Белый шум

Письмо взорвало интернет за шесть часов. Умути не спал всю ночь. Он сидел на кухне с чашкой зелёного чая, которая давно остыла, и обновлял страницу каждые пять минут. Рядом, уткнувшись носом в сложенные руки, дремал Руи — он отказался уходить в комнату, сказав: «Если ты не спишь, я тоже не буду». - Посмотри. — Вдруг сказал Умути, толкая его локтем. — Три тысячи ретвитов. - Много? — Сонно спросил Руи. - Для трёх часов ночи — очень много. Он пролистал комментарии. Как и ожидалось, первые были жестокими. «О, очередные нытики. Зарабатываете деньги и жалуетесь? Идите работать.» «Гендер-фри — это болезнь. Вы распространяете заразу.» «Умути, ты позоришь свою страну. Уйгуры не должны лезть в корейский шоу-биз.» Умути пробежал их быстрым взглядом — больно, но ожидаемо. Он уже научился не останавливаться на таких. Но потом пошли другие. «Я с вами. Вы не одни.» «Отправляю письмо в компанию прямо сейчас. Моя дочь плакала, когда увидела ваш клип. Она сказала: „Мама, они такие же, как я“. Спасибо вам.» «Ребята, держитесь. Мы вас не бросим.» «XLOV — это надежда для тех, кто боится быть собой. Не смейте их трогать.» - Руи. — Позвал Умути. Голос его дрогнул. — Посмотри. Руи перечитал несколько комментариев. Потом поднял голову, и Умути увидел, что его глаза блестят. - Нас поддерживают. — Сказал Руи шёпотом, как будто боялся спугнуть это хрупкое чудо. — Реально поддерживают. - Да. — Ответил Умути. — Нас поддерживают. Он не плакал. Лидеры не плачут. Но в груди что-то сжалось и разжалось одновременно — как будто тиски, которые держали его сердце последние месяцы, наконец чуть-чуть ослабли. В семь утра позвонил менеджер Ли. - Вы в курсе, что творится в сети? — Спросил он сдавленным голосом. - В курсе. — Спокойно ответил Умути. — Я это написал. - Я знаю, что вы написали. Директор в бешенстве. Он требует, чтобы вы удалили пост и опубликовали опровержение. - Не удалю. - Умути… - Скажите директору. — Перебил Умути, и голос его стал жёстким, как сталь, — что, если он хочет что-то мне сказать, пусть скажет лично. Я не боюсь его. И не боюсь их. Я устал бояться. Он положил трубку. Руи смотрел на него с чем-то, похожим на восхищение. - Ты реально сказал это менеджеру? - Реально. - Он уволен? Мы уволены? - Пока нет. — Умути усмехнулся. — Но день только начался. В восемь утра проснулся Хару. Он зашёл на кухню, увидел Умути и Руи, сидящих за столом с телефонами, и спросил. - Ну что? - Прочитай сам. — Ответил Умути, протягивая ему свой телефон. Хару читал две минуты. Потом поднял глаза — и улыбнулся. Впервые за много дней по-настоящему. - Нас любят. — Сказал он. — Нас реально любят. - Не все. — Поправил Хён, появляясь в дверях. Он выглядел уставшим, но трезвым — впервые за долгое время. — Но те, кто любят — громче. - Ты прочитал? — Спросил Хару. - Я прочитал всё. И я… — Хён замолчал, подбирая слова. — Я был неправ вчера. Насчёт фанатов. Они не разбежались. Они пришли. Он сел за стол, взял кружку с горячим чаем, Умути заварил свежий и сказал. - Что дальше? - Дальше. — Ответил Умути. — Мы ждём. И готовимся к буре. Буря не заставила себя ждать. В полдень официальный аккаунт WM Entertainment опубликовал короткое заявление: «Компания WM Entertainment подтверждает, что публикация в аккаунте XLOV не была согласована с руководством и не отражает позицию компании. Вопрос будет урегулирован во внутреннем порядке.» - «Не отражает позицию компании». — Прочитал вслух Хён. — То есть они открещиваются от нас публично. - Это хуже, чем молчание. — Добавил Хару. — Это предательство. Но через час произошло нечто неожиданное. Хару, который следил за новостями, вдруг вскочил с дивана. - Ребята! Смотрите! Он повернул экран ноутбука. На странице петиции на платформе Change.org появился новый запрос. «Защитить XLOV: сохранить гендер-фри концепцию и обеспечить безопасность артистов». За час петицию подписали пять тысяч человек. - Это… это фанаты сделали? — Спросил