащил наушники и легонько щелкнул ангела по носу. — Нам ещё потом в караоке идти после мяса. Конечно, если пьяный Чанбин прямо там не начнёт орать.       Феликс посмеялся, но слегка отошел с Хёнджином в сторону.       — Джинни, если Минсу опять будет задирать, то не реагируй. Ты же знаешь, как он пытается вывести тебя на эмоции, — говорит Феликс, слегка прикусывая губу.       — Знаю, Ликси. Постараюсь не реагировать на твоего бывшего, — ответил Хван, поцеловав блондина в щеку.       Сынмин уже устроился на диване перед огромным телевизором, на который выводилась трансляция.       — Я буду записывать все ваши косяки, — деловито сообщил он, поправляя очки. — Так что готовьтесь к разбору полётов вечером.       — Какой ты добрый, Сынмин-а, — проворчал Чанбин, натягивая игровые перчатки.       — Команда SKZ на выход! — скомандовал координатор.       Они вышли в узкий, ярко освещённый коридор. Впереди послышался гул людей, что пришли посмотреть на матч и голос ведущих. Из противоположной двери в коридор вышли TXT — их сегодняшние соперники.        Парни обменялись короткими кивками и улыбками, сто процентов еще пересекутся после игры в коридорах. Вне игры они друзья, но сейчас в глазах каждого виден азарт.       — Сначала встречаем команду TXT! — проревел голос ведущего, и зал взорвался криками.       Пятеро парней вышли на сцену под свет софитов.       — А теперь... — ведущий выдержал театральную паузу. — Те, кто пришёл за реваншем!!! SKZ!       Минхо, Хан, Хёнджин, Крис и Чанбин вышли на сцену. Яркий свет ослепил их, а оглушительные крики фанатов наполнили пространство. Адреналин подскочил, как пружина, и каждый раз, когда они оказывались на этой сцене, чувствовали себя так, словно это происходило впервые.       А если вспомнить их первый раз, то Чанбин задел кроссовок Джисона, и тот полетел вперед, если бы не Минхо, что вовремя подхватил его на руки. Сколько же тогда шуму было...       Они заняли свои места в игровых креслах. Массивные наушники с микрофонами отсекли лишний шум, оставляя только голоса друг друга и игровую музыку.       Чонин, как главный тренер и их стратег, стоял позади них с планшетом. Его роль на этапе пика героев была ключевым.       — Так, — проговорил Ян в микрофон, — они банят твоего любимого Тамамо-но-Маэ, Хёнджина. Не ведитесь. Чанбин, бери Бакекуджира. Нам нужно выстоять первые десять минут.       — Может, рискнём? — предложил Джисон, быстро кликая мышкой. — Я возьму дальника через магию?       — Нет, Джисон, — отрезал Чонин. — У них сильный контроль. Если тебя поймают — ты труп. Бери того, у кого есть рывок.       — Слушаемся тренера Йени, — усмехнулся Бан Чан. — Баним их лесника, пусть поиграют на другом персонаже, кроме Шишио.       Выбор героев проходил в напряжённой тишине, лишь изредка прерываемой короткими фразами. Когда составы были утверждены, Чонин по очереди сжал плечи каждого из парней.       — Удачи. Порвите их. Я пошёл к Ликсу и Сынмину, будем смотреть, как вы доминируете.       Чонин ушел от своей команды, как и другой тренер, и ведущий объявил:       — Игра началась!       Первые минуты прошли в напряженном молчании. Слышны были только яростные щелчки мышек и быстрый стук по клавишам, сейчас пошла фарма.       — Хёнджин, тебя сейчас всей тимой прижмут! — крикнул Чанбин. — Господи, им что медом намазано на миде.       — Вижу, — отозвался Хёнджин. Его лицо в свете монитора казалось каменным. — Минхо, прикрой меня, я попробую выманить их под башни.       — Давай, я в кустах, — отозвался Минхо. — Хани, не лезь вперёд паровоза, жди моего сигнала.       На экране в комнате отдыха Феликс вскочил с дивана, сжимая кулаки.       — О боже, они опять всей тимой зажали его! Сынмин, смотри!       — Не поймают, — спокойно ответил Сынмин, хотя сам подался вперёд. — Смотри на позицию Чана. Он уже там.       — Сейчас. Джисон, ультуй, — спокойно говорит Крис, когда их сикигами сталкиваются.       — Получайте, котята! — завопил Джисон, и его персонаж на экране выпустил ослепительный каскад заклинаний.       Из всех них Джисон, по-моему, был самый эмоциональный.       — Хорош, — выдохнул Чанбин, впечатывая противника в виртуальную стену. — Хёнджин, забирай их.       Хёнджин действовал молниеносно. Его пальцы летали по клавиатуре, глаза едва успевали следить за перемещениями противников. Один, второй, третий..       — Тройное убийство! — проорал комментатор, и зал просто зашелся в экстазе. — И они снесли башню! SKZ сегодня в ударе!!       — Фух, — Хёнджин на секунду откинулся на спинку кресла, пока его персонаж восстанавливал здоровье в кустах. — Чуть не сорвалось.       — Отлично сработали, — голос Чана в наушниках был тёплым и уверенным. — Но не расслабляемся. Они сейчас восстановятся и пойдут забирать босса. Нам нужно быть там первыми, поэтому быстрее хилимся.       — Эй, Минхо-хён, — подал голос Джисон, — ты видел, как я их поджарил? Видел?       — Видел, Хани, видел. Только не забудь, что у тебя маны осталось на один плевок. Отходи на базу, пока тебя кто-нибудь не съел.       — Ну хё-ё-ён, я хотел ещё повоевать!       — На базу, я сказал, — отрезал Минхо, но в его голосе слышалась улыбка.       — Вы можете хотя бы на игре не флиртовать? — не выдержал Хёнджин.       Игра приближалась к окончанию, и напряжение в комнате отдыха достигло предела. Феликс не мог усидеть на месте и мерил комнату шагами, не сводя глаз с телевизора.       — Если они сейчас заберут эту башню, то всё, победа наша, — шептал он.       — Идём ва-банк, — скомандовал Бан Чан. — Хёнджин, ты идёшь в обход. Мы принимаем удар на себя. Чанбин, твой выход. Сноси всех, можешь влетать 1 в 5.       — С удовольствием, — рыкнул Чанбин.       Самый конец, они уже почти победили. Осталось совсем чуть-чуть, но ликовать еще рано, нужно было продолжать игру.       Сначала умер Чанбин, забрав с собой троих, потом Джисон, что в соло добил двоих и остальные уже спушили трон.       — Да! Есть! — Джисон подпрыгнул в кресле, когда трон противников разлетелся на осколки, возвещая о победе.       Они сняли наушники, первый матч они выиграли, теперь семь минут перерыв.       Шум зала обрушился на них водопадом. Чанбин первым вскочил и обнял Хёнджина, едва не сбив того с ног. Минхо и Джисон что-то весело кричали друг другу, а Бан Чан просто стоял, тяжело дыша и довольно улыбаясь.       Когда они вернулись в комнату отдыха, там уже была троица, которая аплодировала их игре. Ликс буквально запрыгнул на Хёнджина, обняв его за шею.       — Поздравляю с победой в первом мачте! Это было нереально! Тот момент с тройным убийством... я чуть сердце не выплюнул!       — Хёнджин-а, ты молодец, — Сынмин одобрительно кивнул, хотя тут же Чонин добавил:       — Но на двенадцатой минуте ты всё-таки подставился, я записал.       Все дружно расхохотались, как обычно не без косяков.       — Отдыхаем семь минут и на второй заход, чемпионы, — говорит Крис, что развалился на диване, слегка прикрыв глаза.       — Феликс, сейчас ты пойдешь, готов? — спрашивает Чонин, смотря на возбужденного Феликса. Он явно получил заряд на следующую игру.       — Я всегда готов, — резво ответил Ли.       Хёнджин решил сходить в туалет, пока есть время. Поэтому направился к двери.       — Принц, ты куда? — спрашивает Чанбин, что пил воду.       — Да я до туалета и обратно.       Хёнджин вышел из комнаты, пока остальные начали разговаривать и обсуждать следующий матч. Феликс, если честно, был такой же, как и Джисон на поле, до жути резким и чаще думает руками, а не головой.       Поэтому Чонин еще раз ему объяснил всю тактику, чтобы тот не лез вперед паровоза, а слушал и следил, что через его линию быстрее доберутся до трона.       Хёнджин задержался в туалете на прилично, ребята уже ушли на сцену и начинали распределение. Хван садится на кресло и задергивает рукава куртки, открывая бутылку с водой, чтобы охладиться.       — Ого, хён. Ты чего такой запыхавшийся? — Чонин окинул его взглядом. — Лицо красное, дышишь так, будто три километра в гору бежал. Случилось что?       Хёнджин остановился, чуть не пролив воду на себя. Волосы слегка растрепались, пара прядей прилипла ко лбу.       — Да я... — он махнул рукой, пытаясь восстановить дыхание. — Просто лестницей ошибся, когда из туалета возвращался. Завернул не туда, попал на какой-то склад, пришлось кругаля давать через запасной выход. Не хотел начало пропустить.       — Ну ты даёшь, — хмыкнул Чонин, протягивая ему бутылку. — Мастер ориентирования на местности. Давай быстрее, там уже стадия выбора персонажей заканчивается. Ликс сегодня настроен решительно.       Они быстро разошлись к своим местам. Второй матч обещал быть ещё жарче. В этот раз состав немного изменился, и место на «миду» — центральной линии, самой ответственной и сложной — занял Феликс.       Фанаты, как и всегда были ему рады.       Хёнджин смотрел на экран, где вывели главным профилем Феликса. Тот выглядел совсем не так, как обычно. Исчезла его мягкая улыбка, взгляд стал острым, сосредоточенным, губы плотно сжаты. Феликс в игре был очень жадным, ему нужно было победить.       — Ликс, ты как? — негромко спросил Чан в микрофон.       — Готов, — коротко отозвался Феликс. Его голос в наушниках прозвучал непривычно низко и уверенно. — Я знаю Тэнгу лушче любого.

Игра началась.

Второй матч.

      На экране происходила напряжённая битва. Феликс, находясь на центральной линии, двигался с грацией и скрытой угрозой. Он не искал открытого противостояния, а методично уничтожал миньонов. Однако, как только противник допускал малейшую ошибку — подходил слишком близко или тратил важное заклинание впустую — Феликс мгновенно преображался.       — Джисон, смещайся к верхней линии, — скомандовал Феликс, не отрывая глаз от монитора.       — Иду, иду! Я их отвлеку, — Джисон на своём герое начал кружить поблизости, выманивая вражеского мага. У него мало хп, лёгкая наживка, но и хорошая ловушка.       — Сейчас... — прошептал Феликс.       В следующую секунду его пальцы на клавиатуре исполнили безумную чечётку. Персонаж Феликса буквально пролетел через полэкрана, выдал серию ударов и, прежде чем противник успел что-то понять, исчез в тени, оставив после себя лишь золотую надпись об убийстве.       — Красава! — выкрикнул Чанбин. — Просто в щепки.       — Не расслабляемся, — осадил их Чан, хотя по его голосу было слышно, что он доволен. — Они сейчас пойдут забирать босса карта. Все в лес.       Второй матч был более вязким.       Противники из TXT явно сделали выводы из первого проигрыша и играли осторожнее, да и они заменили Минсу, что стояла на миду в прошлом матче. Несколько раз они едва не поймали Чанбина, который уже был в роли поддержки, но тот чудом уворачивался.       — Уф, — выдохнул Чанбин после очередной стычки. — У меня сейчас мышка дымиться начнёт. Ликс, они все идут к тебе, беги!       — Пусть идут, — в голосе Феликса послышался азарт. — Минхо, у тебя ульта готова?       — Всегда готова, ангел, — отозвался Минхо. — Давай, заманивай их под башню.       Это был решающий момент. Вся вражеская тима окружила Феликса. Казалось, ему конец. Но в этот момент из кустов вылетел Минхо, оглушая всех вокруг, а сверху обрушился Чан и Чанбин       — Накрываем! — добавил Джисон, что вместе с миньонами пошел пушить башни.       Экран был залит спецэффектами, словно в калейдоскопе. Ликс, словно вихрь, кружился в центре этой бури, нанося урон с поразительной точностью. Каждое его движение было выверенным до мельчайших деталей. Когда наконец-то все спецэффекты закончились, на экране остались лишь трое из команды SKZ.       Феликс сделал «маньяк» на персонажах вражеской тимы.       — Мы их разнесли... — прошептал Чонин, который наблюдал за этим через телевизор, едва не грызя ногти от волнения. — Это чистая победа!       И в этот момент Джисон закончил пушить трон врагов, что не успели восстановиться на своей базе за такой короткий срок.       Ведущий в зале буквально сорвал голос: — Невероятная командная работа! SKZ забирают и второй матч! Реванш состоялся официально!       На экране вспыхнула огромная надпись «VICTORY» и вспыхнули огни.       Парни одновременно сняли наушники. В уши снова ударил оглушительный рев фанатов. Феликс наконец расслабился, выдохнул и откинулся на спинку кресла, закрыв глаза на секунду.       Крис тут же потянулся к нему и сжал его плечо.       — Ты был сегодня хорош, Феликс. Лучший мидер, которого я видел.       Феликс открыл глаза и снова стал прежним, улыбчивым и светящимся.       — Спасибо, хён. Я просто очень хотел кушать, а Сынмин сказал, что в ресторан пойдём только после победы.       Все засмеялись.       — Ну что, пошли поздравим ребят, — сказал Чан, поднимаясь и поправляя футболку. — Они играли достойно, заставили нас попотеть.       Парни вышли из-за своих столов и направились к середине сцены. С другой стороны уже шли TXT. Несмотря на проигрыш, те улыбались — игра действительно была красивой и честной.       Они все пожали руки, и SKZ, оставшись на сцене, поклонились залу, только после этого покинули сцену.       Когда они вернулись в комнату отдыха, их уже ждали остальные участники команды.       — Ну что, чемпионы, — Сынмин обнял парней за плечи, собирая всех в кучу. — Реванш взят, живот сводит от голода. Кто последний до автобуса — тот платит за крабов!       Джисон сорвался с места первым, Минхо — за ним с криком «Ах ты мелкий жулик!». Хёнджин шёл чуть позади, чувствуя приятную усталость в теле и тепло от того, что Феликс всё ещё крепко держит его за руку, не переставая восторженно пересказывать лучшие моменты игры.       Но его что-то гложило, да и руку он почему-то прикрывал. Травмировал может?       Вечер только начинался. Если не учитывать, что когда они подошли к автобусу, то Минхо и Джисон начали «драку» прям возле дверей.       Это определённо был лучший матч.

