Синий и жёлтый встретились на западе

Сорокалетний Майк Уиллер вёл двойную жизнь. Днём он был разведённым мужчиной, любящим отцом и редактором в небольшом издательстве, а ночью — популярным среди подростков и молодёжи писателем, анонимно пишущим и публикующим свои книги. Проще говоря, когда солнце покидало небосвод, он становился Киллером Уайлмом. Киллер Уайлм — его псевдоним. Такую анаграмму своего настоящего имени Майкл придумал совершенно случайно, когда проводил читку второсортного романа, присланного в издательский дом каким-то школьником. Тогда Уиллер задумался: современная литература требует вмешательства, ведь если юное поколение пишет так ужасно, то у американской культуры просто нет будущего. И в голове всплыли два слова: «Киллер Уайлм». С тех пор Майк стал выпускать свои рассказы и романы под этим секретным именем. О его творчестве не знал никто: ни родители, ни сёстры, ни бывшая жена, ни дочь. В целом, такая двойная жизнь приходилась ему по душе. Она напоминала ему детство и юность, когда днём он был школьником, задротом и фриком, а вечером вместе с друзьями пытался спасти мир от всеобъемлющего зла — Истязателя Разума. Те дни давно канули в Лету, что, разумеется, хорошо, но те годы были самыми насыщенными и лучшими в жизни Майкла Уиллера. Теперь же Оди мертва, друзья разъехались по разным городам, а Уилл… Уилл отсеялся раньше всех. Он улетел в Нью-Йорк, не оставив ни номера, ни адреса. Ничего, кроме воспоминаний и старых рисунков, от Уильяма Байерса не осталось. Майк часто вспоминал своего друга, испытывая странные чувства. Это продолжалось несколько лет: парень всплывал в памяти, одаривал его своей тёплой нежной улыбкой и исчезал, после чего Уиллер ещё несколько часов, глядя в стену, пытался понять, от чего же так щемит сердце и откуда взялось ощущение того, что он что-то упустил. Осознание было сродни ведру с холодной водой, которое вылили на голову посреди долгого сна, вырвав из мира грёз. В ту ночь, когда Майк всё понял, он сидел за печатной машинкой. Писал очередной фантастический рассказ о двух закадычных друзьях, прошедших через огонь и воду, как вдруг его посетила мысль: а что, если герои в конце истории, стоя возле моря любви, прототипом которого служило озеро влюблённых из его родного города, поцелуются? Это будет очень странно и непривычно, но… Глаза Майка вдруг расширились, уставившись на картину с трёхглавым драконом, что висела прямо перед ними. Словно по щелчку пальцев на Уиллера снизошло озарение — картина никогда не была от Оди. Она всецело принадлежала Уиллу. И именно свои чувства описывал Байерс, вручая полотно Майку. Только вот Уиллер понял это слишком поздно. Так же поздно, как и осознал собственные чувства. В ту ночь Уиллер наконец-то узнал, почему назвал свою дочь в честь друга. Уиллоу. Отраду его глаз звали Уиллоу. И почему он не ужился с женой, Майкл тоже узнал. Да и многие вещи пришли к нему с этим осознанием. Ответы всегда были перед носом и прятались в нём самом, но было уже поздно что-то менять и исправлять. И столь вопиющая непунктуальность аукнулась Уиллеру душевными терзаниями вплоть до сегодняшнего дня, хотя тот злополучный день, когда знание свыше опустилось на его плечи, наступил больше десяти лет назад. Тогда ему ещё было двадцать девять. Женился Майк в двадцать пять на чудесной и доброй девушке — Джессике. Уиллоу появилась на свет, когда Майклу исполнилось двадцать семь, а на следующий год после рождения ребёнка Джессика решила подать на развод. Майк не стал препятствовать, напротив, поддержал эту затею. Они не скандалили, не сжигали все мосты, нет. Просто тихо разошлись, оставшись хорошими друзьями.

***

— Мне кажется, мы не созданы для брака. Я знаю, что ты меня ценишь и дорожишь мною, но ты не любишь меня. И мои чувства к тебе тоже стали остывать, — сказала миссис Уиллер в тот вечер, когда предложила развестись. Она смотрела на мужа своими большими зелёными глазами, и в них не было ни капли злости или ненависти. Лишь принятие и дружеская нежность. — Думаю, ты права, — задумчиво почесав затылок, согласился Майк. — Но что мы будем делать с Уиллоу? — Ну, до трёх лет она поживёт со мной. А после, думаю, можно чередовать: неделю она с тобой, неделю — со мной. Ты ведь не собираешься переезжать из Лос-Анджелеса? — Нет. — Вот и я нет. Так что этот план вполне реализуем. А пока ты можешь нас навещать в любое время. Тебя устраивает такой расклад? — Да, вполне, — Майк кивнул. — Но… что насчёт нас? Мы ведь останемся друзьями? — с надеждой в голосе спросил он. — Конечно, — Джессика ласково провела ладонью по щеке Майкла, лучезарно улыбнувшись. — Ладненько, мне стоит подыскать новую квартиру, так что я… — Нет, — перебил её парень. — Вы останетесь здесь, а я подыщу себе новое жильё. Незачем тебе с ребёнком на руках забивать голову поисками жилплощади.

