За глубинами возможного

На следующий день Линь Фэн проснулась за пять минут до будильника. На улице шëл дождь. Мэй Мэй всë ещë спала вцепившись в руку своей девушки, лишь обнажённые тела напоминали о их весëлой ночи. Линь Фэн осторожно высвободила руку, стараясь не потревожить Мэй Мэй. Та тихо вздохнула, повернулась на бок и снова погрузилась в сон. Линь Фэн на секунду задержалась, глядя на её расслабленное лицо, потом тихо встала, накинула халат и вышла в гостиную. Дождь барабанил по стеклу, размывая очертания города. Она подошла к столу, где ещё с вечера лежали распечатки: схема поставок крови, выписки по счетам «Омега‑Трейд», фото Чэнь Кая. На верхнем листе — пометка красным: «Проверить связи Ч.К. с чиновниками департамента здравоохранения». — «голова раскалывается. всë таки зря перестала пить таблетки» — прошипела в голове у себя Линь Фэн прикладывая холодную ладонь ко лбу Блондинка направилась на кухню, чтобы заварить себе травы, но стоило ей прикоснуться к заварнику, как телефон завибрировал на столе. На экране высветилось «Сяо Бин» — Алло? — Линь Фэн прижала телефон плечом, пытаясь одновременно налить в стакан холодной воды. Голос у неё был хриплым от недосыпа. — Бин, ты чего в такую рань? Ты же должен был только через час выдвигаться. — Фэн, — голос Сяо Бина звучал непривычно сдавленно, будто он говорил, низко наклонив голову, чтобы его никто не услышал — У нас новая жертва. Подъезжай к цветочному магазину в квартале Синбо. — В смысле? У нас же ещë старых дел по горло.. — возмутилась Линь Фэн наконец сделав себе отвар из трав — Ничего не могу поделать, приказ от начальства. Мы с Цинь Хуа уже едем на место, ждëм там и тебя через пол часа — протянул Сяо Бин и сбросил трубку Линь Фэн выругалась сквозь зубы, швырнув телефон на стол так, что тот подпрыгнул и едва не свалился на пол. Отвар, который она только что заварила, остался нетронутым — терпкий запах трав смешался с запахом дождя, тянущимся из приоткрытой форточки. Она метнулась в спальню, на ходу сбрасывая халат. — Фэн? — Мэй Мэй приподнялась на локте, сонно щурясь. — Что-то случилось? — Новая жертва, — Линь Фэн натянула брюки, пальцы дрожали от спешки. — Цветочный магазин в Синбо. Мне надо ехать. Мэй Мэй резко села, одеяло сползло с плеч. — Опять? — голос её дрогнул. — Ты же только вчера… Ты вообще спала? Линь Фэн замерла на секунду, глядя на неё. В глазах Мэй Мэй плескался страх — не за себя, а за неё. И от этого становилось только тяжелее. — Я вернусь, — коротко бросила она, застёгивая рубашку. — Закрой за мной дверь. И не открывай никому, кроме Сяо Бина или меня. Поняла? Мэй Мэй кивнула, кутаясь в одеяло, и Линь Фэн, не оглядываясь, выскользнула за дверь. Розоволосая закрыла за своей девушкой дверь и направилась на кухню — Опять двадцать-пять.. наверное даже глотка ни одного не сделала, — уныло прошептала Мэй Мэй беря в руку бокал Линь Фэн

