Digital foreplay

      Софа вышла в холл катка, натянула чехлы на лезвия и первым делом вытащила телефон из кармана толстовки. Экран загорелся, и взгляд сам метнулся вверх, туда, где висело двое часов: Астана, 14:17, а рядом — Isababy Time (NJ), 5:17.       Изабо ещë спала, где-то там, в Нью-Джерси, свернувшись под одеялом в своей комнате, раскидав по подушке тëмные локоны. Софа представила это слишком ясно: как телефон Изабо лежит рядом на беззвучном, как она дышит ровно и глубоко, как одеяло сползло с плеча, потому что она вечно вертится во сне.       Она вздохнула и убрала телефон обратно. Не поговорить. Пять утра — даже ради неё Изабо не стоило просыпаться в такую рань. Софа потёрла замерзшие пальцы и пошла в раздевалку, чувствуя, как внутри что-то сжималось, то ли от холода, то ли от этой разницы в девять тысяч километров и девять часов.       Потом была ещë одна тренировка. Лëд, музыка в ушах, голос тренера, отточенные до автоматизма движения. Когда Софа снова посмотрела на телефон, было почти пять вечера в Астане, а в Нью-Джерси — начало рабочего дня. Она тут же набрала быстрое: «Доброе утро». Ответ пришел почти мгновенно. Isababy Доброе, котик. Я только встала, кофе варю. Как лëд?       Софа прислонилась спиной к холодной стене коридора, прикрыла глаза и улыбнулась.

Софа

Лëд холодный. Я уставшая. Скучаю

Isababy Скучаешь? Ноги гудят?

Софа

И то и другое. И ещё кое-что

Isababy Ооо расскажи       Софа фыркнула, покачала головой и не ответила, потому что тренер уже звал обратно в зал на растяжку. Она сунула телефон в рюкзак, но перед этим ещё раз глянула на виджет — 08:12 в Нью-Джерси. Целый день впереди. У Изабо — тренировки, у неë — вечерняя рутина и пустая квартира.       Это дурацкое чувство одиночества накатывало именно в такие моменты. Не когда они не разговаривали по несколько дней — нет, они переписывались постоянно, созванивались при любой возможности, а вот так, когда Изабо только просыпалась, полная сил, с утренней энергией и планами на день, а Софа уже была выжата как лимон, и впереди был только душ, ужин в одиночестве и сон.       Она шла по коридору и думала: «Вечером, когда лягу, у неë будет обед. Напишу ей, может, даже видео включу».       Дома, уже после душа, с мокрыми волосами и кружкой ромашкового чая, Софа снова открыла чат. Изабо прислала короткое видео с катка: лëд, яркий свет, еë собственный смех за кадром и чей-то голос. Софа пересмотрела дважды, вслушиваясь в смех. Потом набрала:

Софа

Я дома. Ты ещё на льду?

Isababy Уже ухожу. У меня обед скоро. А ты спать?

Софа

Ещë нет. Хотела тебя услышать

      Телефон завибрировал входящим вызовом почти сразу. Софа взяла трубку, легла на подушку и закрыла глаза.       — Привет, — голос Изабо был чуть запыхавшимся, а на фоне шум, видимо, она шла по коридору.       — Привет.       — Устала?       — Очень.       — Я тоже. Но я только полдня отработала, а ты уже целый день. Мне всë ещë так странно от этого.       Софа молчала, слушая её дыхание в трубке. Потом тихо сказала:       — Мне тоже странно. Иногда я выхожу с тренировки и первым делом смотрю на твоё время. Если у тебя ночь — мне сразу одиноко. Как будто ты далеко-далеко, и даже написать нельзя.       Изабо вздохнула.       — Я тоже смотрю. Если у тебя глубокая ночь, я стараюсь не писать в чате. Боюсь разбудить.       — А я бы хотела, чтобы разбудила.       — Я запомню.       Они проговорили еще минут двадцать, пока Софа не начала зевать в трубку, а Изабо не сказала, что ей пора на обед и потом снова на лёд.       — Спи, милая, — сказала она мягко. — Завтра я тебе напишу сразу, как проснусь.       — Обещаешь?       — Обещаю.       Софа положила телефон на тумбочку, посмотрела на гаснущий экран. Isababy Time (NJ), 13:30 — у неё обед, у неё день в самом разгаре, а у Софы — ночь, темнота за окном и смутное ощущение, что где-то там, через океан, есть частичка её сердца.

***

      Софа сидела на кухне, поджав под себя одну ногу, и ковыряла вилкой остывшую гречку с курицей. Телефон лежал на столе экраном вверх, и каждые несколько секунд она бросала на него взгляд, ожидая, когда всплывет новое уведомление. Isababy Я сегодня чуть не убилась на вращении. Тренер сказала, что я витаю в облаках

Софа

А ты витала?

Isababy Да. Думала о тебе       Софа улыбнулась с набитым ртом, прожевала и быстро набрала ответ одной рукой, второй продолжая держать вилку.

Софа

Думать обо мне на вращениях опасно. Я серьёзно.

Isababy Знаю. Но ничего не могу с собой поделать. Ты сегодня какая-то особенно красивая была в моём сне

Софа

Ты меня во сне видела?

Isababy Да. Ты стояла на льду в фиолетовом платье и смеялась       Софа отложила вилку. Гречка окончательно остыла и есть расхотелось. Она подперла щёку ладонью и перечитала сообщение дважды. Фиолетовое платье. Изабо никогда не видела её в фиолетовом, но откуда-то оно взялось в её сне.

Софа

У меня нет фиолетового платья для выступлений

Isababy Значит, надо купить

Софа

Зачем?

Isababy Чтобы мой сон сбылся       Она фыркнула, покачала головой и всё-таки заставила себя доесть ещё пару ложек. Время поджимало — через сорок минут надо быть на катке, а ещё переодеться, собрать сумку, дойти. Но пальцы сами тянулись к клавиатуре.

Софа

Ты сегодня общительная

Isababy Я всегда такая. Ты просто ещё не привыкла

Софа

Я привыкла. Мне нравится

Isababy Оооо. Признание!!!

Софа

Замолчи

Isababy Не замолчу. Ты сама сказала, что тебе нравится       Софа засмеялась и звук получился каким-то слишком громким в тишине квартиры. Она бросила взгляд на часы — тридцать минут, чёрт. Быстро допила остывший чай, сунула тарелку в раковину, даже не сполоснув, и побежала в комнату переодеваться. Пока натягивала леггинсы, телефон снова завибрировал. Isababy Ты куда пропала?

Софа

Одеваюсь. Опаздываю из-за тебя

Isababy Из-за меня? Это ты меня задерживаешь вообще-то

Софа

Я?!

Isababy Ты. Сижу в раздевалке, не могу пойти на лёд, потому что жду твой ответ       Софа замерла с наполовину надетой толстовкой. Представила: Изабо сидит на скамейке в раздевалке где-то в Нью-Джерси, волосы собраны в пучок, на коленях телефон, а тренер уже в пятый раз зовёт на лёд. И она не идет. Ждет сообщения. Это было глупо. По-детски. И до мурашек приятно.

Софа

Иди на лёд, сумасшедшая

Isababy Сначала скажи что-нибудь хорошее

Софа

Ты лучшая. Ты самая красивая. Ты сводишь меня с ума. Иди тренируйся

Isababy Вот. Другое дело. Целую. Напиши, как дойдешь       Софа натянула толстовку, схватила рюкзак, ключи, телефон и вылетела из квартиры. На улице было прохладно, ветер сразу забрался под воротник.       — Алло? — голос Изабо звучал удивленно. — Ты чего звонишь? Ты же опаздываешь.       — Иду, — Софа почти бежала по тротуару, перепрыгивая лужи. — Решила, что пока иду, могу с тобой поговорить.       — Ты безрассудная!       — Сама такая.       Изабо рассмеялась в трубку, и Софа почувствовала, как холодный ветер становится не таким уж и холодным.       — У тебя там шумно, — сказала Изабо. — Машины?       — Ага. У нас вечер, пробки. А у тебя?       — Утро. Сейчас буду шнуровать коньки.       — А я буду слушать.       Софа перешла дорогу, лавируя между людьми, и почти не смотрела по сторонам — всё внимание уходило на голос в трубке. Она слышала, как Изабо дышит, как шуршит шнурками, как что-то звякнуло, наверное, лезвие задело скамейку.       — Всё, зашнуровала, — доложила Изабо. — Сейчас чехлы сниму.             — А я почти дошла.       — Ты бежала?       — Ну… Быстро шла.       — Софа.       — Что?       — Ты бежала по холоду с телефоном у уха, чтобы послушать, как я шнурую коньки.       Софа остановилась у входа на каток, переводя дыхание. В холле было тепло, пахло кофе из автомата и чьим-то парфюмом. Она прислонилась спиной к стене и выдохнула.       — Да, — сказала она тихо. — Бежала.       В трубке повисла пауза. Потом Изабо сказала совсем другим голосом — мягким, почти шепотом:       — Я бы тоже бежала.       — Знаю.       — Иди уже, любовь моя. Тренируйся хорошо. Я тебе напишу потом.       — Хорошо. И ты тренируйся. Без падений на вращениях.       — Постараюсь. Пока.       — Пока.       Софа нажала сброс и посмотрела на экран. Время разговора — одиннадцать минут сорок три секунды. Она улыбнулась, убрала телефон в карман и пошла в раздевалку, чувствуя, как в груди разливается что-то тёплое и тягучее, несмотря на промозглый ветер за окном.       Через час, когда она сидела на скамейке и переводила дух между прокатами, телефон завибрировал. Isababy Я не упала, Но думала о тебе на каждом прыжке. Это мешает вообще-то

Софа

Я тоже о тебе думала на чёртовом лутце. Тоже мешает

Isababy Мы безнадежны

Софа

Абсолютно

Isababy Мне нравится

Софа

Мне тоже

      Софа отпила воды из бутылки, посмотрела на время. У неё ещё час льда. У Изабо — день в самом разгаре. Она напишет ей потом, когда будет ехать домой в такси. Или, может, позвонит прямо с заднего сиденья, глядя на ночные огни Астаны, и будет слушать, как Изабо жует свой сэндвич и рассказывает про утреннюю тренировку.       Так проходили их дни. Обрывками сообщений между подходами, звонками по пути куда-то, голосовыми в наушниках, пока одна ест, а вторая только просыпается. Девять тысяч километров и девять часов разницы превращались в фон, в привычный шум, который уже не мешал — просто был частью их жизни.

***

      Софа проснулась от вибрации телефона. Ещё даже глаза не открыла, а рука уже нащупала на тумбочке телефон и поднесла к лицу. Экран резанул по глазам в темноте спальни, но она прищурилась и увидела фото.       Изабо стояла на кухне. Солнечный свет заливал всё вокруг. Белая футболка, растрепанные после сна волосы, кружка с чем-то дымящимся в руке. Она не позировала — просто держала телефон перед собой, чуть улыбаясь, и за её спиной в окне виднелись пышные ветки деревьев и кусок голубого неба.       Под фото было сообщение. Isababy Утро. Кофе пью. Скучаю по тебе       Софа перевернулась на спину, всё ещё не отрываясь от экрана. В квартире было темно, за окном — глубокая ночь, только фонарь с улицы рисовал жёлтую полосу на потолке. Она увеличила фото, вгляделась в лицо Изабо: сонные глаза, припухшие веки, лёгкий румянец. Красивая. Очень.       Пальцы сами нажали на камеру. Софа подняла телефон над собой, даже не пытаясь выглядеть хорошо — взлохмаченная, с отпечатком подушки на щеке, в серой растянутой футболке. За её головой — тёмный прямоугольник окна, в котором едва угадывались очертания ночного города. Вспышка не сработала, и фото вышло мутноватым и зернистым.