***

В общем, на такой хорошей ноте Уиллеры и развелись. Сейчас на дворе уже две тысячи одиннадцатый год, Уиллоу недавно исполнилось тринадцать, и сегодня, вечером воскресенья, она должна была приехать к отцу, чтобы провести следующую неделю с ним. Майкл, листая каналы на телевизоре, находился в томном ожидании дочери. Все дела по дому сделаны, ужин приготовлен, любимые сладости Уиллоу куплены. На дворе был июль, у школьников каникулы в самом разгаре, а у Майка — двухнедельный отпуск, поэтому отец и дочь могли не переживать по поводу того, во сколько им ложиться спать. Сегодня ночью, с воскресенья на понедельник, они были вольны делать всё что хотели вплоть до утра. Ни один фильм не цеплял внимания мужчины, ни одна передача не могла заинтересовать его. Уиллер бесцельно щёлкал пультом уже несколько минут, пока наконец не увидел привлёкший его выпуск новостей. «Знаменитый среди молодёжи художник под псевдонимом Сайяр Уимбель завтра вечером представит выставку своих картин в Лос-Анджелесе. Уже несколько лет анонимный художник публикует своё творчество в интернете, посылает работы на конкурсы и одерживает в них победы, но лишь очень узкому кругу лиц известна настоящая личность Сайяра Уимбеля. Но на предстоящем мероприятии фанаты смогут познакомиться со своим кумиром, который пообещал быть там лично…» Сайяр Уимбель — любимый художник Уиллоу, за которым она следит уже два года. Майк это прекрасно знал и помнил. Запомнил он и информацию, услышанную из телевизора, чтобы сообщить дочери и предложить сходить на выставку вместе. Майклу и самому нравились полотна, выходящие из-под кисти этого творца. Его стиль очень напоминал стиль Уилла. Уиллер всё ещё помнил, как именно рисовал Байерс, хоть и перевесил ту самую картину в дальний угол, а остальные рисунки давно не пересматривал — ведь от воспоминаний об упущенной любви становилось слишком больно. В дверь постучали. Обрадовавшись, с былой юной прытью Майк бросился встречать свою гостью. Отперев замок, мужчина расплылся в улыбке, завидев на пороге дочь, на чьих плечах висел огромный рюкзак. — Привет, пап! — бодро поздоровалась она, пройдя в квартиру. — Привет, солнышко, — бросившись обнимать дочь, поприветствовал её Майкл. — Я так соскучился. — Пап, брось, прошла всего неделя, — насмешливо фыркнула девочка. Отстранившись от отца, она посмотрела на него своими глубокими зелёными глазами, в которых плясали озорные огоньки детства и беспечности. Уиллоу полностью пошла в мать. Она обладала мягкими шелковистыми каштановыми волосами до поясницы, длинными густыми ресницами и очаровательными огромными глазами цвета молодой листвы. Гены отца, кажется, даже не пытались проявить себя, но, как думал сам Майк, оно и к лучшему. Себя он не мог назвать симпатичным. Складом ума и увлечениями Уиллоу тоже пошла в маму. Джессика любила и умела рисовать. Да, непрофессионально, но красиво. Их дочь пошла по её стопам, увлеклась живописью и несколькими художниками, среди которых был и Сайяр Уимбель, занимавший почётное первое место в её строго отобранном списке. — Да брось, без тебя каждый день ощущается вечностью, — усмехнулся Майкл, закрывая дверь на щеколду. — Какие у тебя планы на завтрашний вечер? — Ну… — пройдя на кухню и скинув рюкзак на пол, протянула девочка, плюхнувшись на стул. — Я хотела сходить кое-куда… А что такое? — Просто я тоже хотел предложить тебе кое-куда сходить, — зайдя следом за дочерью и подойдя к столу, Майк хитро улыбнулся. — Но пап… Извини, но завтрашний вечер очень важен для меня. — Важнее завтрашней выставки картин Сайяра Уимбеля? — Нет. То есть, я хочу сказать, что на неё и собираюсь… — Отлично! — отвернувшись к плите, включив огонь и поставив чайник, воскликнул Майк. — Туда-то я и хотел с тобой сходить! — Серьёзно?! — опешила Уиллоу. — Я и сама хотела тебя позвать, но думала, что тебе это будет неинтересно. — Ну во-первых, — выдохнул мужчина, — я тоже люблю творчество. А во-вторых, разве я могу отказать своей принцессе? Уиллоу словно засветилась, улыбнувшись так широко, как только могла. Вскочив со стула, она набросилась на отца с самыми крепкими объятиями.

***

Майкл давно не ходил по выставкам и прочим мероприятиям, поэтому для столь особенного случая решил приодеться, вынув из шкафа свой лучший пиджак и чистую, почти не помятую рубашку. Стоя у зеркала, мужчина внимательно осматривал своё отражение и, если честно, не узнавал себя. Исхудавшее тело на контрасте с высоким ростом выглядело нелепо, очки, по форме напоминающие окуляры его отца, старили на несколько лет, а тени, залёгшие под глазами и выделяющиеся на фоне белой, почти прозрачной кожи, придавали нездоровый вид. Наверное, для человека, пережившего целую войну с изнанкой, потерявшего в финальной битве девушку, утратившего связь с лучшим другом (который всегда был чем-то большим) и прошедшего через путь принятия своей ориентации в ещё не так давно гомофобной Америке, Майк неплохо сохранился к своим годам, но внешняя оболочка всё равно оставляла желать лучшего. Но когда мимо промелькнула дочь — опрятная и ухоженная, одетая в лёгкое жёлтое платьице, — настроение невольно поднялось. Уиллоу всегда умела освещать всё вокруг одним лишь своим присутствием. Пусть он и не красавец, зато дочь — само очарование. — Пап, ну мы идём или как? Мы так опоздаем! — Да-да, милая, выходим.

