Запах твоей ненависти

Если честно, я очень устал.

Хочется положить свою голову на твои колени и уснуть, слушая твоё сердцебиение…

Через три дня в доме появился неожиданный гость. Тэхен спустился на первый этаж за стаканом воды — горло пересохло от постоянного напряжения. Он уже взялся за ручку двери, когда из прихожей донёсся голос. Чужой. Мужской. Низкий, вкрадчивый — такой знакомый, что у Тэхена подкосились ноги. — Чонгук-щи, я по делу. Вы ищете Ким Тэхена? Омегу, который скрывается? Сердце Тэхена рухнуло вниз, в холодную, бездонную пустоту. «Нет. Только не он. Только не сейчас». — Я его знаю, — продолжал голос. — Мы с ним… давно не виделись. Но я могу помочь вам его найти. Тэхен прислонился к стене. Дыхание перехватило. Пальцы, сжавшись в кулаки, побелели. Тэён. Ким Тэён. Альфа, который обещал жениться. Который сказал: «Возьми вину на себя, я вытащу тебя». Который смотрел, как его уводят в наручниках, и даже не моргнул. Чонгук ответил что-то неразборчивое — голос был тихим, но напряжённым. Тэхен услышал шаги: они направлялись в кабинет. За ними тихо закрылась дверь. Он остался стоять в коридоре, вцепившись в стену. Наверное, он должен был уйти. Должен был подняться в свою комнату, закрыться и сделать вид, что ничего не слышал. Но ноги не слушались. Или, наоборот, сами понесли его к кабинету — туда, где решалась его судьба.

***

Кабинет Чонгука находился в западном крыле особняка. Тяжёлые дубовые двери — идеальное место для секретных разговоров. Тэхен никогда туда не заходил. Но сегодня он стоял под дверью, прижавшись ухом к тёплому дереву, и слушал. Каждое слово врезалось в память, каждое — словно острый нож. — Итак, вы утверждаете, что знаете, где прячется преступник Ким Тэхен? — голос Чонгука звучал спокойно, профессионально, как у прокурора на допросе. Но Тэхен уловил едва заметную нотку напряжения. Альфа знал, что его «пленник» сейчас где-то в доме, и этот визит был некстати. — Именно так, Чонгук-щи, — голос гостя был низким, вкрадчивым, с налётом самоуверенности, который Тэхен помнил так хорошо. Тот самый тон, каким Тэён разговаривал с подчинёнными. С теми, кого считал ниже себя. — Я следил за ним некоторое время. Он вышел из тюрьмы, снимал какую-то конуру в Мухак-донге, потом исчез. Но я нашёл его след. Вопрос лишь в том, что вы готовы предложить за информацию. — Вы сказали, что знаете его лично. Пауза. Короткая. Напряжённая. — Можно и, так сказать, — в голосе гостя проскользнула усмешка. — Мы… встречались. До того, как он сел. Я — Ким Тэён. Та же фамилия, практически то же имя. Забавное совпадение, не правда ли? Только я — альфа. А он — омега, испортивший мне жизнь. Сердце Тэхена пропустило удар. Потом забилось с такой силой, что зазвенело в ушах. «Испортивший ему жизнь? Ему?!»

Флешбэк

Дождь хлестал по лобовому стеклу, дворники не справлялись. Фары выхватывали из темноты только сплошную стену воды и редкие пунктиры разметки. — Давай медленнее, прошу тебя, — голос Тэхена сорвался на хрип. Его пальцы вцепились в дверную ручку. Альфа усмехнулся, не отрывая взгляда от дороги. От него разило виски. — Не ссы. Я в порядке. — Ты едва стоял на ногах, когда мы выходили. Давай я сяду за руль. Пожалуйста. — Сядет он, — альфа нажал на газ. Спидометр взлетел за 140. Дождь усилился. — Тормози! — омега сжался в кресле. Свет фар выхватил фигуру на «зебре». Девушка. Зонт. Белое пальто. Визг шин. Глухой удар. Тело перелетело через капот и исчезло в темноте. Машина замерла поперёк дороги. Тишина, только барабанная дробь дождя. Тэхен перестал дышать, слёзы смешались с дождём. Девушка лежала на асфальте. Кровь алой дорожкой текла к ногам омеги. Альфа посмотрел вперёд. Потом повернулся, сканируя пространство. Никого постороннего рядом не было. Только они вдвоём… и девушка на асфальте. В его глазах не было страха. Был расчёт. — Ты был трезв. Сядешь за руль. Скажешь, это ты не справился с управлением. — Что?.. — Тэхен не верил своим ушам. — Она мертва. Ты сбил её. — Я уже адвокат. Я смогу доказать твою невиновность и тебя не посадят, а если посадят, то я сделаю всё, чтобы дали условно. Доверься мне. А если сяду я — сяду надолго. Ты же не хочешь этого? — альфа взял его за подбородок, заставляя смотреть в глаза. Омега всхлипнул. И кивнул.