Софа

[фото]

Софа

У меня ночь. Проснулась от твоего сообщения. Кофе не пью, лежу и смотрю на тебя

      Ответ пришëл быстро. Isababy Ты такая сонная. Красивая. Возвращайся спать

Софа

Не хочу. Хочу с тобой поболтать

Isababy У меня через час тренировка. Я пока просто сижу и смотрю в окно. Расскажи что-нибудь       Софа села в кровати, подтянула одеяло к подбородку и записала голосовое.       — Мне сегодня снился лёд. Пустой каток, ночь, только я и музыка. И ты сидела на трибуне, но я тебя не видела, просто знала, что ты там. Странный сон.       Она отправила и стала ждать. Через минуту пришло ответное голосовое. Голос Изабо был тихим, с утренней хрипотцой, и на фоне слышалось, как она делает глоток.       — Я бы сидела там до утра. Даже если бы ты меня не видела. Я бы смотрела, как ты катаешься, и никуда бы не ушла.       Софа прижала телефон к груди и закрыла глаза. Потом снова посмотрела на их фото: солнечная кухня в Нью-Джерси и тёмная спальня в Астане. Два мира, разделенные океаном и временем, но сейчас, в этот момент, они были вместе.       Вечером того же дня Софа сидела на скамейке у бортика после тренировки. Лёд был уже пустой, только один прожектор горел над центром катка, и свет падал неровным кругом, оставляя углы в полутьме. Она вытянула ноги в коньках, сделала глоток воды и достала телефон.

Софа

[фото]

      На снимке был лёд, исчерченный следами от лезвий, с редкими каплями воды, поблескивающими в тусклом свете. Пустые трибуны на заднем плане уходили в темноту.

Софа

Вечерняя заминка. Никого нет. Только я и лёд

      Ответ пришёл не сразу — минут через десять. Изабо прислала фотографию своей руки с кружкой. На заднем плане — раздевалка, яркий свет, чьи-то ноги в коньках и сумки на скамейках. Isababy У меня обед. Чай пью. У вас красиво, но грустно

Софа

Грустно, но спокойно. Я люблю пустой каток

Isababy Я бы хотела быть там с тобой

Софа

Я бы хотела с тобой пообедать

Isababy Я бы сделала тебе чай       Они замолчали, но Софа знала, что Изабо сейчас смотрит на её фото с пустым льдом, а сама она смотрит на фото с кружкой в шумной раздевалке. Это стало их ритуалом — показывать друг другу свои миры, свои будни, свои свет и тьму.

***

      В субботу телефон Софы разрывался от уведомлений. Она сидела дома, восстанавливалась после тяжёлой недели, смотрела какой-то сериал и параллельно листала ленту. Isababy [фото]       На снимке была Изабо и Эмбер. Они сидели в каком-то кафе, судя по всему — за окнами дневной свет, на столе два огромных стакана с чем-то цветным и тарелка с десертом. Изабо высунула язык, Эмбер состроила смешное лицо. Обе явно дурачились.       Следом пришло ещё одно. Isababy [фото]       Теперь они шли по улице. Эмбер держала телефон снизу, снимая их двоих снизу вверх — неудачный ракурс, двойные подбородки, зато искренние улыбки. Солнце било в объектив, и по краям снимок был засвечен. Потом пришло голосовое. Софа нажала воспроизведение и услышала ветер, шум улицы и голос Изабо, перекрикивающий всё это:       — Мы гуляем! Эмбер говорит, что очень по тебе соскучилась и хочет, чтобы ты была тут с нами!       — Да! Софа! Приезжай! Тут так классно! — на фоне прозвучал голос Эмбер.       Смех Изабо, потом шорох, видимо, она прижала телефон к олимпийке, и снова её голос, но уже чуть тише:       — Я скучаю. Жаль, что тебя нет с нами. Мы бы ели мороженое и ты бы смеялась над Эмбер. Она сегодня особенно смешная.       Софа переслушала дважды, а потом сама нажала на запись.       — Привет, девчонки. Эмбер, я тоже скучаю. Изабо, ты красивая на этом фото, даже с двойным подбородком. Гуляйте хорошо. Я тут лежу, смотрю в потолок и завидую вашему солнцу. У меня вот глупая дорама на фоне.       Она отправила и почти сразу получила ответ — на этот раз фото от Эмбер, пересланное через Изабо. На снимке была одна Изабо, снятая в профиль: она стояла у витрины какого-то магазина, задумчиво разглядывая что-то внутри, и свет падал на её лицо мягкой волной, делая черты почти нереальными. Совершенно сказочная принцесса, до безумия красивая. Isababy Это Эмбер сняла. Говорит, что я выгляжу как влюблённая дура

Софа

Это потому что ты и есть влюблённая дура

Isababy Эй!

Софа

Красивая влюблённая дура. Так лучше?

Isababy Намного       Потом была целая серия фотографий. Изабо на фоне кирпичной стены с граффити, Эмбер пьёт кофе и показывает средний палец в камеру, две пары ног в кроссовках на фоне рисунка на асфальте, селфи в лифте с зеркальным потолком, где они обе корчат рожицы.       Софа лежала на диване, перелистывала эти снимки и улыбалась так, что начали болеть щеки. Она сохранила почти все. Особенно то, где Изабо смеялась, запрокинув голову, и ветер трепал её волосы.       Ближе к ночи, когда за окном уже появились звёзды, пришло ещё одно голосовое. Софа включила его, и на этот раз голос Изабо был тихим, видимо, она отошла куда-то, где не было шума улицы.       — Я скоро домой. Эмбер передаёт привет. Мы ели пиццу и много смеялись, но я всё время думала, что хочу быть с тобой. Чтобы ты тоже ела эту дурацкую пиццу и смеялась с нами. Я пришлю тебе фото заката, который видела по дороге. Он красивый, но без тебя совсем не то.       Софа закрыла глаза, слушая этот голос. Потом встала, подошла к окну и сняла ночную Астану — огни, машины, далёкие силуэты новостроек, тёмное небо.

Софа

[фото]

Софа

Это мой вечер. Без тебя тоже не то. Пришли закат

      Изабо прислала. Закат был оранжево-розовый, с сиреневыми полосами облаков, и где-то внизу чернели силуэты домов.       Софа написала последнее на сегодня.

Софа

Однажды я приеду, и мы будем гулять вместе. И я сама сниму тебя на фоне этой дурацкой кирпичной стены

Isababy Обещаешь?

Софа

Обещаю

Isababy Я запомнила. Спокойной ночи, моя любовь

Софа

Доброго дня, принцесса

      Она отложила телефон, но ещё долго лежала в темноте, перебирая в памяти сегодняшние фотографии: солнечные улицы Нью-Джерси, смеющаяся Изабо, Эмбер с поднятым средним пальцем, оранжевый закат. И чувствовала, как расстояние в девять тысяч километров становилось чуть меньше. Совсем чуть-чуть, но этого хватало, чтобы заснуть с улыбкой.

***

      Софа лежала в кровати после особенно тяжёлой тренировки. Мышцы гудели, в голове ещё звучала музыка с катка, а перед глазами стояла картинка собственного недокрута на тройном флипе. Она злилась, устала и хотела только одного — услышать голос Изабо.       Телефон завибрировал. На экране всплыло уведомление, и Софа открыла чат, ожидая обычного «как ты, Соф-фи», но вместо этого увидела скриншот.       Google Карты, а на ней панорама катка в Астане — её катка, который она знала уже как свои пять пальцев. Вид с трибун: лёд, пустые кресла, знакомый баннер на стене. И поверх этого, прямо на третьем ряду у самого льда, красовалась красная метка в виде сердечка, которую можно ставить в приложении. Под скриншотом было сообщение. Isababy Я сижу тут. Третий ряд, место у прохода. Жду твой прокат       Софа сначала не поняла. Потом присмотрелась, увеличила скриншот, увидела эту красное сердечко на трибуне и засмеялась в голос. Лежала одна в темной комнате и смеялась, потому что это было так в духе Изабо — найти способ быть рядом даже через карты, даже через панораму трёхлетней давности.

Софа

Ты реально поставила метку на Google Картах?

Isababy Даааа. Буду сидеть и смотреть. и комментировать каждый твой прыжок

Софа

Критиковать будешь?

Isababy Исключительно восхищаться       Софа перечитала это сообщение трижды. Потом снова открыла скриншот, всмотрелась в знакомый до боли каток, в эту красную точку на трибуне, и почувствовала, как что-то сжимается в груди — нежно, тепло, почти болезненно. Изабо не было рядом, но она нашла способ оставить свой след в её мире, пусть даже виртуальный.

Софа

Завтра у меня прокат короткой. Я буду знать, что ты на третьем ряду

      Через пару дней Изабо прислала видео. Софа как раз сидела в раздевалке, перешнуровывала коньки перед выходом на лёд, когда телефон завибрировал. Она глянула мельком и замерла, забыв про шнурки. Это была запись с тренировки Изабо.       Софа нажала воспроизведение и прибавила звук, хотя в видео все равно играла только музыка с катка и слышался шум лезвий. Изабо скользила по льду в привычном тренировочном костюме. Она делала дорожку шагов. Камера, видимо, стояла на бортике, снимая общий план, и фигура Изабо казалась маленькой и хрупкой посреди огромного белого пространства. Потом она пошла на вращение. Закрутилась, вытянув руки, и свет поймал её особенно красиво — подсветил волосы, заставил ткань костюма мерцать. Она была как что-то не из этого мира. Она была настоящей принцессой этого льда.       Видео закончилось. Софа моргнула и тут же нажала воспроизвести снова. Она смотрела и не могла оторваться. Второй раз — чтобы разглядеть лицо Изабо в тот момент, когда она улыбнулась перед прыжком. Третий — чтобы заметить, как мягко она ставит ногу на выезде. Четвёртый — просто потому что хотелось ещё и ещё.       На пятый раз в раздевалку заглянул тренер.       — Самоделкина, ты на лёд выходишь или будешь весь вечер в телефоне сидеть?       — Иду-иду, — пробормотала Софа, нехотя пряча телефон.       На льду она всё равно думала о нём. О том, как Изабо парила. Софа знала её технику, знала её прыжки, её вращения, но каждый раз, когда видела её на видео, внутри что-то переворачивалось. Может, потому что на льду Изабо становилась другой — не той, что присылала дурацкие селфи с Эмбер и дразнила её сообщениями. На льду она была… Недосягаемой. Идеальной.       После тренировки Софа села в такси и снова достала телефон. Открыла чат, нашла то видео и включила в шестой раз. Она смотрела, как Изабо выезжает из вращения, как поднимает подбородок, как её руки рисуют в воздухе какую-то невидимую линию, и думала: «Боже, она моя. Эта невероятная девушка — моя».       Дома она набрала сообщение.

Софа

Я посмотрела твоё видео. Раз шесть. Может, семь

Isababy Серьёзно?

Софа

Ты там такая… Не знаю. Как будто не человек. Как будто тебя создали специально для льда. Абослютно волшебная, пупсик

Isababy Соф-фа…

Софа

Я серьёзно. Ты принцесса. Настоящая. Я смотрела и забывала дышать

      Пауза. Потом пришло голосовое. Софа включила, и голос Изабо звучал смущённо, она почти зашептала:       — Я не знаю, что сказать. Ты меня смущаешь. Я просто каталась, ничего особенного.       Софа тут же нажала запись в ответ:       — Ничего особенного? Изабо, ты парила. Ты буквально не касалась льда. Я пересматривала, чтобы понять, как ты это делаешь, и так и не поняла. Ты волшебная.       Ответное голосовое пришло через минуту, и в нём слышалась улыбка:       — Ладно. Ладно, милая. Ты выиграла. Я волшебная. Но ты тоже. Я видела твой каскад на прошлой неделе, и у меня сердце остановилось.

Софа

Я пришлю тебе своё видео завтра. Обещаю

Isababy Я буду пересматривать десять раз

Софа

Врёшь

Isababy Честно. Ты моя принцесса тоже. Мы две принцессы льда. Как тебе такое?       Софа засмеялась, лёжа на диване, и набрала ответ:

Софа

Мне нравится. Две принцессы льда на разных концах света. Звучит как сюжет для сказки

Isababy Мы и есть сказка       Софа отложила телефон и закрыла глаза. Перед мысленным взором снова всплыло видео — Изабо на льду, светлая, летящая, прекрасная. И красная метка-сердечко на третьем ряду её родного катка.       Сказка. Да, наверное, так и есть.

