Свет серебряной 🌕Луны

Три молодых человека и девушка вышли из Токийского университета и пошли по аллее к центру города, весело болтая; девушка имела длинные красные волосы, собранные в замысловатую причёску с двумя хвостиками, и была одета в красную юбочку чуть выше колена, оранжевую кофту, открывающую одно плечо и руку, коричневые полусапожки и такую же замшевую куртку. Трое сопровождающих её выглядели менее броско: самый высокий был одет в строгий бледно-зеленый костюм и носил короткие тщательно прилизанные каштановые волосы, средний имел иссиня-чёрные волосы до плеч, собранные сзади в хвост, и носил спортивного покроя одежду в красных тонах, третий щеголял в джинсовом костюмчике, а его серебристо-серые волосы были пострижены до одной длины и слегка прикрывали кончики ушей. Черноволосый шёл, задумавшись о чём-то, и не заметил, что его товарищи немного отстали; а в это время за его спиной слышался весьма странный разговор: -Такие красивые цветы! – не переставала восхищаться девушка, разглядывая ветви цветущей сакуры. – Жаль, у нас нет таких. -Если нашу планету называют «планетой цветущих олив», то эта вполне могла бы называться «планетой цветущей сакуры», - поддержал её невысокий юноша. -Когда увидим девочек, попросим у них саженцы этих деревьев, чтобы взять их с собой… - мечтательно начал шатен. -Если мы вообще улетим отсюда, - прервала его девушка. – Нам совсем не обязательно возвращаться: там справятся и без нас, а мне здесь очень нравится. А в это время темноволосый юноша продолжал идти вперёд, погружённый в свои мысли, лепестки сакуры летали вокруг него, но молодой человек не замечал этого; юноша был настолько погружён в свои мысли, что не заметил, как споткнулся обо что-то. Только когда его тело окончательно потеряло равновесие, и он с грохотом упал на землю, взгляд юноши прояснился: оказалось, что он споткнулся об аккуратно сложенную стопочку книг, которые теперь птицами разлетелись по воздуху и мощёной плитками дорожке. Как нарочно, самая увесистая книга, раскрывшись, упала прямо юноше на голову.… Совсем рядом раздались быстрые шаги, и чьи-то нежные руки осторожно подняли книгу. -Вы в порядке? – раздался женский голос, и с его мелодичными звуками тепло разлилось по телу юноши. Он поднял глаза: перед ним на колени опустилась девушка, которую он разглядел и запомнил в мельчайших чертах от ног до головы. Ноги девушки украшали прелестные красные туфельки, одетые на ослепительно белые носки; далее следовала юбка в складку длиной сантиметров на десять выше колен, сшитая из тонкой ткани в розово-жёлтую клетку, школьная матроска с длинным рукавом белого цвета, её воротник и манжеты были золотистые с белыми полосками, а грудь украшал бант из той же ткани, что и юбка; посередине банта сияла брошь в форме сердца, показавшаяся юноше смутно знакомой. Золотистые волосы девушки длиной до колен были уложены в весьма странную причёску: вокруг всей головы шла толстая коса, из-под неё волосы струились по плечам и спине; по бокам локоны были собраны в два оданго, из-под которых отдельной волной развивались по ветру короткие пряди; под длинной чёлкой скрывалось правильной формы лицо и глаза…. Юноша утонул в этих глубоких глазах цвета неба, на дне которых затаилась глубокая давняя печаль. Эти глаза пробудили что-то в сердце молодого человека, и губы сами собой произнесли: -Оданго?! -Сейя? – удивлённо спросила девушка, пристально вглядываясь в его лицо; в это время юноша медленно поднялся, и теперь они смотрели друг на друга, не говоря ни слова. Наконец юноша заговорил снова: -Я скучал без тебя, - произнёс он и сделал шаг вперёд, чтобы обнять девушку, она не отстранялась; двое замерли на несколько секунд посреди аллеи, соединив себя крепкими объятиями, пока девушка не ойкнула, резко дёрнувшись и хватаясь рукой за плечо. – Я сделал тебе больно, Усаги? – неожиданно отстранёно спросил Сейя, отворачиваясь, чтобы