Между мирами и судьбами

Сознание возвращалось медленно, будто сквозь толщу ледяной воды. Первое, что почувствовал Ллойд — это холод. Не тот привычный холод сырого интернатского коридора, а что-то более глубокое, пронизывающее до костей. Второе — твёрдость под спиной. Камень. Неровный, шершавый, с острыми краями, которые впивались в лопатки даже через старую куртку. Мальчик с трудом разлепил веки. Вокруг была тьма. Не та мирная, звёздная ночь, которую он видел перед тем, как сияние утащило его. Эта тьма была плотной, влажной, пахла сыростью и чем-то ещё — то ли гнилью, то ли старым деревом. Где-то наверху, далеко-далеко, мерцал одинокий тусклый огонёк, но он почти не давал света. Ллойд сел, зажимая руками голову. Внутри всё гудело, как после самого сильного удара. Перед глазами всё ещё плыли зелёные пятна — последствия того сияния, что утащило его сюда. — Где… — прошептал он, и голос эхом отразился от стен. Стен. Ллойд поднял голову и увидел их — высокие, сложенные из грубого тёмного камня, покрытые мхом и какой-то слизью. Они сходились вверху, образуя не то свод, не то потолок. Он был в переулке. Нет, не просто в переулке — в узкой, грязной щели между двумя зданиями, куда никогда не заглядывало солнце. Сердце забилось быстрее. Он вскочил на ноги, инстинктивно прижавшись спиной к стене. Мешок-наволочка исчез. Книга о драконах, засохший хлеб — всё осталось там, у дерева. В кармане куртки он нащупал только гладкий камень с зелёными прожилками. Это было всё, что у него осталось. — Нет, нет, нет… — зашептал он, озираясь в панике. — Куда я попал? Где я? В конце переулка, метрах в пятнадцати, виднелся проход. Там было светло — не ярко, но достаточно, чтобы понять: там, за поворотом, есть что-то ещё. Свет был тёплым, золотистым, совсем не похожим на холодную люминесценцию ламп интерната. Ллойд колебался. Каждый инстинкт кричал ему, что надо бежать в противоположную сторону, забиться в самый тёмный угол, спрятаться. Он не знал этот город. Не знал этих стен. Не знал, кто может ждать его там, на свету. — «Но если я останусь здесь, — подумал он, — я просто умру. От холода. От голода. Или от того, кто придёт сюда по нужде». Он сделал глубокий вдох. Потом ещё один. И медленно, стараясь ступать бесшумно, двинулся к выходу из переулка. Свет становился ярче с каждым шагом. Когда Ллойд дошёл до поворота и осторожно выглянул, у него перехватило дыхание. Перед ним раскинулась площадь. Огромная, мощенная светлым камнем, который сиял в лучах солнца, отражая тепло. По краям площади тянулись ряды аккуратных домов с черепичными крышами, украшенные резными ставнями и балконами, на которых висели цветущие растения. Люди. Повсюду были люди. Они ходили, разговаривали, смеялись. Кто-то тащил тележки с фруктами, кто-то вёл за руку маленьких детей, кто-то просто сидел на скамейках и читал газеты. Воздух был наполнен звуками чужой, незнакомой жизни — цоканьем копыт по камню, звоном колоколов, обрывками песен, доносящихся из открытых окон. Ллойд замер на границе переулка и площади, не решаясь сделать шаг. Его тёмная, грязная фигура была невидима в тени стены, и он благодарил судьбу за это. Потому что он боялся. Он боялся этих людей. Не так, как боялся детей в интернате — не того, что они ударят или обзовут. Он боялся, что они посмотрят на него. Что увидят его золотистые волосы, его изумрудные глаза, его испуганное лицо — и поймут, кто он. Поймут, что он сын Тёмного Лорда. И тогда… — «Они сделают то же самое, — прошептал внутренний голос. — Они будут ненавидеть тебя. Бояться тебя. Прогонят тебя. Или хуже». Но другой голос, тихий и отчаянный, возражал: «Ты же хотел найти место, где тебя примут. Может, это оно? Может, здесь никто не знает о Гармадоне? Может, здесь можно начать всё сначала?» Ллойд сжал в кармане камень так сильно, что его острый край впился в ладонь. Боль