***

      Вечер в лагере SKZ всегда пахнет одинаково, особенно в дни, когда они приезжают с победой на тренировочном матче. Вчера они хорошо отдохнули в ресторане, сегодня с утра разобрали ошибки на матче и пару интересных моментов разобрали.       Сегодня на ужин заказали доставку, спокойно ели и смотрели какую-то историческую дораму на 33 сезона. Сейчас уже собирались расходиться по комнатам, чтобы отоспаться.       Крис что-то увлеченно втирал Хёнджину про новую тактику на миду, размахивая руками, а Хван кивал, хотя мысли его явно витали где-то далеко.       Тишину разорвал каскад уведомлений.        Сначала один телефон, потом второй, третий — синхронный хор «дзинь», который в киберспорте никогда не предвещает ничего хорошего. Либо произошло что-то ужасное, либо им всем зачислили зарплату.       Второе хотелось бы больше.       Крис замолчал на полуслове, вытащил мобильник. Хёнджин замер, когда его телефон тоже завибрировал в кармане.       — У нас же зарплата через неделю только, — говори Минхо, заходя в уведомления.       — Блять... — выдохнул Хани, первым открыв видео, которое ему пришло в уведомлениях.       На экране каждого второго паблика горело видео. Качество — дерьмо, снято из-за угла, но звук... Звук был кристально чистым, да и картинка была видна. На видео Хёнджин буквально видно, как он впечатфвает Минсу в стену. Глухой удар, от которого сводило зубы.       «Я сломаю тебе руки так, что ты не только не сможешь играть, но и будешь вынужден нанимать няньку, чтобы тебя могли покормить, — голос Хвана на записи дрожал от такой ярости, что казалось, экран сейчас треснет. — Проваливай уже»       В гостиной повисла такая тишина, что было слышно, как гудит холодильник и процессоры компьютеров нагреваются. Все смотрели на Хёнджина. Тот стоял бледный, как мел, глядя в одну точку.        Видео обрывалось на моменте, когда Хван замахивается для второго удара. Кто это снял? Кто слил? Сейчас это было уже неважно. Репутация «Принца» разлетелась в щепки за сорок секунд экранного времени. «Что...»

«Это что за хуйня?! Какое право он имел его бить?»

«Я всегда знала, что в SKZ одни дикари, которые не умеют ничего решать словами».

«Я всегда недолюбливала Хёнджина... Строил из себя не есть что, надеюсь, что его выгонят после такого».

«Живет за счет команды и такое вытворяет. Жесть. Надеюсь, компания его выгонит.»

«Господи, Минсу хоть жив там? Почему не было заявлений от команды?!»

«Сдохни нахуй в канаве, уебок! Чтоб тебя так же толпой отпиздили ногами»

«Хёнджин, а не хочешь увидеться с Солли??)))»

      Сынмин стоял с телефоном в руках, тоже не понимая, что происходит и компания с минуты на минуту начнет трезвонить.       — Хёнджин, это что за хуйня? — Крис поднял на него глаза, в которых читался чистый ужас. — Ты хоть понимаешь, что это...       — Так, всё, — резко оборвал его Сынмин. Он поднялся с дивана, его лицо было непроницаемым. — Сейчас все закрыли рты и пошли спать. Завтра утром мы сядем и всё обсудим, уже поздно, да и мы все спать собрались. Я всё расскажу, и Хёнджин тоже. Сейчас всем спать. Живо.       Сынмин умел быть убедительным, когда хотел. Парни, всё еще находясь в глубочайшем ахуе, начали расходиться по своим комнатам, бросая на Хвана косые, тяжелые взгляды.       Феликс схватил Хёнджина за локоть и буквально уволок в их комнату. Как только дверь захлопнулась, Ли сорвался на крик. Остальные прекрасно это слышали, потому что шумоизоляция здесь была ни к черту.       Ли успел только закрыть дверь на замок и развернуться к Хвану лицом, как его прорвало       — Ты в своем уме, Хёнджин?! — Феликс почти кричал, но шепотом, отчего голос звучал еще страшнее. — Зачем ты его ударил? Хёнджин, ответь мне! Из-за того, что он мой бывший? Мы же, блять, обсуждали это! Я сказал, что мне плевать на него, что всё в прошлом! И эти его взгляды на матче... Он просто провоцировал, я же тебе говорил, что он не упустит возможность. Но это никак не означало, что его можно бить!       Хёнджин не отвечал. Просто продолжал смотреть в упор на блондина, чувствуя, как у него внутри что-то тикает.       В этот момент телефон Хвана снова пискнул. Хёнджин мельком глянул на экран, открывая чат и криво ухмыльнулся.       Он прошел к шкафу, вытащил огромную спортивную сумку и начал кидать туда вещи. Сгребал всё подряд: футболки, шорты, худи, провода.       — Что ты делаешь? — Феликс замер посреди комнаты, не понимая действий своего парня. — Хёнджин, стой. Куда ты собрался?       — Меня только что выгнали, Ликс. Даже не удосужились вызвать в компанию или же проверить информацию. «Расторжение контракта в одностороннем порядке из-за нарушения этического кодекса». Я больше не в SKZ. Я больше не с вами, будет лучше, если я уйду сам, чем завтра Сынмин за шкирку меня выкинет из лагеря.       Феликс почувствовал, как внутри всё обрывается, и его глаза расширились. Да, у Хёнджина больше всех было конфликтов, но и каждый раз его могли понять. Ли часто ставил себя на его место, и он на его месте поступал бы точно так же, если бы не хуже.       Минсу его бывший парень, с которым они даже полгода не повстречались. И это если честно больше были смешные отношения, чтобы вызывать ревность у Хёнджина. Феликс часто извинялся за эту ошибку, потому что это была даже не любовь.       — Мы это исправим... Сынмин поговорит с руководством... Ты извинишься перед Минсу и все со временем, — Феликсу не дали договорить.       — Никто ничего не исправит, — Хёнджин с силой затолкнул в сумку кроссовки. — Видео видели все, слили с левого аккаунта. Значит, отследить не получится, как и удалить, с каждым днем это видео будут смотреть все больше и больше людей. — Продолжает говорить Хёнджин, как выпрямляется и достает свой чемодан, чтобы сложить туда уже другие вещи.       Феликс чувствует, как по щеке течет слеза.       — Я для них теперь агрессивное животное, которое угрожает сделать человека инвалидом. Кому такой нужен в лиге?       Феликс смотрел на него, и в его глазах закипали слезы обиды и непонимания.       — Значит, так просто? Ударил его, сломал себе жизнь и нам, а теперь пакуешь чемоданы? Знаешь что... — Ликс сглотнул ком в горле. — Если тебе настолько плевать на нас, на меня... может, нам просто расстаться? Прямо сейчас, чтобы тебе было легче уходить. Так скажем... Без груза в лиге.       Хёнджин замер. Его спина напряглась. Прошло секунд десять, прежде чем он медленно обернулся. В его глазах не было ни слез, ни злости — только выжженная пустыня.        И это было намного хуже, Феликс бы согласился, если бы он сейчас ударил его, вернул в чувства, напоминая, как сильно любит его.       Но этого не произошло.       — Хорошо, — тихо сказал он. — Давай расстанемся.       Он подошел к клетке, где в гамаке сонный Сэм смешно шевелил носом и дергал лапкой. Хван протянул руку, чтобы забрать зверька.       — Не трогай его, — отрезал Феликс, загораживая клетку собой, одергивая руки парня от клетки. — Сэм останется здесь. Я тебе его не отдам. Ты сейчас не в том состоянии, чтобы о ком-то заботиться.       Хёнджин не стал спорить. Он просто опустил руку. Сил на драку за хорька у него не осталось, заберет позже, если сам не отдаст, отправит сирену в виде Йеджин. Она если Хёнджин попросит и лагерь для него отожмет, а зорька забрать для нее нне будет проблемой. Хван застегнул молнию на сумке, ставя ее у коридора и следом чемодан.       — Утром подготовь речь, — бросил Феликс, отворачиваясь к окну, чтобы Хван не видел, как по его щекам катятся слезы и трясутся губы. — Ты должен им всё объяснить. Всем нам.       Хёнджин не стал ничего отвечать. Он закрыл шкаф, и этот звук словно подвёл итог его пребыванию в этом доме. Он присел на край кровати, ссутулился и запустил пальцы в волосы, сжимая их так сильно, словно хотел вырвать с корнем.       Феликс лег на кровать, отвернувшись от парня, и смотрел в окно, чувствуя, как слеза катится по щеке и падает на руку.       — Зачем, Хёнджин? — уже тише, почти умоляюще спросил Феликс. — Просто скажи мне «зачем».       Хван поднял голову, смотря в одну точку.       — Надо было, Феликс. Просто надо было. Есть вещи, которые ты не должен знать.       Он встал, подхватил сумку на плечо и приподнял свой чемодан, чтобы не было слышно, как колесики скользят по полу. Хван направился к двери, но у самого порога остановился, не оборачиваясь.       — И нам лучше больше не видеться, чтобы о тебе не подумали дурного. Я иду на дно, и я не собираюсь тянуть тебя за собой. Живи свою идеальную жизнь. Без меня.       Дверь тихо щелкнула, оставляя Феликса в пустой комнате, где еще пахло парфюмом Хёнджина и он схватив подшук со всей силы кинул ее в дверь, лицом утыкаясь в матрас чтобы просто начать рыдать навзрыд.       За окном начинался дождь, смывая остатки этого ужасного дня, когда «Принц» решил стать чудовищем.       Хёнджин шел под дождем в худаке, он не заслуживает ехать на корпоративной машине к себе домой, но неожиданно рядом с ним остановилась машина. Он остановился и приподняв мокрый капюшон, увидел свою сестру, что вышла из салона.       — Садись в машину, быстро.       Хёнджин не сопротивлялся ей.       Уже сидя в машине, Хёнджин смотрел в окно, а Йеджин, одетая в лёгкую сорочку и плащ, — на дорогу. Ей позвонил Сынмин и попросил приехать, чтобы она всыпала Хёнджину. Но не успела она добраться до лагеря, как увидела своего брата под дождём.       — Ты уже видела? — решается наконец-то спросить Хёнджин, как Йеджин сжимает руль.       — Видела.       Хёнджин прижался лбом к холодному стеклу, чувствуя, как внутри всё выжжено дотла. В салоне автомобиля стояла тяжёлая, вязкая тишина, которую нарушал только мерный шелест шин по асфальту и негромкое сопение кондиционера.       Йеджи крепко сжимала руль.       Она не задавала ему вопросов сейчас. Хван видела его лицо и то, как разбит сейчас. Увидела эти потухшие глаза и дрожащие руки. Она просто забрала своего младшего брата обратно, туда, где его примут любя и без осуждения.              Как только они переступили порог квартиры, Хёнджина «накрыло». Он даже не разулся толком — просто скинул кроссовки в разные стороны и, пошатываясь, дошёл до своей комнаты.       Йеджин поставила его чемодан у стены, вместе со спортивной сумкой. Сил хватило только на то, чтобы рухнуть на кровать прямо в мокрой одежде.       — Хёнджин-а... — тихо позвала Йеджин из дверного проёма. — Давай я хоть чай сделаю? Ты весь мокрый       Вместо ответа он уткнулся лицом в подушку, и из него вырвался первый всхлип. А за ним — целый поток. Это не были красивые «киношные» слёзы. Он рыдал навзрыд, плечи содрогались, а пальцы впивались в простыни так, будто он пытался за них удержаться, чтобы не провалиться куда-то вниз.

Но куда еще ниже?