Конец флешбэка

Тэхен зажмурился, прогоняя видение. Не сейчас. Не здесь. — Вы хотите его найти, чтобы… отомстить? — спрашивает Чонгук. — Нет, — Тэён рассмеялся — негромко, сыто. — Чтобы убедиться, что он никогда ко мне не вернётся. И заодно заработать. Говорят, вы назначили награду за его голову? Я не настолько жесток. Просто дайте мне денег и чистые документы — и я уеду навсегда. В Канаду, может быть. А вы получите свою игрушку. «Игрушку?» Тэхен сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль отрезвила. «Вот кем я стал для всех. Игрушкой. Для Тэёна — пешкой в его карьерной игре. Для Чонгука — пленником, утоляющим инстинкт». Тишина. Долгая, тягучая…невыносимая. — Убирайтесь, — вдруг произнёс Чонгук. — Что? — голос Тэёна дрогнул — впервые за весь разговор. — Я сказал: убирайтесь вон, — голос Чонгука стал ледяным. Тэхен никогда не слышал такого тона — даже в зале суда. — Вы пришли торговать человеком. И не просто человеком, а… — Чонгук запнулся. Тэхен понял, что альфа хотел сказать «моей истинной парой», но не договорил. — Я не веду таких дел. И если вы ещё раз появитесь на моём пороге, я лично прослежу, чтобы ваша адвокатская карьера закончилась в тот же день. Я знаю людей, которые роются в грязном белье таких, как вы. — Вы не понимаете! — Тэён повысил голос, и в нём прорезались истеричные нотки. — Этот омега убил вашу пару! Вы же сами… Вы должны быть благодарны, что я предлагаю вам его! — Я сказал — ВОН! Звук шагов. Скрип открываемой двери. Тэхен отпрянул от стены, но не успел убежать — застыл посреди коридора, как парализованный. Дверь кабинета распахнулась, и на пороге появился Тэён. Высокий. Красивый. В дорогом костюме, который Тэхен никогда не смог бы себе позволить. Те же холодные глаза, та же кривая ухмылка, от которой когда-то у Тэхена подкашивались колени. Только теперь она вызывала тошноту. Тэён остановился, увидев омегу. Его глаза расширились — на секунду, не больше. Потом он растянул губы в знакомой, хищной усмешке. — А вот и ты, — протянул он, медленно окидывая Тэхена взглядом. С головы до ног. Оценивающе. Как товар. — Живёшь у хозяина? Быстро же ты нашёл нового покровителя. Ты всегда умел приспосабливаться. Тэхен молчал. Язык прилип к нёбу. Тэён сделал шаг вперёд, принюхался. Его ноздри раздулись. — Пахнешь странно. Блокаторы? — он усмехнулся. — Не хочешь, чтобы он знал, какой ты на самом деле? Как ты умеешь стонать? Как ты открываешься, когда тебя просят? — Замолчи, — выдавил Тэхен. Голос прозвучал хрипло, чуждо. — А что? Правда глаза колет? — Тэён сделал ещё шаг. — Ты думал, я не знаю, как ты умолял не бросать тебя в суде? Как плакал в камере, когда я не пришёл? Каждое слово было ударом. Но Тэхен не отступил. Он смотрел в глаза предателю — и видел там пустоту. — Ты — ничтожество, — сказал Тэхен тихо, но отчётливо. — Ты убил Ю Чжон. Ты сел за руль пьяным. А я отсидел пять лет за тебя. И теперь ты пришёл продать меня, как скот. Ты даже хуже, чем я думал. Тэён побледнел. Его самоуверенность дала трещину. — Ты ничего не докажешь. — Я и не буду, — Тэхен вдруг улыбнулся — горько, страшно. — Пусть твоя совесть тебя сжирает. Если она у тебя есть. В этот момент из кабинета вышел Чонгук. Он встал между ними — широкоплечий, непроницаемый. Закрыл Тэхена собой. — Я сказал — вон, — повторил он, и в его голосе не было ни капли сомнения. — Или мне вызвать охрану и сказать им, что ты проник на частную территорию с целью шантажа? Тэён поднял руки, изображая капитуляцию. Но его взгляд скользнул по фигуре Тэхена, задержался на шее — там, где не было метки. Ухмылка стала шире. — Не волнуйтесь, Чонгук-щи. Я ухожу, — он сделал шаг назад, к выходу. — Но запомните: этого омегу нельзя приручить. Он предаёт всех, кого любит. Сначала меня. Потом — вас. Он развернулся и вышел, громко хлопнув дверью.

