Даже хорошие парни истекают кровью

Астрономическая башня — 30 июня 1997 В Астрономической башне было холодно. Такой холод, от которого дыхание становилось видимым и просачивался глубоко в кости, пока они не начинали ныть. Драко вздрогнул, разминая уже немеющие пальцы, поднимаясь на последнюю ступень; ботинки скребли по вытертому камню, звук был слишком громким в тишине. Каждый шаг казался тяжелее предыдущего, будто сама башня сопротивлялась ему, предупреждала его. Будто знала, что ждало его наверху, и пыталась, запоздало, отвернуть его прочь. Он завернул за угол — и замер. Гарри Поттер стоял у зубчатых стен, наполовину поглощённый тенью, лунный свет резко очерчивал линию его плеч, изгиб челюсти. Он стоял спиной к Драко, палочка крепко сжата в кулаке. Взгляд Драко поднялся к тёмному следу ожога, что паутиной расползался по противоположной стене, и его желудок сжался — отчётливый едкий запах Непростительного висел в воздухе, густой и тяжёлый. — Поттер? — Драко выдавил безразличный тон, хотя каждый его инстинкт кричал, что что-то очень, очень неправильно. — Поттер, какого чёрта ты здесь делаешь? Ты не должен быть… — Он остановился на полпути, дыхание покинуло его полностью, когда сцена перед ним обрела чёткость. И всё же надежда была жестокой тварью, нашёптывая, что это должно быть недоразумением, заклинанием, пошедшим не так, несчастным случаем. Она медлила, коварная, как змея, медленно обвивающая его горло. — Поттер, — сказал он теперь с большей настойчивостью. — Посмотри на меня… Гарри не двинулся, не поднял глаз, когда Драко приблизился. Вместо этого его взгляд оставался прикованным, не мигая, к телу, что лежало распростёртым, безжизненным у его ног, будто ожидая, не поднимется ли оно снова. — Поттер, что ты наделал!? — Драко схватил Гарри за плечи, достаточно сильно, чтобы оставить синяки, тряся его, будто мог каким-то образом разбудить их обоих от этого кошмара. Когда изумрудные глаза наконец столкнулись с грозовыми серыми, они были тёмными. Не дрогнувшими. Всё, что оставалось от хрупкой надежды Драко, разбилось вдребезги, когда Гарри выпрямился, делая один медленный, решительный вдох. — Я убил Альбуса Дамблдора. Мир накренился. Комната закружилась. Не было ни раскаяния, ни сожаления — только непоколебимая решимость… и что-то гораздо худшее. Драко выругался, отшатываясь, будто его ударили. Гарри сделал инстинктивный шаг к нему, словно не мог сдержаться. И, возможно, не мог. Они исполняли этот танец с того самого дня, как встретились. Наступление и отступление, притяжение и сопротивление — никогда не позволяя расстоянию расти, никогда не допуская слишком большого пространства между ними. Драко выбросил руку, останавливая его. — Не надо, ты не можешь… — Он закрыл глаза на мгновение, делая вдох, проводя дрожащими, отчаянными пальцами по волосам. — Ты не можешь смотреть на меня так. — Как? — Ты знаешь как! — закричал он, сверля взглядом воплощение своего полного и окончательного провала в лице Гарри Поттера. — Вот так! — сказал он, и голос предал его, когда всё существо Гарри смягчилось. — Будто я, чёрт возьми, что-то для тебя значу! Драко шагнул к нему, толкая его сильно в грудь. Раз. Два. — Ты глупый, эгоистичный, высокомерный, безрассудный идиот! Тебя убьют за это… — Попытаются, — сухо ответил Гарри. Что-то в его тоне заставило ужас поползти по позвоночнику Драко, как крошечные пауки, обвивающие каждую кость, зарывающиеся между позвонками. Он прищурился. — Что, чёрт возьми, это должно значить? — Ничего. — Он пренебрежительно махнул рукой. — Кроме того, он и так умирал. Какое-то неизлечимое проклятие. — Слова сочились презрением, когда он указал на тело Дамблдора. — Не то чтобы это имело значение для меня, но представляю, что для тебя — да. Лунный свет скользнул по полу, когда облака сдвинулись над головой, заливая тело директора бледным серебром. Взгляд Драко метнулся к нему, и ему пришлось подавить подступающую желчь, желание вырвать. Он прикрыл рот ладонью. — Он заслуживал худшего, чем смерть, за то, что сделал с нами, — с горечью выплюнул Гарри, возвращая внимание Драко. Нами. Слово зазвенело в воздухе между ними, и Драко рассмеялся — хрупким, надломленным звуком, что вырвался из его груди. Они никогда не называли это. Никогда открыто не признавали притяжение, гравитацию, что гнула их друг к другу, как бы яростно они ни сопротивлялись. Неопределимое, неоспоримое нечто, что заставляло расстояние ощущаться лишением, запирая их в водовороте, который мог закончиться лишь утоплением. — Нет никаких «нас», — слабо сказал Драко, прогоняя воспоминания о сплетённых конечностях, и сильных, уверенных руках, и широких плечах. Воспоминания о своих пальцах, запутанных в мягких каштановых волосах, и своём рте… Голова Гарри наклонилась, губы изогнулись в веселой усмешке. — Это всегда были «мы», Драко. — Он сделал осторожный шаг, танец начинался заново, и на этот раз Драко не остановил его. --- ДЕВЯТЬ МЕСЯЦЕВ РАНЕЕ… 13 сентября 1996 Драко никогда не забудет, как впервые встретил Альбуса Дамблдора. Ему было всего одиннадцать, он готовился сесть на поезд до Хогвартса, гудя от нервов и волнения перед началом учёбы. Он узнал старика мгновенно по своей обширной коллекции карточек от шоколадных лягушек, хотя и без них его нельзя было не узнать. Что делало ещё более странным то, что, казалось, никто больше на платформе 9¾ его не замечал. Его улыбка была тёплой, пурпурные мантии шуршали по земле у его ног, когда он приблизился. Он протянул руку для пожатия, а затем небрежно задал вопрос, который навсегда изменил ход