      — Я тупой... Господи, какой же я ничтожный, — глухо бормотал он, захлебываясь слезами. — Как я мог так облажаться? Все смотрели... Все видели, какое я ничтожество. Я всё испортил. Снова.       Йеджин подошла, присела на край кровати и начала осторожно гладить его по спине, но он только сильнее сжимался в комок.       — Я просто балласт, — выл он в подушку. — Пустое место. Зачем я вообще этим занимался? Мне нельзя выходить к людям, они меня ненавидят, я для них теперь чудовище. Я ненавижу себя... ненавижу!       Он кричал на самого себя, выплескивая всю ту ярость и разочарование, что копились внутри долгое время. Он чувствовал себя маленьким, слабым и абсолютно бесполезным. Йеджи не перебивала.       Она знала: этот яд должен выйти. Хёнджин плакал, пока глаза не опухли, а горло не начало болеть. В какой-то момент силы просто кончились, и он провалился в тяжелый, липкий сон.       Йеджин сняла с него мокрую одежду и переодела в сухое, укладывая на кровати и поставив пахучку с лавандой. Она всегда его успокаивала при любых обстоятельствах.       Утро встретило его мертвой тишиной и резью в глазах. Первым делом Хёнджин нащупал телефон. Экран светился от уведомлений — сотни сообщений, пропущенных, отметок. Ему стало физически тошно.       Одним резким движением он зажал кнопку питания и удерживал её, пока экран не погас. Всё. Мира больше не существует, по крайней мере виртуального точно.       Хван лежал на спине, глядя в потолок, и чувствовал себя пустой консервной банкой. У него не было сил даже думать, а уж тем более листать комментарии, где его поливают грязью и называют самым последним именем.       В дверь негромко постучали.       — Хёнджин, вставай. Я приготовила завтрак.       Он хотел сказать, что не голоден, что хочет умереть или хотя бы пролежать так до следующего столетия, но живот предательски заурчал. Это было величайшее предательство от собственного организма.       Кое-как поднявшись, он поплелся на кухню. Выглядел он ужасно: взлохмаченный, с красными глазами и помятым лицом.       Йеджин стояла у плиты, раскладывая по тарелкам омлет с беконом. На столе уже дымился кофе.       — Садись, ешь, — скомандовала она тоном, не терпящим возражений.       Он сел, взял вилку и начал ковырять еду.       — Я никуда не пойду, — хрипло сказал он. — И телефон не включу. Никогда.       — И не надо, — спокойно ответила сестра, присаживаясь напротив. — Сегодня ты вообще ничего не решаешь. Сегодня решаю я.       Хёнджин поднял на неё непонимающий взгляд.       — В смысле?       Йеджин сделала глоток кофе и посмотрела на него своим фирменным «стальным» взглядом, от которого у него всегда мурашки бежали по коже. Ну все, режим старшей сестры включила.       — В прямом. Я сейчас еду в твою компанию. Переговорю с руководством, заберу договор и все бумаги, которые тебя так тяготят. Я знаю, что там произошло, и я знаю, как они на тебя будут наседать со всякими извинениями. Мне Бомгю звонил, что там сумбурная ситуация и он на связь не выйдет пару дней. Мы с этим разберемся. Ты просто сиди дома, смотри свои дорамы и ни о чем не думай. Понял?       — Но... — начал было он.       — Никаких «но». Ешь давай. И не смей называть себя ничтожеством, иначе я лично выпишу тебе подзатыльник, несмотря на то, что ты киберспортсмен и звезда в мечтах подростков. Для меня ты — мой дурной младший брат, которого обижают в интернете. А за брата я и укусить могу. Кстати, хреново ударил. Ты хук не довёл.       Хёнджин почувствовал, как к горлу снова подкатил комок, но на этот раз — от благодарности. Он просто молча кивнул и принялся за завтрак. Какая же она у него удивительная все таки, пускай даже эффект на десять минут, но он смог поесть за это время.       Правда через несколько минут уже в туалете все вышло обратно.       Весь день Хёнджин провёл как в тумане.       Хван действительно не включал телефон. Он посмотрел какой-то мультик, порисовал в блокноте, а потом просто сидел на подоконнике, глядя на облака и канцелярским ножом теребя возле основания правого пальца. Без гаджета мир казался странно тихим и... безопасным.       Ближе к вечеру в замке повернулся ключ. Хёнджин подскочил с места. В тишине дома такой звук был слишком громкий.       Йеджин вошла в квартиру, выглядя уставшей, но торжествующей. В одной руке у неё была деловая папка, а в другой — огромный, едва ли не трещащий по швам пакет из супермаркета.       Она бросила папку на тумбочку в прихожей, словно не от этих бумаг зависела когда-то карьера Хвана.       — Всё. Вопрос закрыт. Договор расторгнут окончательно, претензий к тебе пока что нет, они работают с нашим юристом и пока что Минхуйсу не подал заявление. Просто попросил моральную компенсацию, которую я уже внесла, — говорила Йеджин, попутно снимая свой плащ. — Я им доходчиво объяснила, что если они попробуют давить на твое состояние, то их юристы будут иметь дело со мной. А я, как ты знаешь, очень вредная женщина. Помнишь скандал, который я тогда устроила?       — Ты все сообщество киберспорта на уши поставила, — вспомнил Хёнджин, смотря на сестру.       — Вот именно. Поэтому... Что поэтому... А да, сейчас пока что ничего не понятно. Через пару дней со мной свяжутся, я сказала, что у тебя тяжелое моральное состояние, и предоставила справки больниц. Они очень быстро отвязались, правда, твой менеджер... Сынмин пытался напроситься к нам, но я начала кричать, и охрана тут же попросила его отойти.       Хёнджин стоял, не зная, что сказать. Его сестра просто пошла и решила все взрослые вопросы, которые должны был решать Хёнджин.       — Ты... ты правда это сделала?       — Правда. А теперь иди сюда и помогай, — она кивнула на пакет. — У меня тут стратегический запас.       Они прошли на кухню, и Хёнджин начал выгружать содержимое пакета. Глаза его расширялись с каждым новым предметом.       — Йеджи... Это что?       На столе выстроилась целая армия из баночек мороженого. Тут было всё: соленая карамель, мятный шоколад, классический пломбир, клубничный сорбет, огромная ванночка с орехами и даже какое-то странное чёрное мороженое со вкусом кунжута.       — Это лекарство, — деловито заявила Йеджин, доставая две самые большие ложки. — Я не знала, какое именно тебе поможет, поэтому взяла все. Будем проводить дегустацию, пока у нас языки не отвалятся.       Хёнджин не выдержал и коротко рассмеялся. Впервые за долгое время это был искренний, теплый смех. Который даже не видела когда долгое время, а Йеджин удалось. Правда, она еще не знает, что Хван просто выпил парочку таблеток, которые у него остались еще с прошлого рецепта психотерапевта.       — Мы же столько не съедим.       — Это вызов? — Йеджин прищурилась, вскрывая банку с шоколадной крошкой. — Садись, Хенни. Сегодня можно всё, заодно поболтаем, а то стал взрослым и с сестрой не разговаривает. Ишь ты. Так что сегодня в программе только ты, я и четыре килограмма сахара.       Они устроились прямо на полу в гостиной, обложившись подушками и баночками мороженого.       — Попробуй вот это, — Йеджин протянула ему ложку с фисташковым. — Оно на вкус как победа.       Хёнджин отправил мороженое в рот, чувствуя, как приятный холод растекается по языку.       — Вкусно, — прошептал он. — Спасибо, нуна. Правда.       — Ешь давай, — она легонько толкнула его плечом. — Ты у меня самый лучший. А те, кто в этом сомневается, просто дураки, что не разобрались в ситуации. И вообще, завтра мы поедем за город, будем смотреть на звезды и молчать. А сегодня только мороженое.       Йеджин знала, что спрашивать у Хенджин насчет Минсу сейчас равносильно сказать самоубийце, почему ты не хочешь жить. Поэтому лучшим решением было хотя бы на эти мгновения не дать ему уйти в себя.       Ей хватило прошлого раза, когда они от психотерапевтов не выходили, сейчас он в ремиссии, и как же ей не хочется, чтобы он из нее выходил. Поэтому максимально она будет стараться ограничить его от всего плохого, попозже она узнает, что произошло.       Бомгю ей расскажет. Он же тоже сейчас разбирается в этой ситуации, всё-таки Минсу его сокомандник.       — Знаешь, — сказал он, зачерпывая огромный кусок карамельного, — кажется, я всё-таки ничтожество, раз радуюсь мороженому.        — Ещё одно такое слово, и я заберу твою долю с шоколадом, — пригрозила Йеджин, помахав ему ложкой.

      Жаль, что такая идиллия не могла длиться вечно.

***

      В тренировочном зале звучала лёгкая музыка, сопровождающая ритмичные клацанья по клавишам. У порога стоял Сынмин с пакетами еды. Он медленно поставил их на тумбочку рядом с дверью. Сняв обувь и аккуратно положив её на подставку, он прошёл на кухню, чтобы поставить пакеты уже на стол.       Никто не сорвался с места за ужином.       С тех пор как Хёнджина выгнали из команды, по ним было видно, что они слишком подавлены. Обычно за еду устраивали битвы, а сейчас никто даже внимания не обратил.       Да и они еще играли в катку, все таки тренировка.       — Намного лучше чем на прошлой неделе, — с лёгкой улыбкой сказал Чонин, продолжая делать какие-то пометки на листке в планшетке. — Давайте попробуем еще раз, смените своих сикигами.       Все уставше застонали, а Сынмин хмыкнул, сложив руки на груди.       — Эй, пусть сначала поедят, а то дерешь их, как сидоровых коз, — сказал Сынмин, когда Чанбин поднялся с места, чтобы потянуться, а то затекло всё тело.       Все начали снимать наушники, потягиваться, чтобы сделать небольшой перерыв в виде ужина.       — Чонин, а ты уверен, что мы сможем выиграть чемпионат Кореи...— спрашивает Феликс, что не отрывал взгляд от монитора. — Без Хёнджина?       Чан стянул наушники, переводя взгляд на Феликса.       Он старался всеми силами понимать ситуацию Ли и поддерживать как самого младшего в команде. Особенно сейчас, даже телефон у него отобрали вместе с ноутбуком, чтобы тот гадости не читал в интернете. Выдали ему «кирпич», где есть возможность звонить и в тетрис играть.       Родителей его тоже предупредили, чтобы они ему мусором голову не забивали, ему и так сейчас тяжело. Компания еще и запретила им встречаться, мол, теперь Хёнджин и на пушечный выстрел не должен появляться у их лагеря.        Тот явно не стремился вообще выходить на связь, Чан звонил ему каждый день, чтобы узнать хоть что-то.       Но Хёнджин не брал трубку.       — Ликси, я понимаю, что тебе сейчас нелегко, — произнёс Чан, наблюдая за тем, как блондин, не отрывая взгляд от монитора, продолжает нажимать на правую кнопку мыши. Крис, вздохнув, положил руку на руку Ликси и подвинулся ближе на своём кресле. — Может быть, я смогу договориться с компанией, чтобы вам разрешили встретиться с Хёнджином? Думаю, он сможет приехать минут на 10 к воротам лагеря. Или же в кафе его позовём? Мы же толком не поговорили с ним, он почти сразу уехал после того, как от компании поступило заявление о его выгоне.       По щеке Феликса пошла одинокая слеза и он прикусил нижнюю губу, монитор перед глазами поплыл...       — Мы расстались, — просипел Феликс сдерживаясь. — Это я... Я бросил его.       — Что? — Джисон поднялся с кресла и удивлённо посмотрел на остальных.       Никто не был в курсе, что они расстались. Остальные тоже начали переглядываться, не в силах скрыть своё недоумение. У них же такая любовь была... Хёнджин ради Феликса даже утром с первой попытки вставал, а до попадания Ли в команду его и танком не могли разбудить.       Постоянно за это получал штрафы.       Феликс сидел, ссутулившись, и его плечи мелко дрожали. Рука Чана все ещё лежала поверх его ладони, согревая пальцы, которые замерли на игровой мышке.       Только Феликсу все равно было холодно, очень холодно.       — Эти два месяца... — повторил Джисон, опускаясь обратно на край своего кресла. Он покрутил в руках наушники, не зная, куда их деть.       — Ликс, ты же каждый день сидел тут с нами, — подошел Со со спины, смотря на остальных. — Улыбался, когда мы выигрывали раунды. Шутил над моими дурацкими смертями в игре. Ты ведь больше всех верил, что Хёнджина вернут в команду, и это просто дурацкая ситуация, что все решится даже после прихода его сестры с компанию. Почему ты вообще... Не рассказал нам, что вы расстались?       Феликс шмыгнул носом, вытирая щеку рукавом толстовки. А ведь толстовка Хёнджина...       Минхо сжал руку в кулак, вспоминая, как стоя на балконе заметил, как эта блондинистая макушка потащила огромный пакет с вещами на мусорку. Не прошло и часа, как пакета на мусорке уже не было.       Отпускать прошлое всегда тяжело, он прекрасно его понимает.       — Я просто не хотел, чтобы вы переживали еще и из-за наших отношений, — прошептал Феликс надломленным голосом, выдыхая до боли гортанным звуком. — Вы и так потеряли ключевого игрока перед самым чемпионатом. Если бы я сказал, что мы еще и расстались в тот же вечер... Я думал, вы его возненавидите окончательно. А я... Я не могу его ненавидеть. Хотя очень стараюсь.       Феликс говорил тяжело, задыхаясь, видимо, всё, что слышала его пустая комната вечерами, вырвалось именно сейчас. Перед всей командой, что не знали об этом ничего.       Минхо пододвинул свое кресло ближе и сел рядом с Феликсом, с другой стороны от Чана. Чонин убрал планшетку с записями в сторону, садясь на стул, который ему пододвинул Со. Его строгий вид «тренера» испарился, уступив место искреннему сочувствию.       — Мы злимся не потому, что он ушел и не поговорил с нами, Ликс, — мягко сказал Чонин. — Мы злимся, потому что он поступил глупо. Минсу, конечно, тот ещё тип и не самый приятный, но лезть в драку, зная, что на кону карьера всей команды. Да и его карьера тоже... Это не похоже на того Хёнджина, которого мы знали.       Сынмин наконец подошел к ребятам.        Он не стал лезть с объятиями, просто положил ладонь на затылок Феликса и слегка сжал, передавая свою поддержку так, как умел.       — Знаешь, что самое обидное? — Феликс поднял глаза на команду. В его взгляде было столько боли. — Я скучаю по нему каждую секунду. Ложусь спать и по привычке поворачиваюсь на бок, чтобы обнять его или же посмотреть, как тот спит или играется с Сэмом, а там пусто. Вижу в магазине его любимые сладости и тянусь к полке, а потом вспоминаю... Вспоминаю тот вечер. Его быстрые движения, его злой взгляд. Он даже не объяснил мне, почему это сделал. Я могу понять, Минсу мой бывший, но к чему было устраивать эту драку между матчами? Просто сказал: «Так надо было, Феликс. И нам лучше больше не видеться, я потяну тебя на дно». И ушел. Он даже не отвечает на мои звонки, я не хотел сначала писать, но я не могу без него. Понимаете? Я не могу...       Когда-то Чан пошутил, что они какпалочки твикс, которые всегда вместе их невозможно было разлучить. Один раз компания попыталась это сделать, так Хёнджин поднял целый скандал и составил список из 1001 причины, почему их нельзя держать поразень.       А сейчас он сам ушел. Просто без слов, без каких-либо объяснений. Даже для команды это было шоком, они узнали позже самого Хенджина о выгоне из команды.       — Он всегда был слишком драматичным, — негромко заметил Сынмин. — Решил поиграть в героя-одиночку, не спросив тебя, нужно ли тебе такое спасение. А нас и подавно не спрашивал...       Чан вздохнул и обнял Феликса за плечи, притягивая к себе. Блондин уткнулся лицом в плечо лидера, и теперь слезы потекли свободнее, пропитывая плотную ткань футболки Чана.       — Ликси, послушай меня, — Чан говорил низким, успокаивающим голосом, который всегда действовал на команду как снотворное после тяжелого дня. — Мы справимся. И с чемпионатом, и с Минсу, что компостирует нам мозг. Ты не один. Если ты хочешь злиться — злись. Если хочешь плакать — мы будем сидеть тут столько, сколько потребуется.       — Мне так обидно за вас, — всхлипнул Феликс. — Он ведь знал, как долго все шли к этому финалу, что состав уже был утверждён, что я буду на замене, если что-то случится. Мы тренировались по четырнадцать часов в сутки. Чонин не спал ночами, расписывая стратегии. А Хёнджин просто... просто сорвался. Из-за какой-то колкости Минсу? Это так несправедливо. Он подставил нас всех. И меня... он тоже подставил. Оставил меня одного разгребать это всё.       Феликс не мог найти в себе ответ, почему?

