What do you want? Leave me alone!

***

Эндрю выплюнул конфету и недовольно скривился, рассматривая коричневую жижу на идеальном газоне. Вот блин, какая мерзость. — Фу! Ты что делаешь?! Скорченное лицо подошедшего Ники было идеально — не зря конфета пропала, увидеть рожу кузена такой стоило того. — Конфеты невкусные, — пробурчал Эндрю, доставая еще одну и разворачивая упаковку. Его глаза снова невольно устремились вперед, туда, где его тупой близнец и Нил дрались палками, а Рене прыгала вокруг них, громко подбадривая. — Невкусные? — Хэммик сел на крыльце рядом. — Но это твои любимые! Ты же их пачками лопаешь. Как это, невкусные? — Вот так, — резко отрезал Эндрю и выплюнул еще одну конфету, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Да хватит плеваться! Это неприлично! — Что хочу, то и делаю! — Миньярд недовольно зыркнул на кузена, а потом и вовсе отбросил весь пакет в сторону, отчего конфеты, одна за другой, попадали и покатились вниз и по траве. — Че пристал? — Че-че, — передразнил Ники, — да ниче! Он посмотрел на Эндрю и проследил за его взглядом. Нахмурился и задумчиво уставился на брата. — Знаешь, что мне сказал дядя Нила на прошлых выходных, когда я был у них в гостях? — Не интересно, — буркнул Эндрю. Ники не послушал и продолжил с важным видом: — Он сказал, что если тебе кто-то нравится, то иногда нужно использовать все способы, чтобы привлечь их внимание. Даже если это глупо. И даже если придется быть козлом и дергать за косички. Эндрю повернул к нему голову. Он выглядел очень недовольным: грозный взгляд из-под бровей, челюсть выставлена вперед, а рот приоткрыт так, будто он собирается сказать пакость. — Какие еще косички, Ники? — рявкнул Эндрю. — Мне не нравятся ни косички, ни девчонки с косичками, ни девчонки вообще! Миньярд снова уставился на двор, Нил победно улыбался, смахивая со лба волосы. Он выставил палку перед грудью валявшегося перед ним на траве побежденного Аарона, а рядом стояла Рене. Она похлопала Нила по плечу, хваля типичным: «Молодец! Хочешь, я научу тебя еще чему-нибудь?» Рене улыбалась, ее разноцветные волосы, завязанные в хвосте, то и дело прыгали из стороны в сторону, а лицо раскраснелось ровно так же, как ободранные коленки. Наверное, Ники подумал, что пялится Эндрю именно на нее, красивую и решительную. Но какая бы крутая не была его подруга, она все еще не была мальчиком, а еще… не была Нилом, чьи глаза этим утром были особенно яркими и особенно голубыми в свете утреннего солнца. — Ну это же образно говоря, — заворчал Хэммик, отвлекая Эндрю от его важного занятия, которое заключалось в том, чтобы прожечь в Джостене дыру. — Образно? Ты откуда таких слов понабрался, умник? — Это меня дядя Стюарт научил, — важный вид и довольный голос снова вернулись к Ники, поэтому он продолжил со знанием дела, — в общем, относится это ко всему. Не важно, косички это или… — кузен задумался, но не придумал путного примера и продолжил: — Короче говоря, я спрашивал у дяди Нила все это для себя. Мне кое-кто нравится. Но я и тебя могу научить, если хочешь! Ты же мой братишка! — Нет уж, спасибо, — фыркнул Миньярд. — Мне это не надо. — Но я же могу помочь, — не унимался Ники, — даже если это касается не девчонок… Эндрю подозрительно скосил на него взгляд, но промолчал. Хэммик решил перейти сразу к делу: — Слушай, пялясь на Нила, ты его внимание не привлечешь. — Было бы еще на что пялиться, — Эндрю скривился и недовольно скрестил руки на груди. Ну что за поза, это же по-детски! А он уже совсем не ребенок. Ему уже целых девять с половиной! — Джостен просто мелкий… лох. — Ну да, ну да, — Ники фыркнул, его губы растянулись в усмешке. — Поэтому ты с ним постоянно таскаешься? Потому, что он мелкий лох? Ага, верю. Не смеши мои тапочки. — Слушай, Ники, тебя не учили, что рот иногда нужно держать закрытым? — Эй! Как будто ты меня не знаешь, палец в рот не клади, а я буду болтать в-е-е-е-сь день. — Ага, в этом и