***

      Будильник зазвенел в шесть сорок, и Софа, даже не разлепляя глаз, нащупала телефон на тумбочке, чтобы выключить этот противный звук. Экран загорелся, и она щурясь, заметила несколько уведомлений из мессенджера. Изабо. Ну конечно, кто же ещё мог писать в такое время, учитывая их разницу в девять часов.       Она перевернулась на бок, подтянула одеяло до подбородка и открыла чат, ожидая увидеть что-нибудь вроде «доброе утро» или «как спалось». Первое сообщение действительно было про утро — Изабо писала, что только что вернулась с тренировки, что устала, что сейчас будет принимать ванну и пить чай. Обычные вечерние ритуалы. Софа сонно улыбнулась и пролистнула ниже, туда, где висело непрочитанное.       Она нажала на фото, и сон испарился мгновенно. Словно кто-то окатил её ледяной водой в качестве будильника.       Изабо стояла перед зеркалом в своей спальне в одном белье. Это было что-то невероятно красивое — комплект из тончайшего кружева цвета слоновой кости, с вышивкой в виде мелких цветов, которые вились по лифу и спускались вниз, к поясу трусов. Ткань была почти прозрачной, полупрозрачные вставки чередовались с плотным кружевом, и всё это сидело на теле Изабо так, словно было сшито специально для неё — выгодно подчёркивало каждый изгиб, каждую линию, делая её одновременно хрупкой и чертовски соблазнительной. Она стояла, чуть повернув бедро, одна рука придерживала телефон, другая свободно висела вдоль тела, а на лице застыла та самая полуулыбка, которую Софа знала слишком хорошо — улыбка человека, который точно понимает, что делает.       Под фото было сообщение. Isababy Купила на выходных. Хотела показать тебе ещё вчера, но ты уже спала. Ну как тебе?       Софа резко села в кровати. Одеяло сползло с плеч, но она этого даже не заметила, потому что все её внимание было приковано к экрану, к этому кружеву, к этой линии бедра, к тому, как мягкий вечерний свет из окна Изабо падал на её кожу, придавая ей золотистые отблески. Она увеличила фото. Потом ещё раз, потом провела пальцем по экрану, словно могла коснуться этой вышивки, этого кружева, этой кожи. В груди разлилось что-то горячее и тягучее, а низ живота сжался в тугой узел. Софа глубоко вдохнула и начала печатать, стирать, печатать снова, не зная, как сформулировать то, что она чувствует.       В итоге получилось вот что.

Софа

У меня тренировка через полтора часа, Изабо. Что за…

      Ответ пришёл почти мгновенно, и Софа буквально видела, как Изабо на том конце смеётся, сидя в своей спальне где-то в Нью-Джерси, довольная произведенным эффектом. Isababy А что? Тебе не нравится? Я могу снять, если хочешь

Софа

Не смей

Isababy Ооо. Значит нравится

Софа

Ты прекрасно знаешь, что нравится. Ты зачем это делаешь в шесть утра?

Isababy Потому что у меня вечер. Я расслабляюсь после тренировки. И подумала, что тебе тоже нужно… Расслабиться перед тренировкой       Софа застонала и откинулась обратно на подушку, прижимая телефон к груди. Ей нужно было вставать, нужно было чистить зубы, завтракать, собираться на каток, но она не могла пошевелиться, потому что всё тело словно налилось свинцом, а в голове крутилось только одно — это фото, кружево и эта чёртова улыбка.       Телефон снова завибрировал. На этот раз Изабо прислала кадр своего бедра. Крупный план, где видно, как кружевной пояс сидел на выступающей тазовой косточке, как тонкая резинка чуть врезалась в кожу, оставляя едва заметный след, как вышивка цветами спускалась вниз, исчезая за краем кадра. Свет падал мягко, рисовал тени в ложбинке между бедром и животом, и от этого фото веяло такой интимностью, что Софа почувствовала, как к щекам прилила кровь. Isababy Тут видно, как оно сидит на бёдрах. Красиво, да?       Софа сглотнула. Во рту пересохло. Она снова села, натянула одеяло почти до самого носа, словно это могло защитить её от того, что она видела на экране, и напечатала дрожащими пальцами.

Софа

Красиво. Очень. Ты вообще понимаешь, что со мной делаешь?

Isababy Примерно догадываюсь. А ты понимаешь, что со мной делаешь ты, когда присылаешь свои фото с тренировок в этих обтягивающих леггинсах?

Софа

Это другое!

Isababy Вообще не другое. Я смотрю на твои ноги в этих леггинсах и забываю, как дышать. Так что мы квиты       Софа не успела ответить, потому что пришло ещё одно фото. На этот раз Изабо сфотографировала своё плечо и шею — ключица выступала изящной дугой, а по ней спускалась тонкая кружевная лямка бюстгальтера, которая уходила вниз, к краю чашечки. Кожа была гладкой, чуть влажной после ванны, и на ней играл мягкий свет от лампы. Вышивка на лямке повторяла тот же цветочный узор, что и на остальном белье — мелкие бутоны, переплетённые стебли, что-то очень нежное и женственное. Isababy Тут лямка немного сползла. Случайно или нет       Софа прикусила нижнюю губу. Она чувствовала, как горели щёки, как бешено колотилось сердце где-то в горле, как под одеялом мтановилось невыносимо жарко, хотя за окном было прохладное утро. Она натянула одеяло ещё выше, почти до глаз, и уставилась в экран, не в силах оторваться.

Софа

У меня тренировка через час двадцать. Я не могу встать с кровати

Isababy Почему?

Софа

Ты серьёзно спрашиваешь?

Isababy Серьёзно. Расскажи       Софа зажмурилась, глубоко вдохнула и выдохнула, пытаясь собрать мысли в кучу. Пальцы дрожали, когда она печатала.

Софа

Потому что ты прислала мне три фото в белье в шесть утра. Потому что это бельё выглядит так, будто его создали специально для того, чтобы сводить меня с ума. Потому что ты стоишь там в своём Нью-Джерси, в этом кружеве, и улыбаешься своей дурацкой улыбкой, а я лежу тут за девять тысяч километров и не могу даже коснуться тебя. Вот почему

      В цифровом пространстве воцарилась тишина. Три точки мигали, исчезали, мигали снова. Софа смотрела на них и почти физически ощущала, как Изабо на том конце переваривала её слова. Isababy Софа…

Софа

Что?

Isababy Я бы всё отдала, чтобы ты могла коснуться меня сейчас       Софа закрыла глаза и прижала телефон ко лбу. Экран был тёплым, почти горячим (накалился от градуса фото Изабо), и она чувствовала, как внутри всё переворачивалось от этих слов. Она не знала, что ответить. Слова застревали где-то в горле, превращались в комок, который невозможно было проглотить. Поэтому она просто напечатала.

Софа

Я знаю. Я тоже

      А потом Изабо, словно почувствовав, что нужно сменить тон, чтобы ни одна из них не сорвалась окончательно, прислала последнее сообщение в этой безумной утренней переписке. Isababy Хорошего дня, сладкая. Разомнись хорошенько перед тренировкой. Я буду думать о тебе       Софа уставилась на эти слова, и смех вырвался из груди сам собой. В нëм была смесь нервов, смущения, нежности и разочарования одновременно. Она смеялась, лëжа под одеялом, чувствуя, как горели щёки и как в коленях ютилась предательская дрожь, от которой ноги казались ватными и совершенно не готовыми держать вес тела.

Софа

Ты невозможная. Я тебя ненавижу

Isababy Любишь

Софа

И это тоже

      Она отложила телефон и уставилась в потолок. В комнате было тихо, только где-то на улице шумели первые машины, и утренний свет пробивался сквозь неплотно задёрнутые шторы. Ей нужно было вставать, нужно было идти в душ, чистить зубы, завтракать, собирать сумку, ехать на каток, но тело отказывалось подчиняться.       Софа медленно спустила ноги с кровати и села, держась за край матраса. Колени действительно дрожали, как после долгой и изматывающей тренировки. Она уперлась ладонями в бёдра, чувствуя, как мышцы напряжены и расслаблены одновременно, как всё тело гудело от переизбытка эмоций, которым не было выхода. Она встала, сделала шаг к двери и чуть не споткнулась о собственную сумку, валявшуюся на полу. Пришлось опереться о стену, перевести дыхание и мысленно обругать себя за то, что какая-то девушка из Нью-Джерси может выбить её из колеи тремя фотографиями и парой сообщений.       Но в глубине души она знала, что дело не в фотографиях. Дело в Изабо. В том, как она писала, как дразнила, как точно знала, на какие кнопки нажимать. В том, что между ними было что-то настоящее, что не могло разрушить ни расстояние, ни часовые пояса.       Софа дошла до ванной, включила свет, посмотрела на себя в зеркало. Щёки всё ещё горели, глаза блестели слишком ярко, а на губах застыла та самая дурацкая улыбка, которую она не могла стереть уже почти год — с тех самых пор, как Изабо Левито впервые написала ей «привет» после соревнований.       Она плеснула в лицо холодной водой и сказала своему отражению:       — Соберись. У тебя тренировка через час.       Отражение улыбнулось в ответ, явно не собираясь никуда собираться и продолжая думать о кружевных цветах и нежной коже под ними. Софа вытерла лицо полотенцем, вернулась в комнату и бросила последний взгляд на телефон. Непрочитанных сообщений не было, но она всё равно открыла чат и ещё раз пролистнула вверх, к тому первому фото. Потом набрала короткое:

