Запах твоей ненависти

Я хочу быть тем, кому ты расскажешь всё, о чём ты переживаешь, когда не можешь уснуть.

Тэхен лежал на полу, свернувшись калачиком, а его голова покоилась на чьих-то твёрдых коленях. Он проснулся от ощущения, что кто-то гладил его по волосам. Мягко, рассеянно, словно неосознанно. Чонгук. Омега резко сел, отодвигаясь. Сердце заколотилось. Течка отступила — осталась только слабость и странная пустота в груди. — Тише, — голос альфы был хриплым после бессонной ночи. — Всё в порядке. Я не сделал ничего плохого. Тэхен оглядел себя. Одежда на месте. Тело не болело. Только… пахло иначе. Смесью их запахов — его собственного, сладковатого, и терпкого, дымного альфы. Запах смешался в воздухе, создавая нечто новое, уютное. — Почему вы остались? — спросил Тэхен, не поднимая глаз. — Вы могли уйти, когда я уснул. — А ты мог не звать меня, — парировал Чонгук, потянулся, хрустнув шеей. — Мы оба сделали то, что не планировали. — Я просил быть рядом, а не спать со мной на полу. Чонгук устало вздохнул. — Ты метался во сне. Кричал. Звал кого-то. Я не мог… — альфа замолчал, провёл рукой по лицу. — Я не мог уйти. Твоя течка, твои кошмары… мой альфа просто не давал мне уйти. Я чувствовал твой страх.. Тэхен обхватил колени руками. Он сидел на полу, в нескольких сантиметрах от альфы, и не знал, что чувствовать. Благодарность? Стыд? Злость на себя за то, что показал слабость? — Что я кричал? — спросил он тихо. — Не разобрал. Какие-то имена. «Тэён» — точно. И «мама». Ещё «не надо, пожалуйста». — Чонгук помолчал. — Кто тебе снился? Тэхен отвернулся. За окном только начинало светать. — Разное. Тюрьма. Как меня избивали в первый год. Как я просил о переводе в другую камеру, а надо мной смеялись, — он сглотнул. — Тэён. Как он… смотрел сквозь меня. — А мама? — Родные отказались от меня, как только я оказался на скамье подсудимых. Я даже не помню их лиц. Во сне они иногда приходят ко мне и обвиняют меня в убийстве… Я кричу им, что это не я, но они все равно обвиняют… и уходят. Я кричу им вслед…но они исчезают. Чонгук молчал. Долго. Он смотрел на этого сломленного мальчика и внутри всё переворачивалось от боли и несправедливости. — Я не знал, что ты невиновен. Я до сих пор не знаю и не понимаю зачем ты взял чужую вину. Тэхен поднял голову. Встретился взглядом с альфой… У него не было ответа. Чонгук понимал состояние омеги, протянул руку, но не коснулся — замер в сантиметре от щеки Тэхена. — Можно? Тэхен не ответил. Но и не отодвинулся. Альфа осторожно, кончиками пальцев, убрал прядь волос с его лица. Дыхание Тэхена перехватило — не от страха. От неожиданности. От того, как бережно это было сделано. Как будто он был чем-то ценным. Хрупким. — Я не знаю, как это называется, — сказал Чонгук тихо. — То, что я чувствую. Это не любовь. Ещё нет. Но это уже не ненависть. И это пугает меня. — Меня тоже, — прошептал Тэхен. — Потому что я начинаю верить, что вы не чудовище. А если вы не чудовище, значит, я… — он замолчал, не в силах закончить. — Значит, ты можешь простить? — Я не знаю. Я не знаю, умею ли я прощать. Чонгук убрал руку. Встал — медленно, тело затекло от долгого сидения на полу. — Иди в душ, — сказал он. — Я приготовлю завтрак. Сегодня выходной, я никуда не уезжаю, — он направился к двери, но на пороге остановился. — Тэхен? — Да? — Спасибо, что позвал меня. Не для секса. Просто… чтобы быть рядом. Это много значит для меня… — Чонгук выглядел странно взволнованным. — Я распоряжусь, чтобы принесли завтрак. Сегодня нам нужно кое-что обсудить. — Что именно? — Например, как защитить тебя от бывшего. Я уверен — он не остановится. Альфа вышел, закрыв за собой дверь. Тэхен остался сидеть на полу, прижимая ладонь к щеке — туда, где только что были пальцы альфы. Кожа горела. Не от течки. От чего-то другого. «Что ты делаешь со мной, Чон Чонгук? — подумал омега в который раз. — Почему ты не даёшь мне ненавидеть тебя?»