***

В коридоре повисла тишина. Такая плотная, что можно было задохнуться. Чонгук стоял, не оборачиваясь. Спина его была напряжена до предела — казалось, если дотронуться, он рассыплется на куски. Тэхен смотрел на эту спину и не знал, что чувствовать. Благодарность? Ненависть? Опустошение? — Ты всё слышал? — спросил Чонгук наконец. Голос был севшим, будто он сам только что вышел из боя. Тэхен молчал. Чонгук медленно повернулся. Его лицо было бледным, под глазами залегли тени. Но в глазах пылала смесь гнева и… боли. — Мразь, — сказал он жёстко. — Такие, как он... — он помолчал, сжал челюсти. — Ты — моя истинная пара. Даже если я тебя ненавижу, даже если каждое утро я просыпаюсь и желаю, чтобы тебя не было, я не позволю другому альфе прикасаться к тебе. Никогда. — Зачем я вам? Вы ревнуете? Меня? Я преступник, господин Чон, даже если не виноват, — тихо прошептал Тэхен последние слова. — Я собственничаю, — Чонгук провёл рукой по лицу, по тёмным волосам. — Это инстинкт. Я не могу его контролировать. Но… — он запнулся, — да. Чёрт возьми, да. Я ревную. Когда он смотрел на тебя, я хотел вырвать ему глаза. Когда он сказал «как ты умеешь стонать», я хотел убить его голыми руками. — Потому что он знал меня. Был со мной, — Тэхен опустил глаза. — Он был моим… До аварии. Я думал, что люблю его. Он обещал жениться. Говорил, что я — его пара, что мы будем вместе навсегда, — голос дрогнул. — Но когда случилось… он сказал: «Возьми вину на себя. Я вытащу тебя». Я поверил. Глупый, глупый омега. Поверил, потому что хотел верить. Чонгук слушал, не перебивая. Его феромоны стали тяжелее, агрессивнее — но не по отношению к Тэхену. Куда-то в сторону. В сторону двери, за которой скрылся Тэён. — А он не вытащил, — закончил Тэхен. — Он даже не пришёл на суд. Я сидел в клетке для подсудимых и смотрел на пустое место, где должен был сидеть мой защитник. Мой альфа. Мой… — он замолчал, сглотнул ком в горле. — Не важно. — Важно, — сказал Чонгук. — Всё, что ты чувствуешь, — важно. — Даже если эти чувства — ненависть к вам? — Даже они. Тэхен поднял голову. Встретился взглядом с Чонгуком. В черноте его глаз плескалось что-то, чему Тэхен боялся дать имя. — Он не получит тебя. Никогда. Ты под моей защитой. Даже если ты этого не хочешь. Даже если ты будешь плевать в мою сторону каждый день. — А если я захочу уйти? Не к нему. Просто уйти. Уехать в другой город. Начать новую жизнь, — Тэхен помолчал. — Вы меня отпустите? Чонгук молчал долго. Так долго, что Тэхен уже решил, что не дождётся ответа. — Дверь