Софа

Бельё правда красивое. Оставь его

***

      Их дни превратились в бесконечный поток сообщений, который не прерывался практически никогда. Софа просыпалась и первым делом видела сообщения, которые Изабо написала, пока заканчивала свой день. Она читала их, лëжа в кровати, ещë сонная, и улыбалась экрану, потому что Изабо всегда находила что-то, что могло сделать еë утро чуть теплее. Иногда это было просто «спокойной ночи, моя любовь, я пошла спать, люблю тебя», отправленное в три часа ночи по времени Астаны, когда Софа видела уже десятый сон. Иногда — длинное голосовое, записанное перед сном, в котором Изабо шëпотом рассказывала, как прошел еë день, как она устала, как скучала, как думала о Софе на каждой пробежке и на каждом подходе в зале.       Софа слушала эти голосовые, пока чистила зубы или заваривала чай, и ей казалось, что Изабо сидит рядом на кухне, поджав ноги на стул, и болтает без умолку, пока Софа занимается своими утренними делами. Это было странное, почти болезненное чувство близости, которое возникало из ниоткуда и заполняло всю пустоту.       Потом Софа уходила на тренировку, и переписка продолжалась уже в другом ритме. Она писала между прокатами, сидя на скамейке и переводя дыхание, а Изабо отвечала, проснувшись и собираясь на свой каток. Их диалоги напоминали разговор двух людей, которые находятся в разных временных потоках, но упрямо пытаются синхронизироваться. Софа отправляла короткое видео с куском своей дорожки шагов, а через час получала ответное видео от Изабо, где та отрабатывала каскад и в конце показывала язык в камеру. Софа пересматривала это видео несколько раз, пока ехала домой в такси, и каждый раз улыбалась, когда Изабо на экране корчила рожицу.       Они болтали по телефону почти каждый вечер, когда их расписания наконец пересекались. Для Софы это был поздний вечер, когда она уже лежала в кровати, уставшая после целого дня, с гудящими ногами и единственным желанием — услышать голос Изабо перед сном. Для Изабо это был разгар дня, обеденный перерыв или время после утренней тренировки, когда она сидела в кафе с чашкой кофе или шла по улице, щурясь от солнца.       Софа лежала, уткнувшись щекой в подушку, телефон был пристроен рядом на одеяле, включен на громкую связь. Глаза слипались, но она упрямо держала их открытыми. Изабо рассказывала о какой-то ерунде — о том, что в магазине рядом с катком закончилось еë любимое миндальное молоко, и ей пришлось брать овсяное, а оно совсем не такое вкусное, и кофе получился странным. Или о том, что Эмбер сегодня пришла на тренировку в разных носках и никто не заметил, пока она сама не начала смеяться посреди растяжки (всë это она сообщила Изабо в десятке сообщений в мессенджере). Или о том, что она видела на улице собаку, очень похожую на ту, что была у еë соседей в детстве, и чуть не расплакалась прямо посреди пробежки, потому что слишком сильно скучала.       Софа слушала, и еë губы сами собой растягивались в улыбке, хотя сил улыбаться уже не было. Иногда она вставляла короткие реплики в стиле: «дурацкое овсяное молоко», «бедная Эмбер», «ты правда плакала из-за собаки?» и Изабо смеялась в трубку, и от этого смеха у Софы по телу разливалось тепло, как от горячего чая в самый холодный вечер.       Однажды Изабо позвонила по видео, когда Софа уже почти засыпала. Она нащупала телефон, провела пальцем по экрану, принимая вызов, и увидела движущуюся картинку — небо, ветки деревьев, край тротуара. Изабо была на пробежке. На экране мелькало то еë лицо, снятое снизу вверх в самом невыгодном ракурсе (хотя, по мнению Софы, у Изабо таких ракурсов вовсе не было), то кусок парка, по которому она бежала, то еë яркие кроссовки, ритмично стучащие по асфальту. Дыхание Изабо было частым и глубоким, она явно бежала в хорошем темпе, но всë равно пыталась говорить.       — Привет, — выдохнула она, и камера снова показала еë раскрасневшееся лицо, с прилипшими ко лбу волосами. — Ты уже спишь, да? Я просто хотела тебя увидеть. Хотя бы на минутку.       Софа перевернулась на бок, подтянула одеяло до подбородка и уставилась в экран. Сил говорить почти не было, но она заставила себя пробормотать.       — Почти сплю. Но раз ты позвонила…       — Я быстро, — Изабо перевела дыхание, и камера снова дëрнулась, показывая дорожку парка, уходящую вдаль, обрамлëнную пышными кронами деревьев. Солнце светило ярко, заливая всë золотым светом, и Софа на мгновение позавидовала этому солнцу, потому что за еë окном было темно. — Просто хотела, чтобы ты посмотрела, как я бегаю. Чтобы ты была со мной.       Софа моргнула, прогоняя сонливость, и сосредоточилась на экране. Изабо бежала ровно, еë дыхание было глубоким и размеренным, несмотря на разговор. Камера прыгала в такт шагам, и картинка получалась дëрганой, но Софа всë равно смотрела, не отрываясь. Она видела, как двигались плечи Изабо под тонкой ветровкой, как она иногда убирала волосы с лица свободной рукой, как щурилась от солнца, пробивающегося сквозь ветки.       — Ты красивая, — тихо сказала Софа.       Изабо рассмеялась в трубку, и смех этот смешался с еë рваным дыханием, превратился в какой-то сбитый, радостный звук.       — Я вся потная и красная, какая тут красота. Ты просто очень хочешь спать и уже не соображаешь.       — Я всегда соображаю, — возразила Софа, но глаза уже закрывались сами собой. — Ты всегда красивая. Даже потная и красная. Особенно потная и красная.       Изабо ничего не ответила, только дыхание еë на мгновение сбилось ещë сильнее, словно она споткнулась о невидимый камень.       — Спи, моя душа, — сказала Изабо, и еë голос перешëл почти на шëпот, хотя она всë ещë бежала. — Я просто оставлю видео включенным. Ты спи, а я буду бежать.       Софа хотела ответить, что это глупо, что она не сможет заснуть под звук чужих шагов и дыхания, но рот уже не слушался, а глаза слипались. Она смотрела в экран, где мелькали деревья, небо, край дорожки, и слушала ритмичное дыхание Изабо, которое постепенно превращалось в белый шум, в убаюкивающий ритм, похожий на стук сердца. Она заснула с телефоном в руке, и экран всë ещë светился, показывая чужой солнечный день. А Изабо бежала дальше, иногда поглядывая в камеру, чтобы убедиться, что Софа спит, и улыбалась, видя еë расслабленное лицо, уткнувшееся в подушку.       Через полчаса, закончив пробежку и отдышавшись, Изабо нажала на запись голосового и тихо, почти шëпотом, сказала в микрофон.       — Я закончила, а ты спишь. Ты такая красивая, когда спишь. Я сделала скриншот, прости. Не смогла удержаться. Я люблю тебя. Проснешься — напиши, — она отправила сообщение и убрала телефон в карман ветровки.       Такие моменты стали их рутиной. Видеозвонки, в которых одна смотрела, как другая живëт своей обычной жизнью, и от этого расстояния казались чуть меньше. Софа привыкла засыпать под звук дыхания Изабо в трубке, а Изабо привыкла просыпаться и первым делом проверять, не прислала ли Софа что-нибудь посреди еë ночи.       Однажды Изабо позвонила, когда готовила обед. Она поставила телефон на подставку у плиты, включила видео, и Софа увидела еë кухню — ту самую, с фотографии утреннего кофе, только теперь за окном было темно, горел тëплый свет ламп, и Изабо в смешной футболке стояла у плиты и помешивала что-то в кастрюле.       — Что готовишь? — спросила Софа, которая как раз пила чай после тренировки, сидя на диване с поджатыми ногами.       — Пасту. Ничего особенного, — Изабо пожала плечами и бросила взгляд в камеру. — Хочешь, покажу?       И она показывала. Водила телефоном над плитой, комментировала процесс, жаловалась, что соус получается слишком жидким, и спрашивала совета у Софы, хотя обе знали, что Софа в готовке разбиралась ещë меньше. Софа смотрела и смеялась, когда Изабо чуть не уронила телефон в кастрюлю, когда она ругалась на плиту, когда она пробовала соус и морщилась, потому что пересолила.       Они говорили ни о чëм часами. О погоде в Нью-Джерси и о пробках в Астане, о новых коньках, которые Изабо присматривала в интернете, и о музыке для короткой программы, которую Софа никак не могла выбрать, о дурацких снах, которые снились им обеим, и о том, что они будут делать, когда наконец увидятся на следующих соревнованиях.       — Я тебя затискаю прямо в микст-зоне, — говорила Изабо, и Софа слышала в еë голосе улыбку. — Плевать на камеры, плевать на всех. Я тебя обниму и не отпущу минут пять.       — Тебя дисквалифицируют за неподобающее поведение, — отвечала Софа, но сама улыбалась, представляя эту картину.       — Пусть. Оно того стоит.       И в этом была вся их жизнь. Бесконечные сообщения, голосовые, видео, звонки. Маленькие кусочки чужой реальности, которыми они обменивались, чтобы собрать из них что-то целое, что-то, что можно было назвать отношениями, несмотря на расстояние и время. Софа засыпала под голос Изабо, Изабо просыпалась под сообщения Софы, и этот круговорот никогда не прерывался, как никогда не прерывалось биение их сердец, разделенных океаном, но бьющихся в одном ритме.

***

      День начался совершенно обычно, если можно было так сказать о дне, который начинался с просмотра сообщений от человека, живущего на девять часов позади. Софа проснулась, потянулась к телефону и увидела несколько уведомлений от Изабо, отправленных глубокой ночью по еë времени, когда она сама видела уже седьмой сон.       Первое сообщение было нейтральным. Изабо писала, что вернулась с вечерней тренировки, что устала, что мышцы гудят, что она лежит в ванне и жалеет, что Софы нет рядом. Софа улыбнулась, представив эту картину — Изабо в облаках белой пены, с мокрыми волосами, собранными в небрежный пучок на макушке, с раскрасневшимися от пара щеками.       Второе сообщение пришло через полчаса после первого. Изабо писала, что вылезла из ванны, что кожа теперь мягкая и пахнет лавандой, что она лежит на кровати в одном полотенце и думает о Софе. Софа прочитала это и почувствовала знакомое тепло где-то в груди — то самое, которое появлялось каждый раз, когда Изабо говорила или писала, что думает о ней. Это было привычно и Софа уже собиралась написать что-то в ответ, как вдруг увидела третье сообщение. Оно пришло через пятнадцать минут после второго, и к нему было прикреплено видео.       Софа нажала на воспроизведение, всё ещё ожидая чего-то обычного — может быть, Изабо покажет, как выглядит её спальня в вечернем свете, или снимет себя, закутанную в одеяло, или покажет книгу, которую читает перед сном. Что-то милое, уютное, в духе их обычных вечерних переписок. Видео началось с темноты, потом камера сфокусировалась, и Софа увидела Изабо.       Та лежала на кровати, но не в полотенце, как можно было ожидать после сообщения о ванне, и не в уютной пижаме, в которой Софа привыкла видеть её во время вечерних видеозвонков. На Изабо было то самое бельё с вышивкой в виде мелких цветов, которое она показывала Софе несколько недель назад и которое с тех пор стало чем-то вроде их личной шутки, их маленького секрета. Но в тот раз она просто стояла перед зеркалом, позируя и улыбаясь, явно дразня Софу и наслаждаясь её реакцией. В этот раз всё было иначе.       Камера была установлена где-то сбоку от кровати, видимо на тумбочке или на штативе, и снимала Изабо в полный рост. Она лежала на боку, опираясь на локоть, и смотрела прямо в объектив тем взглядом, которого Софа никогда раньше у неё не видела. В этом взгляде не было привычной игривости, не было мягкой нежности, не было той дурашливой искорки, с которой Изабо обычно дразнила её в переписке. Там было что-то совсем другое, от чего у Софы мгновенно пересохло во рту, а пальцы, державшие телефон, слегка задрожали.       Изабо медленно провела свободной рукой по своему телу. Начала от плеча, там, где тонкая кружевная лямка касалась кожи, спустилась ниже, к ключице, задержалась там на мгновение, словно давая Софе время рассмотреть каждую деталь. Потом рука двинулась дальше, к груди, обтянутой кружевом, и пальцы легко прошлись по вышитым цветам, едва касаясь ткани. Изабо не улыбалась, но в её глазах читалось что-то такое, от чего у Софы перехватило дыхание — осознание собственной власти, собственной привлекательности, собственного желания, которое она больше не собиралась скрывать.       Она перевернулась на спину, и камера поймала её тело в новом ракурсе. Свет от прикроватной лампы падал мягко, рисовал тени на животе, на бедрах, на выступающих тазовых косточках, над которыми тонкой полоской лежало кружево трусов. Изабо подняла одну ногу, согнула в колене, и ткань натянулась, подчеркивая каждый изгиб. Её рука снова двинулась вниз, на этот раз по внутренней стороне бедра, едва касаясь кожи кончиками пальцев.       Софа перестала дышать. Она сидела в своей кровати в Астане, за окном которой только-только начинало светать, и смотрела в экран телефона широко раскрытыми глазами, не в силах ни отвести взгляд, ни пошевелиться, ни даже моргнуть. Это была Изабо — её Изабо, её нежная принцесса льда, которая присылала ей смешные селфи с Эмбер, которая ставила сердечки на Google Картах, которая засыпала во время их ночных видеозвонков, смешно приоткрыв рот. И эта же Изабо сейчас лежала перед ней на экране, как воплощение какого-то запретного, почти пугающего желания, и делала то, от чего у Софы горели щёки и подкашивались колени.       Изабо на видео чуть повернула голову к камере и наконец заговорила. Её голос был низким, чуть хриплым, совершенно не похожим на тот, каким она обычно щебетала по телефону.       — Я скучаю по тебе, Софа, — произнесла она. — Я лежу здесь и думаю о тебе. О том, что бы ты сделала, если бы была рядом. О том, что бы я позволила тебе сделать.       Её рука остановилась на бедре, пальцы чуть сжали кожу, оставляя едва заметные следы, и Изабо еле слышно выдохнула.       — Я хочу, чтобы ты смотрела на меня, — продолжила она. — Я хочу, чтобы ты не могла отвести взгляд. Чтобы ты думала обо мне весь день. Чтобы на тренировке твои ноги дрожали не от усталости, а от воспоминаний об этом видео.       Софа сглотнула. Она чувствовала, как кровь прилила к щекам, как сердце заколотилось где-то в самом горле, как внизу живота разлилось тяжёлое, жгучее напряжение, с которым она совершенно не знала, что делать в шесть утра.       Изабо на экране снова перевернулась на бок, и теперь камера показывала её спину: изгиб позвоночника, выступающие лопатки, кружевную застежку бюстгальтера, которая, казалось, держалась на честном слове. Она оглянулась через плечо, бросила в камеру последний взгляд, и на её губах наконец проскочила тень улыбки.       — Заранее доброе утро, милая, — сказала она, и видео оборвалось.       Софа осталась сидеть в полной тишине, сжимая телефон в руке и глядя на погасший экран. В комнате было тихо, только где-то на улице шумел ветер, и серый утренний свет медленно заползал сквозь шторы, но она ничего этого не замечала. Перед её глазами всё ещё стояла картинка — Изабо на кровати, в этом чёртовом кружеве, с этим чёртовым взглядом, с этой чёртовой рукой, скользящей по бедру.       Она медленно выдохнула, а потом шепнула в воздух:       — Вау. И это моя принцесса такое может?       Она снова включила телефон, открыла чат и уставилась на последние сообщения. Видео висело там, готовое к повторному воспроизведению, и маленькая иконка превью показывала кадр, где Изабо лежала на боку и смотрела в камеру. Софа нажала на него снова. Просто чтобы убедиться, что ей не приснилось. Не приснилось. Изабо действительно сделала это. Изабо, которая краснела, когда Софа называла её красивой во время видеозвонков. Изабо, которая смущённо смеялась и прятала лицо в подушку, когда разговор заходил слишком далеко и обретал очень интересный характер. Изабо, которую Софа мысленно называла своей принцессой, своей нежной девочкой, своим воздушным созданием.       Эта Изабо только что прислала ей самое откровенное видео в её жизни.       Софа открыла клавиатуру и начала печатать, потом стёрла, потом снова начала, потом опять стёрла. Она не знала, что сказать. Все слова казались недостаточными, неправильными, слишком мелкими для того, что она только что увидела и почувствовала. В конце концов она набрала всего несколько слов, потому что только они имели смысл.