***

Завтрак подали на веранду — впервые за всё время Тэхен ел не в огромной пустой столовой, а на свежем воздухе. Чонгук сидел напротив, помешивая кофе. Между ними больше не было длинного стола — только маленький стеклянный столик, разделявший их на расстоянии вытянутой руки. — Тот альфа, — начал Чонгук, — Тэён. Он не успокоится. Вчера вечером мои люди перехватили его звонок в полицию. Он пытался заявить, что ты — сбежавший преступник, которого я укрываю. — Но я отбыл срок. — Он утверждает, что ты нарушил условия досрочного освобождения. Что ты сменил место жительства без уведомления. Формально — он прав. Но такие вещи решаются деньгами и связями, — Чонгук отставил чашку. — У него есть и то, и другое. Он сейчас прокурор, у него влиятельные друзья. — И что мне делать? —Тэхен чувствовал, как внутри поднимается паника. — Вернуться в тюрьму? — Нет, — в голосе альфы прозвучала сталь. — Я предлагаю дать ему то, чего он хочет. Встретиться. Посмотреть ему в глаза. И сказать, что ты больше не его игрушка. — Это опасно. Он может… — Я буду рядом, — Чонгук подался вперёд. — Я не позволю ему прикоснуться к тебе. Но если мы не покажем, что ты под моей защитой, он будет преследовать тебя вечно. Тэхен молчал, глядя в столешницу. Пальцы его дрожали. — Почему вы это делаете? — спросил он тихо. — Вы могли бы просто отдать меня ему. Избавиться от проблемы… От меня. Чонгук долго смотрел на поникшего омегу. Потом ответил: — Потому что сегодня ночью, когда ты спал у меня на коленях, я понял одну вещь, — он замолчал, словно подбирая слова. — Ты не тот, кого я ненавидел. Ты тот, кто заплатил за чужое преступление. И я… я не хочу быть ещё одним человеком, который тебя предаст. — Это не любовь, — сказал Тэхен, повторяя свои же слова из прошлого. — Нет. Это уважение. Пока, — Чонгук усмехнулся. — А любовь… может, придёт потом. Или нет. Но я хотя бы попробую быть достойным. Тэхен поднял взгляд. Впервые за долгое время он посмотрел на альфу без страха и без ненависти. Только с удивлением. — Хорошо. Я встречусь с ним. Но только если вы будете рядом. — Обещаю. А пока тебе нужно восстанавливать силы. Твоя течка почти прошла, но организм ослаблен, — Чонгук подвинул к нему тарелку с рисом и супом. — Ешь. Потом примешь витамины. — Вы обо мне заботитесь? — Тэхен не удержался от лёгкой иронии. — Я забочусь о своём… — Чонгук запнулся, подбирая слово. — О человеке, за которого я отвечаю. Не хочу, чтобы ты свалился с ног. — Свалился? Я пять лет в тюрьме продержался, а тут — неделя в роскоши, и свалюсь? — В тюрьме у тебя не было течки без блокаторов, — парировал Чонгук. — И не было альфы рядом, который… — он замолчал, сжав челюсти. — Короче, ешь. Тэхен послушался. Еда была тёплой, сытной. Он не заметил, как съел всё, а потом ещё и добавку попросил. Чонгук молча положил ему ещё риса и кусок рыбы. — Вкусно, — сказал Тэхен, когда доел. — Вы готовили? — Нет. У меня есть повар. Но я сказал ему, что сегодня ты будешь есть то, что я выберу. — И что вы выбрали? — То, чем кормила меня моя мать, когда я болел. Рисовый суп с имбирём, куриный бульон, зелёный чай, — Чонгук смотрел в окно. — Она говорила, что это восстанавливает силы. Тэхен опустил взгляд. На сердце стало тепло — и страшно от этого тепла. Чонгук медленно встал, обошёл стол и остановился перед Тэхеном. Протянул руку — ладонью вверх. — Я не прошу доверия, — сказал он. — Я прошу шанса. Не для себя. Для нас. Для того, что между нами происходит. Я не знаю, как это назвать. Но я не хочу, чтобы это умирало. Тэхен смотрел на его ладонь. Широкая, с длинными пальцами, с мозолями на подушечках — от письма, наверное. Рука альфы, который мог раздавить его одной хваткой. Но сейчас она была открытой. Просящей. “Если я возьму эту руку, — подумал Тэхен, — я сделаю первый шаг. И назад пути не будет.” Он поднял свою руку. Медленно, словно в замедленной съёмке. Коснулся пальцев Чонгука. — Хорошо, — сказал он. — Один шанс. Но если вы предадите меня — я уйду. И вы меня больше никогда не найдёте. — Не предам, — пообещал Чонгук. — Клянусь. Он сжал его ладонь — осторожно, словно держал что-то бесценное. И Тэхен почувствовал, как метка на запястье запульсировала теплом. Но теперь это тепло не было предательским. Оно было… правильным.