Почему?

      Это крутилось у него в голове на постоянной основе.       Он смотрел на то, как Сэм спал в своем любимом гамачке или же на кровати Хёнджина. И каждый раз он думал только о принце. Минсу, конечно, тот еще демон, Феликс прекрасно это помнит, особенно когда они сделали камин-аут на самом первом тренировочном матче.       Тогда тоже огромный шквал хейта был, но Хёнджин прекрасно убеждал Феликса, что ему плевать на остальных. А сейчас что? Сбежал, поджав хвост к своей старшей сестричке? Это быстро все странно.       Минхо встал, подошел к столу на кухне, выудил из пакета коробку с горячими роллами и вернувшись в зал поставил перед Феликсом.       — Знаешь, — Минхо попытался улыбнуться, хотя его глаза всё ещё были серьезными. Всё-таки он второй после Криса по старшинству в их команде, — когда он вернется в реальность и поймет, что потерял, ему будет намного хуже, чем нам сейчас. Потому что у нас есть мы. Мы команда. А он сидит там один со своей гордостью и сестрой. Ешь, Ликс. Тебе нужны силы. Ты наш лучший мидер, и если ты расклеишься, мы точно не вывезем ни одного матча.       Феликс поднял голову, глядя на роллы, потом на Минхо, который выглядел смешно и трогательно в своих попытках подбодрить его едой. Маленькая, едва заметная улыбка коснулась губ Феликса.       Он все это время улыбался, но его улыбка была искусственной и такой наигранной. Сейчас же, пусть и не очень радостная и не совсем ровная, но искренняя.       — Спасибо, ребят. Я правда... Я не знал, как вам сказать. Мне казалось, что если я произнесу это вслух, то всё станет окончательным. Что он больше не вернется и мы больше не поговорим с ним.       — Он и не вернется в команду. Его выгнали с позором, директор даже имени его слышать не хочет, — отрезал Сынмин, открывая палочки. — Но он всё равно часть нашей жизни, как бы мы ни злились. Мы разберемся с ним позже. А сейчас у нас есть Феликс, которого нужно накормить и довести до чемпионства, а не голодовки.       — Соглашусь, — поддержал Чонин, кивая. — Ты хоть и был заменой, но твой рейтинг всегда был выше, чем у Хёнджина. Сейчас тебе нужно немного подтянуть стратегии, закрыть других сикигами. На следующей недели уже тренировочный матч с DRTY, а с вашим забитым расписанием... Тебе некогда думать о плохом.       — Мы есть сегодня будем или нет? — спросил наконец-то Чанбин, у которого на руках сидел Сэм. — Или вас всех на речи пробило?       — Вот тебе лишь бы поесть, — с тяжелым вздохом говорит Чан, смотря на Со. — Ладно, пошли за стол. Поедим и потом продолжим игру.       Феликс медленно жевал, чувствуя, как тяжелый камень в груди понемногу превращается в обычную, тихую грусть, которую уже можно было вынести, потому что рядом были те, кто был готов разделить эту ношу.       — Сэм, зараза! — прошипел Чанбин, когда хорёк полетел вместе с куском мяса на стул, сделал сальто и упал на пол головой вниз, а потом еще и дрифтанул о пол, врезавшись в стену. Кусок мяса в итоге остался на стене, медленно стекая по стене на пол.       — На каких основаниях мы разрешили Хёнджину вообще заводить хорька? — пытается вспомнить, Сынмин, наблюдая за Сэмом, что подпирал стену своим телом и кусок мяса свалился ему на глаза со стены.       — Он не спрашивал, — напомнил ему Чан, а потом его осенило. — А почему он Сэма не забрал то?       — Я сказал, чтобы он оставил, — пробурчал Феликс, вспоминая, как Хёнджин в выпускном классе купил хорька, и это были самые счастливые дни в его жизни.       Да и Феликс чаще приходил к Сэму, а не к Хёнджину, потому что это миленькое существо даже сейчас поднимало ему настроение. Фанатам он тоже нравится, с ним даже мерч запустили, и Хёнджина часто называли «хореком» во время матча, хотя все знали его под псевдонимом «принц».       Чан толкнул Сынмина в плечо, намекая, что им нужно отойти.       — Сейчас вернемся, — говорит Крис, поднимаясь с места, и идет в сторону выхода на улицу. Сынмин за ним. Остальные переглянулись и, оставив еду, аккуратно пошли за ними.       Сынмин оперся предплечьем на перила, вдыхая кислород, а Крис стоял за ним, вздыхая       — Нам нужно разобраться, какой контекст у видео. Хёнджин бы просто так ему не врезал, — Крис смотрит в спину Сынмина, что, если честно, пожалел уже о том, когда согласился стать старшим менеджером для этой команды.       — Думаю стоит, — шепотом говорит Ким, а после снимает очки, надавливая повьвами на переносицу. — Но в чем толк? Хёнджина не примут в команду, да не то что в команду, с ним никто не будет работать из-за такого скандала. Он же не просто толкнул, а хорошо вмазал. Ты видел, что вообще творится в интернете?       — Видел.       Остальные стояли за стенкой, переглядываясь, Феликс, присев на корточки, тоже слушал диалог, а над ним Чанбин, потом Джисон и Минхо. Чонин же пристроился чутка сбоку.       — Я с Хёнджином связаться не могу. Йеджин сказала, что она уже сто раз пожалела, когда разрешила ему уйти в киберспорт, — Крис навострил уши, подходя ближе к менеджеру.       — Йеджин? Ты сума сошел с ней связываться? Забыл, какой она скандал устроила полтора года назад? — сшоком в голосе спросил Крис.        Сынмин прекрасно помнил об этом сканадале, по-моему с того дня все и пошло по одному месту.       Хёнджин ушёл в рест на три месяца, и, по-моему, это были худшие месяца команды. Если не учитывать, что происходит сейчас. Йеджин не принимала Феликса, как парня своего младшего брата.       И после камин-аут Хёнджина, Йеджин подняла огромную волну хейта. Никак не одобряя эти отношения, успев обвинить компанию, всех друзей Хвана, и в итоге всё закончилось рестом. А еще терапией.       — Помню я, но он уехал к ней. Ты думаешь, что я не переживаю за его моральное состояние? За то, что у нас сейчас Феликс резко встал в основной состав? Что в интернете его никто не защитит, а слова компании просто уничтожили его карьеру? Йеджин хотя бы мне сказал, что... — Сынмин резко замолчал.       — Договаривай, — требует Крис, становясь серьёзнее.       — Он на учете у психотерапевта стоит, на антидепрессантах сейчас. Йеджин сказала, что не подпустит к нему никого из компании, — Сынмин слегка сжал руки. — А нас тем более. Я даже не могу представить, как с ним встретиться. Он на связь не выходит, через Йеджир мы с ним никак не встретимся.       Глаза Феликса расширились, остальные переглянулись. Из всех них Хёнджин больше всех плакал и меньше всех рассказывал, что творится у него внутри. Но не настолько же плохо всё должно быть, да?       Крис зарылся руками в волосы, слегка сжимая голову.       — Хватит уши греть, — резко рявкнул Крис, команда чуть ли не пирамидой друг на друга начали падать, кроме Чонина, который держал Сэма на руках.       — Нам просто интересно, о чем вы секретничаете, — оправдывается за всех Джисон. — Мы вообще-то тоже переживаем.       Феликс сидел на корточках, думая, что же происходит в голове Хёнджина, как ему на телефон пришло уведомление. Он чуть не подпрыгнул, забыл переключить на беззвучный режим.       — Что там? — спрашивает Минхо, смотря на Феликса.       — Минсу вышел в эфир...       Феликс переворачивает телефон и включает трансляцию, чтобы посмотреть ее, как все моментально окружают его.       Уже два месяца прошло с ситуации, решил сейчас хайп словить?       — Ситуации с Хёнджином? Ребят, я же не злопамятный, но извинения бы хотел увидеть на камеру, а то кинули текст от компании, где он даже не участвовал. Как-то некрасиво с твоей стороны, принц? — Минсу не играл, а просто сидел на кресле, общаясь с фанатами.       — Буду ли я участвовать дальше? Да, буду, он же руки мне не сломал, хотя обещал, но, видимо, ссыканул, ммм, и кстати, — Минсу приложил палец к губе, расплываясь в легкой улыбке. — До меня дошел один слушок...       Хёнджин усмехнулся, смотря на Минсу. Сукин сын, все таки руки ему нужно было вывернуть, да и зубы выбить. Подонок.       — Слушайте, — Минсу наклонился чуть ближе к экрану, понизив голос, но так, чтобы его слышали. — До меня тут слушок дошёл... Ну, вы же знаете, как стены умеют разговаривать. Говорят, наш «драгоценный» Хёнджин, которого компания не показывает уже два месяца. Психотерапевт, учёт, таблеточки... — он коротко, сухо рассмеялся, и этот звук резанул по ушам. — И даже, говорят, наклонности у него... специфические. Суицидальные, представляете? Видимо, бедняжка совсем не справляется с тем, что он просто смазливое личико без капли таланта. Разве не я жертва во всей этой ситуации? Джинни, сними уже свою корону.       Он договорил ж о так пренебрежительно, что Феликс сжал свой телефон, читая комментарии, где все поголовно желали смерти Хёнджину. Надеялись, что он попадет по вене млм передознется.       В своей комнате Хёнджин не зажигал свет. Единственным источником был экран телефона, на который сыпались уведомления. Он впервые решил выйти в сеть. Его трясло. Это была не та дрожь, которую можно унять горячим чаем или объятиями сна, а глубокая, ледяная судорога, идущая из самых костей.       «Откуда он узнал? Как? Неужели это теперь знают все?»       Мысли метались в голове, как испуганные птицы в клетке. Гнев, стыд и первобытный страх смешались в один горький коктейль. В какой-то момент он не выдержал.        Хёнджин с силой размахнулся и швырнул телефон в стену. Аппарат глухо стукнулся о плинтус и отлетел под кровать.       — Заткнитесь! Все заткнитесь! — прохрипел он, вцепившись пальцами в собственные волосы.       Он сжал их так сильно, что кожа на черепе натянулась до боли, но эта боль была хотя бы понятной. Она была настоящей. Взгляд Хёнджина упал на тумбочку, где под ворохом бумаг лежал обычный канцелярский нож — он использовал его вчера, когда распаковывал коробку с новыми таблетками.       Дрожащей рукой он потянулся к нему. Пластик был холодным. Щёлк и лезвие выехало вперёд, блеснув в полумраке...       Хёнджин задрал рукав толстовки. Бледная кожа, тонкие вены. Он приставил холодный металл к предплечью. В голове было пусто и одновременно слишком шумно.       «Просто сделать один надрез. Чтобы всё это прекратилось. Чтобы Минсу перестал нести этот бред. Чтобы стало тихо».       Рука ходила ходуном. Лезвие коснулось кожи, оставляя едва заметную белую полоску, которая ещё не успела налиться кровью. Среди остальных порезов она казалась даже странной. Другие порезы были глубокими, словно он рисовал прямо на руке.       Хёнджин зажмурился, сжал зубы до скрежета... но не смог.       — Трус... — выдохнул он, роняя нож на кровать. — Даже на это не способен. Какой же ты жалкий, Хёнджин.       Он свернулся калачиком, пряча лицо в ладонях, и затих, не замечая, как время утекает сквозь пальцы. Уже и сестра вернулась с работы, уже и таблетки принимать нужно, нужно и на связь с психологом выйти. Хёнджин просто лежал в кровати без движения.       В лагере было непривычно тихо, хотя сейчас ночь и по-сути так и должно быть. Минхо медленно шёл по коридору, чувствуя, как на душе скребут кошки. После того, что наговорил Минсу в эфире, обстановка накалилась.       Он подошёл к комнате Феликса и когда-то Хёнджина, постучав по двери.       — Феликс? Я могу зайти?       Из-за двери донеслось что-то невнятное, похожее на тихое «да». Минхо нажал на ручку и вошёл.       Комната была погружена в сумерки, н своей кровати Феликса не было. Минхо перевёл взгляд на кровать Хёнджина и замер. Ликс лежал там, полностью закутавшись в объёмное одеяло, так что видна была только макушка с растрёпанными светлыми волосами.       К груди он прижимал маленького хорька. Зверёк мирно спал, свернувшись клубочком, не подозревая о том, какой шторм бушует в мире людей.       Минхо тяжело вздохнул, видя, как плечи Феликса под одеялом мелко подрагивали.       — Ликс-и, — Минхо подошёл ближе и присел на край соседней кровати. — Ты чего здесь забаррикадировался?       Феликс чуть высунул нос из-под одеяла. Его глаза были красными.       — Мне здесь спокойнее, — прошептал он. — Тут пахнет им. Хёнджин... он ведь не вернётся больше, да? Йеджин забрала его, Минсу топчет его карьеру, а мы даже сказать в его адрес ничего не можем.       Минхо вздохнул, потирая переносицу.       — Да, он у неё. Ему нужно время, Феликс. То, что ляпнул этот придурок Минсу... Это ударило под дых всем нам, а по Хёнджину сильнее... Но мы же не знаем, правда это или ложь. Так что не стоит верить пустым словам Минсу, — говорит Минхо, потому что сам старается не верить.       — А вдруг это правда? — Феликс приподнялся на локтях, не выпуская хорька из рук. — Вдруг он правда... Ну, то, что Минсу сказал про наклонности? Минхо-хён, мне страшно. Я ведь всегда был рядом с ним и ничего такого не замечал. Что, если ему настолько плохо, что он решится на... на это? Я не хочу его терять...       Минхо посмотрел на него долгим, серьёзным взглядом.       — Послушай меня внимательно, Ли Феликс. Минсу — мастер блефа. Он берёт крупицу правды, обмазывает её дерьмом и подаёт как сенсацию. Да, у Хёнджина бывают тяжёлые времена. Да, он ходит к врачу — и это нормально! Мы все тут порой на грани. А сейчас он в самом тяжелом состоянии, когда на его стороне только сестра, даже мы не в состоянии его поддержать сейчас.       Минхо наклонился вперёд, понизив голос: — Но Хёнджин не такой. Он слишком любит жизнь, даже если сейчас ему кажется иначе. Он любит рисовать, любит играть до изнеможения, любит этого мелкого хорька, которого ты сейчас задушишь в объятиях. Он любит нас. Он любит тебя.       — Но он ушел даже ничего не объяснив нас... — всхлипнул Феликс.       — Временно уйти в себя не значит слабость, — отрезал Минхо. — Хёнджин сильный. Сильнее, чем думает Минсу, и сильнее, чем думает он сам. Он бы никогда так с нами не поступил. Он знает, что если он уйдёт, мы просто не соберём себя по кусочкам. Особенно ты.       Феликс шмыгнул носом и погладил спящего зверька по крошечной голове.       — Минсу — ужасный человек. Зачем он это делает? Да, возможно, Хёнджин поступил неправильно, ударив его, но они же вознесли моральный ущерб и извинились. Да, больно, но сейчас весь интернет на его стороне.       — Потому что он мелкий, ничтожный завистник, — просто ответил Минхо. — Ему нужно разрушить Хёнджина, чтобы самому казаться выше. Но у него не выйдет. Крис и Сынмин завтра поедут к нему. Привезут ему твой любимый брауни, заставят рассказать всё, что тогда случилось, и покажут, что нам плевать на любые слухи. Понял?       Феликс медленно кивнул, прижимаясь щекой к мягкому одеялу Хёнджина       — Понял. Спасибо, хён.       — Ложись спать, — Минхо поднялся и направился к выходу. — И не смей накручивать себя. Если я услышу, что ты ночью не спал, а караулил привидений, я заставлю тебя перемыть всю обувь в коридоре.       — Хорошо, — слабая улыбка наконец коснулась губ Феликса.       Минхо вышел, прикрыв дверь.        Оказавшись в коридоре, он на секунду прислонился затылком к стене и закрыл глаза. Его собственные руки едва заметно дрожали. Он говорил Феликсу уверенно, но внутри него самого жил тот же страх.       Они все боялись, что это правда. Однажды он уже видел небольшой порез на его руке, но тот отмазался, сказав, что нож соскочил, когда резал лук. Сейчас же все выглядело иначе.       — Только попробуй что-нибудь с собой сделать, Хёнджин, — прошептал он в пустоту коридора. — Я тебя с того света достану и сам прибью.       Хёнджин стоял на улице, докуривая сигарету. Сегодня Йеджин уехала по делам, а сидеть в четырёх стенах стало невыносимо, поэтому Хван решил выплыть на улицу к шести часам вечера.       На улице почти никого не было, да и у них район спальный. Тут в целом не шумно, да и людей не так много. Хёнджин сел на качели, начиная тихонько раскачиваться и достал из пачки еще одну сигарету.       Не успел он поджечь край сигареты, как кто-то оказался возле него.       — Вы Хван Хёнджин?       — А кто интересуется? — задает вопрос Хван, все таки поджигая край сигареты.       — Мы из компании Орифлейм, — почти с улыбкой говорит Крис, а Хёнджин тупит взгляд и переводит на них.       — Я паленую косметику не покупал, — отвечает Хёнджин, возвращая свой взгляд к песочнице на площадке.       — По-моему со старшими не так говорят, Джинни, — с этими словами Крис садится на качели рядом. — Мы вообще-то тебя здесь весь день караулим.       — Для убийства можно и киллера нанять, не нужно было утруждаться, — парирует Хёнджин, как Сынмин вздыхает и встает перед ним, чтобы тот перестал качаться. — Мы вообще-то за тебя переживали и кое-что для тебя привезли.       Не прошло и пяти минут, как Хенджин уже стоял возле их машины. Они не успели толком поговорить, потому что Хёнджин вышел без уведомления Йеджин из дома, и теперь они могут получить уже от нее.       — Эй, что вы здесь делаете?! — закричала Йеджин, что приехала вместе со своим парнем и их общей подругой на машине. Хёнджин обернулся, когда услышал голос своей сестры.       — А вот и колокольчик подъехал, — сказал Крис, смотря на злую Йеджин рядом с которой шли Черен и Бомгю.       Черен — младшая сестра Чанбина и лучшая подруга Йеджин, а Бомгю — джанглер из команды TXT. Крис до сих пор не понял, как Бомгю смог охмурить эту дамочку.       — И тебе привет, сестра, — говорит Хёнджин, когда Йеджин ухватила его за руку и со злостью посмотрела на Криса.       — Ты че здесь делаешь? Отвали от моего брата, — начала Йеджин, как Бомгю начал пытаться отцепить ее от Хёнджина и вместе с ними направился к подъезду их квартиры.       Йеджин не переставала ругаться, спрашивая у Хёнджина, что они здесь делают и зачем пришли.       — Здравствуйте, сонбэ, — говорит Черен, слегка поклонившись и выпрямляется.       — Привет, Черен, — с легкой улыбкой говорит Сынмин, смотря на девушку. — Не ожидал тебя здесь встретить.       — Да, Йеджин с Бомгю ездили в компанию, сказали, что нужно было от имени Хёнджина что-то там подписать. А я как раз после университета гуляла, они предложили подвезти. Мы же рядом живем, — объясняет им Со.       — Все еще не могу понять, как Бомгю удалось заполучить сердце сестры Хёнджина. — Все таки говорит Крис, засунув руки в карманы. Прохладна.       — Просто Бомгю не одержим киберспортом, для него это увлечение и работа, он прекрасно осознаёт, что помимо жизни в игре есть и реальность, — говорит Черен, слегка вздыхая, и смотрит в сторону многоэтажки, в окне загорелся свет. — Он сияет яркой звездой на небе, потом закончит карьеру киберспортсмена, и что же дальше? Будет до конца своей жизни смотреть на свои кубки, медали и грамоты?       Крис вздыхает, смотря на Чёрен, вроде восемнадцать лет, а вроде такая умная. Ни у кого, кроме Феликса и Хёнджина, не было отношений толком. По крайней мере, таких длительных. Хотя они тоже кадры, встречались в школьное время, потом расстались, попали в одну команду и снова сошлись, а сейчас расстались уже окончательно.       Йеджин уже пошла спать в комнату с Бомгю, Хёнджин сидел в комнате, смотря на свои закрытые окна и телефон, что за эти дни уже покрылся пылью. Взяв его в ладонь, тот открывает инстаграм, чтобы провести эфир. Хотя компания ему запретила вообще проявлять активность в интернете ближайшие полгода.       — Здравствуйте, — здоровается со всеми Хёнджин, держа телефон в руке и укладывает голову на подушку.       Эфир обещает быть интересным.