Софа

Пупсик, ты чего?

      Ответ пришел не сразу, Изабо, видимо, уже уснула после того, как отправила видео, и теперь её телефон лежал где-то на тумбочке, а сама она видела сны, не подозревая о том, какой эффект произвела. Софа представила её спящую, раскинувшуюся на кровати, возможно всё ещё в этом кружевном белье, с разметавшимися по подушке волосами, с безмятежным лицом, на котором не осталось и следа того тяжёлого взгляда из видео.       Она отложила телефон, встала с кровати и прошла на кухню, чтобы налить себе воды. «Я хочу, чтобы ты не могла отвести взгляд. Чтобы ты думала обо мне весь день. Чтобы на тренировке твои ноги дрожали не от усталости, а от воспоминаний об этом видео» — что ж, миссия выполнена. Софа думала о ней. Софа не могла отвести взгляд — она пересмотрела видео ещё дважды, пока пила воду, и каждый раз находила новые детали, от которых перехватывало дыхание. И она была абсолютно уверена, что на сегодняшней тренировке её ноги будут дрожать совсем не от усталости.       После видео Изабо отправила ещё одно сообщение. Короткое, всего два слова. Isababy Хорошей тренировки       Софа фыркнула, покачала головой и наконец набрала ответ, который казался единственным возможным.

Софа

Хорошей тренировки? Серьезно? Ты присылаешь мне это, а потом желаешь хорошей тренировки? Изабо, ты вообще в своем уме?

      Через несколько часов, когда Софа уже была на катке и пыталась сосредоточиться на разминке, телефон завибрировал в кармане толстовки. Она достала его, украдкой глянула на экран и увидела ответ от Изабо, которая, судя по времени, только что проснулась. Isababy Доброе утро, сладкая. Судя по твоему сообщению, видео тебе понравилось

Софа

Понравилось? Изабо, я чуть не умерла. Что это вообще было?

Isababy Это была настоящая я

Софа

Я думала, что знаю тебя. А ты оказывается…

Isababy Какая?

Софа

Опасная. Очень опасная

Isababy Только с тобой. И только когда ты за девять тысяч километров и не можешь ничего мне сделать

Софа

Это нечестно

Isababy Знаю. Но ты всё равно меня любишь

Софа

Люблю

      Весь день Софа провела в каком-то странном взвинченном состоянии. Утреннее видео от Изабо засело в голове, как заноза, и вытащить его оттуда не получалось ни на тренировке, ни во время обеда, ни в такси по дороге домой. Она ловила себя на том, что прокручивала в памяти отдельные кадры — вот рука Изабо скользит по бедру, вот она оглядывается через плечо, вот её губы произносят эти слова, от которых у Софы до сих пор всё сжималось внизу живота.       К вечеру она окончательно смирилась с тем, что этот день прошёл под знаком Изабо Левито и её чёртового кружевного белья. Софа вернулась домой, скинула мокрую одежду в корзину и направилась в ванную, решив, что горячая вода и пена — это именно то, что ей сейчас нужно, чтобы хоть немного прийти в себя. Она открыла кран, насыпала в воду щедрую порцию лавандовой соли, которую купила месяц назад и почти не использовала, и наблюдала, как ванна медленно наполняется, а над поверхностью воды вырастают горы белой пушистой пены.       Пока вода набиралась, Софа бросила взгляд на телефон. Isababy Time (NJ) показывало начало восьмого утра. Изабо, скорее всего, только что проснулась или ещё нежилась в постели, досматривая последние сны перед тем, как вставать на утреннюю пробежку или тренировку. И тут в голову Софы пришла идея.       Она забралась в ванну, медленно погрузилась в горячую воду, чувствуя, как тепло обволакивает уставшие мышцы, как напряжение постепенно уходит из плеч и спины. Пена поднялась почти до самого подбородка, скрывая тело под белой пушистой шапкой. Софа откинула голову на бортик ванны, закрыла глаза и несколько минут просто лежала, наслаждаясь тишиной и теплом. Потом она открыла глаза, потянулась за телефоном, который предусмотрительно положила на край раковины, и открыла камеру.       Первый кадр получился почти невинным. Софа сняла себя по плечи: мокрые волосы собраны в небрежный пучок на макушке, несколько прядей прилипли к шее и вискам, лицо раскраснелось от горячей воды, а на губах играла едва заметная улыбка. Пена доходила до ключиц, полностью скрывая всё, что было ниже, и только влажная кожа плеч поблескивала в мягком свете лампы над зеркалом. Она посмотрела на фото, осталась довольна тем, как получилось, в меру соблазнительно, но всё ещё в рамках их обычного флирта, и отправила.

Софа

[фото]

Софа

Доброе утро, пупсик. Я тут вспомнила, что ты вчера говорила про ванну и пену. Решила тоже полежать. Пена правда слишком густая

      Ответ пришёл почти мгновенно, и Софа представила, как Изабо, ещё не до конца проснувшаяся, тянется за телефоном и видит это фото. От этой мысли по телу разлилось приятное щекочущее тепло, не имевшее ничего общего с горячей водой. Isababy Софа… Утро только началось, а ты уже…

Софа

А я уже что?

Isababy Ты знаешь что. Выглядишь невероятно. У меня даже кофе ещё нет, а я уже проснулась окончательно

Софа

Я рада, что помогла тебе проснуться. Но это ещё не всё

Isababy Что?       Софа не ответила. Вместо этого она чуть приподнялась в ванне, опираясь на локоть, и пена сползла вниз, обнажая верхнюю часть груди. Вода стекала по коже, оставляя влажные дорожки, и в тусклом свете лампы это выглядело почти кинематографично. Софа подняла телефон выше, поймала нужный ракурс и нажала на кнопку. На фото было видно её плечо, изгиб шеи, ключицу и верхнюю часть груди, которую пена больше не скрывала. Ещё немного и кадр стал бы совсем откровенным, но Софа вовремя остановилась, оставив ровно столько, сколько было нужно, чтобы свести с ума. Капли воды блестели на коже, влажные волосы прилипли к плечу, а в глазах, смотревших в объектив, читалось то же самое выражение, которое она видела в видео Изабо — осознание собственной власти и желание этой властью воспользоваться.

Софа

[фото]

Isababy ГОСПОДИ Isababy Софа Isababy Ты издеваешься

Софа

Разве? Я просто лежу в ванне, расслабляюсь после тяжёлого дня. Ты же сама говорила, что это помогает

Isababy Я говорила не про ТАКОЕ расслабление

Софа

А про какое?

Isababy Ты кошмарная, Соф-фи. Я только проснулась, а уже не могу думать ни о чём, кроме тебя в этой чёртовой ванне       Софа улыбнулась, чувствуя, как внутри всё трепетало от удовлетворения. Она опустила ногу, которая до этого была согнута в колене и скрыта под пеной, и медленно подняла её над поверхностью воды. Пена сползла, обнажая бедро. Софа вытянула ногу, оперлась пяткой о край ванны и сделала кадр, в который попали только колено, часть бедра и пушистые хлопья пены, всё ещё цепляющиеся за кожу. Она отправила фото и на этот раз добавила подпись.

Софа

[фото]

Софа

Знаешь, что самое забавное, Изабо? Ты сейчас в своей постели, только проснулась, а я здесь, в ванне, и мы обе думаем об одном и том же. Только ты не можешь ничего сделать, потому что между нами девять тысяч километров

      Ответа не было почти минуту. Софа смотрела на экран, видела мигающие три точки, которые то появлялись, то исчезали, и представляла, как Изабо на том конце мечется по своей спальне, не зная, что ответить, хватается за волосы, кусает губы, пытается собрать мысли в кучу. Наконец пришло голосовое. Софа нажала воспроизведение и услышала сбитый голос Изабо, с теми самыми нотками, которые появлялись у неё только в моменты крайнего смущения или крайнего возбуждения.       — Софа. Я… Ты понимаешь, что я только проснулась и у меня через час тренировка? Ты понимаешь, что я теперь не смогу нормально стоять на льду, потому что буду думать только о твоём бедре в этой пене? Это была месть, да? Ты мстишь мне за вчерашнее видео?       Софа усмехнулась и нажала запись ответа.       — Да, Изабо. Это месть. Ты вчера решила поиграть со мной в опасные игры, а теперь получай. Как тебе ощущения?       Она отправила и стала ждать. Вода в ванне начала остывать, но Софа этого даже не замечала — всё её внимание было приковано к экрану телефона, к маленькому прямоугольнику чата, в котором сейчас решалась судьба их утренне-вечерней дуэли. Ответ пришёл через пару минут. На этот раз Изабо прислала фото. Софа открыла его и увидела Изабо, сидящую в кровати. Одеяло сползло до пояса, открывая простую белую майку на тонких бретельках, в которой она, видимо, спала, волосы были растрёпаны, на щеке виднелся след от подушки. Изабо смотрела в камеру исподлобья, чуть прикусив нижнюю губу. Isababy [фото] Isababy Ты выиграла этот раунд, но война только начинается, моя душа       Софа откинулась обратно в остывающую воду и закрыла глаза. На губах сама собой расплылась широкая улыбка, которую она не смогла бы сдержать, даже если бы очень захотела. Она набрала последнее сообщение перед тем, как окончательно выбраться из ванны и пойти сушить волосы.

Софа

Я принимаю твой вызов, милая. Но помни — ты сама это начала. Хорошей тренировки. Постарайся не упасть, когда будешь думать обо мне

Isababy Я упаду. Сто процентов упаду и это будет твоя вина

Софа

Я готова взять на себя эту ответственность

      Она отложила телефон, вылезла из ванны и закуталась в большое махровое полотенце, всё ещё улыбаясь. Вода стекла по ногам на холодный кафель, по телу пробежала дрожь, но на этот раз не от холода, а от предвкушения того, что ответит Изабо завтра или сегодня вечером, или когда они снова созвонятся по видео, и Софа увидит её лицо, и они обе будут делать вид, что ничего особенного не произошло, хотя обе будут знать, что это не так.       Эта игра только началась.