его жизни. — Хотел бы ты стать героем, Драко? Когда Драко энергично кивнул, он улыбнулся шире. — Хорошо. Потому что у меня есть для тебя особое задание. Такое, которое только ты достаточно умён и достаточно храбр, чтобы выполнить. С Драко никогда раньше так не говорили. Будто он важен. Он упивался этим. Вниманием. Похвалой. Тем, как Дамблдор наклонялся ближе, словно посвящая Драко в свои тайны. Миссией, как он это назвал. Долг, который только он мог исполнить. Он был избран. — Гарри Поттер поступает в Хогвартс. Ты должен стать его врагом, Драко, — сказал ему Дамблдор, спокойно и уверенно. — Ты должен быть тьмой, чтобы он мог восстать против неё и стать светом. Подтолкни его к тому, чтобы стать героем, которым он должен стать, будучи его соперником. Драко кивнул, хотя не до конца понимал, потому что что ещё остаётся делать одиннадцатилетнему ребёнку, когда самый могущественный волшебник из ныне живущих говорит ему, что судьба мира зависит от него. Это казалось достаточно простым: Будь плохим. И, поступая так, ты будешь хорошим. Он тогда не представлял, как много от него самого будет стоить эта миссия. Как много ему предстояло потерять. Драко, как и большинство волшебных детей его возраста, вырос на фантастических историях о Мальчике-Который-Выжил — ребёнке, которого так глубоко любили, что даже Тёмный Лорд не мог его коснуться. Драко гадал, каково это — чувствовать. Быть настолько любимым. Настолько защищённым. Задолго до Хогвартса он решил, что когда придёт время, если они когда-нибудь встретятся, он сделает Гарри Поттера своим другом. И, возможно, если он встанет достаточно близко к нему, часть этой любви и защиты перейдёт и на него. Что это смягчит острые края его собственного воспитания. Вместо этого ему велели заострить их ещё сильнее. Поначалу это ощущалось как игра. Костюм. Его отец был его музой. Насмешки, отрепетированные перед зеркалом, оскорбления, произносимые с театральной жестокостью. Дамблдор хвалил его за это — незаметно, лёгкими кивками, подмигиваниями и тщательно подобранным молчанием, но никогда словами. Он просто наблюдал. Просчитывал. Всегда просчитывал, будто измеряя, как далеко Драко готов зайти. Их соперничество быстро обострилось, подогреваемое друзьями, однокурсниками и даже профессорами, которые часто натравливали их друг на друга. Это перестало быть игрой. Это ранило. И, что хуже, это приводило Драко в ярость, которая ощущалась пугающе близкой к страху каждый раз, когда Гарри подвергал себя опасности — а это случалось часто. Гарри носил безрассудство как знак почёта. Драко говорил себе, что презирает это в нём. Говорил себе, что сжатие в груди — это возмущение. Что резкий, тошнотворный спазм в животе — просто раздражение. Вот он, играет злодея, чтобы Поттер мог вырасти и спасти мир, а этот конкретный спаситель, казалось, был полон решимости находить новые и необычные способы чуть не умереть. Это сводило его с ума. А потом Дементоры спустились на квиддичное поле на третьем курсе, и Драко был вынужден смотреть с трибун, как Гарри падает с метлы, летя к земле. Он забыл, как дышать. Он забыл, что они должны быть врагами. Забыл насмешки, оскорбления и ядовитые слова, тщательно заточенные и брошенные, как ножи, между ними. Гарри падал, и Драко казалось, что он падает тоже. Это чувство не проходило ещё долго после того, как Гарри вернулся на их общие занятия. Драко ловил себя на том, что наблюдает. Считает подъёмы и опускания его груди во время лекций. Прислушивается к звуку его голоса. Гнев изменил форму. Дело было уже не в том, что Гарри безрассуден. А в том, что Драко почти потерял его. Что всё ещё мог потерять. К тому времени было уже слишком поздно. Слишком много действий затвердело в репутацию. Слишком много людей верили, что Драко Малфой — именно тот, кем он притворялся. Гарри — больше всех. Дамблдор называл это долгом, но в конце концов Драко начал видеть всё это таким, каким оно было на самом деле. Жертвоприношением. И всё же, даже у жертв, несомненно, были свои пределы. — Он живёт в моём чёртовом доме! Дамблдор сделал паузу, его послеобеденная чашка чая на полпути к губам, и посмотрел на Драко поверх полумесяца своих очков-половинок. На его лице не было удивления при виде того, как Драко врывается в его кабинет. Его никогда не было. Только этот невыносимый, всезнающий взгляд. — Выражения, мистер Малфой. Пожалуйста, присядьте. Выпейте чаю. — Он указал на кресло. Драко не сел. — Вы слышали, что я сказал? Он живёт в Мэноре! — Да, — мягко сказал Дамблдор. — Я знаю. — Он хочет, чтобы я убил вас, — выпалил Драко, слова спотыкались друг о друга. — Там шкаф в Комнате Скрытых Вещей, и… — Я знаю, — снова сказал Дамблдор. Облегчение ударило Драко так сильно, что его колени едва не подкосились. Он ухватился за спинку стула, пальцы побелели от хватки. Если Дамблдор уже знал, значит, был план. Какой-то элегантный шахматный ход, к которому Драко пока не был посвящён. — Так что мне делать? — спросил он с готовностью. Дамблдор медленно поднялся из-за стола, возраст сказывался в этом движении, в том, как осторожно одна рука опёрлась о дерево. Другая рука легла на плечо Драко. — Ты должен сделать так, как он просит, — сказал он просто. Драко моргнул, уверенный, что ослышался. — Вы не можете говорить серьёзно. — Его глаза расширились, когда выражение лица Дамблдора осталось неизменным, а рука на его плече вдруг стала казаться более удушающей, чем успокаивающей. — Вы не понимаете, вы должны остановить это. Вы должны что-то сделать. Я не могу подвести его, — хрипло сказал Драко. — Если я