проблема. — Знаешь что? — Ники повернулся к нему. — Хватит тупить, позови его к себе на чердак, не знаю, покажи свою коллекцию кассет с черепашками ниндзя. Ну хоть что-нибудь! Что ты сидишь тут и смотришь на него как маньяк какой-то? — Потому что это не сработает, — нехотя ответил Эндрю. — Нил, конечно, тормоз, — размышлял Ники, — но если ты будешь долго и упорно стараться… Все получится. Тебе нужно просто приложить больше усилий! — Да я ему кассету со сборником своих любимых песен за просто так отдал, а ты знаешь, сколько я ее записывал? Вечность! И что? Он просто смотрел на меня своей этой тупой рожей и хлопал ресницами. Он хуже, чем тормоз! — И что, ты так просто сдашься? Ты еще до старшей школы дотерпи, ага, тогда-то уж его точно кто-то себе захапает. Не будь слабаком! Действовать надо на опережение. — Подействуешь тут, — Эндрю махнул рукой на кузена и отвернулся. — Тогда поговори с дядей Стюартом. Он-то Нила знает, подскажет, что нужно делать. — Ни за что, — глаза Эндрю вылупились, а лицо завертелось из стороны в сторону, говоря о решительном отказе. — Либо так, либо будешь смотреть, как Нила уводит девчонка с каким-нибудь розовым блеском для губ. Вот и думай. Миньярд нахмурился и снова повернул голову к Нилу, дурачещемуся с недовольным Аароном. М-да, вот дела, а ведь Ники в чем-то прав. Эндрю глазом не успеет моргнуть, и Нила кто-то уведет, пальчиком поманив, и все тут, уже ничего не попишешь. Надо определенно что-то делать, причем срочно.

***

Эндрю высунул язык и дернул головой в сторону, когда кнопка тетриса заела, а фигурка чуть не шлепнулась в не предназначенное для нее место. Он лежал в гамаке, изредка отталкиваясь кроссовком о землю и раскачиваясь на весу. Еще пару фигурок до финиша, он добьет эту тварь, наконец закончит раунд и… — Что делаешь? Пальцы дернулись, и фигурка упала не в свое место. Проигрыш. Начать снова? — Э-э-й? Что это? Эндрю глубоко вздохнул, его уши закипали от наступающей злости. Он сжал зубы и повернулся к Нилу Джостену, пять секунд назад плюхнувшемуся в гамак рядом с ним и похерившему Эндрю всю игру. — Тетрис, — буркнул Миньярд сквозь зубы. — И я только что проиграл из-за тебя. — Ой, — глаза Нила округлились. — Ой-ей, — передразнил Эндрю и снова нажал на старт. — А как в него играть? — спросил Нил, придвигаясь ближе, хотя в таком положении быть еще ближе было уже некуда. — М? Эндрю попытался выглядеть незаинтересованным и не так сильно реагировать на кожу Нила, прижатую к его собственной. Он незаметно отодвинул от него руку — ему нужно было иметь хотя бы иллюзию контроля. Он сглотнул, сосредотачиваясь на игре. — Просто ставишь фигуры так, чтобы они заполнили все пространство экрана. Доберешься до самой вершины, и ты выиграл. — И что? У тебя уже получалось? — Почти, — недовольно ответил Миньярд. — Мне осталась одна фигура, когда ты приперся и все испортил. — Ну, прости, — извиняющаяся улыбка Нила почти растопила черное-черное сердце Эндрю, но он быстро пришел в себя и отвернулся. — Отстань. Нил решил снова заговорить, и его голос так затормаживал голову Эндрю и так отвлекал от всего вокруг, что пришлось выключить игру и ворчливо направить на него все свое внимание. — Мой дядя уезжает в четверг по работе в Лондон… — Нил остановился, прикусив губу, и выглядел слишком нерешительно, чтобы рассказать, как в очередной раз он останется с нянькой на выходные, пока его неприлично богатый и деловой дядя Стюарт мотается по странам и заключает сделки. — И он сказал, что я теперь довольно взрослый, чтобы оставаться одному в доме, пока его нет… — Тебе исполнилось одиннадцать всего четыре месяца назад. — Ага, — улыбнулся Нил. — Ты мелкотня, — возразил Миньярд. — Но ведь тебе тоже одиннадцать! — Я – другое дело. А ты… Нил закатил глаза: — Не важно. Суть в том, что миссис Дин больше не будет приходить и присматривать за мной. Но дядя думает, что мне все равно не помешает побыть с кем-нибудь. — Ты это о чем? — нахмурился