***

      Игра началась всерьёз, и ни одна из них не собиралась уступать.       Софа отправила первое фото через два дня после того вечера в ванне. Она сидела в раздевалке катка, переодевалась после утренней ледовой тренировки и ждала, пока освободится зал для растяжки. Мышцы приятно гудели, волосы были еще влажными, а настроение было каким-то лёгким, почти озорным, что случалось с ней нечасто после изматывающих прокатов. Она сняла мокрую футболку, в которой каталась, и осталась в спортивном белье — простом чёрном топе без лишних деталей, который сидел плотно и подчёркивал каждую линию тела. Софа бросила взгляд на своё отражение в маленьком зеркале шкафчика и вдруг подумала о Изабо. О том, что у той сейчас ранее утро, и она, скорее всего, сидит где-нибудь с кофе и телефоном, листая ленту или переписываясь с Эмбер.       Софа достала телефон, открыла камеру и сняла себя в зеркале шкафчика. Она стояла вполоборота, одна рука придерживала телефон на уровне лица, другая свободно висела вдоль тела. Мокрые волосы прилипли к шее, на плечах ещё блестели капли пота, а чёрный топ обтягивал грудь и ребра, оставляя открытым живот с заметными очертаниями мышц. Софа посмотрела на фото и осталась довольна, в нём не было ничего откровенно провокационного, но что-то в этом фото делало его интимным.       Она прикрепила фото и набрала подпись, стараясь, чтобы тон получился максимально обыденным.

Софа

[фото]

Софа

Закончила лëд. Теперь растяжка. Как твой день?

      Она отправила и убрала телефон в сумку, чтобы не сидеть и не ждать ответа, как подросток, но пальцы всё равно чесались, и она несколько раз ловила себя на том, что косится в сторону сумки, пока переодевалась в сухую одежду для зала. Ответ пришел через семь минут, когда Софа уже сидела на мате и тянула колени. Она вытащила телефон и увидела несколько сообщений подряд. Isababy Софа Isababy Я вообще-то собираюсь. У меня кофе в одной руке и телефон в другой Isababy Я чуть не подавилась этим кофе Isababy Ты выглядишь… Господи. Можно я просто скажу, что ты выглядишь невероятно, и мы сделаем вид, что я не покраснела посреди кафетерия?       Софа усмехнулась. Она набрала ответ, всё ещё сидя в позе растяжки и неуклюже держа телефон одной рукой.

Софа

Я просто показала, как прошла тренировка. Ты чего такая впечатлительная с утра?

Isababy Ты прекрасно знаешь, чего я такая впечатлительная. Это всё ещё месть?

Софа

Может быть. А может, я просто хотела, чтобы ты увидела меня после льда

Isababy Я увидела. Теперь мне идти на тренировку, а я не могу перестать думать о капельках на твоём прессе и шее

Софа

Это твои проблемы, пупсик. Сосредоточься на прыжках

Isababy Я попробую, но ничего не обещаю       Софа убрала телефон и вернулась к растяжке.       Изабо ответила на её ход через два дня, и ответ её был столь же неожиданным, сколь и жестоким по своей точности.       Софа сидела на семейном ужине. Это было редкое событие, когда родители пригласили её и пару родственников, которых она не видела несколько месяцев, отметить день рождения тёти. Они собрались в уютной гостиной квартиры родителей, за большим столом, накрытым белой скатертью, с горячими блюдами, салатами и обязательным чаем с тортом. Софа сидела между мамой и двоюродной сестрой, слушала разговоры о работе, о здоровье, о каких-то дальних знакомых, которых она едва помнила, и изо всех сил старалась выглядеть заинтересованной.       Телефон лежал в кармане джинсов, но она его не доставала — это было бы невежливо. Мама бросила бы на неё тот самый взгляд, который означал «мы тут всей семьёй собрались, а ты в телефоне», и Софа не хотела портить вечер. Поэтому она улыбалась, кивала, передавала салаты и даже что-то рассказывала о своих тренировках и поездке на олимпиаду, когда спрашивали.       В какой-то момент, когда тётя увлеченно рассказывала историю о своей недавней поездке, Софа всё-таки не выдержала и украдкой достала телефон под столом, прикрывая экран ладонью, чтобы свет не привлекал внимания. Она открыла чат с Изабо и увидела новое сообщение с прикреплённым фото. Она нажала на него, и её пальцы едва не выронили телефон на колени.             Изабо сфотографировала себя в зеркале своей спальни, и на ней почти ничего не было, кроме белья, на это раз уже другой расцветки, именно бельё Изабо стало главным оружием в их маленькой войне. Но на этот раз она стояла не в полный рост, а сидела на краю кровати, чуть откинувшись назад и опираясь на руки за спиной. Этот ракурс делал её тело ещё более соблазнительным — грудь в кружевном лифе приподнималась, живот был плоским и напряжённым, а ноги казались бесконечно длинными с шикарными округлыми бёдрами. Под фото было сообщение. Isababy [фото] Isababy Я тут вспомнила, что ты говорила, что это бельё сводит тебя с ума. Решила напомнить, как оно выглядит. Скучаю. Хорошего ужина с семьёй       Софа почувствовала, как кровь прилила к щекам. Она сидела за семейным столом, окружённая родителями, тётей, сестрой, с тарелкой оливье перед собой, и смотрела на фотографию своей девушки в кружевном белье, которую та прислала, точно зная, что Софа сейчас не одна и не может нормально ответить. Она быстро выключила экран и сунула телефон обратно в карман, надеясь, что никто не заметил её замешательства. Сердце колотилось где-то в горле, щёки горели, а перед глазами всё ещё стояла эта картинка.       — Софочка, ты чего покраснела? — спросила какая-то из родственниц, подкладывая ей ещё кусок торта. — Жарко у нас?       — Нет, всё нормально, — пробормотала Софа, хватая чашку с чаем и делая вид, что очень заинтересована узором на скатерти. — Просто чай горячий.       Она сделала глоток, обожгла язык и мысленно пообещала себе, что Изабо Левито за это ответит. Обязательно ответит.       Через полчаса, когда ужин перешёл в стадию неспешных разговоров за чаем и Софе удалось ненадолго выйти в коридор под предлогом звонка, она достала телефон и набрала короткое, но выразительное сообщение.

Софа

Ты сумасшедшая. Я сидела за столом с родителями. С РОДИТЕЛЯМИ, Изабо. И открыла это фото

Isababy И как? Понравилось?

Софа

Ты знаешь, что понравилось. Но ты выбрала самый неподходящий момент

Isababy В этом и смысл, любовь моя. Ты же сама начала эту игру с фото после тренировки

Софа

Я хотя бы не отправляла его, когда ты была с семьёй

Isababy У тебя просто не было такой возможности. Но я тебе её предоставлю, не переживай. А пока возвращайся к семье. И попробуй не думать обо мне, пока ешь торт       Софа фыркнула, покачала головой и вернулась за стол, где тётя как раз начала новую историю. Она улыбалась, кивала и даже смеялась в нужных местах, но следующий ход был за ней, и она уже знала, что сделает.       Через несколько дней Изабо отправилась на утреннюю пробежку в парк. Софа знала об этом, потому что та всегда присылала короткое «я на пробежку» перед выходом, и Софа, которая в это время обычно заканчивала свой день и готовилась ко сну, отвечала что-нибудь ободряющее. В этот раз она решила, что это тот самый идеальный момент.       Она лежала в кровати, уже переодевшись в пижаму — старую растянутую футболку с логотипом какого-то давнего турнира, которая была ей велика и едва прикрывала бёдра. Свет был выключен, только экран телефона освещал её лицо и маленький участок комнаты вокруг. Софа приподнялась на локте, и воссоздала ракурс, который она подсмотрела где-то в интернете и который считала удачным. Футболка сползла с одного плеча, открывая ключицу, а волосы разметались по подушке. Она отправила фото с короткой подписью.

Софа

[фото]

Софа

Хорошей пробежки, милая. Я тут ложусь спать. Думаю о тебе

      Ответ пришёл через несколько минут, и Софа представила, как Изабо остановилась посреди парка, тяжело дыша после очередного километра, достала телефон и замерла, глядя на экран. Isababy Софа, я на пробежке. Я вспотевшая, красная и запыхавшаяся. А ты присылаешь мне это

Софа

А что такое? Я просто пожелала тебе хорошей пробежки

Isababy Какая теперь пробежка. Я стою посреди парка и пялюсь в телефон как идиотка

Софа

Беги давай. Будешь хорошо бежать — получишь ещё фото

Isababy Это шантаж

Софа

Это мотивация

Isababy Всё, я побежала. Жди меня в чате через полчаса       Через полчаса, когда Софа уже почти засыпала, телефон снова завибрировал. Isababy Я закончила. Растяжка сделана, душ принят. Я жду обещанное фото

Софа

Ты заслужила

      Она снова взяла телефон, на этот раз сняла себя лежащей на боку, с одеялом, небрежно накинутым на бёдра, и с футболкой, которая окончательно сползла с плеча, открывая верхнюю часть груди.

Софа

[фото]

Софа

Вот. За хорошую пробежку. Теперь хорошего дня, пупсик. У тебя тренировка

Isababy Теперь я точно не смогу тренироваться. Спасибо

Софа

Всегда пожалуйста. Сладкого дня, сладкая

Isababy Он будет сладким, потому что в нём будешь ты       Софа закатила глаза, но всё равно улыбнулась. Она отложила телефон, натянула одеяло до подбородка и провалилась в сон.       Так и шла их война без победителей и проигравших, потому что выигрывали они обе каждый раз, когда получали новое фото, новое сообщение, новое доказательство того, что расстояние не имело значения, когда дело касалось желания, любви и тяги друг к другу. Изабо присылала селфи из примерочной магазина, где она стояла в обтягивающем платье, которое явно не собиралась покупать, но которое идеально сидело на её фигуре, и подписывала: «думаю, купить или нет. Что скажешь?», Софа отвечала: «Купи, но носить будешь только рядом со мной», и получала в ответ голосовое, в котором Изабо называла её собственницей и говорила, что именно на это и рассчитывала.       Софа присылала фото своих ног в новых леггинсах для растяжки, снятых с такого ракурса, что линия бедра казалась особенно выразительной, и подписывала: «удобные, но очень обтягивают. Придётся привыкать». Изабо отвечала, что готова смотреть на то, как она привыкает часами, и что эти леггинсы нужно срочно запретить на законодательном уровне, потому что они отвлекают её от мыслей о спорте.       Однажды Изабо прислала видео, снятое в спортзале, где она делала приседания с небольшой штангой, и камера была установлена так, что в кадр попадали её ноги в шортах, напряжённые ягодицы и сосредоточенное лицо в зеркале. Подпись гласила: «работаю над выносливостью. Скучаю». Софа пересмотрела видео пять раз, прежде чем ответить: «У меня тренировка через час, а я не могу встать с дивана. Спасибо, силачка».

***

      Этот день вымотал Софу. Она провела на льду почти восемь часов с короткими перерывами, отрабатывая каскад, который упрямо не шёл — то недокрут на первом прыжке, то потеря скорости перед вторым, то кривой выезд, от которого тренер морщился и просил повторить снова… И снова, и снова. К вечеру ноги гудели так, что она с трудом стояла, спина ныла в районе поясницы, а в голове стоял туман из бесконечной музыки, которую она слышала десятки раз за день, и голоса тренера.       Она добралась до дома уже затемно, скинула сумку у порога, даже не разбирая, быстро умылась и рухнула на диван, не раздеваясь. В тишине квартиры одиночество ощущалось особенно остро. Хотелось чтобы кто-то просто был рядом, молчал, гладил по голове и говорил, что завтра будет лучше. Софа полежала минут десять, глядя в потолок и чувствуя, как мышцы постепенно расслаблялись, а потом достала телефон. Isababy Time (NJ) показывало начало девятого утра. Изабо, скорее всего, только что проснулась или пила свой утренний кофе, глядя в окно на солнечный Нью-Джерси. Софа открыла чат и набрала первое, что пришло в голову.

Софа

Привет. Я сегодня почти умерла на тренировке. Просто для информации тебе. Если я завтра не проснусь, знай — я любила тебя

      Ответ пришёл почти сразу, и от этого на душе стало чуть теплее. Isababy Не смей умирать. Я только проснулась, а ты уже с такими новостями. Что случилось?

Софа

Каскад не шёл вообще. Восемь часов льда, и всё впустую. Ноги гудят, спина болит, настроение ниже плинтуса

Isababy Бедный мой котёнок. Ты поела хотя бы?

