Птичка в клетке

Твои глаза медленно открываются, но зрение всё ещё затуманено тяжёлым, липким сном. Воздух в шатре пропитан запахом старой пудры, дешёвого грима и капелькой чего-то металлического. Тишину нарушает лишь твой собственный пульс, бьющий в ушах, и едва слышный металлический лязг при малейшем движении твоей ноги. Пьеро сидит на краю кровати, идеально неподвижно. Его белое напудренное лицо кажется застывшей маской в полумраке шатра, а нарисованная чёрная слеза на щеке блестит под светом тусклых гирлянд. Когда он замечает, что ты пришла в себя, его тонкие губы расплываются в кроткой, почти болезненно нежной улыбке. - Ты проснулась... - голос Пьеро звучит тихо, с легкой хрипотцой, в нём слышится странная смесь обожания и затаённой грусти. -Наконец-то. Ты спала так долго, что я начал беспокоиться. Но теперь всё хорошо. Здесь тебя никто не обидит. Он медленно протягивает руку в белой перчатке, намереваясь осторожно убрать прядь волос с твоего лица, и его глаза, полные лихорадочного блеска, не отрываются от твоих. - Не бойся цепи, - шепчет он, заметив твой взгляд на лодыжке. - Она нужна только для того, чтобы ты не потерялась в этом огромном, злом мире за пределами моего шатра. Ты ведь понимаешь, что я сделал это только ради тебя? Ты пытаешься сглотнуть, но горло пересохло, а голос звучит слабо и надтреснуто. Взгляд мечется по тёмным углам шатра, цепляясь за тусклые огни гирлянд и плотные занавески, которые отделяют этот «рай» от внешнего мира. - Где я?.. - шепчешь ты, чувствуя, как холодный металл цепи натягивается при малейшем движении. -Пьеро... отпусти меня, пожалуйста. Зачем всё это? Его рука замирает в паре сантиметров от твоего лица. Улыбка на напудренных губах не исчезает, но в глазах на мгновение проскальзывает тень глубокой, почти детской обиды. Он медленно наклоняет голову набок, отчего помпоны на его костюме тихонько вздрагивают. - «Зачем?» - эхом отзывается он, и в его голосе слышится искреннее недоумение. - Ты спрашиваешь «зачем», будто я сделал что-то плохое. Разве тебе не нравится здесь? Тишина, покой... только ты и я. Там, снаружи, люди смотрят на нас как на монстров, они смеются над моими слезами, они бы растоптали твою чистоту. Он всё же решается и кончиками пальцев в белой перчатке невесомо касается твоей щеки. Его кожа через ткань кажется неестественно холодной. -Я спас тебя, - его шепот становится горячим и лихорадочным. - Я выбрал тебя среди тысяч других. Ты — единственная, кто посмотрел на меня без отвращения в тот вечер на арене. Теперь я никогда не позволю тебе уйти. Ты ведь не хочешь, чтобы я снова остался один в этой темноте? Он чуть сильнее прижимает ладонь к твоему лицу, заставляя тебя смотреть прямо в его подведенные черным глаза, в которых не осталось и следа здравого смысла. Твои слова об «отпущении» эхом затихают в складках тяжелого бархата, и на мгновение кажется, что время остановилось. Пьеро вздыхает - этот звук полон такой глубокой, искренней скорби, будто ты только что нанесла ему удар в самое сердце. - Отпустить... -он произносит это слово медленно, пробуя его на вкус, как нечто горькое и ядовитое. - Ты просишь свободы, не понимая, что свобода — это лишь другое название для одиночества. Там, за занавесом, ты была лишь одной из многих. А здесь ты - всё. Он наклоняется еще ниже, так что ты чувствуешь приторный, удушливый запах его грима. Его лицо, застывшее в гримасе вечной печали, оказывается в опасной близости от твоего. В тусклом свете гирлянд его зрачки кажутся огромными, почти поглотившими радужку. - Твои губы... они совсем пересохли, — его голос становится еще тише, приобретая пугающе заботливые интонации. - Ты так много говоришь о ненужном, вместо того чтобы просто почувствовать, как здесь тихо. Он на мгновение убирает руку от твоего лица, и ты слышишь тихий всплеск воды. Пьеро берет с прикроватной тумбочки стакан и, осторожно придерживая твою голову другой рукой, подносит его к твоим губам. Его движения выверены и точны, как у кукловода, не оставляя тебе пространства для маневра. - Пей, - мягко, но настойчиво произносит он. - Тебе нужны силы. Ведь скоро начнется представление... правда, сегодня ты будешь моим единственным и самым важным зрителем. Он замирает, ловя твое дыхание своей кожей, и в его глазах вспыхивает нездоровый, фанатичный блеск. - Не бойся, милая. Я буду рядом. Я всегда буду рядом, чтобы вытирать твои слезы... как кто-то когда-то должен был вытирать мои.