И солнце вновь взойдёт

Не видно чётких границ горизонта. Момент, когда луна упала, а солнце ещё не поднялось. И только бесконечное множество звёзд на, ныне безоблачном, тёмном небе. Со спины в этой темноте людей почти не различить. Разве что рост и очертания фигур выдают в них конкретные личности. Но солнце пока не осветило их до конца.

***

Диалог совсем не вязался. Она пришла сюда среди ночи чтобы ненароком не разбудить всех очередным криком, а он зачем то поплёлся следом. А почему именно он? Почему не кто-то другой? Не хвалёная блондинка-героиня, не "сестра", не кто-то из своеобразных подчинённых. Хотя, про последних можно даже не заикаться, она для них сущий кошмар, и идти за ней в тьму ночи - хуже всяких пыток. Даже "старшенькую" не так сильно боятся… — Зачем? -наконец режет холодную тишину не менее холодный по тону голос. — Что зачем? — Зачем ты за мной пошёл? Тебе что-то нужно? Что именно? - в темноте не видно её пустого, но машинально злого взгляда. Но прекрасно слышно недовольство в осипшем голосе. — Нет. У меня всё есть. - Да. Он имеет всё, чего нет у неё. Любящая семья, хоть какая то власть и обратная связь с коллегами и подчинёнными… Её же одни игнорируют, а вторые слепо боятся. Семья? Пф, нет. И уж тем более не любящая. - А у тебя только я. Просто признай это. Она никогда этого не признает. Но фактически это так. Из всех, кто смотрел на неё как на человека, остался только он. Из всех троих, только этот по прежнему никуда не делся. Не остался в другом регионе за десятки километров от этой холодной дыры, не фальшиво умер и уехал за ещё множество километров… нет. Вот он. Сидит рядом, зачем то. — Нет. У меня есть я. — Но ты ведь устала от этого. Быть собой у себя. И снова тишина. Да. Она очень устала. Устала от того, что окружающие используют её как хотят, как тряпичную куколку. То она девочка на побегушках с невыполнимой задачей которую попутно выполняет архонт, то она предательница, то убийца, то жестокая бестия, то ещё кто-нибудь. Надоело. Ей хочется быть собой не конкретно у себя, ей хочется просто быть, но не получается. В голове просто не укладывается.

***

Медленно над далёкими горами начинает светлеть небо, и теперь отчётливо видно сидящие на снегу силуэты; Мужчина с крепкой спиной под тёплым плащом, и сжавшаяся в комочек девушка, огрызочек плаща которой только прикрывает позвонки. И ей не холодно.

***

Медленно, до последнего не отрывая взгляда зелёных глаз от начавшего свой подъём солнца, она повернула голову на спутника, и смотря теперь в потухшую голубую бездну под немного замёрзшими ресницами, задала последний на эту заканчивавшуюся ночь вопрос. — Почему ты тогда отнёс меня домой? Подул холодный ветер, словно донося до слуха вопрос собеседницы. — Потому что больше некому. Она не пришла бы за тобой. Она никогда не интересовалась своей "сестрой". Всегда была высокомерной, грубой и слепо уверенной в своей безусловной правоте. И его тоже изрядно достала. Солнце уже начало выглядывать из-за рельефов, а завороженный взгляд по прежнему был прикован к глазам спутника. К неистово глубокой пропасти тусклой голубизны, наполнявшейся тёплыми рассветными лучами. "Потому что больше некому." Впервые за свою долгую и мучительную жизнь, она ощутила себя не просто человеком, а не безразличным человеком. Не важно какую ценность она представляла для последнего предвестника. Финансовую, моральную, материальную. Без разницы. Может, он вообще "беспокоился" из жалости. Но беспокоился ведь. И её сорванный осипший голос мог бы и дальше сидеть где то в горле не в силах быть произнесённым, но она может говорить. Потому что он тогда не побрезговал пойти за ней. Не побрезговал донести её до тёплого помещения, чтобы голосовые связки не отмёрзли. И не побрезговал вытирать её слёзы, когда рассудок готов был вот вот покинуть бедняжку на совсем.

***

Со спины эти люди похожи на родственников. Рыжие-бесстыжие (бесстыжие не прям буквально, конечно же), бледноватые, и дико уставшие. Но их ничего не связывает. Со временем из схожих черт останутся только волосы одного цвета, и память о злополучной неделе, после которой солнце больше никогда не скроется за плотной пеленой облаков. О злополучной неделе, после которой снег подтает и обрывки "детских кошмаров" больше не будут шастать по сосновым лесам.