провалюсь, он убьёт моего отца. Или мать. Или… — Его голос затих на последнем слове, паника накатывала снова. Меня. Взгляд Дамблдора не дрогнул. — А если ты справишься? — Если я… что? — Драко запнулся, лицо исказилось от отвращения. Вопрос ударил, как пощёчина. Повисла тишина, густая и удушающая, пока Дамблдор ждал, когда он примет правду. — Если я справлюсь, тогда я стану тем, кем все меня считают. — Его мысли, как всегда, против воли и здравого смысла, унеслись к Гарри. Он представил его лицо, искажённое невыразимой потерей. Гневом и ненавистью. Он чувствовал себя опустошённым, даже когда знакомая тошнота подступала. Боль Гарри стала бы доказательством успеха Драко. Так будет всегда. — Да, — мягко сказал Дамблдор. Драко мог лишь смотреть. — Вы ожидаете, что я убью вас? Открою дверь и впущу смерть и разрушение в эту школу. Если я починю шкаф, они придут. Они будут… — Его разум дорисовал остальное. Чёрные плащи, наводняющие коридоры, крики студентов, эхом разносящиеся вокруг, красные и зелёные вспышки проклятий, летящих в воздухе. — Люди умрут… — Я понимаю последствия, — оборвал его Дамблдор. — Но ты должен продолжать играть свою роль, Драко. Сейчас, более чем когда-либо, ты должен быть настолько убедителен, чтобы никакое подозрение не пало на тебя. Ни от Тома. Ни от тех, кто служит ему. И особенно ни от тех, кто наблюдает за тобой здесь. — Вы имеете в виду Поттера, — с горечью сказал Драко. Проблеск чего-то промелькнул в глазах Дамблдора. — Да, особенно его. Драко провёл рукой по волосам. — Он меня ненавидит. — Хорошо. — Он считает меня трусом. — Слово было кислым на вкус. — Ещё лучше. Драко вскинул руки, осмеливаясь задать вопрос, который мучил его годами: — Вы действительно так боитесь, что Гарри перейдёт на тёмную сторону? Даже сейчас? Он же практически лицо с плаката всего хорошего. Честно говоря, это было бы невыносимо, если бы не было так… в его духе. — Он усмехнулся, чтобы скрыть восхищение в своём тоне. Дамблдор внимательно посмотрел на него. — Он таков, каков есть, потому что ты таков, каков есть, — сказал он наконец. Драко издал разочарованный вздох, не в силах выдержать взгляд Дамблдора, его голос стал до жалкого тихим, когда он сказал: — А что, если я больше не хочу, чтобы он меня ненавидел… — Это твоя миссия, Драко, — внезапно рявкнул директор. Его тон заострился до команды, глаза сузились, и он звучал больше как сержант по строевой подготовке, чем как эксцентричный, мягко говорящий волшебник, которого он изображал. — Всё это ради высшего блага всего волшебного мира. Помни об этом. Будь плохим. И, поступая так, ты будешь хорошим. Дамблдор говорил о высшем благе так, будто это была математическая определённость. Драко часто гадал, останавливался ли он хоть раз, чтобы подумать, что значит просить ребёнка стать кем-то неисправимым ради его предполагаемого высшего блага. Учитывая текущие обстоятельства, он сильно в этом сомневался. — Он в моём доме, — снова сказал Драко, ненавидя плохо скрытое отчаяние в своём голосе. Для него не было безопасного места. Никакой передышки от тьмы. Нигде, где он мог бы по-настоящему быть собой. Он уже даже не знал, кто это. — Прощайте, мистер Малфой. — Дамблдор отпустил его жестом в сторону двери кабинета, оставленной широко открытой после драматичного появления Драко ранее. Драко подождал, пока старик что-то пробормотал, приставил палочку к виску, извлёк серебряную нить воспоминания из своего разума и опустил её в ближайший Омут Памяти — как он делал каждый раз, когда они встречались. Затем Драко стиснул зубы, развернулся на каблуках и вылетел из кабинета, настолько отвлечённый, что едва не сбил Гарри с ног на лестнице, проносясь мимо. --- 31 октября 1996 Он ускользнул с Хэллоуинских празднеств пораньше, благодарный за отвлечение. Из Большого зала внизу доносился приглушённый шум музыки и смеха, тёплое сияние фонарей из тыкв и вёдер с конфетами, парящих в заколдованных созвездиях. Он закатил глаза от идиотизма всего этого. Наивности. Его шаги были размеренными, бесшумными, пока он пробирался через школу. Он не спешил. Он не оглядывался через плечо. Он довёл до совершенства искусство выглядеть так, будто ему нечего скрывать, даже когда его нервы трещали по швам, а мысли перескакивали на проклятые предметы, и исчезательные шкафы, и Чёрную Метку, что горела горячо под тканью его формы… — Малфой! Гарри стоял на полпути по коридору, галстук ослаблен, рукава закатаны, волосы ещё более взъерошены, чем обычно, будто он слишком много раз проводил по ним руками. Было что-то до раздражения несправедливое в том, как он возмужал. Теперь выше. Шире в плечах. Неловкие углы мальчишества заострились во что-то, что Драко находил раздражающе привлекательным. Более сильная челюсть. Более чёткие скулы. Глаза зелёные, как убивающее проклятие, и такие же смертоносные, когда они с намерением останавливались на нём. И, что ещё хуже, он был повсюду. Следил за Драко. Расспрашивал его. Ждал его в коридорах. Наблюдал за каждым его движением. Драко поднимал глаза во время еды или посреди экзамена и видел, как он смотрит, с каким-то непостижимым выражением на лице. То же самое выражение он носил и сейчас. Драко вздохнул, изображая спокойствие, которого не чувствовал, надменно вздёргивая подбородок. — Поттер. Чему я обязан этим неудовольствием? Твои друзья наконец поняли, что ты невыносим? Гарри проигнорировал это. — Тебя не было на ужине. — Как трогательно. Ты заметил. — Драко выдавил тонкую улыбку. — Я всегда замечаю людей, которые пытаются убить моих друзей. Вина резко скрутилась в