***

Линь Фэн добралась до места за двадцать минут, к тому времени дождь уже прекратился. Выйдя из такси она увидела Сяо Бина и Цинь Хуа, которую Линь Фэн терпеть не могла — Охохохох, обожаю расчленёнку.. — пробурчала Цинь Хуа с улыбкой на улице фоткая на фотоаппарат вкрытую жертву без кишков и сердца со всех сторон — Прекрати баловаться — приказал Сяо Бин щурясь на коллегу — О, доброе утро Линь Фэн — радостно помахал парень своей напарнице Линь Фэн поморщилась, глядя на ухмылку Цинь Хуа. Та щёлкала затвором, будто снимала не труп, а модель на подиуме. — Ты вообще человек? — процедила Линь Фэн, подходя ближе и стараясь не смотреть на то, что осталось от девушки. Цинь Хуа пожала плечами, не отрываясь от видоискателя: — А что? Я фиксирую улики. Или ты хочешь, чтобы потом начальство сказало, что мы что-то упустили? Сяо Бин шагнул между ними, будто боялся, что сейчас вспыхнет ссора. — Спокойно, обе. У нас тут не конкурс на самую адекватную реакцию. Фэн, смотри сюда. — Он махнул в сторону переулка, где жёлтая лента дрожала на ветру. — Её нашли за мусорными баками. Никаких свидетелей. Камеры в этом углу не работают — кто-то их заранее вывел из строя. Линь Фэн наконец позволила себе опустить взгляд. Девушка лежала неестественно ровно, будто её аккуратно положили. Лицо было бледным, почти прозрачным, а на шее — тонкая цепочка. Линь Фэн прищурилась поднеся кулак ко рту: — Как хорошо, что я ничего не поела дома.. — проворчала блондинка отворачиваясь от трупа жертвы — А как по мне загляденье. Это ещë не самое ужасное, что мы видели ранее — усмехнулась Цинь Хуа всë также щёлкая фотоаппаратом — Так дай сюда — приказал Сяо Бин протянув руку к следящей на корточках Цинь Хуа. Та послушно отдала фотоаппарат с наигранной печалью на лице Линь Фэн снова посмотрела на тело, стараясь отрешиться от ужаса и включить холодный рассудок. Взгляд скользнул по запястьям жертвы — там, где кожа была чуть надорвана, виднелись те самые характерные точки. — Следы от забора крови, — тихо сказала она, не поднимая глаз на напарников. — И кулон… тот же узор, что и на других жертвах. Это не совпадение. Это их фирменный почерк. Сяо Бин кивнул, листая блокнот: — Криминалисты будут через десять минут. Но я уже проверил периметр. За баками нашли смятую пластиковую пробирку. На ней — следы того же запаха. Корица и благовония. — Хм, специально скрыли запах гниения трупа благовониями. Какие умные ребята в этот раз.. — протянула Цинь Хуа вставая с карточек распрямляя коричневую юбку по колено — Как по мне запах гниения гораздо вкуснее — она задумчиво приложила пальцы к подбородку, на лице красовалось восхищение — И почему ты не пошла работать в морг?... — выдохнул Сяо Бин — Тут гораздо интереснее... Линь Фэн не слушала их перепалку. Она опустилась на корточки, стараясь держаться так, чтобы не задеть ленту, и вгляделась в кулон. Узор был вычурным, почти ритуальным — переплетение линий, напоминавших то ли корни, то ли вены. И год — 1998 — едва заметной гравировкой на обратной стороне. — Тот же год, — пробормотала она. — Как на кулонах у других жертв. Это не просто украшение. Это метка. Сяо Бин присел рядом, понизив голос: — Думаешь, они выбирают жертв по этим кулонам? — Или раздают их, чтобы пометить, — Линь Фэн выпрямилась, потёрла виски — голова всё ещё гудела, а таблетки так и остались лежать в ящике стола. — Надо проверить списки пропавших за последние полгода. Может, найдём тех, кому такие кулоны дарили. Цинь Хуа фыркнула, но на этот раз без привычной насмешки: — Если хочешь, я могу покопаться в соцсетях. Сейчас все выкладывают, что им дарят. Иногда даже с хештегами. Линь Фэн покосилась на неё, удивлённая неожиданной готовностью помочь: — Спасибо. Это сэкономит время. — Не благодари, — Цинь Хуа снова взялась за камеру, но теперь её движения были менее театральными, более деловыми. — Просто хочу, чтобы эти уроды сели. А не потому, что ты мне нравишься. Сяо Бин хмыкнул: — Ладно, раз мы тут все такие дружные, то поехали в прокуратуру. Напомню, что у нас ещë другие дела есть — он пошëл в сторону своей машины — Чур без твоих обгонов и езды по встречке! — крикнула вслед ему Цинь Хуа Линь Фэн молча села сзади на пассажирское сиденье уставив взгляд в потолок. Цинь Хуа села впереди рядом с Сяо Бином