***

Встречу назначили через три дня, в нейтральном месте. Кафе в деловом районе, где много камер и свидетелей. Чонгук приехал с охраной, но оставил людей снаружи. Внутрь они вошли вдвоём. Ким Тэён уже сидел за столиком. Увидев омегу, он улыбнулся той самой кривой, самоуверенной улыбкой, которую Тэхен так хорошо помнил. — Тэхен, ты выглядишь… неплохо для беглеца. Новый покровитель хорошо тебя кормит? — Он гость в моём доме, — резко сказал Чонгук, усаживаясь напротив и загораживая омегу собой. — И он не беглец. И вы это знаете лучше меня. — Гость? — альфа рассмеялся. — Чонгук-щи, вы держите его взаперти. Мои люди видели. Вы не выпускаете его за ворота. — Потому что на него охотятся такие, как ты. — Я не охочусь. Я хочу, чтобы он выполнил обязательства перед судом. Или вы готовы внести залог за него? — Тэён наклонился, ехидно улыбаясь. — Назовите цену. Я не бедный человек. Готов закрыть кое на что глаза и выкупить у вас…вашего гостя. Чонгук медленно подался вперёд. Его феромоны ударили в воздух — тяжёлые, угрожающие. Тэён побледнел и отодвинулся. — Ты не понял, — сказал Чонгук тихо, почти ласково. — Он не продаётся. Он — моя истинная пара. И если ты ещё раз приблизишься к нему, я лично прослежу, чтобы твоя прокурорская карьера закончилась не увольнением, а тюрьмой. За подлог, за ложные показания, за то, что ты посадил невиновного человека. У меня есть доказательства. — Вы блефуете. — Хочешь проверить? Повисла тишина. Тэхен сидел, не двигаясь, и смотрел на своего бывшего. В его глазах не было страха. Только холодное спокойствие. — Уходи, — сказал он наконец. — И больше никогда не ищи меня. Я не твой. Я никогда не был твоим. И тебя это бесит, что не смог затащить меня в постель. Я не был идиотом, слишком много указывало на то, что ты лжец, но я даже подумать не мог насколько ты мразь. Альфа поднялся, сжав кулаки. Секунду он колебался — казалось, вот-вот бросится. Но Чонгук встал рядом, заслоняя омегу, и Тэён отступил. — Ещё увидимся, — бросил он и вышел, громко хлопнув дверью. Когда он ушёл, Тэхен выдохнул, и только тогда понял, что всё это время не дышал. — Всё кончено, — сказал Чонгук, опускаясь рядом. — Он больше не придёт. — Как вы можете быть уверенным в этом? Он же сказал… — Потому что я не блефовал. У меня действительно есть доказательства, — Чонгук спокойно посмотрел на омегу. — Я собирал их для мести... Для тебя… А пригодилось для другого. Тэхен медленно кивнул. Потом, неожиданно для себя, положил ладонь на руку альфы. — Спасибо, — сказал он тихо, и впервые, наверное, улыбнулся. Чонгук посмотрел на их соприкоснувшиеся руки. Не убрал. Не сжал в ответ. Просто позволил этому жесту быть. — Поехали домой, — чуть кивнул головой Чонгук. И впервые слово «домой» не прозвучало как «тюрьма».