Софа

Нет. Сил не было. Просто лежу на диване и смотрю в потолок

Isababy Софа, встань и съешь что-нибудь. Хотя бы йогурт. Я серьёзно

Софа

Ладно, но позже. Сначала дай мне пожалеть себя ещё немного

Isababy Пять минут. Потом я начну отправлять тебе голосовые с напоминаниями каждые тридцать секунд

Софа

Ооооййй, занудная американка

Isababy Прекрати. Лучше скажи, как ты вообще расслабляешься после таких дней? У тебя есть хоть какой-то ритуал?       Софа перечитала это сообщение дважды. Вопрос был совершенно невинным, Изабо действительно хотела знать, как еë девушка справляется с нагрузками, но что-то в том, как он был сформулирован, заставило Софу задуматься. Может, дело было в еë собственном состоянии, а, может, дело было в том, что их игра в соблазнение, их война откровенных фото и флирта на расстоянии приучила еë искать подтекст даже там, где его не было. Или всë же был?       Она набрала ответ, и пальцы чуть дрожали, то ли от усталости, то ли от предвкушения.

Софа

Честно? По-разному. Иногда просто ванна, иногда музыка, иногда лежу и просто смотрю ТикТок. А ты? Как ты расслабляешься после своих тренировок?

      Три точки мигали дольше обычного. Софа знала — Изабо обдумывала ответ, и если она обдумывала его так долго, значит, он не будет простым и очевидным. Isababy Хочешь честно?

Софа

Только честно

Isababy Я принимаю очень горячий душ и потом ложусь в кровать… И думаю о тебе

Софа

И всë? Просто думаешь?

Isababy Не просто думаю. Представляю, вспоминаю твои руки, твои губы, как ты смотришь на меня, когда думаешь, что я не замечаю       Софа сглотнула. Она всë ещë лежала на диване в тëмной гостиной, с гудящими ногами и больной спиной, но всë это вдруг отошло на второй план, стало неважным.

Софа

И что ты делаешь, когда представляешь?

Isababy Софа…

Софа

Что? Ты спросила, хочу ли я знать честно. Я хочу

      В перкписке воцарилась мучительная пауза. Софа смотрела на экран и почти физически ощущала, как Изабо на том конце провода собиралась с духом и кусала губу. А потом сообщения пошли одно за другим, словно она боялась передумать, если остановится. Isababy Я закрываю глаза и кладу руку на живот. И представляю, что это твоя рука Isababy Что ты рядом, что ты только что закончила тренировку и пришла ко мне. Уставшая, но всë равно хочешь меня, потому что скучала и долго без меня не можешь Isababy Я представляю, как ты целуешь меня в шею. Туда, где пульс. Ты всегда целуешь именно туда, даже не знаю замечаешь ты это или нет. Представляю, как оставляешь следы, которые ещë долго горят, даже если ты смягчаешь их поцелуями Isababy А потом моя рука опускается ниже. И я представляю, что это ты ведëшь еë       Софа перестала дышать. Она лежала, вцепившись в телефон обеими руками, и читала эти сообщения, чувствуя, как внутри всë сжималось в сладкий пульсирующий ком. Она не знала, что ответить, но пальцы уже печатали сами, опережая мысли.

Софа

Изабо…

Isababy Да?

Софа

Продолжай

      И Изабо продолжила. Еë сообщения стали короче и прерывистей, словно она печатала их одной рукой, и Софа прекрасно понимала, чем занята вторая рука. От этой мысли по телу прошла дрожь, и она почувствовала, как собственное дыхание стало тяжелее. Isababy Я провожу пальцами по внутренней стороне бедра. Там, где кожа самая чувствительная Isababy И думаю о том, как ты это делаешь. Как ты смотришь на меня в этот момент Isababy Майка вечно непослушно задирается, открывая живот и на нëм я чувствую твои влажные поцелуи. Пальцы цепляются за резинку белья, которое уже жмëт. А потом я касаюсь влажной ткани. И это твои пальцы, Софа, всегда твои Isababy Всегда не выдерживаю и стягиваю резинку вниз, кружево застревает на коленях, а пальцы касаются кожи. Я двигаюсь медленно, как ты любишь. Ты же любишь медленно, да?       Софа застонала вслух и звук получился слишком громким в тишине. Она прикусила губу и набрала ответ дрожащими пальцами, несколько раз попадая не по тем буквам и стирая написанное.

Софа

Люблю. Особенно когда ты просишь быстрее, а я не слушаюсь и ты начинаешь умолять, смотря на меня своими влюблëнными глазами

Isababy Боже. Софа, чëрт Isababy Ты хочешь попробовать мой способ расслабления?

Софа

Что ты имеешь в виду?

Isababy Сделай это сейчас. Со мной       Софа замерла, еë рука, державшая телефон, дрожала уже явно, и она чувствовала, как внутри всë сжалось в тугой узел от одной только мысли, от одного только предложения. Она посмотрела на экран, на последнее сообщение Изабо, и поняла, что уже приняла решение. Может быть, приняла его в тот самый момент, когда прочитала первое сообщение в этой цепочке, может быть, ещë раньше — в тот день, когда Изабо впервые прислала ей фото в кружевном белье.

Софа

Хорошо. Я слушаюсь

Isababy Ляг удобно. Где ты сейчас?

Софа

На диване в гостиной

Isababy Темно? Удобно? Можешь расслабиться?

Софа

Только телефон светится и свет от фонарей из окна падает. Удобно, расслабиться тоже могу

Isababy Хорошо. Представь, что я рядом, что я сижу на краю дивана и смотрю на тебя. Можешь закрыть глаза, если хочешь       Софа прикусила губу. Прикрыла глаза и действительно стало легче представить — Изабо здесь, в еë гостиной, сидит рядом и смотрит своим жаждущим взглядом. Телефон завибрировал — пришло новое сообщение. Isababy Положи руку на грудь, а затем мягко и медленно проведи вниз, положи руку себе на живот, как я. И дыши       Софа подчинилась. Еë ладонь легла на грудь, спустилась на живот, располагаясь поверх футболки. Ткань была тонкой и под ней мышцы всë ещë ныли после тренировки, но теперь это лишь добавляло масла в огонь. Isababy Теперь проведи пальцами вверх, к рëбрам, едва касаясь       Софа провела. Кончики пальцев скользнули по ткани, поднялись к нижнему краю рëбер, задержались там, и Софа почувствовала, как кожа под футболкой покрылась мурашками, хотя в квартире было совсем не холодно. Еë дыхание стало глубже, тяжелее, и она поймала себя на том, что уже не просто выполняет инструкции, а хочет этого — хочет продолжать, хочет идти дальше. Isababy Теперь ниже, к поясу джинсов. Найди пуговицу, замочек и расстегни их       Софа открыла глаза ровно настолько, чтобы увидеть новое сообщение, и снова закрыла. Еë пальцы нащупали пуговицу на джинсах и послушно расстегнули еë, потянули молнию вниз. Звук показался оглушительно громким в тишине квартиры, и от этого стало ещë более неловко и одновременно ещë более возбуждающе. Она никогда не делала ничего подобного — не следовала чужим инструкциям и не позволяла играть так с собой на расстоянии, но с Изабо это казалось естественным и правильным. Это был единственный возможный вариант в их ситуации. Isababy Ты расстегнула?

Софа

Да

Isababy Good girl, Соф-фи. Теперь руку под бельë и найди именно то место, которое жаждет касаний больше всего, милая       Софа заколебалась всего на секунду. Всего на одну короткую секунду, в которой промелькнули мысли о том, что это безумие, что она лежит на диване в пустой квартире и делает то, что говорит ей девушка за девять тысяч километров, и что завтра у неë снова тренировка, и что она уставшая, и что… А потом она выдохнула, и все мысли исчезли, осталось только желание и голос Изабо в голове, который звучал так, словно она действительно была рядом.       Еë пальцы скользнули под резинку белья и она почувствовала то, насколько раскалилось еë тело. Подушечками пальцев осторожно коснулась влажных складок и чуть надавила, проводя ими вверх. Она прикусила губу, сдерживая звук, который рвался из груди, и замерла, давая себе привыкнуть к этому ощущению. Isababy Выполнила?

Софа

Да. Я… Да

Isababy Хорошо. Теперь двигайся так, как тебе нравится. Не сдерживай себя, я бы хотела тебя послушать       Софа не стала записывать голосовое — не смогла бы, даже если бы очень захотела. Вместо этого она просто следовала тому, что чувствовала, что подсказывало ей собственное тело, измученное тренировкой и теперь наконец получившее то, чего на самом деле хотело весь день. Еë пальцы двигались медленно, крговыми движениями, находя тот самый ритм, который всегда работал, и в темноте гостиной раздавалось только еë собственное прерывистое дыхание и тихие, едва сдерживаемые стоны.       Пальцы то ускорялись, то замедлялись, пока перед глазами вспыхивали яркие картинки Изабо, нависшей сверху. Еë тëмные локоны, щекочущие лицо, еë жаркие поцелуи, еë рваное дыхание, обжигающее нежную кожу в районе шеи и уха. Софа вспыхнула, когда в тишине раздался неприличный влажный звук. Хотелось хныкать, бесконечно произнося имя Изабо, позволяя ему срываться с дрожащих искусаных губ. Хотелось большего.       А потом телефон завибрировал снова, и она увидела входящее голосовое сообщение от Изабо. Софа нажала на воспроизведение, не останавливая движения руки, и услышала то, от чего весь мир на мгновение перестал существовать. Это был стон. Тихий, приглушëнный, словно Изабо в последний момент прикрыла рот ладонью, но не смогла сдержаться полностью. Он был коротким, всего несколько секунд, но в этих секундах было столько всего: столько желания, столько уязвимости, столько чистого удовольствия, что Софа почувствовала, как еë собственное тело отзывается мгновенной волной жара. Она переслушала его снова, и снова. И ещë раз, уже не сдерживая собственных звуков, потому что этот стон, этот случайно записанный и случайно отправленный кусочек Изабо делал с ней что-то невероятное.       А потом пришло сообщение. Isababy О господи Isababy Софа это случайно Isababy Я не хотела отправлять. Я записала и хотела удалить, но палец дрогнул Isababy Почему оно не удаляется. Почему здесь нет кнопки отменить Isababy Я сейчас умру от стыда, просто знай это       Софа, всë ещë не останавливаясь, чувствуя, как приближалась к самому краю удовольствия, набрала ответ одной рукой, попадая по клавишам, дай Бог, с третьего раза.

Софа

Не смей удалять. Не смей жалеть. Это самое… Чëрт. Самое горячее, что я слышала в жизни

Isababy Правда?

Софа

Правда. Я переслушала трижды. И продолжаю слушать, и это… Изабо, я…

      Она не допечатала, потому что рука дрогнула. Мышцы резко сжались, дрогнули колени, а по пальцам потекла вязкая влага. Пальцы ускорили свои движения, хаотично соскальзывая по складкам, клитору и утопая во влаге тела. Софу накрыла дикая волная сумасшедшего удовольствия, сильная, сбивающая дыхание, заставляющая выгнуться на диване и застонать в голос, уже не заботясь о том, услышит ли кто-то через тонкие стены. Телефон выскользнул из пальцев и упал на пол, но ей было все равно. Свободной рукой она вцепилась в подушку на диване и стистнула так, что казалось ещë чуть-чуть и швы бы треснули. Пальцы другой руки жадно касались до тех пор, пока дрожь окончательно не отступила. Через минуту, когда дыхание более-менее восстановилось, она нащупала телефон на полу и увидела несколько новых сообщений от Изабо. Isababy Софа? Ты там? Isababy Софа, ответь, я волнуюсь Isababy Котëнок?       Софа улыбнулась, всë ещë чувствуя, как по телу пробегала дрожь, и набрала ответ.

Софа

Я здесь. Не думай, что я могу умереть от оргазма (хотя, наверное, могу). Просто… Мне нужна была минутка. Это было… Вау

Isababy Вау в хорошем смысле?

Софа

В очень хорошем смысле. Твой способ расслабления работает. Определенно работает

Isababy Я рада. Теперь ты понимаешь, почему я так люблю принимать душ после тренировок

Софа

Понимаю. И завидую твоему душу

Isababy Когда-нибудь ты будешь в нëм со мной, обещаю       Софа перечитала это сообщение и почувствовала, как в груди разлилось тепло. Она представила их двоих в душе, в горячей воде и облаках пара, и от этой картины захотелось плакать и смеяться одновременно. А потом она вспомнила кое-что и набрала новое сообщение, всë ещë дрожащими пальцами.