Руи, не веря своим глазам. - Не только фанаты. — Ответил Хару, пролистывая. — Здесь подписываются люди, которые даже не слушают K-pop. Просто потому что считают несправедливым. Умути смотрел на растущее число подписей и не мог вымолвить ни слова. Пять тысяч. Семь. Десять. К вечеру их стало двадцать пять тысяч. Но хейтеры тоже не спали. Аккаунты, которые раньше писали по отдельности, вдруг скоординировались. В Twitter появился хештег #XLOV_Stop — и он стремительно набирал обороты. «Гендер-фри — это западная пропаганда. Мы не позволим разрушать наших детей.» «Умути — манипулятор. Он использует эмоции фанатов, чтобы давить на компанию.» «Если XLOV не исчезнут, мы сделаем так, чтобы они пожалели, что родились.» Последний твит набрал десять тысяч ретвитов за два часа. Руи читал их, и его пальцы снова начали дрожать. Он спрятал руки под стол, чтобы никто не видел, но Умути всё заметил. - Хватит. — Сказал он, забирая телефон. — Не читай это. - Я должен знать, что обо мне говорят. - Нет, не должен. — Умути убрал телефон в карман. — Ты должен знать, что о тебе говорят те, кто тебя любит. А эти… — он кивнул на экран, — эти нелюди. Это голоса. Белый шум. Не больше. - Но они громкие. - Тишина тоже бывает громкой. — Сказал Умути. — Просто мы разучились её слышать. Он сел рядом и взял Руи за руку — открыто, не пряча. - Не прячь дрожь. — Сказал он тихо. — Я же говорил: дрожь — это не слабость. Это значит, что ты ещё жив. Руи посмотрел на их сцепленные пальцы. Потом медленно, неуверенно, переплёл свои пальцы с пальцами Умути. - А если я не хочу быть живым? — Спросил он шёпотом. — Если иногда мне кажется, что было бы легче… просто не просыпаться? Умути замер. Сердце пропустило удар. - Не говори так. — Сказал он. — Пожалуйста. Не говори так. - Почему? Это правда. - Потому что я… — Умути замолчал, подбирая слова. — Потому что без тебя этот белый шум станет громче. Без тебя я не смогу его заглушить. Он поднял свободную руку и осторожно коснулся щеки Руи — кончиками пальцев, как будто боялся разбить. - Ты нужен мне. — Сказал он. — Не группе. Не сцене. Мне. Умути. Понял? Руи смотрел на него широко раскрытыми глазами. В них отражался утренний свет, и страх, и что-то ещё — то, что Руи боялся назвать даже про себя. - Понял. — Прошептал он. И в этот момент, глядя на тени под глазами Умути, на его растрёпанные волосы, на трещинки на губах от постоянного стресса, Руи понял, что готов попробовать жить дальше. Не для себя. Для него. На следующее утро у здания WM Entertainment собралось около двухсот человек. - Выходит. — Сказал Хару, который смотрел прямую трансляцию с телефона. — Они с плакатами. «XLOV не одни». «Гендер-фри не преступление». «Защитите наших артистов». - Сколько их? — спросил Хён. - Двести. Может, триста. Я не вижу всех. - Мало. — Бросил Хён. - Много. — Возразил Умути. — Для первого дня — очень много. Он смотрел на экран телефона поверх плеча Хару. Люди стояли с плакатами, скандировали, держали в руках фотографии группы. Некоторые плакали. Одна девушка, лет семнадцати, с разноцветными волосами, кричала в мегафон. - Они имеют право быть собой! Мы имеем право быть собой! Не забирайте у нас надежду! Умути закрыл глаза. - Включи звук. — Попросил он. Хару прибавил громкость. Из динамика доносился шум толпы — не белый шум, а живой, настоящий. Голоса. Крики. Слёзы. - Они нас слышат. — Сказал Умути. — Мы не одни. Руи сжал его руку. - Нет. — Ответил он. — Не одни. Вечером Умути получил сообщение от неизвестного номера. Он открыл его, ожидая очередной угрозы. Но там было другое: «Ты поступил смело. Я тоже был артистом. Меня заставили молчать. Ты не молчи. Держись. Подписи уже 50 000.» Без подписи. Без обратного адреса. Умути перечитал три раза. Потом убрал телефон и посмотрел в окно. На улице темнело. Где-то вдалеке гудела машина, лаяла собака, плакал ребёнок. Обычные звуки. Обычная жизнь. Белый шум стих. Хотя бы на сегодня.