помогла сосредоточиться. — Мне нужна помощь, — прошептал он сам себе. — Я не знаю, где я. Я не знаю, как вернуться. Или… или нужно ли мне возвращаться. Он сделал шаг. Второй. И вышел из тени на свет. *** Никто не обратил на него внимания. Сначала Ллойд не понял этого. Он шёл, вжав голову в плечи, ожидая, что вот-вот раздастся крик, кто-то схватит его за руку, спросит, что он здесь делает. Но люди просто проходили мимо. Мужчина в шляпе даже задел его плечом, но даже не извинился — просто продолжил свой путь, поглощённый своими мыслями. Ллойд выдохнул. Возможно, здесь его действительно не знают. Он поднял голову и огляделся внимательнее. Город был красивым — таким красивым, каких Ллойд никогда не видел. Даже в самых смелых мечтах он не представлял себе места, где дома были бы такими светлыми, улицы — такими чистыми, а воздух — таким свежим, пахнущим морем и цветами. Но потом он поднял взгляд выше — и замер. В конце главной улицы, возвышаясь над городом, как мечта, как сказка, как что-то невозможное, стоял дворец. Он был сделан из светлого мрамора, который сиял на солнце так, что глазам становилось больно. Его стены уходили вверх, в небо, украшенные изящными колоннами, арками и барельефами, которые Ллойд не мог разглядеть с такого расстояния, но чувствовал — они должны быть прекрасны. Крыши и купола дворца переливались, словно были выточены из чистого хрусталя. Сквозь них проходил свет, преломляясь и рассыпаясь тысячами радужных искр, танцующих в воздухе. Дворец был настолько невероятным, настолько неземным, что Ллойд на секунду забыл, как дышать. — Где я… — прошептал он, и в его голосе не было страха. Только изумление. Чистое, детское, почти болезненное изумление. — Что это за место? Он никогда не видел ничего подобного. Ни в интернате, ни на картинках в старых журналах, ни даже в тех снах, где мама иногда приходила к нему. Это место было из другой жизни. Из жизни, в которую таким, как он, нет входа. Но Ллойд не мог отвести взгляд. Он пошёл вперёд, сам не зная куда. Ноги несли его к дворцу, как будто что-то внутри — то самое зелёное сияние, которое притащило его сюда — тянуло его туда. К хрустальным куполам. К мраморным стенам. К чему-то, что ждало его там. Люди вокруг сновали мимо, не замечая маленького грязного мальчика в слишком большой куртке, который шёл, задрав голову, с открытым ртом и глазами, полными слёз. — Простите, — обратился он к прохожей женщине, но та, не слушая, прошла мимо, увлечённая разговором по телефону. — Простите, вы не скажете… Никто не слышал. Никому не было дела до него. И в этом было странное облегчение — никто не кричал, не плевал, не бил. Но в этом же было и одиночество — полное, абсолютное одиночество среди сотен людей, которые просто не замечали его существования. Ллойд остановился посреди улицы. Дворец сиял впереди, манящий и недосягаемый. — Где я? — спросил он у воздуха. — И… что мне теперь делать? Ответа не было. Но он чувствовал — что-то изменилось. Навсегда. И этот хрустальный дворец, этот незнакомый город, эти равнодушные, но не злые лица — может быть, это и есть то самое место, которое он искал. То место, где его не знают. Где он может стать никем. Или, может быть, кем-то новым. Ллойд вытер глаза рукавом — они защипали от ветра, или, может быть, от слёз, которые он не хотел признавать. — Ладно, — сказал он твёрдо, насколько мог для девятилетнего мальчика, оказавшегося в чужом мире. — Начнём сначала. И он сделал шаг в сторону дворца. Хрустальные купола сверкали над ним, как звёзды, которые никогда не гаснут. А в кармане его старой куртки тихо, почти незаметно, пульсировал зелёным камнем тот самый свет, который привёл его сюда. *** Ллойд шёл, не разбирая дороги. Его взгляд был прикован к хрустальному дворцу, что возвышался впереди, переливаясь всеми цветами радуги. Мысли путались. Он пытался