***

В машине Тэхен сидел, прижавшись к окну. Чонгук заметил, что омега дрожит, альфа был уверен, что эта дрожь не от холода, в машине работала печка. — Нервное, — сказал он, снимая пиджак и накидывая на плечи Тэхена. — Пройдёт. — Почему вы такой? — спросил Тэхен, не глядя. — Сначала жестокий, потом… заботливый. Я не понимаю. — Я сам не понимаю, — Чонгук откинулся на сиденье. — Наверное, потому что я никогда не был по-настоящему злым. Я был разбитым. А разбитые люди делают больно другим, потому что не знают, как иначе. — А теперь знаете? — Теперь учусь, — он повернул голову. — С твоей помощью. Хочешь ты этого или нет. Тэхен не ответил. Но под пиджаком ему стало теплее.

***

Вечером они сидели в гостиной. Чонгук читал какой-то отчёт, Тэхен листал книгу из библиотеки. Никто не говорил ни слова, но тишина была другой — не той, пустой и враждебной, как раньше, а тёплой, почти домашней. — Тэхен, — позвал Чонгук. — Мм? — Что ты хочешь делать дальше? Если не считать… всего этого. Тэхен отложил книгу. Задумался. — Я не знаю. До тюрьмы я учился на дизайнера. Мечтал открыть свою студию. Но сейчас… сейчас у меня нет ни портфолио, ни связей, ни денег. И есть судимость. Кто возьмёт на работу омегу-уголовника? — Я мог бы помочь, — осторожно сказал Чонгук. — Деньгами. Связями. У меня есть знакомые в индустрии моды. Если ты действительно хочешь… — Вы предлагаете мне работу? — Тэхен удивился. — Я предлагаю тебе шанс. Начать сначала. Не здесь, не в клетке. На свободе, — Чонгук помолчал. — Но я не буду настаивать, чтобы ты оставался. Если захочешь уйти — уйдёшь. Я сдержу слово. Тэхен смотрел на него и не верил своим ушам. — Зачем вам это? Если я уйду, вы потеряете… вашу истинную пару. Вы же сами говорили, что ваш альфа не даст вам покоя. — Мой альфа уже не даёт мне покоя, — усмехнулся Чонгук. — Но я не хочу держать тебя силой. Я понял это сегодня ночью, когда смотрел, как ты спишь у меня на коленях. Ты не вещь. Ты не игрушка. Ты человек, который заслуживает права выбора. — Вы меняетесь, — тихо сказал Тэхен. — Я пытаюсь. Тэхен встал. Подошёл к окну. За стеклом темнело, зажигались огни города. — Я не уйду, — сказал он, не оборачиваясь. — Не сейчас. Не потому, что мне здесь нравится. А потому, что я хочу узнать, кто вы на самом деле. Без маски прокурора. Без маски мстителя. Просто… человек. Чонгук подошёл сзади. Остановился в шаге. — А если я окажусь не тем, кем ты меня считаешь? — А если я окажусь не тем, кем вы меня считаете? — Тэхен повернулся. — Тогда мы оба ошибёмся. Но хотя бы попробуем. Они стояли друг напротив друга — близко, но не касаясь. И в воздухе между ними висело что-то, чему ещё не было названия. Не любовь. Не дружба. Но что-то, что могло ими стать. — Спокойной ночи, Тэхен, — сказал Чонгук. — Спокойной ночи, Чонгук-ши. Альфа кивнул и направился к лестнице. Но на полпути остановился. — Тэхен? — Да? — Можешь называть меня просто Чонгук. Без «-ши». Если хочешь. Тэхен улыбнулся — впервые за долгое время без горечи, без страха. Просто улыбнулся. — Хорошо, Чонгук. Спокойной ночи. Они разошлись по своим комнатам. Но этой ночью Тэхен не слышал шагов за дверью. И понял: Чонгук тоже спал. Впервые за много дней. И это маленькое «тоже» согревало лучше любого одеяла.