животе, даже когда он изобразил безразличное закатывание глаз. Он не хотел причинять вред Кэти Белл. Он предназначал ожерелье для Дамблдора. Тактика затягивания времени, чтобы показать Тёмному Лорду, что он пытается выполнить свою задачу. — Всё ещё носишься с этим? Лестно, как много времени ты проводишь, думая обо мне. Правда, это мило. Челюсть Гарри сжалась, когда он приблизился, руки сжаты в кулаки по бокам, плечи расправлены, будто он мог решить броситься на него. Боги, он был прекрасен. Драко ненавидел то, как его тело реагировало, осознавая каждый шаг, каждый дюйм пространства, исчезающий между ними. Как наблюдать за приближающимся поездом, будучи привязанным к рельсам, беспомощным сделать что-либо, кроме как приготовиться к удару. — Ты был в Хогсмиде, — обвинил он. Драко фыркнул. — Поттер, пол чёртовой школы было в Хогсмиде. Если это твоя идея доказательства… — Просто прекрати, — сказал он, его глаза на мгновение закрылись на вздохе. — Я знаю, что это был ты. Чего я не понимаю, так это почему. Драко шагнул вперёд, сам того не желая, втянутый в орбиту Гарри, как гравитацией. Он мог видеть слабый шрам на его виске, лёгкое движение кадыка, когда он сглотнул. — Ты ничего не знаешь. — Я подслушал твой разговор с Дамблдором в его кабинете, — вызывающе сказал Гарри. — Я знаю, что ты на какой-то миссии. И вот он. Удар. Сердце Драко ударилось о рёбра, когда он встретился с взглядом Гарри, поражённый, не найдя за его глазами обычной враждебности. Он выглядел почти… обеспокоенным. Драко упёрся обеими ладонями в грудь Гарри и оттолкнул его. Сильно. — Уйди с моего пути. — Заставь меня, — парировал Гарри, шагнув прямо обратно в его пространство, пока они не встали грудь к надутой груди, пальцы Гарри вцепились в его рубашку, не давая отстраниться. Вместо этого Драко толкнул его, прижимая к стене. Толчок и притяжение. Наступление и отступление. Раздался глухой стук, когда тело Гарри врезалось в камень, Драко споткнулся вперёд от инерции. Секунду никто из них не двигался. Затем руки Гарри легли на плечи Драко, удерживая его по бокам. Просто… удерживая. Драко сглотнул, и глаза Гарри упали на его горло, задерживаясь на губах, прокладывая обжигающий путь обратно вверх, чтобы снова встретиться с его глазами. — Какого чёрта ты хочешь от меня, Поттер? — потребовал Драко, его голос слишком обнажённый. Почти умоляющий. — Неужели ты не можешь найти кого-то другого, кого преследовать? Слова легли иначе, чем должны были, и глаза Гарри расширились. Его дыхание сбилось, скользнув по разгорячённой щеке Драко. Зелёные глаза метнулись по его лицу, ища, и на один дикий, безрассудный миг Драко позволил себе наслаждаться этим. Потеряться в ощущении внимания Гарри. — Ты выглядишь как ад, — мягко пробормотал Гарри. — Бледный даже для тебя. — Его хватка ослабла, ладони теперь просто покоились на плечах Драко, тёплые сквозь ткань рубашки. Это было самое близкое к объятию, к тому, чтобы его держали, что Драко чувствовал за многие годы. Чёрт. Что он делает? Он прижал Гарри к стене, и, что хуже, это он наклонялся ближе, сокращая расстояние между ними. Он не позволял себе задумываться о том факте, что Гарри мог оттолкнуть его в любой момент. И не сделал этого. — Почему тебе не всё равно, — прошипел Драко, отстраняясь и разрывая те временные чары, что овладели ими. — Мне и не всё равно, — сказал он слишком быстро. Но этот взгляд в его глазах… Драко не мог позволить Гарри смотреть на него так. — Отвали, — выплюнул он с максимальной враждебностью, какую только мог изобразить. — Ты понятия не имеешь, на что я способен, Поттер. Лучше будь осторожен, или я дам тебе настоящую причину меня ненавидеть. Может, в следующий раз это будет Грейнджер вместо Кэти. — закончил Драко, теперь холоднее. Ненавидь меня. Ты должен меня ненавидеть. Это работает, только если ты меня ненавидишь. Гарри усмехнулся, будто видя его насквозь. — Ты трус. Слова попали в цель, и прежде чем он успел обдумать это, Драко среагировал, шагнув вперёд, пока они снова не оказались в считанных дюймах друг от друга, спина Гарри у стены, зажатая руками Драко, упёртыми по обе стороны от его головы. — Скажи это ещё раз, — усмехнулся он. — Осмелюсь тебя. — Трус. — Это было почти дразняще. Вызов. Это было ошибкой. Катастрофической, унизительной ошибкой. Драко выругался, издав рык, снова отступая, проводя обеими руками по волосам. — Ты чертовски невыносим. Снизу, волна смеха эхом поднялась по лестнице, мир просто крутился дальше, не замечая монументального сдвига гравитации, что происходил сейчас в левом коридоре седьмого этажа. Драко вздохнул, измученный колоссальным усилием держать Гарри Поттера на расстоянии вытянутой руки. — Просто держись от меня подальше. Ради нас обоих, — сказал он, поворачиваясь и направляясь обратно тем же путём, что пришёл, эти зелёные глаза прожигали дыры в его спине, пока он спешил прочь. --- 10 мая 1997 Гарри не отступил после их… чем бы это ни было. Напротив, этот засранец удвоил усилия, полный решимости найти ответы на то, что ему никогда не полагалось знать, его уникальный талант чуть не убивать себя теперь был отточен до совершенства. Они кружили друг вокруг друга, подбираясь всё ближе и ближе к центру, и Драко знал, что только один возможный исход ждал их, когда они его достигнут. Взаимное гарантированное уничтожение. Если честно, маленькая часть его надеялась на это, цеплялась за неотвратимость этого. По крайней мере, тогда всё было бы кончено. Когда проклятие Гарри располосовало его, Драко был почти благодарен ему за это. Но не сладкое освобождение