не заперта, — наконец сказал он. — Ты всегда можешь уйти. Я не держу тебя силой. Но ты не уйдешь. — Почему вы так уверены? — Потому что там, снаружи, тебя ждёт он, — Чонгук кивнул в сторону двери. — И другие такие же. Те, кто видел тебя в новостях. Те, кто поверил, что ты убийца, как и я. А здесь… здесь ты хотя бы в безопасности. — В клетке, — повторил Тэхен в сотый раз, но теперь это слово звучало иначе. — В клетке, где тебя не бьют и не насилуют, — Чонгук горько усмехнулся. — Низкая планка, согласен. Но это всё, что я могу предложить. Я не умею быть нежным. Я не умею прощать. Но я умею защищать. — Этого мало. — Я знаю. Они стояли друг напротив друга — два вчерашних врага, которых судьба сковала одной цепью. А сегодня..? Тэхен чувствовал, как бьётся его сердце — не от страха. От чего-то другого. От того, что альфа, которого он должен был ненавидеть, только что выгнал человека, который его предал. Защитил его. Сказал: «Ты под моей защитой». «Почему ты не даёшь мне ненавидеть тебя? — хотел спросить Тэхен. — Почему ты не ведёшь себя как чудовище? Почему не отворачиваешься от меня, как все те, кто должен был быть рядом?» Но он не спросил. Вместо этого он развернулся и пошёл к лестнице. — Тэхен, — окликнул Чонгук. Тэхен замер. — Тот альфа… Тэён. Что он сделал с тобой? До аварии. Тэхен не обернулся. — Всё, что альфы обычно делают с омегами, которых считают своей собственностью, — его голос был ровным, безжизненным. — Он говорил, что любит. А потом использовал. И когда я стал неудобен — выбросил. Тишина. Потом — шаги. Чонгук подошёл ближе, но не коснулся. — Я не такой, — сказал он. — Откуда мне знать? — Ниоткуда, — Чонгук вздохнул. — Поэтому я просто попрошу: дай мне шанс доказать. Не сейчас. Не завтра. Но когда-нибудь. Тэхен медленно повернулся. Посмотрел на альфу — в его уставшие глаза, в сжатые губы, в то, как он стоял, словно ждал приговора. — Вы просите доверия, — сказал Тэхен. — Но вы же сами мне не доверяете. Вы думаете, что я тоже виновен в смерти вашей пары. — Я… — Чонгук запнулся. — Я не знаю, что думать. Моя голова говорит — да. Мой альфа говорит — нет. И эта борьба разрывает меня на части. — Тогда мы в одинаковом положении, — тихо сказал Тэхен. — Мой разум говорит, что вы — мой враг. А тело… — он замолчал, не договорив. Но Чонгук понял. Понял по запаху — даже через блокаторы, даже через расстояние. Понял по тому, как расширились зрачки омеги. — Тело говорит иначе, — закончил за него альфа. Тэхен кивнул. Один раз. Коротко. — И это пугает меня больше всего.