***

Вечером в понедельник в Лос-Анджелесе все спешат после работы домой, как и в любой другой будний день. Это весьма очевидная вещь, которую почему-то Майк упустил из виду, поэтому они с Уиллоу простояли в пробках минимум сорок минут. — А почему выставка в Лос-Анджелесе? Ты же говорила, что Сайяр живёт в Нью-Йорке, — ожидая, когда хоть одна машина наконец сдвинется с места, поинтересовался Майк. — Так и есть, это указано на его страничке в социальных сетях. Он написал, что когда-то жил в Калифорнии и хочет впервые показаться на людях именно здесь. Но родом он не отсюда. Сайяр родился в каком-то маленьком городке, но название и штат не разглашает. Несмотря на все попытки приехать вовремя, машина была припаркована у назначенного адреса уже после начала мероприятия. А ведь выставку должен был открывать сам Сайяр Уимбель. Но дочь не злилась на отца. Она вообще редко испытывала негативные эмоции, а сегодня и вовсе не могла проявлять раздражение или злобу. Всё же не каждый день выдаётся возможность увидеться с кумиром. Уиллеры зашли в небольшое помещение, арендованное под выставку, где витала приятная прохлада. Поскольку это было первое масштабное мероприятие, проводимое художником, вход был бесплатным. Уиллоу ахнула, увидев на огромных холстах свои любимые картины, написанные маслом. Глаза разбегались в разные стороны, взгляд девочки не знал, за что уцепиться. Майк полностью разделял восхищение дочери, ведь и сам застыл в немом восторге. Немного придя в себя, Уиллеры оценили обстановку. Людей было немало, а разброс по возрасту — весьма приличный. От подростков до пожилых людей. И почти все они столпились в одном месте, кажется, кого-то окружив. — Наверное, там и стоит твой Сайяр Уимбель, — указав на скопление народа, предположил Майкл. — Да, наверное. — Не хочешь подойти туда? — Думаю, чуть позже. Через эту толпу всё равно не пробиться. Мужчина лишь пожал плечами, и они с дочерью принялись изучать небольшую картинную галерею, рассматривая каждый рисунок. Но Майк время от времени поглядывал в сторону круга, образовавшегося возле художника, чтобы вовремя сообщить Уиллоу, что её кумир наконец свободен. И вот момент настал. Толпа рассосалась, и из-за спин людей стал виден мужской силуэт. Силуэт, заставивший сердце Майкла сделать кульбит. Стройный человек среднего роста лет сорока с до ужаса смешной, но родной причёской-горшком, выстриженной из каштановых волос, моментально был узнан Уиллером. Уилл. Уилл Байерс. Уилл, чёрт возьми, Байерс. Развернувшись лицом к одной из картин, Майк легонько пихнул дочь в бок. — Он, кажется, больше не в заложниках у фанатов, — сообщил мужчина. И одной этой фразы хватило, чтобы Уиллоу как ветром сдуло. Сам Майкл, потеряв связь с реальностью, на ватных ногах двинулся дальше. Голова трещала, кровь в висках пульсировала, а сердце билось чаще, чем во время финальной битвы с Истязателем и Векной. Реальность стала ускользать, а пол так и норовил уйти из-под ног. Нужно было найти якорь, за который можно зацепиться. И этим якорем стала одна из картин. Это был портрет девочки с короткими чёрными как смоль кудрявыми волосами, тёмно-карими блестящими глазами, ярко выраженными скулами и греческим носом. Если бы не слишком мягкие и женственные черты лица, на полотне была бы точная копия четырнадцатилетнего Майкла. Уиллер, разинув рот, рассматривал каждую маленькую деталь на портрете, пока в голове пытались устаканиться сотни мыслей. «Это был Уилл. Мой Уилл». «Он здесь… Так рядом, после стольких лет». «Почему он не оставил свои контакты? Исчез, почти ничего не сказав… Для чего?» «Он — известный художник. Кумир моей дочери. Так почему же она может подойти и поговорить с ним, а я, его старый друг, — нет?» Окончательно почувствовал себя сумасшедшим Майкл в тот момент, когда возле портрета появилась девочка. Кажется, ровесница его дочери. Но это было не самое главное. Она была точной копией девочки с картины, словно героиня произведения сошла с полотна. И, конечно же, она выглядела как женская версия маленького Майкла Уиллера. — А этот портрет я посвятил своей любимой дочке, — послышался сзади знакомый, ничуть не изменившийся голос. Растерявшись, Майк повернулся лицом к говорящему. Теперь вместо портрета на него смотрели воодушевлённая Уиллоу и то ли замешкавшийся, то ли напуганный мужчина. — Майк… — после затянувшейся паузы выдохнул Уилл. Сначала он не поверил своим глазам, подумав, что ему просто показалось. Но нет. Всё было взаправду. Уиллоу переглянулась с незнакомой девочкой, которая, судя по всему, и являлась дочерью знаменитого Сайяра Уимбеля. — Уилл… — одними губами произнёс Майкл. — Пап, вы что, знакомы? — опешила Уиллоу. — Мы не просто знакомы, мы… — Уиллер сжал ладони в кулаки, прикусил губу и опустил взгляд в пол. — Мы друзья детства, — закончил Байерс. — Какое удивительное совпадение. Один из моих фанатов — ребёнок старого приятеля. А это, — Уилл указал на, как уже всем стало понятно, свою дочь, — Мишель, моя любимая и единственная дочь. — Может, вас оставить? — спросила юная мисс Байерс, нагло глазеющая на взрослую мужскую и очень взволнованную версию себя. — Не стоит, — выплюнул Майкл, разжав ладони. — Я… Я пойду, подышу воздухом. Стоило Уиллеру оказаться на улице, как он тут же без сил рухнул на ближайшую лавочку. Руки тряслись, сердце бешено колотилось, а в голове на репите крутился вопрос: «Почему я не могу с ним поговорить?». Майк уже давно не уповал на чудесную неожиданную встречу, он перестал продумывать, что скажет Уиллу, если вдруг снова увидит его на улице или в очереди магазина, Майкл больше не представлял