За глубинами возможного

— Ну и сестра у тебя... — выдохнула Линь Фэн сидя в обнимку на кровати в спальне с Мэй Мэй, которая упëрлась своим лицом в грудь блондинки — С характером... — И вот представляешь... этот характер меня пилил всю жизнь — пробубнила Мэй Мэй прямиком в грудь девушки, которая сейчас находила только в нижнем белье — Мэй Мэй... — прошептала Линь Фэн залезая под футболку девушки Девушка нащупала под футболкой Мэй Мэй бюстгальтер. Он был слишком сильно застëгнут. Блондинка из заботы расстегнула этот бюстгальтер, чтобы Мэй Мэй было легче дышать Мэй Мэй подняла голову ближе к лицу, губам Линь Фэн. Она поцеловала еë быстро, но нежно. Мэй Мэй замерла на мгновение, будто сама испугалась собственной смелости, а потом снова уткнулась лицом в грудь Линь Фэн, пряча раскрасневшиеся щёки. Её дыхание было неровным, сбивчивым — день вымотал её до последней капли, и сейчас, в тишине спальни, напряжение наконец начало отпускать. Линь Фэн провела ладонью по её спине, медленно, успокаивающе, не спеша нарушать хрупкое равновесие. — У меня завтра суд... — начала Линь Фэн смотря в окно сбоку — Сяо Бин собрал все необходимые данные в той больничке. У нас достаточно доказательств. Но... — она запнулась переводя взгляд на девушку, которая уже оторвалась от еë груди. Она положила руку на щëку Мэй Мэй — ты знаешь, как опасен суд. Ничего делать с этим я не могу, иначе пострадают другие. Не высовывайся завтра со своей сестрой никуда

***

Зал суда был непривычно тихим. Линь Фэн сидела на скамье рядом с Сяо Бином и Цинь Хуа, прямая, как струна, в строгом чëрном костюме. В пальцах она едва заметно сжимала край папки с материалами дела — единственное проявление волнения. Сяо Бин, сидевший слева, нервно постукивал ногой, но тут же одёргивал себя, будто стыдился этой привычки. Справа Цинь Хуа, наоборот, выглядела до абсурда спокойной: откинулась на спинку скамьи, скрестила руки и смотрела на зал так, будто пришла не на суд, а в театр. — Ну что, — прошептала Цинь Хуа, наклоняясь к Линь Фэн, — если судья окажется поклонником кроссвордов, мы спасены. Линь Фэн едва заметно улыбнулась, но тут же снова стала серьёзной. — Не время шутить, — тихо ответила она. — Если защита найдёт хоть одну дыру в наших доказательствах… — Дыр нет, — твёрдо сказал Сяо Бин, выпрямляясь. — Мы всё проверили по десять раз. Планшет, флешки, фотографии, записи разговоров — всё оформлено по правилам. Даже тот кулон, что я забрал, уже на экспертизе. В этот момент в зал вошёл Чэнь Кай. Он двигался неторопливо, с той нарочитой расслабленностью, которая бывает у людей, привыкших, что мир крутится вокруг них. Рядом шёл его адвокат — высокий, подтянутый мужчина с лицом, словно высеченным из камня. Они заняли свои места, и Чэнь Кай, едва повернув голову, скользнул взглядом по скамье обвинения. На мгновение его глаза встретились с глазами Линь Фэн. В этом взгляде не было страха — только холодный расчёт. Судья, седовласый мужчина с усталыми глазами, открыл заседание. Его голос звучал ровно. — Рассматривается дело по обвинению Чэнь Кая в незаконном проведении медицинских экспериментов, похищении людей, торговле биоматериалами и организации преступной группы. Сторона обвинения, прошу представить доказательства. Линь Фэн встала. Её голос прозвучал чётко, без дрожи, хотя внутри всё сжималось от напряжения: — Ваша честь, у нас есть данные с внутренних серверов «Нового горизонта», полученные в ходе оперативных мероприятий. В них содержатся списки пациентов с указанием группы крови, в основном B(III), а также записи о транспортировке образцов. Кроме того, мы обнаружили связь между этими экспериментами и аварией на заводе в 2000 году. Кулоны с гравировкой 1998 года служили метками для жертв — это подтверждается показаниями свидетелей и анализом вещественных доказательств. Адвокат Чэнь Кая поднялся, поправляя манжеты. — Ваша честь, представленные доказательства были получены незаконным путём. Мой клиент не давал разрешения на доступ к своим серверам, а лица, проводившие изъятие данных, не имели соответствующих полномочий. — Ваша честь, — спокойно продолжила Линь Фэн — доступ к данным был получен в рамках расследования по делу о пропаже людей. У нас имелись основания полагать, что в «Новом горизонте» удерживаются граждане против их воли. Судья приподнял бровь, его усталые глаза на мгновение задержались на папке в руках Линь Фэн. — Сторона обвинения утверждает, что действия были произведены в рамках неотложных следственных мероприятий? — уточнил он, постукивая кончиком ручки по столу. — У вас есть документальное подтверждение оснований для такого вмешательства? Линь Фэн не дрогнула. Она знала, что этот вопрос прозвучит. — Да, ваша честь. Вот рапорт начальника полиции