Тёплый вечер

На улице уже стоял апрель, а от весны будто только одно название. На улице, по ощущениям, даже в марте было теплее. Казалось, начало апреля: снег уже начинает таять, пропадают слишком большие лужи, и на улице солнце, которое хоть и не греет, но исправно висит в облачном небе. А сейчас, когда с начала месяца прошло почти две недели, выпал снег. Вот что с этим делать? Женя не знал. Он в прицнипе холод и снег любил не особо, а неожиданный так тем более. Поёжившись, он подтянул шарф, который так и норовил развязаться и куда-то ускользнуть. Женя бы ещё смирился, если бы просто был снег, а под ним асфальт. Но ничего не случается именно так, как кому-то хочется. Потому, под снегом был гололёд. Снег лишь укрывал весь этот тихий ужас от людских глаз. А ничего не подозревающие, торопящиеся студенты, то и дело подскальзывались на нем. Женя, вообще-то, не исключение, а очень бы хотелось им быть. Шварц сегодня в общем и целом не то чтобы в настроении, так ещё и отбил себе весь копчик. Лицо в такие моменты конечно получалось держать отлично, не зря ведь в театральном учится, но больно то всё равно было. Он раздражённо цокнул, в который раз теряя равновесие, но хотябы не падая. Женя хотел как можно быстрее оказаться дома. В тёплом помещении, где его, вообще-то, любят и ждут. Он мечтал об этом с самого утра, когда только-только выходил за дверь, на учёбу. Илья немного приболел, потому на свои пары он не ходил и преспокойно сидел себе дома. Женя тоже так хотел. Но увы и ах. Проходя к двери, он рыщет по карманам в поисках ключей и в тот же момент думает, что если задержится ещё хоть на минуту, попросту свалиться от усталости. Всё-таки не стоило заходить в магазин, который находится немного в другой стороне от учебного заведения, в том числе и от дома. Нет, он конечно хотел порадовать Илью его любимым печеньем, но усталость то никуда не девалась. Ключи всё никак не хотят находится, потому он просто стучит в дверь, не понимая, почему не сделал так изначально. Дверь распахивается буквально сразу, будто Виногорский сидел и ждал его у порога. Илья стоит напротив, помятый, будто только что проснувшийся, с лохматыми волосами и заспанными глазами, ещё и в жениной футболке. Он трёт глаза, а затем машет только что пришедшему парню. Женя от представившейся картины теряет дар речи. Ну, или говорить сейчас просто не хочется, чтобы не разрушить эту теплую атмосферу. Они съехались уже достаточно давно, но привыкнуть к такому Илье невозможно. Тот слишком домашний, слишком родной, слишком... Слишком. Женя больше не хочет терять время, занимая голову мыслями, потому подаётся вперёд. Обвивает свои длинные руки вокруг чужих плеч, зарывается носом в волосы, и прикрывает глаза. Илья, кажется успел что-то сказать, но Женя не то чтобы слушал. Сейчас ему было слишком хорошо. Так хорошо, что хотелось остаться в этой секунде навсегда. Шварц не знал почему каждый раз так реагирует на Илью. Эта щемящая нежность была не особо свойственна ему. Он вприцнипе был не особо эмоционально вовлечён в взаимодействия с людьми, не особо испытывал какие-то яркие эмоции. Но сейчас случай был особенный. Из мыслей его вывел только настойчивый толчок в ребра. — Что? — возмутился Женя, когда его оторвали от тепла. — Ты меня задушить пытался что-ли? — он облакачивается о стену и складывает руки на груди. Женя только закатывает глаза и не поворачивая головы в чужую сторону, отдаёт пакет. — Что это? — только получив вещь в руки, Илья сразу же переключил внимание на шуршащий предмет, — О, — только и выдаёт он, а затем довольно улыбаясь, клюёт Шварца в уголок губ и уходит в кухню. Женя глупо улыбается и все проблемы и недовольства уходят на второй план. Он наконец раздевается, свешивает пальто на вешалку, а обувь ставит на батарею. Вечер понемногу начинает перекрывать весь остальной день. Чай они пьют молча: Илья отвечает на непрочитанные за весь день сообщения, Женя же просто наслаждается тишиной. Настенные часы тикают как-то по особенному приятно, хотя обычно этот звук доставляет только дискомфорт. Шварц дёргает головой, отбрасывая наваждение. Он хочет что-нибудь сказать, завести какой-нибудь диалог, но мысли никак не хотят идти, потому ничего лучше как уйти в душ, он придумать не может. Илья, вообще-то, тоже молчит. Ни разу не отрывается от своего сотового и даже не поднимает головы. Когда Шварц выходит, вытирая мокрые волосы полотенцем и накидывая на себя первые попавшиеся в шкафу вещи, Виногорский уже лежит на их кровати. Всё также с телефоном в руках, кидает только тихое: с лёгким паром. И продолжает всё также не обращать внимание на своего парня. Женя начинает чувствовать себя слегка неловко, от этого молчания, но отгоняет эти ощущения. Илья итак обычно всегда проявляет какую-то инициативу, будь то разговор или планы на вечер. Шварц вздыхает и смотрит на него. Волосы разметались по подушке и приятно блестят от попадающих в помещение лучей солнца. Пару мгновений Женя только смотрит, а затем буквально ложится на Илью, слегка придавливая своим весом. Он подлезает головой под чужие руки и укладывается на груди, прижимаясь как можно ближе. Обычно он не особо проявлял подобные слабости, но сейчас хотелось. Очень хотелось. Всё ощущалось таким умиротворённым, спокойным и правильным, что отказаться было невозможно. Вобще, именно он старший и именно он должен быть опорой и местом, куда всегда можно прийти. По крайней мере, так считал себя сам Женя. Но иногда ощущать себя таким уязвимым и одновременно защищённым было лучше всего на свете. Илья телефон всё же откладывает и принимается гладить парня по голове. Если бы Шварц был котом, он бы определённо начал мурлыкать под этими руками, потому что лишь от этих невесомых прикосновений становилось до одури приятно. Он прижимается ещё ближе, вдыхая родной запах и закрывает глаза. Усталость начинает понемногу отступать, а мышцы расслабляться. В какой-то момент Женя слегка приподнимается на локтях, заглядывая в чужое лицо, а затем целует. Целует, целует, целует. В щеки, в лоб, в нос, везде до куда дотянется. Илья сначала от такого прилива нежности теряется и посмеивается, но охотно отвечает. Женя нежно гладит кончиками пальцев чужое лицо, понимая, что улыбка напрашивается сама собой. Ему хочется сказать так много и одновременно ничего. А надо ли это делать сейчас? Наверное, нет. Женя в последний раз чмокает Илью в щеку и ложится обратно, на место, где лежал до этого. Виногорский продолжает гладить, слегка массировать мышцы рук и спины. Шварц же под этими тёплыми ладонями просто растекается, как-то уж слишком быстро проваливаясь в царство Морфея.