понять, куда его закинуло сияние, но в голове был только белый шум. Ноги несли его вперёд автоматически, как заведённые. Он не заметил, как с площади на главную улицу выбежала девочка. Она появилась из ниоткуда — лёгкая, быстрая, как весенний ветер. Её белое платье развевалось на бегу, а длинные волосы цвета утреннего неба летели за ней шлейфом. Она оглядывалась через плечо, словно кто-то звал её, и совершенно не смотрела вперёд. — Ах! Удар пришёлся в плечо. Ллойд не успел даже вскрикнуть — в следующее мгновение он уже лежал на мостовой, больно ударившись локтем об острый камень. Мелькнуло белое облако юбок, и рядом с ним, ойкнув, рухнула девочка, растеряв по дороге маленькую сумочку. — Ой! Прости-прости-прости! — раздался звонкий, испуганный голос. — Я совсем не смотрела куда бегу! Ты как? Ты не ушибся? Ллойд проморгался, пытаясь сфокусировать взгляд. Сквозь пелену боли и растерянности он увидел её. Она была… необычной. Во-первых, волосы. Ллойд никогда не видел таких волос — сине-голубых, как ясное небо в самый солнечный день. Они струились по плечам и спине, доставая почти до пояса, и переливались на свету, словно шёлк. Во-вторых, глаза — большие, выразительные, цвета глубокой бирюзы. Чуть темнее, чем его собственные изумрудные, но такие же живые и внимательные. На голове у девочки сидела маленькая диадема — изящная, серебристая, с крошечным голубым камнем в центре. Белое платье, босоножки на небольшом каблучке, аккуратные бантики в волосах — она выглядела так, будто сошла с картинки из сказочной книги, которые Ллойд когда-то тайком рассматривал в библиотеке интерната. — Я в порядке, — выдавил он, хотя локоть саднило, а колено, кажется, было содрано. — Ничего страшного. Девочка тут же протянула ему руку — маленькую, изящную, с чистыми ногтями. Ллойд замялся на секунду — его собственные руки были грязными, с обкусанными ногтями и старыми ссадинами. Ему стало стыдно. — Давай, не бойся, — улыбнулась она, и в её голосе не было ни капли высокомерия. Только искреннее желание помочь. Он осторожно взял её руку, стараясь касаться только кончиками пальцев, и поднялся на ноги. Девочка, к его удивлению, оказалась почти одного с ним роста. — Я правда очень виновата, — повторила она, отряхивая своё белое платье. На подоле осталось серое пятно от пыли, но она, кажется, не придала этому значения. — Меня позвали, а я так спешила, что забыла посмотреть по сторонам. Ты не ушибся сильно? Может, тебе нужна помощь? — Нет-нет, — быстро сказал Ллойд, отступая на шаг. — Всё хорошо. Правда. Он сжал губы, чувствуя, как щиплет разбитую коленку, но вида не подал. В интернате он научился скрывать боль. Повисла неловкая пауза. Девочка смотрела на него с любопытством — не с тем злым, оценивающим любопытством, к которому привык Ллойд, а с настоящим, тёплым интересом. Она словно видела в нём нечто большее, чем просто грязного мальчика в слишком большой куртке. — Меня зовут Кейси, — сказала она наконец, чуть склонив голову к плечу. Диадема блеснула на солнце. — Кейси Вин. А тебя? Ллойд моргнул. Фамилия показалась ему смутно знакомой, но он не мог вспомнить, откуда. — Ллойд, — ответил он тихо. — Просто Ллойд. — Приятно познакомиться, Ллойд-просто-Ллойд, — улыбнулась Кейси, и в её глазах запрыгали смешливые искорки. — Ты не местный, да? Я почти всех в городе знаю, а тебя вижу в первый раз. Ллойд потупился. Он вдруг остро осознал, как сильно он здесь чужой — в своей грязной одежде, с синяками под глазами, с этим своим потерянным видом. — Я… не знаю, где я, — признался он тихо. — Я просто… появился здесь. Не понимаю как. Кейси нахмурилась, но не испуганно, а скорее озабоченно. — Ты в королевстве Бесконечность, — сказала она, будто это было самое очевидное в мире. — В столице, у подножия королевского дворца. Ллойд поднял глаза на хрустальные купола, что сияли вдалеке. Дворец. Королевство