Софа

Слушай, а перед тренировкой это тоже работает? Ну, наполняет силами, да, милая?

      Ответ пришел мгновенно, и Софа буквально увидела, как Изабо на том конце света краснеет и прячет лицо в подушку. Isababy СОФА Isababy Ты невыносимая, как с тобой общаться? Isababy Я только что чуть не умерла от стыда из-за того голосового, а ты уже дразнишься

Софа

Я серьëзно спрашиваю. Я сейчас спать, а тебе вот на тренировку. А ещë мне завтра с утра на лëд. Может, пришлешь мне что-нибудь бодрящее?

Isababy Ты хочешь, чтобы я прислала тебе бодрящее голосовое в шесть утра по твоему времени?

Софа

Было бы неплохо. Для мотивации

Isababy Ты меня в гроб загонишь. Я не переживу эти отношения

Софа

Переживëшь. Ты сильная. Так что насчëт завтрашнего утра?

Isababy Посмотрим. Может быть, если будешь хорошо себя вести

Софа

Я никогда не веду себя хорошо. Ты знаешь

Isababy Я бы поспорила. Сегодня ты была хорошей девочкой

Софа

Чëрт, ахаха

Софа

Да, как видишь, иногда могу быть послушной и хорошей девочкой, стоит тебе только попросить

Isababy Доброй ночи, моя послушная хорошая девочка       Софа отложила телефон, перевернулась на бок и свернулась калачиком на диване, всë ещë не в силах заставить себя встать и пойти в душ или хотя бы переодеться. Тело было ватным, расслабленным, наполненным той самой приятной истомой, которая приходит только после хорошей разрядки. Мышцы больше не ныли, спина не болела, и даже мысли о завтрашней тренировке больше не казались такими пугающими.       Она лежала в темноте и думала об Изабо. О том, как та, наверное, сейчас сидит в своей постели в Нью-Джерси, с красными щеками и бешено колотящимся сердцем, и ругает себя за случайно отправленное голосовое, и одновременно улыбается, потому что знает — Софе понравилось. Понравилось настолько, что она уже просит продолжения.       И Софа знала, что завтра утром, когда она проснется, еë будет ждать сообщение. Может быть, не голосовое — Изабо была слишком смущена для этого сразу. Может быть, просто фото, или текст, или что-то еще, что заставит еë улыбнуться и начать день с мыслью о том, что где-то там, за девять тысяч километров, еë ждет самая невозможная, самая нежная, самая неожиданно горячая девушка на свете.       Она набрала последнее сообщение перед тем, как окончательно провалиться в сон.

Софа

Спасибо за расслабление. Я правда чувствую себя лучше. И знай — твой стон теперь мой рингтон. Шучу. Или нет. Спокойной ночи, пупсик, или доброго дня. У тебя же там уже утро

Isababy СОФА, НЕ СМЕЙ Isababy Если ты правда поставишь это на рингтон, я прилечу в Астану и лично удалю его с твоего телефона

Софа

Вот и прилетай. Я только за

Isababy Я тебя люблю. Спи давай

Софа

И я тебя люблю. Сладких тренировок

      Она отложила телефон, натянула плед, который висел на спинке дивана, и закрыла глаза. Где-то в Нью-Джерси начиналось утро, и Изабо собиралась на каток, всë ещë краснея при мысли о том голосовом. А в Астане ночь вступала в свои права, и Софа засыпала с улыбкой на губах, зная, что завтра их игра продолжится. И она уже не могла дождаться.

***

      Утро в Нью-Джерси выдалось солнечным и свежим — идеальная погода для того, чтобы запереться на катке на несколько часов и работать до седьмого пота. Изабо приехала на тренировку раньше обычного, чего с ней почти никогда не случалось, и теперь сидела в раздевалке, медленно шнуруя коньки и пытаясь собрать мысли в кучу. Получалось откровенно плохо.       Мысли разбегались. Они возвращались к раннему утру, к переписке с Софой, к их игре, к тому как она слышала в ответных сообщениях еë сбитое дыхание, как сама потеряла контроль и записала это чëртово голосовое со стоном, которое случайно отправила и которое теперь, по словам Софы, стало еë рингтоном. Изабо до сих пор не знала, шутила Софа или нет, и эта неизвестность сводила с ума.       Она затянула последний узел на шнурках, выпрямилась и посмотрела на своë отражение в маленьком зеркале шкафчика. Щëки всë ещë горели, то ли от утреннего морозца, то ли от воспоминаний, которые никак не хотели отпускать. Изабо тряхнула головой, собирая волосы в тугой пучок, и сказала своему отражению то, что говорила каждое утро перед выходом на лед.       — Соберись, Левито. У тебя тренировка. Забудь про Софу на ближайшие два часа.       Отражение посмотрело на неë с откровенным скепсисом, словно говоря: «Серьëзно? Ты правда думаешь, что сможешь забыть про девушку, которая заставила тебя прикасаться к себе в четыре утра и довела до такого состояния, что ты случайно записала стон и отправила его через океан?».       Изабо вздохнула, признавая своë поражение ещë до начала битвы, и вышла в коридор, ведущий к катку. Лëд встретил еë привычной прохладой и гулом из колонок. Она сняла чехлы, повесила их на бортик и сделала первый шаг, лезвия привычно врезались в лëд, и Изабо оттолкнулась, набирая скорость, чтобы сделать первый круг по катку.       Но что-то было не так. Она почувствовала это почти сразу, на втором круге, когда сделала простой тройной поворот и выезд. Движение вышло каким-то… Другим, более плавным и тягучим. Изабо нахмурилась и повторила поворот, на этот раз сознательно замедляясь, прислушиваясь к ощущениям. Лезвие скользнуло по льду с мягким скрипом, бедро ушло в сторону ровно настолько, насколько нужно, а руки сами собой сложились в идеальную линию. Она остановилась у бортика, чтобы перевести дух и выпить воды, и тут заметила, что тренер, Юлия, стоит у выхода на лëд и смотрит на неë с каким-то странным выражением лица.       — Левито, — окликнула она, когда Изабо сделала вид, что очень занята питьëм воды. — Что это было?       — Что именно? — Изабо постаралась, чтобы голос звучал беззаботно, но получилось не очень убедительно.       — Поворот. Ты сделала его иначе, не как обычно.       Изабо пожала плечами, пряча глаза за бутылкой.       — Я не заметила. Просто каталась.       Юлия хмыкнула и ничего больше не сказала, но Изабо чувствовала еë взгляд на себе весь следующий прокат. А прокат, надо признать, выходил странным.       Она начала с дорожки шагов, и уже на третьем элементе поняла, что не может остановиться. Её тело двигалось само, находя какие-то новые переходы, новые фишки, которых раньше не было. Она каталась не так, как обычно. Сейчас каждое её движение походило на грациозную кошку. Юлия снова остановила её после каскада.       — Изабо, — сказала она медленно, подбирая слова. — Я работаю с тобой кучу лет. Я знаю твоё катание как свои пять пальцев, но сегодня что-то изменилось.       Изабо замерла, чувствуя, как к щекам снова прилила кровь. Она знала, что изменилось. Знала, но не могла сказать вслух, потому что как объяснить тренеру то, чем ты занималась в четыре утра, когда у твоей девушки был поздний вечер.       — Я не знаю, — соврала она, отводя взгляд и начиная чертить лезвием бессмысленные узоры на льду. — Может, просто хорошее настроение.       — Хорошее настроение не меняет пластику, — отрезала тренер. — У тебя всегда была отличная техника, Изабо, но сегодня в ней появилось что-то ещё. Какая-то… Чувственность, что ли. Ты катаешься не как спортсменка, которая просто отрабатывает элементы, ты катаешься как женщина, которая что-то чувствует.       Изабо едва не поперхнулась воздухом. «Женщина, которая что-то чувствует» — если бы тренер знала, что именно она чувствует и к кому, её бы, наверное, хватил удар прямо здесь.       — Я просто попробовала добавить больше пластики, — пробормотала Изабо, всё ещё глядя на лёд. — Для новой программы. Экспериментирую.       Юлия прищурилась, явно не веря ни единому слову, но, к счастью, решила не допытываться.       — Ладно. Экспериментируй дальше. Мне нравится то, что я вижу, но не теряй технику за этой… Пластикой. Прыжки должны оставаться чистыми.       — Да, — выдохнула Изабо и оттолкнулась, чтобы продолжить прокат.       Но сосредоточиться на технике было практически невозможно, потому что каждый раз, когда она делала глубокий прогиб в спине, она думала о том, как жадно Софа смотрела бы на неё. Каждый раз, когда она вытягивала руку в элегантном жесте, она представляла, что тянется к Софе. Каждый раз, когда она входила во вращение и закрывала глаза, под прикрытыми веками вставала картинка — Софа сегодня ночью, лежащая на диване в тёмной гостиной, с рукой под бельём, следуяющая её инструкциям.       И от этих мыслей её тело двигалось иначе. Свободнее и раскованнее. Словно Софа своим участием в их маленькой игре открыла в Изабо какую-то потайную сторону. К концу тренировки Изабо вымоталась физически, но эмоционально чувствовала странный подъём. Она стояла у бортика, когда тренер подошла и встала рядом, опираясь локтём на борт.       — Я не знаю, что с тобой случилось, Изабо, — сказала она негромко, — и, честно говоря, не уверена, что хочу знать. Но если ты можешь кататься так постоянно, а не только по загадочным вторникам — делай это. Потому что сегодня ты была не просто хороша, ты была… Невероятно хороша.       Изабо кивнула, не поднимая головы, и почувствовала, как уши снова начали гореть. Она быстро натянула чехлы на лезвия, схватила сумку и почти бегом направилась в раздевалку, подальше от проницательного взгляда тренера. В раздевалке она наконец позволила себе выдохнуть и достать телефон.       Изабо набрала новое сообщение. Isababy Я только что с тренировки. Тренер сказала, что я каталась иначе. Что во мне появилась какая-то чувственность, которой раньше не было Isababy И знаешь из-за кого это?       Ответ пришел через несколько минут.

Софа

Понятия не имею. Расскажи

Isababy Из-за тебя. Из-за того, что было утром (у тебя ночью). Я всю тренировку думала о тебе, и моё тело просто… Отзывалось. Я каталась иначе, Софа. Тренер сказала, чтобы я продолжала в том же духе, так что… Спасибо за вдохновение, моя любовь

Софа

Всегда пожалуйста, пупсик. Рада, что моё участие в твоих играх пошло на пользу твоей пластике. Может, мне стоит делать это почаще?

Isababy СОФА Isababy Ты хочешь, чтобы я умерла прямо на льду? Потому что если я буду думать об этом на каждой тренировке, я просто не смогу прыгать

Софа

А ты не думай. Просто отдайся ощущениям, как сегодня. Тело само знает, что делать

      Изабо перечитала это сообщение несколько раз, чувствуя, как по телу снова разливалось знакомое тепло. Софа была права. Сегодня она не думала о технике — она просто позволяла телу двигаться, и оно двигалось так, как никогда раньше. Может быть, в этом и был секрет. Может быть, все эти годы она слишком много думала и слишком мало чувствовала.       Изабо убрала телефон в сумку и посмотрела на своё отражение в зеркале. С щёк всё ещё не сошёл румянец, глаза блестели, а на губах застыла та самая улыбка, которая появлялась только после разговоров с Софой.       Изабо натянула толстовку, закинула сумку на плечо и вышла в коридор, где её уже ждала тренер с какими-то новыми пометками в блокноте. Она посмотрела на Изабо, на её раскрасневшиеся щёки и блестящие глаза, и только покачала головой.       — Не знаю, кто он, этот парень, который заставляет тебя так сиять, — сказала она сухо, — но передай ему спасибо от меня. Если он продолжит в том же духе, к следующему сезону ты будешь непобедима.       Изабо едва не рассмеялась в голос, представив, как будет передавать это «спасибо» Софе. Она не стала поправлять тренера насчёт «парня» — пусть думает, что хочет. Главное, что эффект был налицо.       И сегодня вечером Изабо снова намеревалась в этом убкдиться.