Эндрю, не понимая, к чему идет дело. — Хочешь остаться у меня с ночевкой? Эндрю застыл и почти потерял способность говорить. В горле пересохло, а лицо вмиг побледнело. — Что? – откашлялся он. Нил нервно затеребил пальцами, а его щеки слегка порозовели, когда он посмотрел на Эндрю. — Ну… Дядя сказал, что я могу позвать кого-то с ночевкой к нам, чтобы мне не было скучно, пока его нет. Эндрю сглотнул: — И ты решил позвать меня? — Да? Ну… Э-э-э, да? Да! Да-да. — Почему. Этот вопрос явно поставил Нила в тупик. Брови сошлись в переносице, а в глазах появилась растерянность. — В смысле, почему? Ну, потому что. Почему… Такой глупый вопрос, Эндрю, — Нил скосил на него глаза и пожал плечами. — Хочется. — Хочется? — недоверчиво буркнул Миньярд. Тут Нил не выдержал и раздраженно выпалил: — Ты придешь или нет? Теперь в тупике оказался Эндрю. Воздух застрял в легких, когда он снова увидел алый румянец на щеках Нила, царапину у верхней губы и глупые взъерошенные волосы, которые заставляли Эндрю темными ночами фантазировать о том, как он мог бы их касаться, расчесывать пальцами и просто играться с ними, пока Нил… Стоп. Нет. Возвращаемся к насущным вопросам. — Кевин будет просто в ярости, — ехидно заключил Миньярд, поймав взгляд Нила, который тут же все понял. На его лице растянулась такая же улыбка. — Лопнет от зависти. Они расхохотались, толкая друг друга и пытаясь вытолкнуть из гамака. Им предстоит выбрать вкус попкорна на эту ночь, собрать несколько дисков, кассет и смастерить себе палатку из одеял и подушек. А потом они подумают, стоит ли им повторить еще три такие же ночевки, пока дядя Стюарт не вернется…

***

Когда им было по тринадцать, Эндрю имел терпение выносить все выходки Нила с рук. Он молчал, когда Джостен приходил в школу в его одежде, заставляя всех их знакомых пялиться на него и задавать тупые вопросы, мерзко хихикая. Он молчал, когда Нил задумчиво дергал его за волосы, словно это вообще ему позволительно, и комментировал, как они отросли. И молчал даже тогда, когда голова Нила опускалась Эндрю на плечо во время совместных киновечеров с лисами. Не было сил сказать ублюдку простое «нет», не было сил отказать и самому себе в том, что ему уже не достанется, если Нил кого-нибудь встретит. Намеков Джостен не понимал, хоть жирных, хоть прозрачных, заставляя Эндрю сомневаться в собственной вменяемости. Возможно, стоило понять одну простую истину, если человек не хочет, то он не хочет. Если ему не нравится, значит не нравится. Если не понимает, значит не хочет понимать. Может быть, Нил все давно понял, просто притворялся и делал из Эндрю идиота. А может быть, ему нравилось наблюдать, как кто-то сгорает по нему, готов сделать и стерпеть что угодно ради него. Терпение Эндрю было железным, но трещина все равно появилась. Сразу после того, как Нилу исполнилось пятнадцать. Ох уж эти ебаные гормоны. Эндрю проклинал их. И Нила тоже проклинал. Игра это была или издевательство, сделанного не воротишь — Нил поцеловал чертову девчонку. И не абы какую, а прямо портрет той самой, какую пророчил Ники — с розовым блеском для губ, черт бы ее побрал. И тут-то Миньярд припомнил следующее пророчество своего кузена: стоит чужим губам приблизиться к Нилу, назад уже не повернешь. Не получится подсадить Нила Джостена на свою иглу, ведь кто-то другой даст ему что-то лучше, чем мог Эндрю. — А что такого? — спросил тогда Нил. — Да ничего, — ответил ему Эндрю. Конечно, ничего. Уже ничего. Нил окунул Эндрю в унитаз стыда. Это было просто смешно, сколько лет Миньярд потратил впустую, как его нагло использовали. Он чувствовал себя пиздец каким униженным. Вау, его морально выебал какой-то паренек, которого Эндрю считал за друга, брата, чертову родственную душу, семью и хуй пойми сколько еще синонимов можно было придумать для их взаимоотношений. Иисусе, даже дядя Нила почти прописал Эндрю в их доме, будто они обязаны пожениться сразу же, как им исполнится