случайное воссоединение и счастливый конец их истории. Но в глубине души, в закромах, в самых тёмных её уголках, теплилась наивная глупая надежда на то, что ещё не всё потеряно. И вот Уилл прямо там, в здании за его спиной. Так почему же он не бежит туда вприпрыжку, а с позором сбегает? Дрожащими пальцами Майкл стянул с себя очки, засунул их в карман брюк, а после потёр резко заболевшие глаза. «Да что с тобой такое, Майк Уиллер?» — шептал внутренний голос, пока мужчина пытался ровно дышать. — Ты идиот, Майк Уиллер! — уже вслух озвучил он и, больше не сдерживая злость на самого себя, Майкл влепил себе пощёчину. Да с такой силой, что слёзы брызнули из глаз. Несколько кудряшек упало на глаза, когда его голова безвольно опустилась. Но если он не мог видеть, это ещё не означало, что он не мог чувствовать. А Майк чувствовал. Чувствовал, что над ним кто-то нависает. Подняв взгляд, Уиллер столкнулся с двумя зелёными бездонными омутами, манящими своей глубиной. Байерс слабо улыбался уголками губ. На его лице теперь не было ни тени замешательства, ни страха. — Привет, — кажется, это слово Уильям промурчал, после чего опустился рядом со старым другом. Втянув в лёгкие воздух и запрокинув голову назад, Майкл ответил: — Привет. — Давно не виделись, — Уилл пытался вести разговор тактично, непринуждённо, словно это действительно беседа двух старых знакомых, которые искренне рады друг друга видеть. Но это было не так. Сердца обоих были наполнены болью и обидой, чего Майкл, в отличие от Уильяма, решил не скрывать. — Почему ты не оставил адрес? Номер? Хоть что-нибудь? Хоть что-то, кроме воспоминаний? — Потому что я бежал не только от Хоукинса, кошмаров и прошлого, но и от тебя в том числе, — честно признался Уилл. — Но заче… — Майк запнулся на полуслове. — Ну и дерьмо, — легонько ударив себя ладонью по лицу, выплюнул Майк. — Я причинил тебе настолько много боли? — Ты не виноват, просто… — Просто твоим Тэмми всегда был я, — закончил Уиллер, нервно усмехнувшись. — Очки начал носить ещё в колледже, а слепым проходил до двадцати девяти лет. Знаешь, я всё понял лишь тогда, когда у меня уже родилась дочь, а сам я был разведён. Уильям устало прикрыл глаза, тяжело вздохнув. Он сам так и не осмелился сказать Майку о своей любви к нему. Даже публичное признание в своей симпатии к парням не позволило ему переступить через себя и поделиться своими чувствами с Уиллером. А теперь, спустя столько лет, Майкл понял всё сам и, кажется, искренне раскаивался за свою невнимательность, но Уиллу всё ещё было страшно. Ему сорок, а он напуган как подросток, боявшийся, что его тайна всплывёт наружу. — Прости меня, — вдруг сорвалось с губ Байерса. — За что? — удивился Уиллер. — Я не должен был в тебя влюбляться и портить нашу дружбу. Мы бы всё ещё были лучшими друзьями, если бы не… — Ты ни капли не изменился, Уилл, — перебив, хмыкнул Майк. — Это я должен просить у тебя прощения. За свою тупость, за тот разговор на вышке, за то, что я сказал, что это не моя вина, что тебе не нравятся девочки, — мужчина поёжился, вспомнив тот летний дождливый вечер, когда из его уст вырвалось столь ужасное высказывание. — Я только что хотел разорвать тебя на куски, выплеснув свою обиду, но сейчас понимаю, что это ты должен рвать и метать. Я был ужасным другом. Ты простишь меня? — Прощу, — всхлипнул Байерс, поджав губы. Слёзы стали подступать к глазам. Следующие несколько минут мужчины сидели молча, слушая гул ветра и рёв моторов проносящихся неподалёку машин. Майк нервно теребил рукава рубашки, не смея больше смотреть на старого друга, а Уилл мечтательно глядел вдаль, о чём-то думая. Его намокшие глаза высохли и больше не блестели. Кажется, он смог взять себя в руки. — Твоя девочка очень милая, — неожиданно сказал Уильям с лёгкой улыбкой на лице. — Ты про Уиллоу? — уточнил Майк. — Её зовут Уиллоу? — Байерс вздрогнул, переведя взгляд на Уиллера. — Да. Назвал в твою честь… — перед последующими словами Майкл выдержал длительную паузу. — Я скучал. И скучаю всё ещё, Уилл. — Я тоже. Свою Мишель я удочерил, когда ей было шесть. Имя я не давал, её звали так изначально. И она была так похожа на маленького тебя, что я, ни секунды не сомневаясь, оформил опекунство. — Моя Уиллоу тоже похожа на тебя, — подметил Майк. — Потому что я выбрал женщину, напоминающую мне о тебе… — эти слова дались Уиллеру нелегко, но самого главного он всё ещё не сказал. — Джессика… Мать Уиллоу… она очень творческий и добрый человек, лучше неё я никого не знал… Почти, — помедлив, добавил он. — Ты сказал, что вы развелись. Почему? — Я её не любил. Она была мне хорошим другом, товарищем, но не любовью. И Джессика это чувствовала, поэтому предложила разойтись. Мы остались хорошими друзьями, но я чувствую, что испортил ей жизнь. Она такая красивая, интересная и великолепная женщина, но после меня так никого и не нашла. Никто не горит желанием брать в жёны ту, у кого есть дочь и тёплые отношения с бывшим мужем. — А зачем… Зачем ты женился на ней? — поинтересовался Уилл. — Потому что так надо было. Надо было жениться, завести семью и жить своей тихой спокойной жизнью. И из всех женщин, как я понял уже после развода, лишь она походила на человека, с которым я бы хотел просыпаться каждое утро, — Майк стиснул зубы, зажмурился, как перед прыжком с обрыва, и, выдохнув, наконец сказал: — Я любил, люблю и буду любить только тебя, Уилл. Это с тобой я хотел делить квартиру, постель, завтраки, жизнь. Это с тобой я хотел бы заключить брак, и это тебе я хотел бы отдать своё сердце. — Уиллер приоткрыл глаза, взглянув на Байерса. Тот сидел, дрожа