скрыть печаль в глазах; тихие всхлипы заставили его вновь посмотреть на девушку. -Сейя… - сбивающимся голосом прошептала она, - сколько времени прошло! Я тоже скучала… - она подняла глаза, в которых кроме слёз, была нечеловеческая боль, - мне было так одиноко без тебя, без Мамору… - всхлипы заглушили её слова. Сейя подошёл к ней, осторожно взял за руки и посадил на скамейку, а сам опустился на колени рядом с ней. Только теперь Сейя смог увидеть, что поперёк правой щеки девушки наклеен кусок пластыря, левая нога забинтована выше колена, а тело, насколько позволяла видеть матроска, покрыто ссадинами и плохо зажившими порезами; брошь на груди Усаги была изношена, однако Сейя почувствовал, что ею давно не пользовались, от всей фигуры Усаги исходили печаль и боль. Избегая случайных прикосновений, Сейя положил свои руки на книгу на коленях девушки, чтобы установить хоть какой-нибудь контакт, и посмотрел в её полные слёз глаза: -Что произошло, Оданго? Почему ты плачешь, кто причинил тебе боль? Девушка молча смотрела перед собой, не проявляя ни малейших признаков мысли в лице, Сейя повторял свой вопрос снова и снова. Наконец Усаги заговорила, и с каждым словом тяжесть исчезала из её голоса: -Смерть преследует меня, Сейя, смерть отбирает у меня всё… ( ...Весело размахивая портфелем, Усаги влетела в двери своего дома, крикнула в пустоту «Я дома» и направилась искать свою семью, чтобы поделиться радостной новостью: она успешно сдала вступительные экзамены в университет и теперь могла считать себя студенткой. Внезапно душераздирающий крик сотряс дом; девушка бросилась в гостиную, срывая брошь с груди. Страшная картина открылась перед её глазами: отец семейства Цукино скорчился в углу в неестественной позе, Шинго лежал в луже крови, а Икуко оборонялась от огромного демона хрупким стулом. -Мама! – вырвалось из груди Усаги; демон обернулся к ней и собрался атаковать, девушка подняла брошь, но выкрикнуть заклинание не успела: её тело увязло в клейкой субстанции, выпущенной демоном. Покончив с нежданной гостьей, монстр вернулся к Икуко, занося своё оружие. Но не тут-то было! На его пути возникли воины в матросках и Такседо Маск, которые уже что-то говорили о том, как нехорошо нарушать покой мирной семьи. Однако демону совершенно не нужны были препятствия на его пути к жертве: огромный шип полетел в грудь Такседо, а мощнейшая взрывная волна выбросила иннеров и Усаги на улицу через окна. Глаза Усаги закрылись, и она потеряла сознание...) Очнулась девушка уже в больнице: она лежала одна в огромной белой палате, за дверью слышались голоса. Хотя они и были приглушены, Усаги разобрала вспыльчивые нотки голоса Харуки и виновато-покорные – доктора (она так подумала, хотя сама не знала, почему). Девушка попыталась приподняться и тут же со стоном упала обратно: всё её тело разрывалось от нестерпимой боли. На шум в палату вбежали стоявшие за дверью; доктор остался у дверей, а Харука подошла ближе, смущённо вглядываясь в лицо Усаги, но девушка не спешила открывать глаза. Память возвращалась к ней по кусочкам: отрывочными картинами Усаги вспоминала крик мамы, звон разбитого стекла, осколки, торчащие из её собственного тела, смех демона… -Усаги! – Харука нежно прикоснулась к её руке, вырывая девушку из воспоминаний. Та открыла глаза и с минуту с непониманием смотрела на гостью. -Где я? Что с девочками? Мамору? Мама? – с каждым вопросом Харука всё ниже опускала голову. – Не-ее-ет! – закричала Усаги, подскакивая на постели и тут же падая обратно, задохнувшись от нового приступа боли. -Усаги, солнышко… - Харука бросила на доктора один-единственный выразительный взгляд, и тот понял, что ему лучше уйти. – Твоя семья и Мамору… Их убил демон. Девочки живы, но все тяжело ранены… - Харука не успела договорить: Усаги рывком снова села и, морщась от боли, крепко обняла Харуку, девушка почувствовала её слёзы на своём плече.