смерти посетило его на больничной койке у Помфри. Это был Гарри. Драко чувствовал его. Чувствовал его присутствие, даже скрытое под этой дурацкой мантией-невидимкой. Он всегда знал, когда Гарри был рядом. Как шестое чувство. Зрение, слух, обоняние, осязание, вкус — и он. Впервые он осознал это годы назад, когда Гарри, приняв Оборотное зелье, превратился в Гойла, выуживая информацию. Каким-то образом Драко просто… знал, что это он. Он даже сказал что-то жестокое о Грейнджер в качестве проверки. С тех пор Драко использовал это в своих интересах. Использовал то, что бы ни было между ними, эту осознанность, чтобы убедиться, что Гарри подслушал то, что ему нужно было услышать. Он притворился без сознания, когда Гарри подошёл ближе, пока не встал у его больничной койки. Отчётливое гудение Муффлиато осело вокруг них, когда зелёные глаза метнулись по его лицу, как пламя летучей сети на его коже. Он чувствовал это. А затем Гарри заговорил, и мир Драко замер с визгом. — Мне нужно было увидеть тебя, убедиться, что ты жив. Нужно было… — он выдохнул дрожащий вздох, почти смех. — Чёрт, я не знаю, мне просто… нужен был ты. Этот недуг был совершенно взаимным, но Драко оставался неподвижным. Безмолвным. Борясь, чтобы сохранять дыхание ровным. Одновременно отчаянно желая и боясь услышать больше. — Хотел бы я просто ненавидеть тебя. Я должен тебя ненавидеть, да? Этого все хотят. — Гарри резко выдохнул, будто слова застряли у него в горле. — Так почему я не могу перестать думать о тебе? Волноваться о тебе. — Его голос был полон боли, даже в шёпоте. — Ты тоже это чувствуешь, правда? Мурашки побежали по коже Драко, и ему пришлось подавить вздох, когда пальцы Гарри легко скользнули по серебряным шрамам, уродующим бок его шеи, — шрамам, оставленным его собственным неосторожным Сектумсемпра прошлой ночью, большая часть повреждений скрыта под тонкими больничными простынями. — Прости, что я сделал тебе больно. — Он сказал это так тихо, что Драко мог бы пропустить, если бы его уши не были остро настроены на каждое слово. — Я не знал, я не… чёрт! Мне так жаль, Драко. Его имя слетело с губ Гарри шёпотом, едва различимым, но этого было достаточно, чтобы привести всю его нервную систему в хаос. Движение в кабинете Помфри заставило Гарри отдёрнуть руку, его тайные шёпотом признания тянулись за ним, когда он быстро покинул больничное крыло, проскальзывая через большие двойные двери. Только когда Драко услышал мягкий щелчок замка, он позволил себе выдохнуть, его лёгкие горели от усилия не позвать, не умолять Гарри вернуться. --- 13 мая 1997 Несколько дней спустя Помфри наконец выписала его по настоянию Снейпа, и Драко направился прямо в коридор седьмого этажа. В конце концов, исчезательный шкаф сам себя не починит, а время у него заканчивалось. Тёмный Лорд терял терпение. Он рассеянно мерил шагами пол перед гобеленом с Бармаглотом — тролли кружились в непристойных розовых пачках, — проводя рукой по волосам; пальцы дрожали. Ему нужно было сосредоточиться на двери. Нужно было сосредоточиться на своей задаче. И всё же предательские мысли грызли его, несмотря на все попытки вытеснить их окклюменцией в небытие. Мне нужно было увидеть тебя. Ты тоже это чувствуешь, правда? Мне так жаль, Драко. Он резко остановился, дыхание вырывалось с трудом, сердце болезненно билось о рёбра. Он наклонился вперёд, уперев ладони в бёдра, подавляя панику чистой силой воли. Дверь появилась. Он повернул ручку. Она открылась. И вдруг он падал — тело врезалось в его спину, инерция протащила их через порог как раз в тот момент, когда дверь исчезла за ними. Драко рухнул на пол лицом вниз, достаточно сильно, чтобы лязгнули зубы, удар выбил дыхание из лёгких. Прежде чем он успел хотя бы вдохнуть, сильные руки перевернули его, и предплечье целенаправленно легло ему под подбородок, ровно с таким давлением, чтобы прочно запереть его на месте. Ему не нужно было видеть его лицо. Каждая клетка его тела уже знала, что это он. — Чёрт! Ты в порядке? Я сделал тебе больно? Я не хотел… — Какого чёрта, Поттер, — рявкнул Драко, дыхание стало поверхностным и рваным. — Слезь с меня. — Я знаю, что ты делаешь. — Его голос вибрировал в костях Драко. — Опять? — Драко рассмеялся, резко и безрадостно. — Ты выставляешь себя на посмешище. Он яростно извернулся, перекатываясь на бок, чтобы освободиться, но Гарри был быстрее. Он снова бросился вперёд, прижимая Драко обратно к полу, прежде чем тот успел ускользнуть. Колени упёрлись по обе стороны от его бёдер. Руки — по обе стороны от его плеч. Близость была удушающей. Гарри зарычал, стиснув зубы, пока Драко метался под ним. — Я могу помочь тебе. Я хочу помочь. — Отвали, — прошипел Драко. Его пульс был бунтом, кровь ревела в ушах. — Ты хочешь помочь мне, о, Избранный? Почему бы тебе не пойти спасать мир и не оставить меня, чёрт возьми, в покое. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Мольба застряла в горле. Ты не можешь быть здесь. Ты не можешь этого видеть. Ты не можешь… — Есть только один человек, которого я заинтересован спасать. Слова легли тяжело на грудь Драко, и его дыхание перехватило — предательски и громко в пещерной тишине. На мгновение они просто смотрели друг на друга, что-то опасно близкое к признанию висело низко в воздухе между ними. Магия Комнаты гудела вокруг, стены были заставлены полками, загромождены забытыми вещами. Ржавые доспехи, треснувшие зеркала, что ловили и преломляли свет, безделушки, одновременно бессмысленные и невероятно ценные. А в дальнем углу высился шкаф, отбрасывая свою тёмную тень. Драко не мог дышать. Поэтому он потянулся к жестокости, как к спасательному кругу, и вцепился в него обеими руками. — Как романтично, — протянул он, изображая закатывание глаз, заученная усмешка вставала на место, как броня. Он подался ближе. — Мне. Не. Нужно. Спасение. — Он резко выгнул бёдра вверх, сбрасывая с себя Гарри, и быстро поднялся на ноги. Гарри Поттер только что сидел на нём верхом, и теперь ощущение его тела, восхитительная тяжесть его, когда он прижимал Драко к полу, — он никогда не сможет этого развидеть. Кожа Драко покалывала. Пальцы чесались. Ему нужно было взять себя в руки. Гарри тоже поднялся, неумолимый засранец. — Послушай меня. Я знаю, что ты напуган… — Ты ничего обо мне не знаешь! Ему пришлось силой удерживать себя от отступления, когда Гарри приблизился, дерзко шагнув прямо в его пространство, пока между ними не осталось и дюйма. — Я знаю, что ты Пожиратель Смерти. Обвинение ударило, как кулак в живот, оставив Драко задыхаться. Его сердце было метрономом в ушах, пульс мчался так быстро, что он был уверен, что рухнет. Ему стоило всего, чтобы остаться стоять, готовясь к тому, что последует. Но Гарри только приподнял бровь и, с самодовольным, удовлетворённым кивком головы, сказал: — Дамблдор не запирает свой кабинет, ты знал? Там только этот старый горгулья и ряд чар недоброй воли, призванных не пускать тех, кто стремится причинить вред. — Он издал горький смешок. — Я не стремился причинить вред, когда вошёл, пока не окунулся немного в Омут Памяти. Скажем так, это было… поучительно. Драко стоял заворожённый, когда осмелевший Гарри поднял руку, поколебался, затем положил её на бок шеи Драко, мягкие кончики пальцев снова скользнули по шрамам. — Я подслушал, как вы двое спорили в его кабинете ещё в начале семестра, но я не понимал. — Его большой палец нежно прошёлся по пульсу Драко, скользнув вверх, чтобы обхватить его подбородок. Эффект был разрушительным. Драко непроизвольно вздрогнул, каждый нерв вспыхнул разом, будто Гарри нашёл то единственное место, которое его броня не совсем прикрывала. — Теперь я понимаю. То, что он заставлял тебя делать. Всё, от чего ты отказался ради него, — он помолчал. — Ради меня. — Ты ошибаешься, — Драко цеплялся за последние остатки своего отрицания, звуча так же отчаянно, как себя чувствовал. Гарри цокнул. — Теперь уже слишком поздно. — Я ненавижу тебя, — попытался он. Вышло слишком мягко. Признание в маскировке, слишком хлипкой, чтобы кого-то обмануть. Лёгкий изгиб появился в уголке рта Гарри. — Знаю это чувство. Их лбы соприкоснулись. Он чувствовал дыхание Гарри на своих губах, тёплое и неровное. Гарри. Его миссия. Его погибель. — Он позволил им убить мою семью, — прошептал Гарри, его глаза расширились, будто произнесение этого вслух каким-то образом делало это более реальным. — Дамблдор знал, что делал Риддл. Он позволил ему убить мою семью, чтобы создать меня. Чтобы создать своего спасителя. Своё оружие. — Пауза. — Они ВСЕ знали. Откровение было ошеломляющим. Драко был не единственным ребёнком, которым Дамблдор манипулировал все эти годы. Конечно, нет. Как он не видел этого раньше? Как он мог это пропустить? Они с Гарри были одинаковы. Противоположные стороны одной и той же ебанутой монеты. Повисла долгая, весомая тишина. — Я не знал. О твоей семье. — Это было всё, что смог выдавить Драко. Гарри грустно улыбнулся, сжимая его подбородок чуть крепче, и Драко прильнул к его прикосновению, не в силах остановиться. — Ни у кого из нас никогда не было выбора во всём этом. Не по-настоящему. Но теперь он у нас есть. — Он помолчал, делая вдох. — Я бы хотел выбрать это. Что бы это ни было. — Он издал веселое фырканье, когда Драко втянул испуганный вдох, его глаза стали комично широкими, когда его окклюменция разбилась, и каждая эмоция, скрытая под ней, вдруг оказалась на виду в блестящем сияющем серебре. Чёрт. — Тогда ты ещё больший идиот, чем я думал. — Возможно, — согласился Гарри, его взгляд скользнул ко рту Драко, кончики пальцев нежно гладили его щёку. Драко думал о шкафе. О Чёрной Метке, горящей под его рукавом. Обо всех ужасных вещах, что он сказал и сделал, и о тех, что ему ещё предстояло сделать. О равнодушии Дамблдора, оставляющем Драко одного против тьмы. Ты должен сделать так, как он просит. — Я не могу этого сделать, — прошептал он, качая головой под горящим взглядом Гарри. — Разве ты не понимаешь? Так должно быть. Ты не можешь это исправить. Слишком поздно. — Только сломанные вещи нуждаются в починке, — ответил Гарри в быстро сокращающееся пространство между ними. — А ты не сломан. Драко должен был покончить с этим тогда. Оттолкнуть его. Сказать что-то достаточно жестокое, чтобы прижечь этот момент, прежде чем он превратится во что-то, от чего он никогда не оправится. Он должен был заставить Гарри Поттера уйти. Он не стал. Вместо этого он позволил мальчику, которого любил, наклониться к нему в мучительно замедленном движении. Давая Драко время остановить его, если он захочет. Он не захотел. Когда их губы наконец соприкоснулись, это было едва касание. Этого было достаточно. Руки Драко обвились вокруг талии Гарри, притягивая его ближе, пока их тела не прижались друг к другу. Поцелуй не был нежным. Он не был мягким или осторожным. Не было робких прикосновений или мягких ласк. Нет. Это было опустошение. Тот вид поцелуя, что рождается, когда сдержанность ломается пополам. Хаос, беспорядочный и нескоординированный, — результат лет одержимости, и fascination, и желания, замаскированного под ненависть, и тоски по тому, что им никогда не полагалось