***

      Двадцать шестое мая.       Для кого-то это был просто обычный весенний день, когда солнце уже начинает припекать, а воздух пахнет свежей зеленью и переменами. Но для Хёнджина этот день всегда был особенным. Это был день рождения Йеджи. Его сестры.       Единственного самого близкого и родного человека, которому он очень сильно мешает.       С самого утра Хёнджин был на ногах, выпив свои таблетки. В квартире стояла звенящая, какая-то стерильная тишина. Он двигался плавно, почти механически, как заведенная кукла.        Сначала он зашел в банковское приложение. Пальцы слегка подрагивали, когда он вводил сумму и счет старшей сестры. Все его сбережения, которые он откладывал со своих заработков.       Всё, что он накопил за годы изнурительных тренировок, туров и бессонных ночей. Он нажал кнопку «перевести» на счет Йеджин. В графе «сообщение» он просто написал: «Будь счастлива, нуна. Купи себе всё, о чем мечтала. С днем рождения!».       Потом началась уборка.       Хван драил квартиру так, будто завтра сюда должна была приехать королевская комиссия. Он вытер пыль с каждой полки, расставил книги по алфавиту, вымыл окна и даже убрался в своей комнате, раскры там окна полностью.       Он хотел, чтобы всё было идеально. Чтобы, когда всё закончится, людям не пришлось брезгливо морщиться, заходя в ее квартиру.       На кухне закипал миёккук — традиционный суп из морской капусты, который обязательно едят в день рождения. Хёнджин готовил его сам. Аромат домашней еды заполнил квартиру, вызывая болезненные воспоминания о детстве, когда всё было намного проще.       Он аккуратно накрыл стол на одну персону, поставил тарелку, положил палочки. Так же оставил несколько закусок и салат.

Это был его последний подарок.

      Его сестра не будет счастлива, пока он жив и приносит проблемы не только ей.       Закончив с делами, он прошел в спальню. На тумбочке стояло несколько баночек. Он открывал их одну за другой, высыпая таблетки в ладонь. Они были разноцветными, маленькими, почти игрушечными на вид. Но Хёнджин прекрасно вчера изучил их состав и сколько нужно выпить, чтобы прийти к летальному исходу.       Он выпил их все, одну за другой, запивая водой из стакана, который заранее приготовил. Горло саднило от такого количества таблеток, внутри начал разливаться странный, тяжелый холод.       Хёнджин прошел в ванную, аккуратно спукаясь по лестнице и опираясь рукой о стену. Включил воду — горячую, почти обжигающую. Пар мгновенно заполнил тесное пространство, оседая каплями на зеркале.        Хёнджин сел на край ванны, глядя, как вода медленно поднимается. Его сознание начало плыть. Голова стала тяжелой, а звуки воды — оглушительными, похожими на шум океана.       И тут он увидел его.       Феликс стоял у двери. Он выглядел неестественно ярким, словно ангел в этом сером мареве пара. Его веснушки сияли, как крошечные созвездия, а волосы казались золотым ореолом. Он не выглядел сердитым.       Он выглядел... разочарованным.       — Ты действительно этого хочешь, Джинни? — голос Феликса прозвучал тихо, но он прорезал шум воды и сразу же по слабому сердцу Хвана.       Хёнджин вздрогнул, его глаза расширились. Он знал, что Феликса здесь быть не может. У него нет ключей от их с Йеджин квартирт, она не могла ему их дать. Ликс сейчас на тренировке с ребятами или спит в обнимку с Сэмом.       — Тебя здесь нет, — прохрипел Хёнджин, хватаясь за края ванны. — Уходи.       — Ты же любишь жизнь, — продолжал Феликс, делая шаг ближе. Прикасаясь к его плечу. Эти касания были легкими, невесомыми. — Помнишь, как ты радовался первому снегу? Как ты часами рисовал море, потому что оно казалось тебе бесконечным? Как ты радовался скину на своего любимого сикигаме? Ты же хочешь жить, Джинни. Я знаю это. Ты просто очень устал.       — Уйди, умоляю тебя, ангел, не сейчас, — Хёнджин закрыл глаза, из которых покатились слезы. — Слишком поздно. Я уже всё сделал. Дай мне просто уйти тихо, не смотри на меня так.       — Еще не поздно, — Феликс подошел вплотную и протянул руку, почти касаясь его лица. — Ты не ничтожество. Ты целый мир и этот мир сейчас тонет. Вылезай, Хёнджин. Пожалуйста... Ты нужен мне.       Слова галлюцинации били в самую цель. Хёнджин чувствовал, как внутри него просыпается крошечный, почти раздавленный росток желания бороться. Животный страх смерти внезапно пересилил апатию. Он начал задыхаться — не от пара, а от осознания того, что он натворил.       Совсем на мгновение.       С трудом, цепляясь за скользкие бортики, он вылез из ванны. Одежда намокла, он тяжело дышал, его подташнивало. Вода продолжала литься, переливаясь через край белоснежной ванной. Он смотрел на Феликса, который стоял прямо перед ним, и его взгляд был устремлен на него.       Хёнджин подался вперед и обнял его. На ощупь галлюцинация была странной — то ли холодной, то ли слишком теплой, почти неосязаемой, но Хёнджин вцепился в этот образ мертвой хваткой.       Ему не хотелось его отпускать, но и не хотелось тянуть на дно. Это слишком тяжело...       — Я не хочу, чтобы ты это видел, — прошептал он, утыкаясь лицом в призрачное плечо. — Останься здесь.       Он медленно попятился к выходу, всё еще удерживая перед собой любимого. Когда он оказался в дверях, он понял, что оставил свой телефон на стиральной машине.       — Побудь здесь, Ликси. Побудь с моими страхами. Просто... не выходи.       Хёнджин захлопнул дверь ванной и повернул замок снаружи. Он запер там своего «ангела», чтобы тот не помешал ему. Хван хотел уйти без шума, а просто умереть в своей квартире. Йеджин должна праздновать день рождения и радоваться, что у нее больше нет такого балласта.       Он поплелся в свою комнату, едва переставляя ноги. Таблетки начали действовать сильнее, мир вокруг вращался и распадался на куски. Сердце билось где-то в висках, от чего было тяжелее.       Хёнджин рухнул на кровать, не раздеваясь. В ушах всё еще звучал голос Феликса, а рука потянулась к тумбочке за канцелярским ножом.       Он должен это сделать.       Всем будет проще от его смерти, никто больше не будет тыкать в него пальцем и поливать грязью. Феликс и Йеджин заслуживают счастливой жизни, но не с ним...

Хёнджин не приносит им счастье.

      — Джинни, я вернулась! — счастливо кричит Йеджин, закрывая за собой дверь, и включает свет в коридоре. — На улице такая хорошая погода, может, завтра сходим с тобой в парк? Я, кстати, купила тортик с кофейной начинкой, сейчас отметим мой день рождения!!       Хван снимает сандали, убирая их на подставку, и, взяв пакеты в руки, идет на кухню. Поставив пакеты на стулья, она собирает волосы в хвост, после включает свет в зале. И видит идеальную чистоту в комнате, а на столе ужин.