восемнадцать. И вот что Эндрю получает? Поцелуй с гребаной девчонкой. Может ли быть хуже? Может. Ведь у Эндрю Миньярда все еще сохранилась гордость, и он, блять, не намерен ждать кого-то, словно он невеста, ожидающая парня из армии, где этот самый парень изменяет ему направо и налево. Боже! Он не потратит свою молодость на этого придурка, который умудрился столько лет морочить ему голову и краснеть так, будто ему реально есть дело. К черту! Он решил дать себе немного воздуха. Да здравствует свобода. Наконец-то у Эндрю есть сраный шведский стол из парней, которых он может выбрать. Кого угодно! Любого! Он возьмет, кого хочет, и будет наслаждаться этим, пока губы Нила Джостена измазаны в этом ебучем липком блеске для губ. Эндрю поцеловал парня, которого хотел. Того, кто понравился ему и кто не пудрил ему мозги. Этот парень хотел видеть Миньярда как своего бойфренда, хотел всю эту романтическую чушь и слишком забегал вперед. Но Эндрю был не против. Пусть лучше так, пусть лучше он будет нужен, чем выкинут. — Ты сделал, что? — Какая тебе разница, Джостен? Ты можешь целовать кого вздумается, а я нет? — Я просто… удивлен! — Нил растерянно посмотрел в сторону. — Ты не говорил, что тебе кто-то нравится. — А ты думал, что все всегда будет вот так? Ты, прилипший ко мне, и я, всегда спускающий тебе все с рук? Нет, так больше не будет. Лицо Нила резко изменилось: — Что? — немигающий взгляд остановился на Эндрю. — О чем ты? — Ты знаешь, о чем я, Нил, — Эндрю видел, как Нил сглотнул. Грудь высоко вздымалась, а глаза панически бегали по лицу Эндрю. — Мы больше не дети, а я не твой пес на поводке. — Я никогда так не думал. Брови Миньярда насмешливо дернулись: — Нет? Удивительно, ведь ты продолжаешь пытаться дернуть меня за этот поводок и смотришь, как я себя поведу. Странно, ты поступаешь как кусок дерьма, а злодеем всегда считают меня. Не смешно ли? — Эндрю. Я… Слушай, дай мне время. — У тебя оно было, но больше нет. Теперь я отдаю его другому. Думаю, он воспользуется им лучше. Знал ли Эндрю, что это к чему-то приведет? Он рассчитывал, что порочный круг наконец оборвется. Но кем бы был Нил Джостен, если не идиотом? Портить малину было в его ДНК.

***

К коже подступали мурашки, Эндрю уже знал, кто всему виной. Короткие ногти Нила Джостена, царапающие место у него на лопатках, вонзились чуть глубже, и Эндрю стало интересно, — это намеренный акт или Нил слишком нервничает, чтобы контролировать себя. Боже, ему только семнадцать, день был насыщенный, и он слишком перевозбужден жизнью, а тут Нил… Делает, что хочет, трогает его, как вздумается. Одаривает прикосновениями, которые Эндрю предпочел бы уже и не чувствовать, потому что они приносят не долгожданное удовлетворение, а только боль. Это длится уже слишком давно и перестало быть приятным еще тогда, в их тринадцать лет, когда случился первый надлом. С тех пор все становилось только хуже, за исключением редких моментов. Теперь присутствие Нила и его прикосновения ощущались как непрерывное издевательство над самим собой и мазохизм в чистом виде. Но разве Эндрю был достаточно умен, чтобы оборвать это полностью? Конечно, нет. — Ты и Роланд сегодня, — аккуратно начал Нил, — между вами что-то… — Нет, — оборвал Эндрю. — Нил. Не начинай этот разговор. Миньярд вздохнул, он устал за этот день, и последнее, что ему нужно, снова теребить свое сердце наждачкой. Эти выходные были такие суматошные, лисы решили отправиться к песчаной бухте поплавать, поэтому рано утром все взяли пляжные принадлежности, перекус и укатили туда прямо на великах. Вечером, мокрые и уставшие, они остановились «У Красотки», чтобы выпить лимонад, и там же их встретили друзья Бойда, зазывающие на громкую тусовку на соседней улице. Лисы ни за что бы не отказались. Переодевшись, они направились туда, и день, посвященный спокойствию, купанию и солнцу, перешел в стадию бурной вечеринки, ярких огней и алкоголя. В три часа ночи, когда никто, кроме