Вэй Фана, в котором зафиксированы поступившие анонимные сигналы о насильственном удержании людей в «Новом горизонте». На основании этих данных и была санкционирована предварительная проверка, которая и выявила необходимость срочного доступа к информации. Она протянула через пристава тонкую папку. Судья взял её, медленно пролистал страницы, задержавшись на подписи Вэй Фана. В зале повисла тишина, нарушаемая лишь шелестом бумаги. Адвокат Чэнь Кая снова поднялся, на этот раз в его голосе прозвучала едва уловимая нотка раздражения: — Ваша честь, даже если допустить, что основания для проверки имелись, сам способ получения данных остаётся сомнительным. Мы не видим подтверждения, что сотрудники действовали строго в рамках закона. Линь Фэн сжала пальцы в кулаки, но голос её остался ровным: — Мы действовали в соответствии с протоколом экстренных ситуаций, когда промедление могло привести к уничтожению улик или новым жертвам. У нас были основания полагать, что образцы и документы могут быть уничтожены в течение нескольких часов. Это подтверждается записями с камер наблюдения у входа в здание «Нового горизонта» — в тот день там активно выносились коробки и жёсткие диски. Сяо Бин незаметно кивнул, подтверждая: он сам эти записи и добыл. Судья снова взглянул на папку, потом на Линь Фэн. — Хорошо. Я принимаю представленные материалы к рассмотрению. Продолжайте. Линь Фэн сделала глубокий вдох. — Кроме цифровых данных, у нас есть вещественные доказательства. В частности, кулон с гравировкой 1998 года, который был изъят при осмотре места преступления. Экспертиза подтвердила, что узор на нём идентичен тем, что обнаружены на личных вещах жертв. Более того, анализ ДНК, найденной на внутренней стороне кулона, совпадает с ДНК одного из пропавших работников завода, чья фамилия фигурирует в списках, изъятых нами из архива «Нового горизонта». Она кивнула Цинь Хуа, и та, не теряя ни секунды, передала приставу прозрачный пакет с кулоном. Адвокат попытался возразить: — Это единичный предмет. Он не доказывает причастность моего клиента к преступлениям. — Доказывает, — спокойно парировала Линь Фэн. — Потому что этот кулон — часть системы. У нас есть список из семнадцати человек, которым были выданы такие же кулоны. Все они — работники завода, пережившие аварию 2000 года, все имели третью группу крови. И все они либо пропали без вести, либо умерли при подозрительных обстоятельствах. В зале снова зашептались. Судья постучал ручкой по столу, призывая к тишине. — У стороны обвинения есть ещё доказательства? — Да, ваша честь, — Линь Фэн чуть наклонила голову. — Мы также располагаем аудиозаписью, на которой Чэнь Кай лично отдаёт распоряжения о транспортировке образцов крови. Экспертиза подтвердила подлинность голоса. На этот раз даже адвокат не смог скрыть своего беспокойства. Он быстро переглянулся с Чэнь Каем, и в этом взгляде промелькнуло что-то похожее на панику. Судья кивнул: — Приобщите запись к делу. Объявляю перерыв на тридцать минут для ознакомления с новыми материалами. Как только судья покинул зал Линь Фэн плюхнулась на скамью: — И где все эти чëртовы прокуроры... почему я должна похать за них?... — проворчала Линь Фэн — Потому что прокуроры вечно опаздывают, — хмыкнула Цинь Хуа, плюхаясь рядом и вытягивая ноги так, будто они сидели не в зале суда, а в дешёвой забегаловке. — Зато представь, какой у нас будет рассказ для внуков: «А бабушка в одиночку поставила на колени целую преступную сеть». — Нам бы до детей дожить... — протянул Сяо Бин Перерыв тянулся мучительно долго — тридцать минут, которые в зале суда растягивались в вечность. Линь Фэн не могла сидеть спокойно: она встала, прошлась вдоль ряда, снова села, поправила лацкан пиджака, будто он мог придать ей уверенности. В голове крутились фразы, обрывки доводов, возможные контраргументы защиты. Сяо Бин достал из внутреннего кармана пиджака маленький блокнот и начал что‑то быстро черкать, будто пытался зафиксировать ускользающие мысли. Цинь Хуа, напротив, закрыла глаза и откинула голову на спинку скамьи, изображая полное безразличие, но Линь Фэн замечала, как её пальцы едва заметно барабанят по колену — единственный признак того, что и ей не по себе. Наконец в зал зашëл судья. Он занял своё место, положил перед собой стопку бумаг и, не глядя ни на кого, произнёс: — Продолжаем. Сторона защиты, есть ли у вас возражения по вновь представленным материалам? Адвокат Чэнь Кая поднялся, и теперь в его движениях не было прежней уверенности — он будто примерялся к словам, как к скользкой поверхности. — Ваша честь, — начал он, и голос его прозвучал чуть суше, чем раньше, — мы настаиваем на том, что аудиозапись не может считаться допустимым доказательством. Она была получена без