***

Ночью Тэхен не спал. Он лежал на кровати, уставившись в потолок, и прокручивал в голове сцену за сценой. Тэён. Его усмешка. Его слова: «Он предаёт всех, кого любит». «Я не предавал, — думал Тэхен. — Это ты меня предал. Ты обещал. Ты клялся». Но где-то глубоко, в самом тёмном уголке сознания, гнездился червячок сомнения: «А что, если он прав? Что, если я действительно предаю? Ты уже чувствуешь что-то к Чонгуку. К тому, кто держит тебя в клетке. К тому, кто должен быть твоим врагом. Разве это не предательство — по отношению к себе?». Тэхен перевернулся на бок, сжал подушку. Метка на запястье пульсировала — ровно, тепло, успокаивающе. Предательское тепло. «Почему ты не даёшь мне ненавидеть его? — мысленно спросил он метку. — Почему ты связываешь меня с тем, кто меня не простил?» Метка не ответила. Но Тэхен и не ждал ответа. За дверью послышались шаги. Тяжёлые. Медленные. Чонгук снова ходил по коридору — как делал каждую ночь. Шаги остановились у его двери. Тишина. Тэхен знал, что альфа стоит там. Прислонившись к стене или, может быть, опираясь ладонью о косяк. Знал, потому что чувствовал его присутствие — каждой клеткой, каждым вздохом. — Чонгук-ши, — позвал он негромко. Шорох. Альфа приблизился к двери. — Ты не спишь? — Не могу. — Я тоже. Пауза. Тэхен прикусил губу. Слова рвались наружу — те, которые он не хотел говорить, но не мог сдержать. — Он был прав насчёт меня? — спросил Тэхен в темноту. — Я предаю всех, кто меня любит? — Я не знаю, — ответил Чонгук через дверь. — Я не знаю тебя. Не знаю, что у тебя в голове. Не знаю, виновен ты или нет, — он помолчал. — Но я знаю, что ты не предал меня. Потому что я тебя ни разу не любил. Я ненавидел... Но это… это безопасно. Ненависть не требует доверия. — А что требует? — Время, — голос Чонгука стал тише, почти шёпотом. — Время и правда. Если ты действительно не убивал Ю Чжон… я хочу это узнать. Не для того, чтобы оправдать тебя. Для того, чтобы перестать ненавидеть. Потому что ненависть — это тяжело. Она выжигает изнутри. — А любовь — легче? — спросил Тэхен с горькой усмешкой. — Не знаю. Я никогда так не любил, — Чонгук выдохнул, и этот выдох прозвучал как признание. — Я думал, что люблю Ю Чжон. Но когда она умерла, я почувствовал не горе, а ярость. Не потерю, а обиду. Может быть, я вообще не способен любить. Может быть, я просто… собственник. — Тогда мы квиты, — ответил Тэхен. — Я тоже не знаю, что такое любовь. Я думал, что люблю Тэёна. Но он оказался монстром. Теперь я боюсь даже произносить это слово. — Не произноси, — посоветовал Чонгук. — Давай просто… будем рядом. Без слов. Без обещаний. Посмотрим, что из этого выйдет. Тэхен закрыл глаза. — Хорошо, — прошептал он. — Давайте посмотрим. Шаги за дверью не удалились. Чонгук остался стоять — может быть, прислонившись спиной к стене, может быть, опустившись на пол. Тэхен не знал. Но он чувствовал его близость — тёплую, тяжёлую, пугающе правильную. И впервые за долгое время он уснул не в одиночестве.

***

Утром Тэхен спустился вниз и увидел на кухонном столе две чашки кофе. Одну — на своём обычном месте. Вторую — напротив. Чонгук сидел, листая телефон, и даже не поднял головы, когда Тэхен вошёл. — Садись, — сказал он. — Завтрак стынет. Тэхен сел. Они ели молча — но это была не та тяжёлая, гнетущая тишина первых дней. В ней появилось что-то новое. Что-то похожее на… принятие. — Я навёл справки о Ким Тэёне, — сказал Чонгук, когда Тэхен доел. — Он действительно был следователем по тому делу. И действительно скрыл, что был за рулём, — он отложил телефон. — Я не могу это доказать. Но я могу сделать так, чтобы он больше никогда не приближался к тебе. — Как? — У него есть тёмные дела. Взяточничество, подтасовка улик. Достаточно, чтобы лишить его лицензии, — Чонгук посмотрел на Тэхена. — Если ты хочешь, я это сделаю. Тэхен задумался. Месть была так близка — всего одно слово, и предатель поплатится. Но… — Нет, — сказал он. — Не надо. — Почему? — Потому что если я начну мстить, я стану таким же, как он, — Тэхен опустил взгляд. — И потому, что вы сделали это не для меня. Вы сделали это для себя. Чтобы убрать конкурента. Чонгук усмехнулся — криво, но беззлобно. — Ты слишком умный для омеги, которого держат в клетке. — А вы слишком честный для альфы, который должен меня ненавидеть. Они посмотрели друг на друга. И в этом взгляде не было ни ненависти, ни любви. Было что-то третье — неопределённое, шаткое, но живое. — Что теперь? — спросил Тэхен. — Теперь будем жить, — ответил Чонгук. — День за днём. Пока один из нас не сорвётся. — Или не простит. — Или не полюбит. Тэхен отвернулся к окну. За стеклом занимался рассвет — золотисто-розовый, обещающий что-то новое. «Странная месть, — подумал он снова. — Ты хотел меня уничтожить, Чон Чонгук. Но что, если вместо этого ты спасаешь? И что, если я не хочу, чтобы меня спасали?» Ответа не было. Только две чашки кофе на столе и тишина, в которой зарождалось нечто опасное. Не любовь. Не прощение. Но что-то, что могло ими стать.