то ли от прохладного ветра, то ли от услышанных слов. Зелёные глаза вновь заблестели, а на колени мужчины стали падать маленькие слезинки, стекающие по щекам. — О господи, что ж я такое говорю! — взревел Майк, уткнувшись лицом в ладони. — Зачем тебе было знать, что твои страдания были напрасны, когда жизнь наладилась и у тебя есть всё, о чём можно мечтать: дочь, известность, наверняка есть и любящий мужчина рядом, достойный тебя. А я кто такой, чтобы зарекаться о любви к тебе? Я самое жалкое создание, порождённое Хоукинсом, не сумевшее вовремя понять собственных чувств. Прости меня, Уилл, я не должен был… Я… я ничтожество, ничего не добившееся в жизни, потерявшее всех друзей и, самое страшное, потерявшее тебя. — Майк… — эмоции били через край, и Уиллу было невероятно трудно дышать, но он держался. Байерс каждый раз всплывал на поверхность, когда казалось, что идёт ко дну. — Ты не… Ты не ничтожество, нет, Майк! — Уильям опустил ладонь на плечо содрогающегося Уиллера. — А кто я, Уилл? — прохрипел Майкл. — Как минимум писатель, полюбившийся многим молодым людям. — Что? — убрав руки от лица, Уиллер уставился на Байерса покрасневшими от слёз глазами. — Киллер Уайлм нынче очень обсуждаем. Моя дочь обожает твои книги, — Уильям слабо улыбнулся. — Стой, но откуда… Откуда ты знаешь, что я… — Да брось, Майк, — усмехнулся мужчина, а затем, прокашлявшись, процитировал концовку одного из его рассказов: — «Рыцарь Майкел и его верный друг чародей Уиллем, одержав победу над Похитителем Разума, наверняка знали, что в дальнейшем их ждёт жизнь, полная счастья и гармонии, возле трёх водопадов, где их уже дожидалась верная подруга Джейни», — Байерс знал некоторые строки наизусть, ведь Мишель, рассказывая о своих любимых произведениях, часто любила их цитировать. — Ну кто ещё мог это написать, Майк? Да и, немного поразмышляв, я понял, что Киллер Уайлм — анаграмма, составленная из имени Майкл Уиллер. Мой псевдоним был придуман по такому же принципу. — А ты намного догадливее меня… — Так было всегда. Но это неважно. Главное, что ты не никто, ты добился больших высот в писательстве и… — Да какая разница, если личная жизнь всё ещё трещит по швам! — Я тоже тебя люблю, Майк. Уиллер сделал глубокий вдох, а выдохнуть так и не смог. Затаив дыхание, он смотрел на Байерса, хлопая глазами. Ему не верилось в услышанные слова. Спустя столько лет, после всей боли Уилл всё ещё любит его? Это не сон? Не видение, созданное Векной? Это… реальность? — Майк, выдохни, ты сейчас задохнёшься, — задорным, но слегка беспокойным голосом попросил Уильям. Майкл, к счастью, так и сделал. — У меня никого нет. Сколько бы я ни искал, со сколькими бы ни вступал в отношения, никто не мог заменить мне тебя. Я выбрал жить в одиночестве, потому что это было проще, чем в каждом человеке искать тебя, а каждому новому партнёру объяснять, почему в ноябре я превращаюсь в пугливую и дёрганую версию себя. — Уилл… Я… Я должен был быть рядом. Мы должны были пройти через это вместе, но я… я оставил тебя одного, потому что боялся. Боялся такой ерунды, когда перед носом был человек, переживший столько ужасов, — Майк посмотрел на лицо старого друга и удивился. Он только сейчас заметил, что Уилл выглядит слишком молодо, на лице ни единой морщинки, хотя с раннего детства жизнь Байерса походила на самую жестокую книгу Стивена Кинга. — Ты не должен был ходить за мной по пятам до конца наших дней только из-за моих травм, полученных ещё в детстве. — Но я хотел! И хочу сейчас! Я столько всего потерял и упустил, и если сейчас я потеряю тебя вновь, то я не выдержу… — Майк, — Уилл убрал ладонь, покоящуюся на плече друга, — я рад тебя видеть вновь, рад пообщаться снова и рад, что мы поговорили о том, о чём должны были поговорить ещё тогда, в школьные годы. Но утекло слишком много воды, я не уверен, что мы сможем… Сможем построить совместную жизнь, — Байерс, может, и хотел сказать что-то другое, но жизнь научила его мыслить рационально, смотреть в будущее, а не подпитывать несбыточные мечты. — В последний раз мы виделись летом восемьдесят девятого, когда только окончили школу. А сейчас нам обоим по сорок. Не думаю, что у нас получится наверстать упущенное. — Нет! Нет, Уилл, не говори так! Ты же не собираешься снова исчезнуть? — в голосе Майка прекрасно читался весь тот ужас, что он испытал после слов приятеля. — Я не прошу тебя быть со мной, но хотя бы… Хотя бы дружить? Мы ведь… Мы ведь можем снова быть друзьями? Друзья. От этого слова Майкла воротило уже давно. Если бы там, на вышке, он не назвал их с Уиллом лучшими друзьями, если бы осознал свои чувства и сделал первый шаг, то сейчас всё было бы по-другому. Но теперь это было не важно. Единственное, чего желал Уиллер, — удержать Уилла любой ценой. Майк научился жить без него, с щемящей болью в сердце, но всё же жить, а сейчас ему казалось, что если Уилл уйдёт вновь, то он больше не протянет и дня. Встреча с Байерсом стала подарком судьбы и проклятием одновременно. — Майк… — Ну если не друзьями, то хотя бы знакомыми! Созваниваться пару раз в год на Рождество и дни рождения, изредка встречаясь за кружкой кофе! — Майк… — ещё раз повторил его имя Уилл и, вздохнув, поднялся со скамейки, но не успел ступить и шагу, как на его запястье сомкнулись чужие пальцы. — Ну или хотя бы… Давай побудем вместе в этот вечер, до конца выставки. Пожалуйста. Байерс обернулся, встретившись глазами со щенячьим взглядом Уиллера, который всегда умел растопить его сердце и заставлял позабыть обо всём. С годами ничего не изменилось, и Уильяму ничего не оставалось, кроме как, сдавшись, сказать: — Хорошо. Буду рад, если ты побудешь со мной в столь важный день. Мужчины вернулись в здание, где теперь, казалось, было душно после длительного пребывания на улице. Майк вынул из кармана очки, вновь надев их на себя. Уиллоу и Мишель, рассматривая одну из картин, что-то бурно обсуждали, улыбаясь и смеясь. — Кажется, они поладили, — подметил Уилл, с нежностью смотревший на девочек. В душе у обоих заиграли приятные нотки ностальгии. — Если они подружатся, то нам, наверное, всё же придётся пересекаться. Уильям ничего не ответил, лишь судорожно вздохнул и ринулся к одной из своих картин. Без лишних слов Майкл последовал за ним. Пройдя по небольшому коридорчику, Байерс остановился и, заведя руки за спину, сложив ладони в замок, с серьёзным и печальным видом взглянул на одно из своих творений. Уиллер, подняв глаза, обомлел. На полотне была изображена совсем юная девушка, одетая в нежное фиолетовое платье и прижимающая к груди букет сиреневых гиацинтов. Тёмно-русые волосы волнами спадали по её плечам, на лице играла лёгкая улыбка, а в глазах отражалась как детская игривость, так и глубокая печаль. — Джейн… — Майкл нервно сглотнул, увидев на картине бывшую девушку, перед которой тоже чувствовал вину. С годами он осознал, что никогда не любил Оди так, как должен был, хотя она заслуживала всего мира, но мир не заслуживал её. Наверное, поэтому она и ушла раз и навсегда. Уилл и Джейн — два человека, которых Майк считал лучше Джессики. Они были исключениями, с которыми уже никто и никогда не сравнится. — Это одна из первых моих работ, но я её никогда и нигде не показывал. Боялся, что ты, Лукас, Дастин или Макс, наткнувшись на этот рисунок, разгадаете мою личность. Но я не мог не посвятить своей сестре картину. Она была совсем юна, когда покинула нас. Иногда я ловлю себя на мысли, что мне всё ещё очень не хватает Джейн. Поэтому, кстати, я и решил провести выставку в Калифорнии. Сам же я в Нью-Йорке живу. Но здесь мы сблизились и породнились. И я хотел, чтобы эта картина увидела свет именно тут. Никто никогда не узнает о её подвиге, но я хочу хоть как-то почтить её память. А ещё несколько бывших одноклассников, с которыми мы с ней учились, подписаны на меня и следят за моим творчеством. Некоторые из них сегодня даже пришли. Они меня не узнали, но я их прекрасно помню. Так пусть они взглянут на портрет девочки, над которой так жестоко издевались, и поймут, что на самом деле она была прекрасна. — Это очень красиво, Уилл… Ей бы точно понравилось, — просипел Майк, не отрывая взгляда от Джейн. — Мне так стыдно перед ней за всё, что между нами было. Я стал для неё плохим парнем, а для тебя — плохим другом. — Хватит корить себя, прошу, — Уильям развернулся лицом к Майклу. — Ты был подростком и не мог знать и понимать всего. Я уверен, что она не злится. И я тоже не злюсь. Вечер промчался незаметно. Уиллоу и Мишель, обойдя всю галерею раза три, остановились у самой красивой, по мнению обеих, картины — портрета Мишель, — и оживлённо беседовали, а Уилл и Майк не спеша прогуливались по выставке почти в тишине, которую Байерс изредка нарушал, объясняя Уиллеру смысл того или иного рисунка. Иногда к Уильяму подходили люди, что-то спрашивали, выражали своё восхищение и шли дальше любоваться искусством. Но, несмотря на весьма тихое времяпрепровождение, оба чувствовали себя комфортно, словно и не было долгих лет разлуки. Но близилась ночь, и, скрепя зубами, Уилл отошёл от Майкла, вышел в середину зала и объявил об окончании выставки. — Едем домой? — подойдя к отцу, спросила Уиллоу. — Да… Или нет… — засомневался Майк. — Не хочешь прогуляться? — поинтересовался Уиллер, желавший проветриться. — Я бы с радостью, но я так сильно устала, — пожаловалась девочка, и Майк отступил, даже не пытаясь настоять на своём. — Видимо, пришло время прощаться, — подойдя сзади, прошептал Уилл. Следом за ним прибежала и Мишель, тут же набросившаяся на Уиллоу с объятиями. — Пока, Уиллоу! Была рада познакомиться! — До встречи, Мишель! Когда-нибудь я обязательно приеду к вам в Нью-Йорк! — крепко обняв в ответ новую подругу, воскликнула Уиллоу. В отличие от детей, родители не смогли позволить себе такой роскоши. Они даже не удостоили друг друга рукопожатием. — Прощай, Майк. — Прощай, Уилл.

***

Весь следующий день Майкл ходил сам не свой. Он свозил дочь на пляж, они вместе сходили в кино и посидели в кафе, но мысли об Уилле никуда не уходили. Уиллер снова винил себя, но теперь уже за то, что не настоял на ещё одной встрече, а так просто сдался, отпустив Уилла вновь. Странные чувства разъедали его изнутри, и ближе к вечеру Майк лишился последних сил. На часах было всего семь, когда он повалился на кровать, желая уснуть и больше не ощущать душевной боли, но звонкий смех дочери, доносящийся из соседней комнаты, не позволил ему провалиться в сон. Майк стал вслушиваться в разговор дочери. Нет, не с целью проконтролировать, о чём она говорит, — скорее от безысходности и незнания, чем себя занять. Но когда из уст Уиллоу донеслось знакомое имя, мужчина вскочил с кровати, бросившись в комнату к девочке. Мишель. Она говорила с Мишель. — Уиллоу! — впервые в жизни влетев без стука, вскрикнул Майк. — Ты говоришь с Мишель? Дочерью Сайяра Уимбеля? — Подожди секунду, — сказала она в трубку и отвела телефон в сторону. — Да, а что такое? — Можно… Можно мне телефон? Я должен поговорить с её папой. Пожалуйста. Уиллоу не привыкла перечить отцу, потому что обычно он её особо ни о чём и не просил. Поэтому без лишних слов девочка протянула мужчине мобильник. — Алло, Мишель, здравствуй. Это отец Уиллоу… Ты не могла бы