хотеть. Драко растаял в этом, в больном облегчении от того, что сдался. Блаженная агония наконец, наконец поддаться тому, чем бы ни было это между ними. Они терзали друг друга, зубы сталкивались, языки сплетались дико. Руки запутывались в волосах друг друга, тела лепились вместе, когда Гарри прижал Драко к двери. Дверь. Она вернулась. Реальность вернулась к нему с такой силой, что он мог бы согнуться пополам, если бы не бёдра Гарри, удерживающие его на месте. Драко отстранился, задыхаясь и дрожа. Он уже собирался оттолкнуть Гарри. Заставить их безопасно вернуться в те формы, что были созданы для них, — правильное и неправильное, хорошее и плохое, спаситель и проклятый. Но руки Гарри начали блуждать по его телу, находя путь к поясу его брюк. Пуговицы расстегнулись под сильными, уверенными пальцами. Рубашка выправилась. Штаны спущены ровно настолько, чтобы Гарри опустился перед ним на колени. Драко ахнул, запуская пальцы в мягкие, растрёпанные каштановые волосы, потерянный в ощущении рта Гарри, когда тот принял его в себя. — Боги, чёрт, помедленнее. Я… Гарри поднял глаза, ленивая усмешка на его припухших губах. Драко чуть не кончил от одного этого зрелища. — Знаешь, ты сломал мне нос в том вагоне поезда, — сказал он, беря его полностью в рот, кончик члена Драко ударился о заднюю стенку горла Гарри. Святые небеса. — Ты заслужил. Ты никогда не лезешь в своё чёртово дело. Ты собирался… собирался… блядь… убить себя, — прошипел Драко, пока Гарри обводил языком ствол. — Кроме того, ты чуть не убил меня в туалете, так что я бы сказал, мы квиты. — Его голова упала вперёд, когда Гарри увеличил скорость, его руки на заднице Драко притягивали его крепче ко рту. — Чёрт возьми. Помедленнее… — Или что? Мой отец узнает об этом? — Заткнись. — Драко застонал, когда Гарри начал надрачивать его член рукой, его мысли граничили с бессвязностью. — Не мог бы ты не упоминать моего отца, пока мой член… — Я знаю, что Риддл хочет, чтобы ты сделал. Паника охватила его, он попытался отстраниться, но Гарри не остановился. Драко прокусил губу до крови, чтобы не выкрикнуть имя Гарри, когда удовольствие пронеслось по нему, поглощая его стоны и сломленное дыхание. Гарри взял его глубоко, протаскивая его член по своему горлу и обратно в карающем ритме, и Драко ударился головой о дверь, кончая сильнее, чем когда-либо за свои жалкие шестнадцать лет жизни. Гарри сглотнул, вытирая рот тыльной стороной ладони, поднимаясь в полный рост перед ним, и Драко рванулся вперёд, снова захватывая его рот своим, пробуя себя на вкус, пока их языки находили друг друга, отчаянно желая узнать, как звучит Гарри, какие звуки он издаёт, когда распадается в его руках. Рука Драко скользнула внутрь пояса штанов Гарри, сжимая его, лаская всю длину, пока Гарри не начал толкаться в кулак Драко, задыхаясь и хныча. Его лоб упал на плечо Драко с восхитительным стоном, пока он целовал и лизал шрамы на его шее, нашёптывая невозможные, вызванные удовольствием обещания в его кожу. — Я позабочусь об этом за тебя. — Тебе не обязательно делать это одному. — Позволь мне помочь. Драко держал Гарри крепче, когда тот кончил, притягивал его ближе, целовал глубже. Потому что он знал: как только он покинет эту комнату, он больше никогда не сможет увидеть Гарри Поттера. Не если он собирается прожить достаточно долго, чтобы спасти его. Его рука нашла дверную ручку за спиной, сжалась вокруг неё, повернула, открывая дверь, и он шагнул в коридор седьмого этажа, всё его тело бунтовало против внезапного расстояния между ними, пока он заправлял себя обратно в одежду. Он придумает способ покончить с этим. Он найдёт способ уберечь Гарри — и от Дамблдора, и от Тёмного Лорда. Даже если это будет означать уничтожение самого себя в процессе. Глаза Гарри сузились. — Что ты делаешь? — Я же сказал тебе. Слишком поздно, — сказал он, восстанавливая свои щиты, глаза прикованы к полу, чтобы не видеть боль на лице Гарри. — Я найду выход из этого для нас. Ещё одно невозможное обещание. Он сделал шаг к нему, и Драко отступил дальше в коридор. — Нет никаких «нас», — твёрдо сказал он, с максимальной вынужденной убеждённостью, на какую был способен, направляясь по коридору к движущимся лестницам, и смирение оседало в его костях. Смех Гарри был лишён юмора, когда он крикнул ему вслед. — Это всегда были «мы», Драко. --- Астрономическая башня — 30 июня 1997 Починить исчезательный шкаф или умереть. Вот какие варианты были выложены перед ним, просто и ясно. И вот, он сделал это. Починил его. Выходит, он всё-таки был трусом. Он обыскал весь чёртов замок в поисках Гарри, чтобы предупредить его, и нашёл его стоящим над… Крики поднимались от стен, и ужасающий, отчётливый вой оборотня вдалеке заставил сердце Драко мчаться, пока он снова пытался заставить Гарри увидеть разумное. Убедить его бежать, даже когда сам обнимал его, недели тоски смытые в одно мгновение от ощущения его. — Ты должен уйти. Пожалуйста. Здесь для тебя небезопасно. Они идут за тобой. Они найдут тебя… — Пусть приходят, — сказал Гарри с лёгким, почти незаинтересованным пожатием плеч, и ужас снова пополз по позвоночнику Драко. — Что ты мне не договариваешь? Гарри вздохнул. — Не паникуй, это правда не так плохо, как выглядит, — сказал он, выходя из объятий Драко и небрежно закатывая рукав своей белой оксфордской рубашки, обнажая предплечье. Вот оно. Их проклятие в виде чернильного черепа и змеи — близнец той, что была на руке Драко, которая навсегда заклеймит их обоих дураками. Драко подвёл его, подвёл всех. Любая попытка дышать была тщетна. — Послушай