Отработка
13 апреля 2026 г., 21:04
В семь вечера Гермиона пришла на отработку к Снейпу.
— Мисс Грейнджер, — сказал он, отрываясь от пергаментов, — ваша задача — переписать все противоядия и все ингредиенты.
— Хорошо, сэр, — ответила Гермиона, приготавливая пергамент для записи.
Через полчаса Гермиона начала переписывать — сначала она только начала писать про ингредиенты.
Снейп подошёл к её парте.
— Мисс Грейнджер, — медленно протянул он, — поднимите глаза от пергамента, — процедил он.
Она подняла взгляд. Он взял её за подбородок — не грубо, а властно.
— Профессор… — тихо сказала она. И, не успев договорить, почувствовала, как он впился в её губы страстным требовательным поцелуем. Его язык без разрешения проник в её рот
Гермиона замерла, не в силах пошевелиться. В груди всё сжалось, дыхание перехватило. Снейп на мгновение отстранился, его тёмные глаза пристально изучали её лицо — в них читалось что‑то неуловимое, почти противоречивое: властность смешивалась с едва заметной растерянностью.
— Вы… вы что делаете? — едва слышно прошептала она, пытаясь собраться с мыслями. Голос дрожал, выдавая охватившую её бурю эмоций.
Он не ответил. Вместо этого его пальцы слегка сжали её подбородок, заставляя смотреть прямо на него. На долю секунды прикосновение показалось почти осторожным — но тут же сменилось прежней непреклонностью. Большой палец едва ощутимо скользнул вдоль линии её нижней губы, заставив Гермиону затаить дыхание.
— Мисс Грейнджер, — его голос звучал низко и властно, — вы слишком долго испытываете моё терпение.
Она сглотнула, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. В воздухе повисло напряжение — густое, почти осязаемое. Тепло его тела, стоящего так близко, проникало сквозь ткань мантии, заставляя кожу покрываться мурашками.
— Я… я просто выполняла задание, профессор, — пролепетала Гермиона, стараясь не выдать охватившей её паники. Взгляд невольно скользнул вниз, но она тут же заставила себя поднять глаза.
Снейп медленно отпустил её, сделал шаг назад и скрестил руки на груди. Его лицо вновь стало непроницаемым, словно маска.
— Ваше усердие похвально, — произнёс он, чуть склонив голову, — но дисциплина превыше всего. Приступайте к работе. Немедленно.
Гермиона кивнула, поспешно отвернулась и схватила перо. Руки слегка дрожали, но она заставила себя сосредоточиться на строках пергамента. Где‑то глубоко внутри всё ещё пульсировало от пережитого мгновения — странного, тревожного, необъяснимо волнующего. Кончик пальца невольно коснулся губ, словно пытаясь сохранить память о том мимолётном прикосновении.
Гермиона кивнула, поспешно отвернулась и схватила перо. Руки слегка дрожали, но она заставила себя сосредоточиться на строках пергамента. Кончик пера замер над бумагой — буквы расплывались перед глазами.
Снейп медленно обошёл парту, остановился за её спиной. Она почувствовала, как воздух вокруг сгустился, а затылок обдало теплом — он стоял слишком близко. Слишком близко для профессора и ученицы.
— Пи́шите, мисс Грейнджер, — его голос прозвучал прямо над ухом, низкий и бархатистый. — Или вы забыли, зачем пришли?
Она вздрогнула, невольно выпрямившись. Запах тёмного дерева и едва уловимый аромат зелий окутал её, проникая в сознание. Перо дрогнуло в пальцах, оставив на пергаменте неровную кляксу.
— Простите, профессор, — прошептала Гермиона, стараясь унять дрожь в голосе. — Я… я сейчас продолжу.
Он не отошёл. Напротив, сделал ещё шаг ближе. Теперь она отчётливо ощущала тепло его тела, почти касание — граница между «почти» и «уже» становилась всё тоньше.
Рука Снейпа скользнула к её плечу, пальцы на мгновение замерли на ткани мантии, затем осторожно, почти невесомо, провели вдоль линии позвоночника. По коже пробежала волна жара, дыхание сбилось.
— Вы отвлекаетесь, — тихо произнёс он, и в его голосе прозвучало что‑то новое — не просто властность, а затаённая напряжённость. — Это мешает работе.
Гермиона сжала перо так, что костяшки побелели. Ей следовало отстраниться, сделать шаг в сторону, напомнить себе и ему о границах. Но вместо этого она едва заметно наклонила голову, позволив прядке волос скользнуть вдоль его предплечья.
— Я постараюсь сосредоточиться, — выдохнула она, и в этом шёпоте прозвучало нечто большее, чем просто обещание выполнить задание.
Снейп замер на мгновение, словно оценивая этот едва заметный жест. Затем его пальцы сомкнулись на её плече чуть крепче, а второй рукой он мягко, но уверенно развернул её к себе.
Их взгляды встретились. В его глазах больше не было привычной ледяной отстранённости — только тёмная, глубокая напряжённость, почти вызов. Гермиона почувствовала, как внутри всё сжимается от смеси страха и необъяснимого восторга.
— Так будет проще, — произнёс он, и его дыхание коснулось её лба. — Сосредоточиться.
Она не успела ответить. Его губы коснулись её губ — сначала едва ощутимо, почти невесомо, затем настойчивее, требовательнее. Мир вокруг растворился: исчезли стены подземелья, пергамент, чернила — осталось только это прикосновение, обжигающее и одновременно опьяняющее.
Гермиона на мгновение замерла, а затем, поддавшись порыву, ответила на поцелуй. Пальцы сами собой вцепились в ткань его мантии, притягивая ближе. Разум кричал о правилах, о последствиях, но тело больше не слушалось — оно жило по другим законам, неведомым и притягательным.
Снейп отстранился так же внезапно, как и приблизился. Его дыхание было чуть сбившимся, взгляд — по‑прежнему напряжённым, но теперь в нём читалось что‑то ещё, неуловимое.
— Продолжайте работу, — хрипло произнёс он, отступая на шаг. — И постарайтесь больше не отвлекаться.
Гермиона молча кивнула, пытаясь выровнять дыхание. Руки всё ещё дрожали, а губы горели от поцелуя. Она опустила глаза на пергамент, но мысли были далеко — там, где граница между запретным и желанным стиралась без следа.
Через несколько часов отработка закончилась и она ушла.