позвать Уилла? — Добрый вечер. А вы им интересуетесь как фанат или как старый знакомый? — Как… — прикрыв глаза, Майк сморщился, но всё же выговорил нужное слово, — друг. Я интересуюсь им как друг. — Пап, тебя к телефону! — раздалось на другом конце трубки. И через несколько секунд шуршания послышался знакомый голос. — Здравствуйте, я слушаю, — устало проговорил Уильям, судя по всему не знавший, с кем ведёт беседу. Видимо, этого Мишель ему не сообщила. — Уилл… — выдохнул Майкл. — Майк? — удивившись, дрожащим голосом спросил Байерс. — Да, это я. Ты… Ты ещё в Калифорнии? — Послезавтра улетаю назад. — Отлично. Значит, у меня есть ещё сутки на то, чтобы убедить тебя не сжигать все мосты. — Нет, Майк, послушай… — Нет, Уилл, это ты меня послушай! Я тряпка. Даже вчера я не смог настоять на своём, не смог отстоять наше общее счастье, но сейчас я так просто не отступлю. Я понимаю твои сомнения и страхи, но я прошу встретиться со мной и выслушать меня в последний раз. Если есть шанс что-то изменить, я не хочу его упускать. Не хочу упускать тебя. — Майк, я… я не хочу, — неуверенно проговорил в трубку Байерс. — Не хочешь? Тогда зачем ты пошёл за мной вчера? Зачем со мной заговорил? Зачем сказал, что всё ещё любишь? Зачем, Уилл? — Ладно, — раздался весьма ёмкий ответ после нескольких секунд молчания. — Я согласен на встречу. — Отлично! Вчера, недалеко от твоей выставки, я приметил кафе. Оно находится через дорогу от здания, где проходило мероприятие. Ты видел его? — Да. — Тогда давай встретимся там завтра вечером. В шесть. — Хорошо… я приду. До встречи. — Пока! — радостно выкрикнул Майк, но из телефона уже шли гудки. — Пап, а вы… Вы с Сайяром… Между вами что-то есть? — спросила Уиллоу, которая всё ещё была здесь, за спиной у отца. Майк, побледнев, развернулся к дочери и трясущейся рукой вернул ей телефон. — Понимаешь… Просто… Ну… — Он тебе сказал, что любит тебя? — Уиллоу, это не то, что ты думаешь… — А ты? Ты его любишь? — Уиллоу, я не могу обсуждать с тобой такие вещи, — серьёзно проговорил мужчина. — Пап, но если твоим парнем может стать сам Сайяр Уимбель, то нельзя же упускать такой шанс… — Что ты сказала? Ты что, не против? — А почему должна? Сколько себя помню, вы с мамой никогда друг друга не любили. Вы весело беседовали в кафе, ходили друг к другу в гости, возили меня в парк аттракционов и мило улыбались друг другу, но всё это было так… по-дружески? Мама так себе никого и не нашла, но, может, ты сможешь? Майкл ничего не ответил. Лишь кивнул и покинул комнату девочки.

***

В заведении царила уютная, почти домашняя атмосфера. Кафе, оформленное в стиле восьмидесятых, навевало воспоминаниями, приятными и не очень. Уилл, как и обещал, пришёл к шести. Но ни через пять, ни через десять минут Майк не появился. В какой-то степени Байерс был даже рад: этого времени ему хватило, чтобы унять дрожь в коленях и выровнять дыхание. Только вот всё это пошло насмарку, когда Уиллер, запыхавшийся и растрёпанный, влетел в здание и упал на соседний стул. — Привет, — задыхаясь, поздоровался Майк. — Прости, у меня машина полетела, чинить времени не было, поэтому я сначала на автобусе ехал, потом на метро, а затем бежал, — затараторил мужчина. — Да ничего страшного, — смущённо проговорил Уилл. — Спасибо, что пришёл и дождался. — Майк, для чего нужна эта встреча? — Уилл, останься! Давай попробуем начать встречаться. Прошу. Нельзя сказать, что у нас ничего не получится, если мы даже не попытаемся! — Майк, я… — Уилл не успел договорить. В заведении забарахлила проводка, и на несколько секунд свет замигал, на мгновение отключился и включился вновь, заработав как ни в чём не бывало. По спине Уиллера пробежался неприятный холодок. Всё же пережитые ужасы Хоукинса не отпускают всех причастных к ним по сей день. Но самую сильную травму, как ни крути, изнанка оставила Байерсу. Лицо Уильяма приобрело мертвенно-белый оттенок. Он застыл, не в силах пошевелиться, глядя куда-то сквозь своего собеседника. — Уилл, — осторожно позвал Майк, — ты в порядке? — Ох, да, — словно очнувшись ото сна, прохрипел мужчина. — Прости, я просто… Ну знаешь… — по привычке начал оправдываться Уильям, но Майкл остановил его. — Уилл, стой. Мне не нужны объяснения. Я всё знаю и понимаю, — Уиллер накрыл ладонь Байерса, лежащую на столе, своей. — А ведь и правда, — пробормотал Уилл, улыбнувшись. — Кажется, мы действительно сошли с ума вместе, — усмехнулся Майк, убрав руку. — Да… Всё как ты и обещал. — Видишь, я выполняю свои обещания. Значит, могу пообещать, что я готов сделать тебя самым счастливым человеком на свете. Уилл задумался. Идя сюда, он был уверен, что не поддастся ни на какие уговоры и будет непреклонен, но всё изменилось в одно мгновение. Байерс действительно забыл, что с Уиллером ему не нужно объясняться, не нужно придумывать тысячу причин, чтобы оправдать свои, казалось бы, необоснованные страхи. Майк прошёл через это вместе с ним, был рядом и всегда поддерживал. И никто, кроме Майка, не мог и уже не сможет его понять. — Я живу в Нью-Йорке уже много лет, там вся моя жизнь. Но когда-то вся моя жизнь была и в Хоукинсе… Я даже не знаю. И Мишель… Не знаю, захочет ли она менять место жительства и школу. Я не буду вырывать её из привычной обстановки, если она этого не хочет. — Тогда… Тогда давай перееду я! — Ты импульсивен, Майк. У тебя тоже есть дочка. И она здесь, в Лос-Анджелесе. — Тогда… Тогда… Сейчас я что-нибудь придумаю! Только закажу сейчас чего-нибудь… Чего-нибудь покрепче. И он заказал. Чёрный крепкий чай с тремя ложками сахара. Уилл, усмехнувшись, попросил принести ему то же