Рене и Эндрю с Нилом, не мог уже стоять, всех пришлось развозить по домам. Эндрю и Нил не были слишком пьяны, но все же они пили. А когда они пьют, Нил не пускает Эндрю домой. Он тащит его с собой и просит остаться, потому что… Нил никогда не объясняет, почему. И вот Эндрю Миньярд снова здесь. В гребаной постели Нила, без футболки, потому что ему слишком жарко после выпитого, с таким же полуобнаженным Нилом, мечтает пережить эти мгновения и встретить рассвет так, словно ничего не происходит. И каждый такой раз превращается для Эндрю в пытку. Потому что? Вот почему: — Я знаю, это не мое дело, — Нил хотел объясниться, но Эндрю это не интересовало. Он уже заранее чувствовал подступающее раздражение и крепко сжал зубы. Знаете чувство, когда ничего глобально не произошло, но одна маленькая мелочь добивает тебя, и ты превращаешься в зверя без причины? Вот она. Эндрю взбесился с пол-оборота. Он вспомнил, что случилось в тот раз, когда им было тринадцать. Как они пошли во все тяжкие, как ругались, как один парень Эндрю сменялся другим, как Нил целовался с девчонками прямо перед ним, после того, как просил дать ему время. Урод, блять. Переходный период был сложным: первый алкоголь, первые сигареты, первые вечеринки, первые странные половые контакты. Что за ад вообще происходил? То ли они сходили с ума, то ли гормоны реально брали свое. Но вот какая была правда: вероятнее всего, ничего из этого бы не произошло, если бы Эндрю дал слабину в последний раз и позволил Нилу разобраться в своем темпе и только потом подойти ближе. Все остановилось только в шестнадцать. Они договорились, что этого больше не произойдет. Но что изменилось? Ничего? Да, они ни с кем другим, но они и не вместе. Просто ебля мозгов, бесконечная и беспрерывная. — Да, это не твое, блять дело, — не выдержав, рявкнул Миньярд. — Но поскольку тебе, как всегда, больше всех нужно, то нет, между мной и Роландом ничего не было. Нил приподнялся на локтях и развернул Эндрю к себе, потянув за плечо. — Я видел, как вы поднимались в комнату, — надо же, какое серьезное лицо. И вот кто бы не подумал, что Нил действительно мог бы что-то чувствовать? Кулаки Эндрю уже сжались. Так хотелось врезать Нилу, так хотелось… — Мы курили вместе в ванной комнате. — Вместе курили? — Нил неверяще покачал головой. — И о чем вы говорили? — Какого хуя, Нил? — от бредовости происходящего, у Эндрю разболелась голова. Он прислонил ладони к глазам и вжал их посильнее. Не особо помогало, но виски уже слегка отпустило. — Ты никогда себя так не вел. Что сейчас изменилось? — Он тебе нравится, — заявил Нил, нахмурившись. Он выглядел странно, словно его пробило осознание. — Он нравится тебе. — Мне много кто нравился, Нил, — голос Эндрю начал повышаться. — Видишь ли, у меня слабость на смазливое личико. Нил замолчал, всматриваясь в лицо Миньярда и о чем-то размышляя. — Это не то же самое. Нам почти по восемнадцать. Мы уже взрослые. Все это может быть серьезно. И тут Эндрю стало смешно. Вот просто хоть пупок развяжется, а он и не заметит со смеху. Вмиг все стало так легко, так просто... Даже странно. — Да? — он усмехнулся. — Вот это открытие. Мы становимся взрослее, вау. Что ж, ты прав, это действительно может стать серьезным. Ведь я не хочу всю жизнь оставаться здесь. С тем, кому я не нужен. — Ты мне нужен. Эндрю замолчал и всмотрелся в глаза напротив. Нил выглядел таким испуганным, он вжимал пальцы в плечо Эндрю и не отпускал, будто тот может в ту же секунду взять и уйти. — Тогда почему ты ничего не делаешь? Почему я должен терпеть этот идиотизм, в ожидании, что ты нахуй разберешься со своей башкой? Нил покачал головой. Он отвел взгляд в сторону и прикусил внутреннюю сторону щеки, будто в надежде остановить себя от того, чтобы сказать что-то лишнее. Эндрю обхватил его за подбородок и попробовал вернуть взгляд этих голубых глаз обратно на себя. — Если ты думаешь, что у тебя куча времени, то тебе кажется. Жизнь