меня, — сказал Гарри, твёрдая рука легла на талию Драко, возвращая к нему и его тело, и его внимание. — Это не имеет значения, слышишь? Ничто из этого. Мне плевать на всё это. Пусть этот безумный придурок сожжёт всё дотла. Фырканье Драко было недоверчивым. — Мне всё равно, что он тебе пообещал. Он лжец. Он убьёт тебя при первой же возможности. Я удивлён, что он не убил тебя на месте… — Не убьёт, — твёрдо сказал Гарри. — Потому что не может. И более того, он проследит, чтобы Орден тоже держался подальше. — Ты безумен, — хрипло сказал Драко. — Ты действительно сошёл с ума. — Может быть. — Гарри наклонил голову, изучая его так, что у Драко замерло сердце. — Но, думаю, тебе это нравится. Прежде чем он успел придумать подходящую ложь, чтобы отрицать это, Гарри продолжил. — В ту ночь, когда он убил моих родителей, когда попытался убить меня, заклинание отразилось, и часть души Риддла связалась с моей. Если он убьёт меня, эта его часть тоже умрёт. Но пока я жив, его нельзя убить. Он знает это. — Он пристально посмотрел на Драко. — Дамблдор тоже знал. Всё это время он знал, что я должен буду умереть. Он планировал это. — Нет. — Драко покачал головой. — Нет, не может быть. Всё, что он сделал. Всё, что Дамблдор заставил его делать… — Он знал, кто я, и планировал пожертвовать мной ради высшего блага, — горько настаивал Гарри, приподнимая бровь при виде ужаснувшегося выражения Драко. — Звучит знакомо? Драко выругался, сначала тихо, затем достаточно громко, чтобы эхо волнами разнеслось от каменных стен башни. Так вот оно что. Причина страхов Дамблдора. Его постоянных сомнений в преданности Гарри. Потому что в своём высокомерии, в своей спешке создать своего спасителя, он также создал единственного человека, который мог уничтожить всё. — Так что я заключил с Риддлом сделку, — продолжил Гарри. — Сказал ему, что не буду вмешиваться. Что не стану с ним бороться. Что я даже приму Метку в знак доброй воли. А взамен… — Он притянул Драко ближе, проводя большим пальцем по его нижней губе. — Взамен я смогу забрать тебя от всего этого, — выдохнул он в губы Драко. — Ничто из этого не имеет значения, если я не могу быть с тобой. Это было одновременно и последним, и единственным, что Драко когда-либо хотел услышать. Они были прекрасными, опьяняющими, бездыханными словами, пробормотанными в застывшую кожу, и всё же каким-то образом Драко горел. Сдавленный стон вырвался у него, когда Гарри начал осыпать поцелуями его щёку, челюсть, шею. Пылающие тропы проклятого адского пламени за ним следом. Гарри сильно прижал его к задней стене, прямо под остаточным следом ожога от его Авады. Сильные руки схватили его крепко. Жадные. Собственнические руки. Его язык скользнул вниз по горлу Драко, задерживаясь на пульсе, посасывая и облизывая. К тому времени, как его губы нашли чувствительную плоть за ухом, его язык прокладывал путь к мочке, беря её в зубы, Драко перестал сопротивляться. — Гарри, — прошептал он, — не мольба, не предупреждение. Просто имя, произнесённое вслух впервые, тяжёлое от желания и всех тех вещей, что всё ещё не были сказаны. Мне так жаль, что я сделал тебе больно. Я тоже это чувствую. Всегда чувствовал. Я люблю тебя. — Скажи мне остановиться, — пробормотал Гарри, беря лицо Драко в свои руки, заставляя их глаза встретиться. — Если ты не хочешь этого, если ты не хочешь меня, тебе придётся сказать мне остановиться, потому что я не могу. Не буду. Больше никогда. Никогда снова. Драко годами строил свои эмоциональные стены, укреплял и усиливал свою защиту против неумолимого, изнуряющего желания Гарри Поттера. Защиту, чтобы уберечь себя от душераздирающей тоски, от тошнотворной нужды в мальчике, которого он никогда не мог получить. Он играл злодея. Хулигана. Пожирателя Смерти. Разбивая себя на куски, часть за разбитой частью, тьма цеплялась за него, как некротическая конечность, от которой он никогда не избавится. Всё ради него. И всё же Гарри последовал за ним, добровольно, во тьму. — Драко? — Было что-то невыносимо мягкое в том, как он произнёс его имя, когда Гарри вглядывался в его лицо, нахмурив брови, его собственные уязвимости и неуверенность вырезаны в складках его хмурости, пока он наклонял голову в вопросе. Будто Драко мог отказать ему. Будто такое было возможно. Он едва не рассмеялся от абсурдности. Голоса эхом поднялись по лестнице, шаги загремели по камню. — Драко! — снова сказал Гарри, громче, его хватка усилилась. — Время выбирать. Сейчас. Драко высвободился из рук Гарри, медленно отступая. Затем он повернулся и пересёк комнату туда, где безжизненное тело Дамблдора лежало скомканным на полу. Смерть уложила его плохо. Великий Альбус Дамблдор превратился в груду конечностей под гротескными углами. Он встретил открытый, пустой взгляд старика, не дрогнув, когда присел рядом с ним. В этих глазах больше не было мудрости. Никакого великого замысла. Только неподвижность. Ему нужно было убедиться. Увидеть самому. Он уже собирался встать, когда его осенила идея, и Драко наклонился над телом, вынимая палочку из ослабевших пальцев Дамблдора, — что-то подсказывало ему, что она может пригодиться. Когда он поднялся, Гарри пристально смотрел на него. Улыбка, что расцвела на его лице, когда Драко пошёл к нему, была самой прекрасной вещью, которую он когда-либо видел. Шаги прогремели ближе. Вспышка чёрного у края лестницы. К тому времени, как Снейп и МакГонагалл завернули за угол, они уже исчезли. Клочья чёрного дыма рассеивались в холодном ночном воздухе — единственное доказательство того, что они вообще когда-либо были там.