Что происходит?

      Подходя поближе, та понимает, что накрыто на одного человека, и видит два письма, запечатанных. Одно для команды SKZ, второе для Феликса. Поднимая их со стола, она не понимает, как в голове что-то щёлкнуло.       Девушка совралась с места, подбегая к двери в ванную комнату.       — Хёнджин! Хёнджин, ты здесь?! Открой, пожалуйста!! Хёнджин! — Йеджин со всей силы дергает ручку, плечом упираясь в дверь, пытаясь ее выбить. — Хёнджин!       Вода поползла через щель, и Йеджин почувствовала, как у нее мокнут ступни. В глазах стояли слезы, она постоянно кричала имя своего младшего брата, надеясь, что он ответит ей. Отходя назад ей показалось, что это не вода вытекает, а кровь.       Открывая шкаф, та роняет набор инструментов на пол и достает оттуда молоток, начиная со всей силы бить по замку, и, к ее счастью, дверь открывается. Только Хёнджина там не было, она выключила воду, которая уже перелилась через бортики, и увидела телефон Хёнджина.       Включая его, на обоях стояла не привычная картинка с их общей фотографией, а черный фон с всего одной надписью, которая заставляла ее сестринское сердце биться быстрее.       «Прости меня, Йеджин»       Йеджин сжала его телефон и рванула на второй этаж квартиры, забегая сразу во все комнаты, и как же она надеялась, что ее братец просто вышел на воздух и с ним всё хорошо. Лишь бы он ничего с собой не сделал. Это же её младший братик, он не должен до такого додуматься.       Последняя дверь, она была закрыта на замочек и Йеджин поворачивает в сторону замок, открывая дверь. Ее встретила темнота, что скрывала от ее глаз то, чего она не хотела видеть, но чувствовала огромную концентрацию крови в одном месте.       — Нет... — Рука Йеджин застыла на выключателе, слезы катились по щекам градом, а кислорода ей не хватало для нормального вдоха. — Пожалуйста, нет...       Рука дрогнула и свет озарил всю комнату, громкий крик Йеджин разнёсся по всей квартире. Она увидела... Она смотрела. Губы тряслись, как и ноги, что она не могла сдвинуться с места.       На кровати бежевого цвета лежал Хёнджин с перерезанными венами на левой руке, а на тумбочке пустые блистеры от таблеток. Йеджин подбегает к кровати, хватаясь рукой за руку Хёнджина, и смотрит на вторую, где была огромная куча маленьких порезов.       Хван задыхается от этого запаха крови, она даже не может подумать ни о чем, ни о вызове в скорую помощь, ни о звонке в полицию, ни о чем. Она просто в ужасе смотрит на лицо брата, что сейчас выглядело слишком спокойно.       — Нет, нет, нет, нет! — Йеджин хватает его руку, снимая со своих джинс ремень, и пытается наложить его в роли жгута. — Я сейчас, Джинни. Сейчас, скорая вызову и тебя спасут, братишка. Чтож ты так... Сейчас.       Йеджин держит его ледяную руку, набирая дрожащими и окровавленными пальцами 911. Она прикладывает телефон к уху и пытается отдышаться, чтобы понять, что ей сказать. Но вместо слов она ревела в трубку и с трудом назвала адрес, сказав, что ее брат порезал вены.       Она не сказала, что он уже мертв.       Телефон выпадает из ее рук на пол экраном вниз, девушка забирается на кровать и подползает к своему брату, укладывая ладонь ему на щеку. Холодная.       — Какой же ты холодный, я же говорила тебе, что не надо весной полностью окна открывать, — шепчет девушка, прикусывая губы, и слезы снова скапливаются в глазах. — Почему ты меня никогда не слушаешь...       Она снимает с себя рубашку и укрывает ей брата, чтобы тот согрелся и обнимает его, прижимая голову Хёнджина к своей груди и руками обвивает туловище.       Йеджин кричит, громко, надрывно и прижимает его как можно сильнее к себе, пачкаясь в крови. Рубашка пропиталась кровью, а ремень с грохотом упал на пол, она неправильно зафиксировала его на руке. Только он всё равно бы не помог.       — Хёнджин, зачем... — шепчет в его тёмные волосы та, прижимаясь щекой. — Я бы все исправила... Я бы помогла тебе... Зачем ты.       На улице грянул гром, и вслед за ним полил дождь, пытаясь смыть с рук сестры кровь брата, что уже не был с ней.       Бригада врачей, подтянутых мужчин не могла отцепить девушку от парня. Даже когда Хёнджина забрали, она рванула за машиной, если бы не сосед. Он схватил Йеджин и, удерживая в объятиях, не дал ей и шанса побежать под дождем за скорой помощью.       — Со вчерашнего вечера идет уже, — говорит Феликс, почесав Сэма по животику и смотрит в окно, где дождь пытался выбить стекло. — Я надеюсь, Чанбин не решится устроить нам пробежку под дождем.       Ли укладывается на кровать, притягивая свободной рукой к себе Сэма. Залезая рукой в карман своих домашних штанов с Hello Kitty, он достает оттуда беленький брелок летящей мышки.       Когда-то он сделал для Хёнджина белую мышку, а тот для себя черную. Но после расставания Феликс нашел в комнате только белую, видимо, черная осталась на сумке Хвана.       Феликс вздрогнул от звука будильника, который напомнил ему, что пора вставать. Хоть уже и был обед, они привыкли спать до последнего в выходные дни. В основном, будильники стояли для приличия, чтобы уж совсем не пробивать дно своей наглостью.       Сынмин это не оценит. А проснуться от того, что на тебя вылили стакан с холодной водой, не самое лучшее пробуждение.       Сэм спрыгнул с кровати, предварительно стыбзив у него тапок. Феликс улыбнулся, смотря на этого авантюриста, что утащил его тапок под кровать Хёнджина. Но он уже на опыте, поэтому достаёт из нижнего ящика тумбочки тапочки.       Запасные, чтобы Сэм не утащил. Выходя из комнаты, тот придерживает дверь, чтобы хорёк вышел вслед за ним. Из комнат выползали остальные, потихоньку стягиваясь на кухню, чтобы позавтракать.       — Доброе утро, — говорит Феликс, смотря на сонного Минхо, что еще не до конца проснулся, и на Джисона, что пил воду.       — Доброе...       — Боже, да когда уже этот дождь кончится, — шипит Чанбин, поставив руки в боки. — Я так хочу побегать.       — У нас в зале есть беговая дорожка, иди побегай, если не сидится, — отвечает ему Чан, спускаясь по лестнице.        — Не атмосферно.       — О боже, — почти все сказали в унисон, даже Сэм гукнул что-то на это.       Только спокойным завтрак долго не был, Чонин появился на кухне с какой-то коробкой в руке.       — Телефоны, — говорит Чонин, положив коробку на стол, и самый первый убирает туда свои мобильники. — Распоряжение от компании и старших менеджеров.       — Что опять случилось? — нехотя спрашивает Минхо, убирая свой телефон в коробку, и остальные тоже подходят, чтобы сложить мобильники.        — Сам не знаю, Сынмин еще не вернулся с совещания. Мне от него поступил звонок, что телефоны у вас нужно собрать, и мы временно в лагере сидим, — с этими словами Ян завалился на стул, щелкая пальцами. — Но тренировки никто не отменял, будет больше времени на то, чтобы поучиться.       Все взвыли.       — Я уже хотел понадеяться, что смогу книжки свои почитать, — с грустью сказал Джисон, опираясь щекой на кулак.        — Про своих геев? — поддевает его Минхо, как тот дует губы и краснеет.       — Да успокойтесь уже, сейчас Сынмин подъедет и все расскажет нам. А пока разойдитесь, у нас все равно выходной, — объяснился им Крис, садясь на стул и пододвигает к себе кружку с кофе.       Кто-то начал завтракать, а кто-то плевать в потолок, телевизор им тоже не разрешили смотреть. Минхо и Джисон решили поиграть дуо, Феликс же играл с Сэмом возле окна. Все дожидались Сынмина, не просто так же у них мобильники собрали.       — Енджун, стой! — крикнул Сону, когда Чхве ворвался в лагерь SKZ. Охрана ещё не проснулась, так что не заметила пришествия незваных гостей на территорию лагеря. — Ты понимаешь, что с нами компания сделает?! Да не только с нами!       — Мы не можем больше молчать! Ты видел, до чего это дошло?! — прокричал Енджун, разворачиваясь к дому команды SKZ. — Сможешь ты жить дальше, зная, что и наша вина в этом есть?       Они оба стояли мокрые до нитки, в руке Чхве был зажат телефон. Видимо им еще не пришло распоряжение сдать их, да и они из разных компаний. Бан выдохнул дым, слегка прокашлявшись.       — Вы че орете, придурки? — спрашивает Крис, что стоял под навесом. — На улице дождь, заболеть решили?       — Сонбэним, здравствуйте, — почти в один голос сказали Сону и Енджун, ступая под навес.       — Вы чего здесь делаете? Да еще и в такую погоду, все мокрые, у вас же матч через три дня, — с этими словами Крис выкидывает окурок в урну. — Хотите проиграть ITEMS?       Парни переглянулись друг на друга, и Енджин сжал телефон в руке еще сильнее, собираясь с духом.       — Мы хотим кое-что вам показать.       Феликс повернулся, когда услышал хлопок двери, и увидел, что Крис вернулся не один, а с двумя парнями из ТХТ. Что они здесь делают? Да еще и мокрые до нитки. Чонин протянул парням два полотенца, чтобы они просушили волосы хотя бы на немного.       — О, Сону, бро! — Джисон подлетел к парню, чтобы пожать руки. — А вы чего здесь? Или вам у себя скучно? Го с нами в матч?       Сону пожал руку Хана и отрицательно покачал головой. Все участники команды SKZ переглянулись, пытаясь понять, почему те выглядят слишком подавленно.       — Эй, вы что-то показать нам хотели, — напоминает Крис, у которого на душе начали кошки скрести, не к добру это всё. Ой, не к добру.       — А да, — Енджун протирает свой телефон полотенцем и поворачивает голову к телевизору. — Можно?       — У нас запрет стоит, — подает голос Феликс, подходя к ним с Сэмом в руках. — Если менеджер разрешит...       Все перевели взгляд на Яна.       — Сынмин открутит мне голову и будет играть ей в футбол, — шепчет Чонин, прикладывая руку к глазам.       Енджун подключает телефон к телевизору и включает на нем видео.       Это был коридор, Феликс смотрел на экран, скорее всего, это был тот самый матч, где Минсу получил по лицу. Хёнджин выходит из туалета и подкидывает в руке конфету. У него счастливое лицо, и он опирается спиной на стену, чтобы раскрыть конфету, и только он закинул ее в рот.       Собирается уже вернуться к своей команде, как кто-то замаячил за его спиной.       — Слышь, Принц, — донеслось из-за спины Хёнджина, только тот не успел обернуться, как его с силой толкнули в плечо, что тот ударился спиной о стену.       — Чего тебе? — шипит на него Хёнджин, рукой сдергивая его руку с плеча.       — Да так, поболтать хочу, а что? Нельзя? — Минсу с лёгкой улыбкой на губах поднимает руки в качестве признания «поражения».       — Вали к своей команде. Поддержи ее с проигрышем, который произошёл из-за тебя, — Хёнджин сунул руки в карманы, перекладывая кофту во рту, и уже начал уходить. — Всю игру пялился, как ненормальный.       — Я насчет ангела хотел поговорить, — Минсу сам опирается спиной на стену, а Хёнджин останавливается, моментально напрягаясь всем телом. — Знаешь... А я его все еще люблю.       Феликс выпустил Сэма из рук, подходя поближе к экрану, словно так он сможет лучше разглядеть и расслышать всё.       — Че сказал? — Хёнджин развернулся к нему, оскалившись. — Он мой, и я тебе его не отдам.       — Нельзя же быть таким жадным, Хёнджин-и. Нужно уметь делиться с другими, — Минсу не успел договорить, как рука Хёнджина оказалась на его горле. — Или мне тебе рассказать, как сладенько мы с ним тарахались на твоей кровати, когда вы расстались? Как он просил меня не останавливаться?       — Заткнись, — прошипел Хёнджин, чувствуя, как уровень агрессии в нем повысился до предела.       Хван начал думать о Феликсе и о команде, что сейчас сидят в комнате отдыха и просили его укротить свою ярость. Хотя бы на период матчей, чтобы не влезать ни в какие скандалы. Ладонь потихоньку начала разжиматься с шеи парня, и Хёнджин окончательно его отпустил, отходя немного назад.       — Если ты подойдёшь хоть к кому-то из моей команды, я сломаю тебе руки так, что ты не только не сможешь играть, но и будешь вынужден нанимать няньку, чтобы тебя могли покормить, — прошипел Хёнджин, ожидая, когда парень перестанет задыхаться и кашлять. — Надеюсь, мы не пересечемся до финала матча. Проваливай.       С этими словами Хёнджин посмотрел в сторону, как человек, что снимал моментально спрятался за стеной и для них пропал обзор.       — Я солью фотки Ликса в сеть, а сделаны они были в вашей комнате, — начал Минсу, продолжая выводить Хёнджина. — И думаешь, на остальных у меня нет компромата? Помнишь, когда Крису подослали маленькую петарду в коробке и он травмировал руку, что на целый сезон вы были без капитана? Это сделал я. А когда Джисон поранил руку? Это я толкнул его, чтобы он упал...       Хёнджин не выдержал и со всей силы вмазал ему кулаком по лицу, до хруста, и вот это хорошо было видно. Не зря он когда-то занимался борьбой.       — Ублюдок, — Хван замахнулся второй раз, но ударил не в злорадное личико Минсу, а в стену. — Думаешь, что можешь вот так издеваться над моей командой!?       — Я же говорил тебе Хёнджин, не будет жадиной, — говорит Минсу, рукой зажимая свой кровоточащий нос. — Нужно делиться.       — Проваливай, блять, пока я тебя не убил, — Хёнджин быстрым шагом ушел в сторону комнаты отдыха его команды, а Минсу рассмеялся и поднялся с пола, вытирая лицо салфетками.       — Хороший материал, — еле слышно прошептал Минсу, перед тем как камера отключилась.       Телевизор потух, как и видео на телефоне Енджуна. Сону смотрит на команду, что застыли в шоке. — Фрагмент видео... Который попал в сеть, был вырезан не в самом приятном контексте, — говорит Сону, переводя взгляд на Феликса, который стоял ни живой, ни мёртвый. — Мы не знали, что Минсу и Нао сговорились насчет этого... Енджун проснулся поздно ночью от шума и подслушал их диалог, а видео достал из телефона Нао.       — Хёнджин защищал вас, Нао снимал видео. Всё было спланировано, — говорит Енджун, подходя к Феликсу, который все еще стоял парализованно. — Минсу знал, что Хёнджин стерпит про себя, но не про команду и тем более Феликса.       — Их план был вывести Хёнджина на агрессию, чтобы его не допустили к финальному матчу. — Енджун чувствует себя неуместно, что они не рассказали им всё раньше, но и их прессовали, чтобы не вскрылась правда.       — Почему... Вы не рассказали раньше? — спрашивает Чанбин, что сидел на кресле и смотрел в пол. — Вы хоть понимаете, что произошло с Хёнджином?! Это же было не отстранение, не просто конфликт, его выгнали с позором из компании и хейтят без просвета. Даже фанаты отвернулись от него.       — Мы не знали! — отвечает Сону, поворачиваясь к ним. — Нам сказали, что нужно держать рот на замке и не высказываться на счет этой ситуации. Но мы даже не имели понятия, что произошло в тот день. Мы увидели Минсу с окровавленным лицом, и всё, Нао сказал, что его избил Хёнджин.       — Конечно... Мы поверили своим сокомандникам. Вы бы тоже поверили в слова своих друзей! — крикнул Енджун, ведь они правда не знали, а как узнали, их мучила совесть и новости, которые они увидели утром по телевизору.       Крис слабо усмехнулся и приложил руку к лицу, чувствуя, как у него начинается истерический смех в перемешку со слезами.       — А мы даже не выслушали его, — прошептал Минхо, они все даже не выслушали Хенджина. Конечно, просто так он бы в жизни не позволил себе избить человека.        Да в целом насилие — не выход.       Феликс сел на пол, чувствуя, как сердце начало биться всё сильнее и глаза расширились. Хёнджин защитил его от травли в интернете, если бы интимные фотографии оказались в сети... Ли бы не то что киберспортсменом не смог быть, он бы вообще не смог никуда устроиться.       Сэм спрыгивал с лестницы и во рту тащил белый брелок летающей мышки, подбегая к Феликсу, он лапками опирается на его ноги и выплевывает перед ним игрушку.       Гром неожиданно ударил сильнее, чем до этого, окно распахнулось. Чанбин поднялся с кресла, чтобы закрыть его.       — Нам правда очень стыдно, что мы не рассказали раньше, но как только нам удалось вырваться из клуба, мы пришли, — говорит Енджун, отключая телефон, и хочет нажать на пульте кнопку, чтобы выйти, как включается телевизионный канал, где всплывает фото Хенджина.       — Сегодня киберспортивное сообщество потрясла трагическая новость о смерти бывшего профессионального игрока, известного под псевдонимом Принц, чье настоящее имя – Хван Хенджин. Хенджин был одним из ярких представителей команды SKZ, оставив заметный след в истории киберспорта. Не смотря на выгон из команды, многие ждали его возвращения, — говорила девушка, смотря на планшетку и сжимала ее в руках. На ее пиджаке был значок с эмблемой хорька, мерч Хёнджина. — По предварительной информации, причиной смерти стало самоубийство. Вчера вечером тело молодого человека обнаружила его старшая сестра в их общей квартире. На данный момент полиция не дает официальных комментариев по этому делу, проводятся следственные действия. — девушка продолжала, хотя в ее голосе была слышна дрожь. — Хван Хенджин был известен своим талантом и преданностью игре, завоевав сердца многих поклонников. Его выгон из команды стал шоком для всех, кто знал его как игрока и личность. Мы приносим искренние и глубочайшие соболезнования сестре, друзьям, близким и всем, кто знал и любил Хван Хенджина. Эта потеря невосполнима для всего киберспортивного мира.       Хлопок двери, и Сынмин стоял в зале, смотря на телевизор, где девушка рассказывала о смерти Хёнджина. Все участники замерли, Енджун и Сону склонили головы, ведь они узнали об этом раньше. Со вчерашней ночи крутят такие новости.       — Это последний эфир Хёнджина из инстаграма, где заметно в каком тяжело состоянии находиться киберспортсмен, — после слов телеведущей на экране появилась запись эфира.       Сынмин искал пульт, чтобы отключить телевизор, как Джисон схватил его за руку и помотал ему отрицательно головой. Феликс увидел сначала то, как Хван сидит на кровати и в руке держит тот самый чёрный брелок, который тяжело разглядеть.       — Я не плохой человек. Мне правда жаль, что так все произошло. Почему вы говорите обо мне такие плохие вещи? Чем я заслуживаю это? — спрашивает Хёнджин, смотря на комментарии, где приплетают не только ситуацию с Минсу. Феликс тоже читает несколько из них, где тому желают смерти в муках. — Я...       Кадр сменился, где он просто лежит на кровати и смотрит в камеру без слов, его глаза покраснели и опухли от слез.       — Если вы счастливы сейчас, просто наслаждайтесь тем, что вы счастливы сейчас. Не нужно беспокоиться о плохом. Это кажется пустой тратой этого счастья, будьте... Счастливы в этом мире. — С этими словами Хёнджин по всей видимости уснул, а его телефон выпал из рук.       Крис выключил телевизор.       В комнате стояла тишина, все просто... Не могли поверить, что это произошло с их Хёнджином. Да это, скорее всего, шутка, может, он просто в больнице? И фанаты, как обычно, устроили кипиш на ровном месте, хотя если есть официальное заявление...       Феликс начал подниматься с пола, сжав в руке белый брелок с мышкой. Опираясь свободной рукой на стену, тот встал и посмотрел на Сынмина.       — Ты... Знал?       — Только утром узнал, когда собрали всех менеджеров, — ответил тихо Сынмин, не поднимая взгляда. — Нам еще не сообщили детали.       Феликс снова обратил свой взгляд на Енджуна и Сону, которые, казалось, были на грани слёз. И это коснулось каждого в зале, только Джисон не мог сдержать своих чувств и начал рыдать в открытую.       — Да это всё неправда, не мог же он, — запинаясь, говорит Джисон, как Минхо обнимает его, чтобы облегчить его боль и самому выразить свои чувства. — Хе-ен, он же не мог, да?       Феликс идет мимо них, сжимая в руке этот брелок. Крис хочет ухватить его за плечо, но не получается. Феликс открывает дверь, вылетая на улицу, накинув на плечи куртку.       — Феликс! — Крикнул Сынмин, когда Ли выбежал из лагеря.       — Пошли, пока он тоже что-нибудь не выкинул с собой, — с этими словами Крис отталкивается от стены, чтобы пойти за ключами от своей машины.       Феликс бежит по улице, сжимая этот проклятый белый брелок в руке, и добегает до поста охраны, где берет корпоративный автомобиль. Ехать было тяжело, слезы пеленой перед глазами, и дорога не самая легкая.       Доставая телефон из кармана, и ищет в телефонной книжке контакт Черен. Вы: Черен, ты не знаешь где Йеджин?