пройдет за мгновенье, и у нас больше не будет момента вернуть все назад. Может быть, это было осознание в глазах Нила, а может так просто падали первые лучи рассветного солнца из окна, но Нил наклонился ближе. Он обхватил пальцы Эндрю на своем подбородке и опустил их. Приблизился к лицу Эндрю и переводил взгляд с его губ на глаза, снова и снова. Он проверял… Ну, пусть проверяет, он не найдет в них отказа или сопротивления. — Я не хочу просрать все это, понимаешь? — прошептал Нил. Эндрю хотел ответить, но слов не было. Вместо этого он потянул Нила к себе за затылок, решив сделать последний шаг навстречу. И Нил поцеловал его. Аккуратно, но в то же время скомкано и небрежно. Он отстранился, нервно выдыхая, а затем сделал это снова, обхватывая губы Эндрю и вжимаясь в них с отчаянием и страхом. Ладонь Нила прижалась к щеке, то надавливая, то притягивая. Приятное чувство, кто-то не может сдержаться — Нил не может сдержаться. Эндрю не думал, что в этот раз что-то будет иначе, что они закончат эту странную ночь первым поцелуем, непонятными признаниями и страстью, раскаленной в воздухе между ними, но так оно и было. Нил уселся на него сверху и не переставал целовать, трогать и сжимать. Может, этот момент стоил всех этих лет ожидания. Может, годами поддерживая угли от костра, им удалось вернуть этот огонь назад. Ну… все лучше, чем продолжать страдания. Он обхватил Нила за талию и приподнялся, позволяя неконтролируемым рукам дергать Эндрю за волосы, царапать кожу на плечах и притягивать лицо к себе для еще одного глубоко поцелуя. Это было лучше, чем Миньярд представлял, и в сто раз лучше, чем любой другой поцелуй в его жизни. Дерьмо, наверное, эта влюбленность оказалась хуже, чем он представлял. Она сильнее, чем он думал, раз только лишь поцелуи Нила заставляют его чувствовать это. Должен ли Эндрю сказать ему, что это пиздец как сводит его с ума? Что он хочет, чтобы так было всегда? Что Нил нужен ему всегда? Не-а, не нужно забивать идиоту голову. А то еще спугнешь, хуже будет. — Ты был прав, — бормотал Нил между поцелуями. — Я всегда прав. — Мы можем… — Можем, — черт, да они могут все, что угодно! Все, что Нил попросит, все… Нил усмехнулся: — Ты не слушаешь. — Ничего не хочу слышать, — теперь остановка может стать для Эндрю конечной, он не мог этого допустить. — Я хочу, чтобы твой язык снова оказался у меня во рту, так что… — Эндрю, — Нил обхватил его лицо, пытаясь сфокусировать внимание глаз на себе. — Я говорю, ты был прав. Не хочу проснуться в пятьдесят лет и осознать, что будучи молодым я потерял то единственное, что мне важно. Но мне все равно страшно. — Почему? Это я. — Вот именно, — он нахмурился, в его глазах и правда читался страх. — Это ты. Ближе тебя у меня только дядя. Даже не лисы, а ты. Если между нами что-то пойдет не так, как мы вернемся к тому, что было? — Мы вернемся. Мы знаем друг друга вечность, это что-то да значит. Джостен прикусил губу. Он думал. Его большие пальцы массировали щеки Эндрю и отвлекали от важного — от ответов в глазах Нила. — Точно? Обещаешь? — Разве я когда-нибудь обещал того, что не могу выполнить? — Эндрю. Миньярд вздохнул: — Точно. Обещаю. Нил выдохнул так, будто от ответа Эндрю действительно зависело все происходящее. Он кивнул: — Хорошо. Хорошо… Новый поцелуй накрыл Эндрю как холодное одеяло, которое он так любил. Он позволил Нилу повалить себя на кровать и целовать до беспамятства. Его голова была забита Нилом, всем им полностью. Его бедрами, которые Эндрю сжимал в надежде заставить свой член прекратить сходить с ума, его губами, целующими щеки и шею Эндрю, его руками, превращающими волосы Эндрю в гнездо. И самим Нилом, которому Эндрю дал обещание. Ему нужно не только сдержать его, но и сделать так, чтобы его никогда и не пришлось сдерживать. Чтобы они снова не стали друзьями, не вернулись к тому, что было, а остались здесь, в этом моменте. Были теми, кем всегда должны были быть. Влюбленными.