самое. Может, за чашкой чая разговор действительно пойдёт быстрее и продуктивнее. — Должен же быть вариант, — сказал Майк то ли Уиллу, то ли самому себе, — и мы его найдём. Нет, я его найду. Ты, судя по всему, и пытаться не хочешь. Но я не буду таким же дураком, как в свои шестнадцать. — Ну да. Тогда ты был просто дураком, а сейчас — напрочь поехавший дурак. Майкл встрепенулся, услышав эти слова. Раньше Уилл никогда не говорил ему подобных вещей. И пусть в его интонации не было ни капли злобы, язвительность и сарказм всё равно ввели мужчину в заблуждение. — Это… дружеский стёб? — Называй как хочешь, — Байерс пожал плечами. — Раньше ты так со мной не разговаривал. — Я просто пошутил. Прости, если я тебя как-то задел или… — Нет-нет, всё нормально, — Майк затряс головой в разные стороны, опровергая опасения Уилла. — Да и ты прав. Но я всё равно буду бороться до последнего. — Зачем тебе это? Мы двадцать два года прожили друг без друга. — Потому что я люблю тебя, а ты любишь меня. Тогда зачем опять терять время, тратить годы впустую, жалея о том, что мы даже не попытались? Неужели ты ни разу не задумывался: что было бы, если бы ты признался? Или если бы я всё понял и сделал первый шаг? Я думаю об этом каждый день с тех пор, как всё осознал. И знаешь, я устал думать. Поэтому я и хочу… всё исправить. Я должен был что-то сделать ещё тогда, но не сделал. На одни и те же грабли я не собираюсь наступать. Уилл слушал монолог Майкла с замиранием сердца. Он всё ещё сомневался и не был уверен, что у них может что-то получиться, но слышать, что Уиллер готов приложить все возможные усилия, чтобы построить их совместное счастье, безусловно было приятно. — Я тоже думал. Много думал о том, что если бы… Что если бы я признался, что если бы вообще не влюблялся, что если бы всё было взаимно, что если бы мы родились в другое время. И этих «что если бы» очень много. Но что, если нам самой судьбой не предназначено быть вместе? Потому что даже сейчас я не вижу никаких вариантов. — Тогда к чёрту судьбу! Выход найдётся, надо просто немного пошевелить мозгами… Официант принёс мужчинам заказ, опустив на стол две чашки. Уильям сделал небольшой глоток чая, после чего отодвинул его от себя. Всё же три ложки сахара, по его мнению, это слишком много. Майкл же, и глазом не моргнув, за один глоток опустошил половину сосуда, вытер тыльной стороной ладони мокрые губы и вдруг выпалил: — Придумал! Нам ведь необязательно жить в одном штате, существуют же отношения на расстоянии! — Майк, из-за расстояния однажды наша дружба почти рухнула, а ты отношения предлагаешь. — Я был идиотом! Но справедливости ради, я звонил. Постоянно. Звонил, чтобы поговорить с тобой, а не с Джейн. Но телефон был вечно занят. — Мама… она работала из дома и постоянно была на телефоне… — выдохнул Уилл. — Сейчас уже неважно. Важно то, что мы живём в веке технологий, мы можем списываться и созваниваться в любую минуту. А ещё я могу приезжать раз в две недели на выходные! Можно же начать хотя бы с этого, а там уже посмотрим. Уильям не успел ничего ответить. У него зазвонил телефон, и он тут же поспешил ответить: «Привет». «Ты уверена?» «Ну если ты хочешь…» «Может, подумаешь ещё?» «Хорошо, давай обсудим это чуть позже». Из этих реплик Уилла Майк мало что понял. Контекста явно не доставало. — Кто звонил? — поинтересовался Уиллер, когда Байерс отложил телефон. — Да так. Неважно. А по поводу твоих слов… Прости, я бы хотел, чтобы всё было именно так, как ты описываешь, но, мне кажется, мы не справимся… — на лице у Уилла была заметна едва различимая ухмылка, которую Майк благополучно пропустил мимо глаз. Байерс демонстративно поднялся со своего места и, опустив голову, двинулся к выходу, но Уиллер схватил его за руку, потянув назад. — Нет… Нет, Уилл, прекрати! Не говори так! Ты не можешь утверждать наверняка… Ну ты же тоже этого хочешь! Хочешь попробовать! — Нет. Не хочу, — отрезал Уилл. — Не хочу жить поодаль. Я бы предпочёл переехать и жить в одном городе с тобой, а в дальнейшем, может, и в одной квартире, — развернувшись лицом к Майклу, неожиданно добавил Уилл, рассмеявшись, на что Майк лишь непонимающе захлопал глазами. — Мне звонила Мишель. И спросила, не можем ли мы переехать сюда насовсем. По её словам, здесь красивее, а ещё она нашла себе настоящую подругу — твою Уиллоу, — и хочет учиться с ней в одной школе, потому что в её нынешнем классе, как она говорит, все хоть и хорошие, но ужасно скучные. В общем, она видит в Лос-Анджелесе намного больше плюсов, чем в Нью-Йорке. Так что… Я остаюсь. Остаюсь в Калифорнии, остаюсь, чтобы попытаться, остаюсь с тобой. Майкл, ослабив хватку, выпустил запястье Уильяма. Пару мгновений он молча смотрел на Байерса, пытаясь понять, послышалось ему или это всё взаправду, после чего вскочил, непозволительно близко приблизившись к Уиллу. — Байерс, ты совсем страх потерял?! — всплеснув руками, прикрикнул Уиллер, чьё сердце за последние пару минут успело несколько раз остановиться и забиться вновь. — Возможно. Пожалуй, я слишком устал бояться. — Я тоже. Не растрачивая слов, Майк вновь сжал пальцы на запястье Уилла, но уже аккуратнее, нежнее, и, притянув мужчину к себе, накрыл его сладкие идеальные губы своими потрескавшимися и покусанными. Его не волновало, что в заведении помимо них ещё множество разных людей, Майкла ни капли не смущало, что такое поведение — верх бескультурья. Он целовал Уилла всем назло: назло судьбе, назло старым устоям, назло прошлому себе. И Уильям отвечал взаимностью, не дрожа и не паникуя, как когда-то, признаваясь в своей «неправильной» любви к «не тому» полу.