Черен:

Зачем она тебе?

Вы: Я хочу увидеться с Хёнджином.

Черен:

Угадай, где находятся тела мертвых. Она в морге сейчас.

      Машина заглохла с резким всхлипом. Феликс даже не потрудился выровнять её на парковке — бросил как попало, едва не задев бордюр и чей-то седан рядом. Его пальцы так сильно сжимали руль, что костяшки побелели и стали похожи на мелкие камушки.        В голове стоял гул, похожий на шум сломанного радио.       Он выскочил из салона, забыв закрыть дверь на замок. Дождь бил по голове огромными каплями, с каждым разом агрессивнее. Ли бежал к низкому серому зданию с надписью «Приемный покой / Морг».        Мимо проходили какие-то люди — врачи в белых халатах, заплаканные родственники, санитары с каталками. Феликс пару раз врезался в чье-то плечо, его кто-то окликнул, но он даже не обернулся.       Сейчас было не до вежливости.       Внутри пахло хлоркой и чем-то медицинским. Феликс завернул за угол и замер.       В тёмном коридоре, где свет ламп мерцал, Йеджин сидела на полу, прижав спину к стене и обхватив колени руками. Её плечи вздрагивали, а из груди вырывались тихие, надрывные звуки, которые нельзя было назвать плачем — это были стоны раненого зверя.       Рядом с ней на корточках сидел Бомгю. Его лицо было бледным и осунувшимся, а движения медленными. Он нежно гладил Йеджи по голове, аккуратно перебирая её спутанные волосы.       Как только всё произошло, Чхве не отходил от него ни на секунду.       — Нуна, пожалуйста... — тихо шептал Бомгю. — Тебе нужно попить. Пожалуйста, посмотри на меня.       Феликс подошел ближе. Его ноги стали ватными, будто он шел по глубокому песку и прямо сейчас провалится по самый пояс.       — Йеджин...       Йеджи подняла голову. Её глаза опухли так, что превратились в узкие щели, лицо было серым. Увидев Феликса, она издала короткий, захлебывающийся крик и буквально поползла к нему по полу. Феликс упал на колени, подхватывая её, прижимая к себе так крепко, будто пытался срастись с ней, забрать хотя бы часть этой боли.       А ведь когда-то Йеджин не могла видеть эту блондинистую копну рядом со своим братом.       — Ликс-и... — выла она ему в плечо. — Его больше нет... Он ушел... Он всё-таки ушел! Я так виновата... Я оставила его одного!       Феликс закрыл глаза, уткнувшись носом в её макушку. Он не плакал — слез просто не было, внутри всё выгорело дотла, оставив только едкую золу. Ли только гладил её по спине, чувствуя каждую косточку и как ту трясет.       — Я здесь, — шептал он, хотя сам не понимал, зачем он здесь и что это может изменить. — Я рядом, Йеджин.       Они просидели так несколько минут. Бомгю встал, его колено громко хрустнуло в тишине. Он смотрел в окно, в котором не было ничего, кроме темноты. Вечереет.       — Можно... — Феликс сглотнул, во рту было сухо. — Можно мне войти? Я хочу его увидеть. Пожалуйста.       Бомгю медленно повернул голову. В его взгляде было столько тяжелой, осознанной тоски, что Феликсу стало не по себе.       — Нет, Ликс. Сейчас нельзя, — Бомгю покачал головой. — Там сейчас врач. Идет вскрытие... они готовят заключение. Сказали ждать до утра минимум, если ничего не обнаружат.       Слово «вскрытие» ударило Феликса под дых. Он представил Хёнджина — красивого, тонкого, изящного и божественно красивого. В этом холодном помещении под яркими лампами и холодными орудиями, и его едва не вывернуло наизнанку.       — Он не должен быть там один, — прошептал Феликс. — Ему всегда было холодно. Джинни всегда включал обогреватель... Джинни не любит мёрзнуть.       Йеджи вдруг отстранилась. Она вытерла лицо ладонью, размазывая тушь и слезы, и посмотрела на свою правую руку. Всё это время её кулак был плотно сжат. С трудом она начала их разжимать.       — Ликс, — позвала она хрипло. — Возьми.       На её ладони лежал маленький предмет. Это был тот самый брелок летучей мышки из чёрной мягкой пряжи. Крылья были чуть потерты по краям, одно ушко слегка растрепалось       — Врач отдал мне, когда его привезли, — Йеджи всхлипнула, её губы задрожали. — Он был зажат у него в правой руке. Так крепко, что им пришлось... Пришлось разжимать пальцы силой.       Феликс дрожащими пальцами взял брелок. Он был теплым от ладони Йеджи, но таким холодным внутри. Смотря на белую летучую мышь в своей руке, тот сжимает их в ладони рядом друг с другом.       — Он держал его до самого конца, — прошептала Йеджи.       Феликс сжал брелки так сильно, стараясь вспомнить моменты, когда они были рядом, разговаривали и чувствовали себя рядом друг с другом. Этот брелок был хоть какой-то связью с реальностью.       — Он не был один, Ликс, — тихо сказал Бомгю, подходя к ним и кладя руку на плечо Феликса. — В его голове... в его мыслях он не был один. Он держал тебя за руку, понимаешь? Даже если это был просто брелок.       Феликс опустил голову, и наконец — первая слеза упала на черную летучую мышь. За ней вторая, но уже на белую.       — Я не успел, — выдохнул он, и этот шепот превратился в стон. — Я просто не успел.       — Мы все не успели, — Йеджи снова привалилась к стене, закрывая глаза. — Но он оставил тебе это.       Йеджин протянула Феликсу еще два письма, сказав, чтобы они читали командой это. Она не вскрывала эти письма, они были не для неё.       Им будет тяжело их читать.       День похорон выдался пугающе солнечным. Это казалось издевкой: мир за пределами ритуального зала продолжал жить, цвести и пахнуть весной, пока внутри время застыло в удушливом запахе ладана и белых лилий.       Белые цветы были повсюду. Огромные охапки застилали пол, стояли в вазах, теснились вдоль стен. В центре зала, на возвышении, стоял портрет. Хёнджин смотрел с него своей самой светлой, самой «звёздной» улыбкой. Это было фото с одного из фансайнов, где у него голубые волосы — там он выглядел так, будто впереди у него была целая вечность, полная любви и жизни.       Перед портретом стояла небольшая чаша, в которой медленно тлели палочки благовоний. Тонкая струйка дыма поднималась вверх, растворяясь в холодном воздухе зала.       Парни из SKZ сидели в первом ряду. В черных строгих костюмах они казались тенями самих себя.       Бан Чан сидел, сцепив пальцы в замок так сильно, что кожа на костяшках лопнула. Он не поднимал глаз от пола. Его плечи, всегда такие широкие и надежные, сейчас казались ссутуленными под непосильной ношей.       Рядом с ним Чанбин время от времени прикрывал лицо ладонью, и было видно, как вздрагивают его мощные плечи.       Он плакал.       Минхо сидел с прямой спиной. Его лицо превратилось в неподвижную маску, но глаза были ярко-красными от лопнувших сосудов. Он не плакал — он просто смотрел в одну точку, на ту самую фотографию, будто пытался силой мысли заставить Хёнджина сойти с холста.       Феликс сидел с краю.       Он был бледнее всех. Черный пиджак казался ему велик на несколько размеров. В правой руке он до боли сжимал брелоки — черную и белую летучую мышь. Его пальцы постоянно поглаживали мягкую пряжу, ища в нем тепла, которого больше не было.       К ним подошла Йеджи. На ней было традиционное черное платье, на голове — белая лента. Она выглядела так, будто за эти дни постарела на несколько лет.       — Ребята, — её голос был едва слышным шелестом. — Пора. Сейчас придут остальные. Нам нужно... попрощаться официально.       Чан медленно поднялся, пошатнувшись. Чанбин тут же подхватил его под локоть.       — Я в порядке, — отозвался лидер, кашлянув. — Я просто... не верю. До сих пор кажется, что сейчас дверь откроется, и он зайдет, жалуясь на то, что у него опять запутались волосы и Сэм стащил его кошелёк.       — Он бы еще сказал, что мы все выглядим слишком хмуро, — через силу выдавил Чанбин, но его голос сорвался на высокой ноте.       Они подошли к алтарю по очереди.       Сынмин и Чонин шли впереди. Ян плакал навзрыд, не скрываясь. Его лицо было искажено горем, он постоянно вытирал слезы рукавом пиджака. Он держался перед компанией, при всех взрослых людях, но сейчас не мог.       Чонин учился с ним столько лет, потом вместе пошли в киберспорт, и вот сейчас их разделяет гроб.       Сынмин держал его за плечо, хотя у самого губы дрожали так сильно, что он не мог произнести ни слова. Он не мог поддержать открыто и глубоко, простое присутствие, по его мнению, было неплохим.       Когда подошла очередь Феликса, в зале стало очень тихо, хотя на фоне было слышно, как репортеры пытались пробиться. Он подошел к портрету и долго смотрел в нарисованные глаза любимого человека.       — Ты ведь обещал, — прошептал Феликс так тихо, что услышал только стоящий рядом Минхо, поддерживающий его за руку. — Ты обещал, что мы дойдем до конца вместе. Ты обещал, что мы купим тот дом у моря, когда закончим карьеру, и сводим Сэма на вязку, чтобы у них было потомство.       Он положил одну белую лилию к подножию портрета, на мгновение рука задержалась.       — Но я не сержусь. Я просто... я очень скучаю.       Минхо подошел следующим. Он взял палочку благовоний, поджег её от свечи и аккуратно поставил в пепел.       — Спи спокойно, вредный мальчишка, — сказал он, и в этом «вредный» было больше любви, чем в любом самом красивом некрологе. — Больше никто не будет над тобой издеваться. Мы об этом позаботимся.       В зал начали заходить другие люди. Коллеги по киберспорту, стафф, друзья. Из близких была только Йеджин. Бомгю, Енджун и Сону из TXT зашли одни из самых первых. Они подходили к парням и молча обнимали каждого. Слова были не нужны.       В этот день весь киберспорт погрузился в траур, а семь человек потеряли своего участника. Он навсегда останется командой из восьми человек, даже если в это будут верить только они.

