Птички

      Придерживая еле плетущегося и все еще пьяного Олега, Сережа с трудом открывает дверь подсобки. Усадив это побитое недоразумение на подушки, он замечает, что Олег вспотел. Осторожно кладет ладонь на его лоб. Похоже, горячий.       — Я сейчас быстро за бинтами, ты только не отрубись тут, — Олег кивает, прикрывая глаза.       Бежать с трясущимися коленками и до сих пор бешено колотящимся сердцем оказывается тяжело. Просто как-то очень страшно видеть друга таким.       Вернувшись, Сережа смотрит на мирно дремлющего Волкова. Но выражение его лица дает понять, что тому явно некомфортно и больно. Ну еще бы, судя по тому, как сильно эти ублюдки приложили его башкой об пол, тут и сотрясение вполне может быть.       Сережа аккуратно приподнимает голову Олега и начинает вытирать кровь. Сильно ему досталось, долго заживать теперь будет. Хоть бы от соревнований не отстранили… От мысли, что это все из-за него, у Сережи сердце разрывается.       — С-серый, э-э…       Олег, приоткрыв глаза, тянет руку куда-то к его лицу.       — Да у тебя жар походу, — Сережа снова прикасается ко лбу. Надо бы губами, так понятнее, но что-то останавливает. Хотя очень хочется.       — Кровь у… у тебя, — Олег проводит рукой по щеке к носу, аккуратно потирая. От этого прикосновения становится так приятно, что Сережа замирает, забыв про обработку ран. Но берет себя в руки спустя пару долгих секунд.       — Да это фигня, ты на себя посмотри. Вдруг у тебя сотрясение вообще? — приятно, конечно, что Волков переживает, но Сережа уже и забыл, как ему досталось локтем в нос. —  Не пугай меня так больше, ушли бы просто от этих уродов, и ты был бы щас в порядке.       Олег улыбается краешком рта и внимательно вглядывается в обеспокоенное лицо своими темными глазами.       — Ай, бля! Больно, — его глаза вдруг округляются, улыбка на секунду исчезает. Кажется, и правда сильно его задели этой деревяшкой.       — Прости, прости, это надо продезинфицировать, — Сережа дует на ранку и его рука сама будто на автомате тянется к волосам Олега, проводит по голове, чтобы хоть как-то успокоить, что ли. Хотя странно - Волков же обычно мужественно терпит боль, а тут вон из-за какой-то перекиси жалуется.       Олег снова прикрывает глаза и, кажется, краснеет?.. Но зачем-то улыбается еще шире. Сережа невольно думает, что он похож на довольного кота, который вот-вот замурлычет. Только сейчас осознав, что это его поглаживание по голове вообще-то странный жест, убирает руку, смачивает еще одну ватку перекисью.       — Спасибо.       — За что?       — Да просто. Что ты щас это меня… — Олег пытается выговорить, но, видимо, из-за количества алкоголя в организме и гудящей головы говорить ему довольно трудно.       — Ты что, думал, я брошу тебя в таком вот состоянии? Пьяного, побитого, еще и после того, как ты им за меня навалял? И вообще, — Сережа немного заминается, но продолжает. — не делай так больше, они этого не стоят.       — Бля-я, суки, если они теб-бя хоть пальцем, бля, тронут, я их нахрен… Нахуй их.       Сказать бы сейчас этому волку-защитнику, что не нужно ввязываться в каждую драку, а то еще в больничку завалится - и вообще кранты. Что Сережа без него делать-то будет? Но судя по тому, в каком тот сейчас состоянии, лучше объяснить всё на трезвую голову.       Пока Олегу промывают перекисью костяшки руки, он снова прикрывает глаза в попытках расслабиться. Наконец-то тихо, спокойно. Сережа нагибается, чтобы помочь подняться, но вдруг передумывает и останавливается. Олег пьян, ему физически хреново, по-хорошему его вообще нужно отвести в медпункт, хотя бы когда протрезвеет. «Но он так вкусно пахнет», — ловит себя на мысли Сережа. А ведь и правда, вкусно… В смысле, не противным пивным и табачным запахом, а каким-то… Ну, родным. И, чёрт, какой же он красивый.       Хочется просто сидеть и смотреть на него, поглаживая рукой непослушные тёмные волосы. Так, стоп. Хватит об этом думать уже. Но так сложно не думать…       Сережа аккуратно берет Олега за плечи, придерживая второй рукой под лопатками и тянет наверх. Тот слушается, медленно поднимается и утыкается Сереже в шею носом. Выходит какое-то подобие объятий. Олег просто виснет на нем и глубоко вдыхает прямо над ключицей так, что становится немного щекотно.       — Вкусно пахнешь, — произносит Олег пьяным голосом. — Как ты так всегда вкусно… Сережа удивленно замирает. Просто странно, но приятно это слышать. Особенно, когда только что думал то же самое про Олега.        Олег вдруг мягко целует его в шею. И снова делает глубокий вдох и выдох прямо около уха, от чего становится щекотно. У Сережи внутри все так замирает, что через какие-то несколько секунд или, возможно, даже минут он и вовсе понимает, что забыл о потребности в кислороде. Причем сейчас он не дышал не из-за панической атаки, а от приятного оцепенения, сковавшего всё тело. Как же хорошо…       Стоп, стоп! Олег пьяный, побитый весь, наверняка не соображает просто, что делает.       — Идем, надо довести тебя до комнаты, — Сережа с большим усилием подтягивает сползающего Олега. Тяжелый, блин.        Соседей еще нет — отлично. Волков плюхается на кровать, хорошо хоть ботинки снял. Присев на корточки рядом с его головой, Сережа давит в себе желание еще раз провести рукой по волосам, пропустить темные пряди между пальцев. Ну что это за мысли, как уже наконец научиться с этим жить-то? От одного вида Олега внутри все... Он не понимает, что происходит внутри, это похоже на волнение, как перед очень важной контрольной, но другое. Приятное… Словно много-много маленьких птичек порхают у него в животе.       — Нахуй эту Риту, — вдруг бормочет Олег. Что?.. Птички вдруг остановились, будто там резко началась зима и они покрылись льдом. Всё прям похолодело. Стало резко жаль, что он вообще подошел к Рите, ещё и начал танцевать с ней у Олега на глазах.        Так тут ничего такого нет, вообще-то. Но по какой-то непонятной причине эта ситуация кажется неправильной, будто только Олег может его обнимать, придерживать за талию, прикасаться с той самой нежностью, как прикасаются друг к другу люди, когда танцуют.       Почему он вообще вдруг так сильно захотел потанцевать с Ритой, когда Олег был рядом? Конечно, чтобы увидеть его реакцию. А чего он ожидал? Чтобы тот, вскипев от ревности, резко вырвал Сережу из нелепых объятий с девушкой и обхватил своими волчьими руками? Не мог же он сделать это у всех на виду. Да и зачем Олегу это делать, наверняка мешать им не хотел. Но сейчас кажется, что все же хотел. Похоже, его это задело. А если задело, значит…       — Только я-я могу так, — мямлит Олег пьяным языком. — Тебя… э-э… — он вдруг морщится, приподнимается на кровати, и Сережа, будучи немного в шоке от услышанного, да и всего поведения Олега в целом, не сразу понимает, что тому становится плохо.       — Олеж, ты чего? Тебе больно? — Сережа снова подхватывает его под лопатками. — Блин, пойдем в медпункт, — хрен с ним, пусть на их орут сколько влезет, главное, чтобы Волков был в порядке.       — Э-э, да я щас в себя приду, — мямлит он, выглядящий хуже, чем побитая подушка для битья, — ща вертолётики... пройдут.       Сережа уже начинает думать, что это точно какой-нибудь сотряс или что похуже, но вспоминает, что «вертолётики» — это, по-олеговски, такое состояние, когда ты сильно пьяный и прям на грани того, чтобы перестать нормально себя контролировать, потому что тебе уже физически плохо, и, возможно, ты «отключишься нахуй и проснёшься с жутким похмельем». А ещё: «...главное, в этот момент перестать пить, желательно умыться и лучше не ложиться спать, а то в горизонтальном положении...»       — Умыться! Точно, — развернув Олега, он бережно потащил друга в сторону туалетов. — Алкаш хренов, еще и побитый... Аккуратно, две-ерь!       — Ради тебя не жалко быть побитым, избитым, помя...       — Тшш!!! — приятно, конечно, слышать такое, но вот воспиталка на другом конце коридора сейчас их дуэту точно бы не обрадовалась.        — Да хоть простреле...       — Олег, блин, тихо! — Сережа от безвыходности накрыл его рот ладонью. «Улыбается еще, нахал-то какой», — от этой мысли почему-то потеплело.       Воспиталку удается аккуратно обойти, хотя Олег, задевающий почти каждую полочку, какие-то стулья, разбросанные игрушки младших групп — да все, что можно задеть, чудом не палит их.        «А вдруг реально сотрясение», — взволнованно проносится в мыслях у Сережи, пока Олег пытается прийти в себя. Чёрт, ему нужно в медпункт, это же все признаки сотряса. Но как его в таком виде туда отвезти, он и так, блин, на учете стоит.       — Получше? — Сережа протягивает ему стакан с водой.       — Порядок, просто водку с пивом больше мешать не… не буду, — он умывается и вытирает лицо об рукав кофты, пока Сережа ищет салфетки, которые как всегда закончились, а новые никто, конечно же, не принёс.       Волков нависает над раковиной, зажмурив глаза. Сережа, не особо понимая, что сейчас лучше сделать — идти ли в медпункт или нет, аккуратно касается его спины, проводит рукой по всей длине. Так же ведь делают люди, ничего такого в этом невинном жесте нет, наверное.        — Пойдем в медпункт, у тебя может быть сотрясение, — он немного сжимает плечо Олега. — Ты вроде сейчас уже не такой бухой на вид.       — Да не, я ж говорю, это все эти… несочетаемые сочетания, — Олег и правда, кажется, начал трезветь. Развернулся, немного пошатнувшись, но удержал равновесие.       — Сереж, — он выдает как-то громко, но немного замявшись, будто набирается смелости. — Я правда хочу поехать с тобой в Москву, — не ожидая, что Олег затронет эту тему сейчас, Сережа неловко убирает руку, удивлённо хлопает глазами.       — Просто я не знаю, смогу ли поступить туда. Я же вообще раньше не думал, что делать дальше, потом хотел в армию... — он продолжает, почесав затылок. — А потом вот ты… появился. И я понял, что не важно куда и как, — Олег поднимает взгляд и смотрит в округленные, внимательные глаза, — главное с тобой.       Сережа, изо всех сил подавляя глупую улыбку, открывает рот, чтобы выдавить из себя хоть что-то, но Волков вдруг продолжает.       — Я просто боялся, что не получится. Ну, типа, бля… — он заминается и нервно бегает глазами по лицу друга. — Посмотри на меня, да мне же только пиздиться! И, вообще, рядом с тобой я выгляжу, как сторожевой пес, охраняющий... не знаю, какую нибудь Венеру или Галатею!       — Волч, — Сережу удивило красивое сравнение, вдруг выданное Олегом, несвойственное его речи вообще-то. — Мы справлялись уже много раз с разным дерьмом. Справимся и с какими-то экзаменами, да и вообще... — он немного замялся. — В крайнем случае придумаем какую-нибудь хитрожопую схему с микро-наушником, ну не впервой же, — на это Олег почти весело ухмыльнулся.       — И ты не сторожевой пес, дурак, — продолжил Сережа. — Ты же это понимаешь. Ты невероятно умный на самом деле, ты хорош в своём. Ты сильный, преданный, бля, Волч, ты про...       Он не успел договорить, потому что его рот вдруг нежно заткнули совершенно неожиданным, но таким спокойным поцелуем. Сережа вообще не понял, что происходит, замер, но его тело само поддалось, и губы начали медленно отвечать. Рука как-то сама оказалась у Олега на плече, затем поползла к шее, нежно проводя по футболке с принтом Арии. Олег тем временем закопался в рыжих волосах, запутав пальцы между прядей. Поцелуй был довольно неумелым, да и не долгим, ведь к Сереже вдруг пришло осознание.       Они пересекли черту. Вот так вдруг, вот так просто.       А назад уже не вернуться. Конечно, Олег мог списать все на алкоголь, но Сережа-то ответил, Сережа горел внутри, будто птички там начали взрываться, прыгать, да целый ураган устроили! До невозможности приятный ураган, который выбил их обоих из реальности на какие-то несколько секунд. Стоп, какие секунды? Ему казалось, время и вовсе перестало идти. Сколько вообще этот поцелуй длился?..       Сережа очень нехотя, но резко отстранился, смотря на Олега буквально охуевшими глазами. А как тут по-другому? Он от шока (и счастья) сейчас взлетит.        Нет, Олег на трезвую голову этого бы не сделал. Но… Что у трезвого на уме — то у пьяного на языке, ведь так? Вот только его язык разговаривал немного другими методами. И выглядел Волков как будто спокойно, стоял так близко и смотрел расфокусированными глазами на Сережу, таким взглядом, от которого мурашками покрывается все, и даже птички, но в то же время — так спокойно и хорошо.        — Олег, ты… — начал Сережа, не имея никакого понятия, что сказать, чтобы не разрушить нечто тонкое, хрупкое, но такое правильное, что начало строиться между ними на самом деле-то уже давно, а сейчас находилось в безвременье, подвластном только им двоим.       В коридоре вдруг послышались чьи-то шаги, явно идущие в их сторону. Сережа сделал шаг назад, убрав руку с предплечья Олега, устремив взгляд на дверь.