надлежащей санкции, и мы не можем быть уверены в её подлинности. Линь Фэн даже не шелохнулась. Она ждала этого. — Ваша честь, — спокойно сказала она, поднимаясь, — у нас есть заключение независимой экспертизы, подтверждающее отсутствие монтажа и изменений в файле. Кроме того, запись была сделана в рамках оперативных мероприятий, санкционированных начальником полиции Вэй Фаном. Соответствующий рапорт уже приобщён к делу. Судья кивнул, не отрывая взгляда от папки: — Экспертное заключение приобщить к материалам дела. Возражение стороны защиты отклонить. Сторона обвинения, есть ли у вас ещё доказательства, которые вы хотели бы представить? Линь Фэн сделала шаг вперёд, чувствуя, как напряжение в зале сгущается, словно перед грозой. — Нет, ваша честь. Судья медленно провёл пальцем по краю папки. В зале наконец-то воцарилась не нервная, а почти благоговейная тишина. — Хорошо, — произнёс судья, и голос его прозвучал неожиданно мягко, почти устало. — Сторона защиты, последнее слово. Адвокат Чэнь Кая поднялся, расправил плечи, но в этом жесте уже не было прежней надменности: — Ваша честь, — начал он, и в голосе впервые проскользнула человеческая интонация, а не заученная юридическая формула. — Мы по-прежнему настаиваем на недопустимости части доказательств. Однако, учитывая представленные материалы, защита готова признать, что в деятельности «Нового горизонта» имели место нарушения административного характера. Мой клиент готов взять на себя ответственность за халатность в контроле за деятельностью отдельных сотрудников… Чэнь Кай резко дёрнул головой, будто хотел оборвать адвоката на полуслове, но тот лишь чуть заметно качнул в ответ: мол, молчи, это единственный выход. Линь Фэн едва заметно приподняла бровь. «Халатность»? Они пытаются свести всё к штрафу и выговору, будто речь шла не о похищениях и экспериментах, а о неправильно заполненной накладной. Судья чуть наклонил голову, внимательно глядя на Чэнь Кая, словно пытался разглядеть в нём того человека, который отдавал приказы о транспортировке образцов. — Господин Чэнь, — тихо, но отчётливо произнёс судья. — Вы слышали слова своего адвоката. Вы согласны с такой формулировкой? Чэнь Кай стиснул зубы. На мгновение в его взгляде мелькнуло что-то похожее на ярость — но он тут же взял себя в руки. — Я… — голос его прозвучал чуть хрипло, и он прокашлялся, возвращая привычную уверенность. — Я готов сотрудничать со следствием. Если это поможет избежать излишней огласки… — Излишней огласки? — не выдержала Линь Фэн, и её голос, хоть и не был громким, прозвучал в тишине зала как удар хлыста. — Ваша «огласка» — это жизни людей. Семнадцать имён. Семнадцать человек, которых вы пометили кулонами, как скот. И вы называете это «халатностью»? Сяо Бин положил ладонь на её плечо — лёгкое, успокаивающее прикосновение. Не время для эмоций, даже если эмоции были единственным топливом, на котором она держалась. Судья постучал по столу, призывая к порядку, но в его глазах мелькнуло нечто похожее на одобрение. — Сторона обвинения, — произнёс он, — я услышал вашу позицию. Однако суд не выносит приговор на эмоциях. Мы обязаны опираться на факты и закон. Он сделал паузу, перевёл взгляд с Линь Фэн на Чэнь Кая, потом на папку перед собой. — Учитывая тяжесть предъявленных обвинений, а также наличие прямых доказательств причастности господина Чэнь Кая к организации преступной схемы, включая аудиозаписи и вещественные доказательства, суд приходит к выводу, что смягчающие обстоятельства, заявленные защитой, не могут служить основанием для переквалификации деяния. В зале кто-то тихо ахнул. Цинь Хуа выпрямилась, будто её ударили током, и теперь смотрела на судью не с насмешливым безразличием, а с напряжённым вниманием. — Суд постановляет, — продолжил судья,  — избрать меру пресечения в виде заключения под стражу до окончания следствия. Дальнейшее рассмотрение дела будет продолжено с учётом всех представленных материалов. Дело закрыто — послышался удар молотка, который означал точку Чэнь Кай побледнел. На секунду маска хладнокровия слетела с его лица, обнажив то, что скрывалось под ней: холодный, липкий страх. Приставы шагнули вперёд, и через мгновение на запястьях Чэнь Кая щёлкнули наручники. Он шёл между ними, уже не с той вальяжной походкой, с которой вошёл в зал, а ссутулившись, будто с него разом сняли невидимую броню. Как только дверь за ним закрылась, напряжение, державшее зал в тисках, лопнуло, как перетянутая струна. Сяо Бин шумно выдохнул и откинулся на спинку скамьи, закрывая глаза. Цинь Хуа хлопнула ладонью по колену и рассмеялась — не весело, а с облегчением, которое граничило с истерикой. — Ну вот, — сказала она, качая головой. — А я-то думала, придётся ещё месяц по судам бегать.