Церемония длилась часами.

       Бесконечные поклоны, тихие соболезнования, запах от благовоний, который, казалось, пропитал кожу насквозь. Хёнджина любили. Его любили так сильно, что эта коллективная любовь, казалось, должна была сотворить чудо и вернуть его обратно.        Но чудо не происходило, он не выпрыгнул из-за портрета с криками, что это шутка и он на самом деле жив. Только никаких хлопушек и шуток не было.       Когда гроб начали выносить, Феликс почувствовал, как земля уходит из-под ног. Гул в ушах стал невыносимым, а его пошатнуло в сторону.       — Это не он, — зашептал он, хватая Чана за рукав. — Чан-хён, скажи им, что это ошибка! Это не может быть он в этом ящике! Он же такой... Он же такой живой! Он же такой яркий! Это не он!       Йеджин хотела подойти, но сама еле стояла и, если бы не Енджун с Бомгю, уже рухнула бы на пол.       — Ликс, тише, тише... — Чан прижал младшего к себе, закрывая ему обзор собой. — Не смотри. Пожалуйста, не смотри.       Они вышли на улицу. Солнце слепило глаза. Траурная процессия медленно двинулась к катафалку. Фанаты, стоявшие за ограждением в нескольких кварталах от больницы, соблюдали полную тишину и прерывали лишь своими рыданиями.       В руках у многих были белые ленты и плакаты: «Мы будем помнить твою игру вечно».       — Я всегда была плохой сестрой, — шепчет Йеджин, сидя рядом с могилой брата. Никого уже не было, кроме команды SKZ и Бомгю, репортёров, к счастью, смогли остановить. Они сняли только момент, когда все начали приходить к месту, где прощались с Хваном и была его фотография. — Спасибо, братишка... За такой подарок на день рождения.       — Ты не виновата, — сказал Феликс, что прижимался плечом к холодному камню и пытался всеми силами почувствовать от него тепло.       — Нет, Феликс... Я очень виновата, — говорит Йеджин, сжимая горлышко бутылки. — Хёнджин... Всю свою жизнь был в тени, всегда был вторым. Когда родители были живы, Хёнджина сравнивали со мной. Я всегда училась на отлично, у меня хорошие баллы за сунын и танцами я занималась долго, получая за это дополнительные баллы. А Джинни... Он любил свободу, ему нравилось гулять до ночи, лежать на траве и смотреть на небо. Всегда видел то, чего не видела я.       Йеджин вспомнила ситуацию в школе, когда Хёнджин вступился за какую-то оборванку и крикнул подросткам, что она тоже человек и не заслуживает такого отношения к себе. Хван тогда пришлось вмешаться и вступиться, как взрослая за младших.       — Он чувствовал зависть к вам, — наконец-то вымолвила Йеджин. — Ко мне. К другим людям. Видел, как все лучше него, но никогда не замечал, что он значимая личность.       Крис начал вспоминать, что с приходом Феликса в команду Хёнджин стал засиживаться за компьютером допоздна. Когда Чанбин накачался и все восхищались его мускулами, Хёнджин тоже начал качаться под предлогом привести себя в форму. Хотя у него подтянутое тело и никаких заплывов не было.       Они не замечали, что Хёнджин пытался как-то подражать им. Но и это было странно... Для них он всегда индивидуальный и талантливый игрок, личность       — А ведь однажды я говорил с ним на эту тему, — вспоминает Сынмин, а Йеджин поднимает на него свои заплывшие глаза.       Бомгю в этот момент вернулся к ним и, приподняв Йеджин с земли, сунул ей свою куртку, чтобы она не отморозила себе ничего. Земля все-таки холодная.       — Это когда Чан покрасил волосы в синий цвет, — начинает Сынмин, а остальные даже не сразу поняли, к чему он. — А Хенджина затравили в интернете за такой цвет волос. И он экстренно поехал перекрашиваться в блонд, убив себе волосы в ноль.       Йеджин прикусила губу, Хёнджин всегда любил экспериментировать с волосами, и попробовать синий ему хотелось больше всего. Она помнит, как он присылал ей видео из парикмахерской и сколько видео записал с ними. У него даже на аватарке стояла фотография с синими волосами долгое время...       — Мне тогда сказали, что я как будто с этим цветом родился, — вспомнил Крис, смотря на надгробие Хёнджина.       — Хёнджин всегда был чувствителен, даже больше, чем мы с вами, — добавляет Минхо, что старался держаться и не плакать, но до этого он прорыдал двое суток без перерыва.       Все начали расходиться.        Йеджин не могла уехать, она сидела и смотрела на то, как цветы на могиле шевелятся из-за ветра. Феликс сидел по другую сторону, тоже не в силах отойти от могилы.       — Им сейчас так больно, — говорит Бомгю, выдыхая дым сигареты. — Минсу хоть как-то привлекут к ответственности за это?       — Да, видео, где он сам признался в своих злодеяниях уже гуляет по интернету и полиция сотрудничает с нами, — отвечает ему Ян, что ждал Феликса. Он решил остаться и вместе с ним вернуться в лагерь. — В интернете такой кипишь... Ребята запустили трансляцию и попросили, чтобы Хёнджина не оскорбляли и никак не обижали в интернете.       Бомгю вздохнул, смотря на свою девушку и Феликса.       — Вы будете играть в матче? С вашим состоянием лучше всего отстраниться от игры, — Бомгю говорит это из искреннего сочувствия, такие новости разбили не только команду, но и других людей. В особенности тех, кто были близки с Хёнджином.       — Будем, — Ян вспоминает письмо Хенджина...       "Выиграйте этот мировой матч"       — Мы дойдём до конца, мы выиграем не только матч страны, но и всегда мира. — Чонин разворачивается к могиле, смотря, как Феликс помогает Йеджин подняться. — Ради Хёнджина.       Феликс помогает Йеджин дойти до Бомгю и отдает ее в руке парня, она полностью разбита.       — Позаботься о ней, ладно? — тихо говорит Ли, возращая Чхве куртку и тот криво ему улыбается, помогая своей девушке сесть в машину.       Чонин смотрел на дорогу, а Феликс в окно.       — Феликс...       — Просто молчи.              Сегодня умерло два человека, только одного из них положили в гроб, а другого заставили ходить по земле без души.

1 год спустя

      Черный Mercedes-Benz E-Class остановился на парковке, Феликс вышел из машины и открыл дверцу, чтобы вытащить букет лилий. Любимые цветы Хёнджина.       — Привет, Джинни, — говорит Феликс, садясь на колени перед надгробием и укладывает цветы рядом. — Прости, что так долго не навещал тебя.       Феликс достает из кармана спортивной куртки пачку сигарет, любимая марка Хенджина...       — А ведь... Из-за тебя я полюбил сигареты, — шепчет Феликс, садясь уже поближе к надгробия, и поджигает край, положив на могилку пачку сигарет и спичек. — Одноразки — это для тех, кто хочет притвориться, будто курит, приторная сладость, вечный обман, что в этом нет ничего плохого.       Феликс хмыкнул. Вспоминая, как они разговаривали на балконе насчет этого, когда Хёнджин в очередной раз в его сторону выпустил облачко дыма.       — А табак честный с тобой. Он дерет горло, выжигает легкие так же медленно и мучительно, как тоска по тебе выжигает мою душу...       Ли тянется к своей брошенной на землю сумке и достаёт оттуда именной кубок небольшого размера.        На массивном основании четко выбиты слова: «MVP. 2026 Onmyoji Arena World Championship», врезанные в металл, как высшее благословение. А снизу: «SKZ player Hwang Hyunjin (Prince)»       — Мы выиграли матч Кореи, представляешь? Я видел... Как фанаты поднимали плакаты с тобой, как кричали, чтобы мы выиграли ради тебя, — шептал Феликс, прислонившись щекой к холодному камню. — Когда нам дали кубок, мы оставили место для тебя. Ты ведь прикоснулся к нему, да? — он слегка улыбается, ставя кубок поближе. — Мы попросили для тебя именной кубок, чтобы все знали, что ты наш ценный игрок и наша вера в победу.       Феликс помнит, как они выходили на свой первый тренировочный матч после огромного перерыва. Это была самая агрессивная игра в их жизни, они не пожалели ни одного противника. За всю историю они стали первой командой, не проигравшей ни одного тренировочного матча.       Они знали, для кого играют, и цена проигрыша для них была слишком высока.       — А, я покрасил волосы в синий, тебе же он очень нравится, правда, Джинни? — с этими словами Феликс снимает резинку с волос и распускает их. — Тебе нравится?       Ветер играется с его волосами, и Ликсу приходится зачесывать их пятерней назад, чтобы они не лезли в лицо.       — Йеджин создала свою команду, представляешь? Там одни девушки, и она стала капитаном, ты, наверное, уже видел их первую игру. Они очень круто сыграли, нам даже стыдно стало, — в шутку говорит Ли, вспоминая, как Йеджин разнесла компанию, чтобы ей разрешили создать команду.       Феликс провёл ладонью по плите, чтобы смахнуть пыль. Внезапно на его голову упала маленькая капля. Казалось, дождь сдерживал слёзы, пытаясь не разрыдаться от боли, причиняемой этим прикосновением.       — Дождь... — шечет Феликс, поднимая голову к небу и на щеку падает огромная капля сожаления. — Не плачь, Джинни... Я же не плачу.       А Феликс врал, он плакал, очень сильно плакал и дождь только скрывал его слезы, что не останавливались.       — Как же я чертовски скучаю по тебе, так хочу вернуться обратно, чтобы поцеловать тебя. Почувствовать твои объятия, но я виноват не меньше... Решил расстаться с тобой, не разобравшись в ситуации, еще и перед Минсу извинился, — с горькой ухмылкой сказал он. — Кстати, его посадили на срок, конечно, небольшой, но теперь ему закрыты дороги везде. Команду TXT расформировали, сказали, что после такого скандала они вряд ли смогут выйти в плюс. Но Бомгю, Енджун и Сону нашли себе призвание. Они не особо расстроились, мы теперь большой компанией собираемся.       Феликс помедлил, поджимая губы. — Только... Тебя там не хватает... Я всегда оставляю место для тебя, ты всегда будешь неотъемлемой частью моей жизни.       Дождь с каждой секундой становился всё сильнее и сильнее, волосы уже полностью намокли. Поднимаясь с земли, Феликс посмотрел на кубок и приложил два пальца к губам, а после преподнёс их к надгробию.       — Мне пора, а то... Дождь совсем уже разошелся, я приеду, когда... Буду готов еще раз поговорить с тобой.       Ли уже отошел от могилы, как развернулся, чтобы в последний посмотреть. На каменном надгробии было написано:

20.03.2004 — 26.05.2026

Хван Хёнджин

Помним, любим, скорбим.

И совсем внизу, под этой надписью, было выцарапано чем-то острым «Принц»...

      Игрок «Принц» выбыл не только из игры, но и из жизни.