***

Дорога до прокуратуры тянулась невыносимо долго. Сяо Бин, вопреки обещаниям Цинь Хуа, всё же пару раз резко выруливал в соседний ряд, чтобы объехать затор, и каждый такой манёвр заставлял Линь Фэн крепче вцепляться в ручку двери. Она почти не смотрела в окно — вместо этого перечитывала в телефоне заметки: даты, имена, связи. В голове всё крутилось одно: «1998. Что значит этот год?» Цинь Хуа, сидящая впереди, вдруг повернулась к ней: — Ты всё думаешь про этот год? — её голос звучал непривычно серьёзно, без привычной язвительности. — Я тут пока ты молчала, кое‑что нарыла. В 1998‑м в нашем городе выпустились из института люди с наилучшими показателями, которым как рас в награду подарили эти кулоны. Прошло уже 22 года и некоторые выпускники передали эти кулоны своим детям. Но нюанс с группой крови остаëтся загадкой. Не могли же эти выпускники или их дети иметь одну группу крови? Кстати, все выпускники работали на заводе в другом городе, на котором случилась авария через два года, то есть в 2000-ом году, был большой обильный выброс токсичных газов в атмосферу, но организация избежала наказания из-за чего многие жители того города возмущались и вскоре эту организацию закрыли. На этом всë. Линь Фэн резко выпрямилась, будто из неё выдернули стержень, на котором держалось всё её хладнокровие. — В 2000‑м? — переспросила она, голос прозвучал непривычно глухо. — Завод, выброс, закрытие… А что было с работниками? Цинь Хуа пожала плечами, но в её глазах мелькнуло что‑то похожее на сочувствие — будто она наконец поняла, насколько это важно: — Не знаю. В заметках отца только про возмущения и закрытие. Дальше ничего. Сяо Бин, который до этого сосредоточенно следил за дорогой, вдруг резко крутанул руль, сворачивая на боковую улицу — поток машин здесь был спокойнее, и Линь Фэн смогла наконец выдохнуть. — Если это цепочка, — тихо произнёс он, — то кулоны — не награда. Это метки. Сначала их вешали выпускникам, потом те передавали детям… А потом кто‑то начал собирать с них кровь. Линь Фэн закрыла глаза, пытаясь сложить пазл. — Группа крови… — прошептала она. — Если на заводе в 2000‑м был выброс токсинов, возможно, у работников изменилась экспрессия каких‑то генов. Или проявился скрытый маркер. А третья группа… может, именно у этих людей она стала своеобразным индикатором. — То есть их специально отбирали, — кивнул Сяо Бин. — Сначала как «лучших выпускников», потом как работников завода… а теперь как доноров. Машина наконец остановилась у здания прокуратуры. Линь Фэн вышла первой, но не пошла сразу к входу — остановилась, глядя на серое небо, которое только‑только начинало светлеть после дождя. — Нам нужно найти списки работников завода, — сказала она, обращаясь скорее к себе, чем к напарникам. — И медицинские карты тех, кто пережил выброс. Если есть хоть какой‑то общий фактор — он там. Цинь Хуа, выйдя из машины, на секунду замерла рядом с ней: — Я могу попробовать достать эти списки. У отца в архиве есть старые папки по промышленным авариям. Он их никогда не выбрасывает. Линь Фэн впервые за долгое время посмотрела на неё без раздражения: — Спасибо, Цинь Хуа. Это важно. Та фыркнула, будто стыдясь собственной серьёзности: — Да ладно. Просто не хочу, чтобы эти уроды думали, что могут делать что хотят.

***

Вечером Линь Фэн стояла перед дверью клуба Тянь Мэна — своего старого знакомого. Она набралась воздуха и толкнула дверь в клуб. Было шумно и много людей. За барной стойкой стоял бармен протирающий бокалы. — Банановый смузи пожалуйста. — попросила Линь Фэн у бармена в ожидании Тянь Мэна. Бармен начал послушно делать заказ Бармен кивнул, ловко закинул в блендер банан, лёд и немного кокосового молока — он уже знал, как Линь Фэн любит. В клубе гудела привычная полуночная жизнь: толпа людей танцевали под музыку, кто-то сидел за столиком, а кто-то любовался стриптизёршами Линь Фэн облокотилась на стойку, стараясь не выдать, насколько её трясёт изнутри. Не от холода, не от усталости — от того, как быстро всё сходится в одну уродливую картину. Завод, кулоны, кровь, третья группа… и Чэнь Кай, который, кажется, стоит за всем этим. — Ваш заказ, — бармен поставил перед ней стакан, украшенный ломтиком банана Через секунду из тëмного безлюдного коридора вышел Тянь Мэн. Он подошёл к стойке, неся с собой запах дождя и дорогого одеколона. На нём был тот самый чёрный пиджак, который он надевал, когда дела шли совсем плохо — будто броня. Он кивнул бармену, тот молча отошёл, оставив их наедине. — Ты выглядишь так, будто мир рушится у тебя под ногами, — тихо сказал Тянь Мэн, усаживаясь на высокий стул напротив Линь Фэн. — И я не думаю, что ты пришла просто за смузи. Линь Фэн сделала глоток, но не почувствовала вкуса. Холод скользнул по горлу, но внутри всё горело. — Я к тебе не по делу. — она сделала паузу — Мы... можем поговорить, как в старые добрые? — выдовила она отводя взгляд в сторону Тянь Мэн замер, будто слова Линь Фэн ударили его в грудь. Он чуть наклонил голову, изучая её лицо — не как хозяин клуба, не как деловой партнёр, а как тот самый парень, с которым она когда-то делила последнюю пачку лапши в дешёвой забегаловке, когда оба только начинали свой путь. — Старые добрые… — тихо повторил он — Разве твоя подружка тебе не лучший собеседник? Напомню тебе, что ты ушла от меня не желая видеть. Ты даже не сказала причину... Линь Фэн сжала стакан так, что побелели костяшки. Она не смотрела на Тянь Мэна — боялась увидеть в его глазах ту самую обиду, которую столько лет старательно прятала за сухими «надо поговорить по делу» и «зайду на пять минут». — Мэй Мэй… она меня слушает, — тихо сказала она, наконец поднимая взгляд. — Но она не знает, как это — когда ты стоишь по колено в грязи и не можешь понять, где кончается расследование и начинается чья-то извращённая игра. Она боится за меня. А мне… мне нужно, чтобы кто-то просто сказал: «Ты не сходишь с ума. Это правда настолько плохо». Тянь Мэн долго молчал. Потом медленно снял пиджак и перекинул его через спинку стула — жест, который означал: «Мы тут надолго». Он кивнул бармену, и тот без слов поставил перед ним стакан с водой со льдом. Никаких крепких напитков. Только вода. Как в те времена, когда они оба ещё не научились глушить тревогу алкоголем. — Значит, ты всё-таки пришла ко мне, — произнёс он спокойно, без упрёка. — Не за связями, не за деньгами, не за тем, чтобы я прикрыл твою спину перед кем-то из своих. А просто… чтобы не быть одной. Линь Фэн криво усмехнулась, пытаясь скрыть, как дрожат пальцы. — Звучит жалко. — Звучит честно, — Тянь Мэн наклонился вперёд, опершись локтями о стойку. — Рассказывай. С самого начала про свой бардак в жизни, при этом постараюсь тебя не затощить в постель, но знай ты выглядишь, как засохшая сука, которой не хватает члена внутри — бросил Тянь Мэн покосившись на Линь Фэн, у которой щëки загорелись краской — Серьëзно? — спросила она смущëнно отводя взгляд в сторону — Да, по виду именно так. Кстати, как твоë самочувствие, вылечилась от аутоиммунного заболевания? — Неа, если только волосы перестали выподать — Ну я это заметил рас ты сделала химию на концы волос, а именно покрасила их в чëрный. Тебе кстати шли твои блондинистые больше — подмегнул Тянь Мэн Линь Фэн фыркнула, и напряжение, стягивавшее плечи, чуть ослабло. Она провела ладонью по чёрным кончикам волос — жест, который раньше делал её уверенной, а теперь казался попыткой спрятаться. — Химия — это не про стиль, — буркнула она, снова прижимаясь к холодному стакану. — Это про то, что я не хотела смотреть на себя в зеркало и видеть, как от меня остаётся всё меньше. Тянь Мэн не стал спорить. Он просто кивнул, будто принимая это как факт, без жалости, без лишних вопросов. И от этого ей стало чуть легче. — Что у тебя в жизни? Наверное девушки толпой, как раньше собираются зная, что ты свободен в плане отношений? — она заметно повеселела Тянь Мэн хмыкнул, покрутил стакан с водой, не отпив ни глотка. — Да какие там девушки, — махнул он рукой, и в голосе его не было ни хвастовства, ни сожаления — просто усталость. — Сейчас всё больше про цифры, отчёты, проверки налоговой. Клуб держится, но каждый день будто по минному полю ходишь. А «толпы» остались в воспоминаниях. Линь Фэн наконец сделала ещё один глоток смузи. На этот раз вкус пробился сквозь туман в голове — сладкий, чуть терпкий, с кокосовой прохладой. Она чуть расслабила плечи. — Прости, что вываливаю это на тебя, — тихо сказала она, глядя на узор из конденсата, стекающего по стакану. — Ты и так столько раз прикрывал меня… Тянь Мэн резко перегнулся через стойку, схватил её свободную руку — крепко, но не больно, так, как держат, чтобы не дать упасть. — Перестань извиняться, — голос у него стал твёрдым, почти приказным. — Я здесь не для того, чтобы ты передо мной расшаркивалась. Ты пришла — значит, тебе нужно было. И я слушаю. Всё, что накопилось. Она сжала его пальцы в ответ — на секунду, потом отпустила, будто испугавшись собственной слабости. — И не стыдно тебе? У тебя вроде как девушка имеется — усмехнулся Тянь Мэн еë жесту Линь Фэн дёрнулась, будто её хлестнули по щеке, и выдернула руку — но не грубо, скорее рефлекторно, как от чего-то слишком горячего. — Прости, — буркнула она, отводя взгляд. — Ты прав. Не надо этих… этих сцен из дешёвых драм. У тебя своя жизнь, у меня своя. Я просто… голова кругом, и я не знаю, куда ступить, чтобы не вляпаться в очередную ловушку. Они так и просидели до двух часов ночи уже напившись алкоголем и сменив тему с драмы на всякие пошлости.