Бесконечность. — Дворец, — повторил он медленно, а потом до него дошло. Он перевёл взгляд на диадему на голове Кейси, на её белое платье, на её уверенную, но при этом мягкую манеру держаться. — Ты… ты принцесса? Кейси кивнула, и её длинные синие волосы качнулись. — Да. Я живу там. — Она махнула рукой в сторону дворца. — Это мой дом. Ллойд сглотнул. Принцесса. Настоящая принцесса. Он никогда не видел принцесс — только читал о них в книгах и смотрел на картинки, которые воспитатели иногда показывали на уроках. А теперь одна из них стояла перед ним, улыбалась и держала его за руку (он только сейчас заметил, что она всё ещё не отпустила его ладонь). — Наверное, тебе там очень хорошо живётся, — вырвалось у него, и в голосе прозвучала такая неподдельная, детская тоска, что Кейси вздрогнула. — Что ты имеешь в виду? — спросила она, склонив голову к другому плечу. — Хорошо? Ну… наверное. А разве бывает по-другому? Ллойд хотел рассмеяться — горько, по-взрослому, как научился за эти годы, но вместо этого почувствовал, как к горлу подступает комок. Он быстро опустил глаза, чтобы она не увидела. — Бывает, — сказал он тихо. — Очень по-другому. Кейси замолчала. Она смотрела на него, и что-то в её груди странно сжалось. Это было не просто сочувствие — она чувствовала жалость к другим детям, когда те падали и плакали. Это было что-то другое. Глубже. Будто какая-то невидимая нить протянулась от её сердца к этому незнакомому мальчику с золотистыми волосами и грустными зелёными глазами. Она не знала, что это. И он не знал. Но нить была. — Расскажи мне, — вдруг попросила Кейси, садясь прямо на мостовую, не обращая внимания на своё белое платье. Она похлопала по камню рядом с собой. — Расскажи, откуда ты пришёл. И почему ты такой грустный. Ллойд уставился на неё, не веря своим ушам. Ему — никто и никогда — не предлагал просто сесть и рассказать. В интернате его либо били, либо боялись, либо игнорировали. Никто не хотел слушать. — Ты… правда хочешь? — спросил он хрипло. — Правда, — кивнула Кейси, и её глаза были такими серьёзными, что он поверил. Он сел рядом — осторожно, на край мостовой, стараясь не прикасаться к ней грязной курткой. Несколько секунд молчал, собираясь с мыслями. А потом начал говорить. Сначала неловко, сбивчиво, подбирая слова. Потом — всё быстрее и быстрее, как будто плотину прорвало, и слова хлынули потоком, который он сдерживал годами. Он рассказал о матери, которая обещала вернуться, но исчезла. Об отце, который ушёл во тьму. Об интернате, где его боялись и ненавидели только за то, чей он сын. О том, как его били, оскорбляли, травили. О воспитателе Корвине, который смотрел на него так, будто хотел убить. О том, как он убежал ночью, как его забрало зелёное сияние, как он очнулся в тёмном переулке, а потом вышел на площадь и увидел дворец. Он не плакал, рассказывая. Почти. Только один раз голос дрогнул, когда он говорил о дереве — единственном друге, который у него был. Кейси слушала молча. Её лицо менялось — удивление, неверие, шок, а потом… гнев. Не на Ллойда. На тех, кто сделал ему так больно. — Это ужасно, — выдохнула она, когда он закончил. Её бирюзовые глаза блестели. — Это просто… ужасно. Я не знала, что так бывает. Со мной никогда такого не было. У меня есть папа и мама, у меня есть дворец, у меня есть всё… а у тебя ничего. И никто не хотел быть твоим другом. — У меня было дерево, — тихо сказал Ллойд, вымученно улыбнувшись. — Оно не боялось. Кейси сжала кулачки. На её лице появилось выражение, которое Ллойд не мог расшифровать — смесь решимости, нежности и какой-то странной, почти родственной боли. — Слушай меня, Ллойд, — сказала она твёрдо, поворачиваясь к нему всем телом. — Теперь у тебя есть я. Я буду твоим другом. Настоящим. Я никогда тебя не брошу и не предам. Ллойд открыл рот, чтобы возразить — он уже слышал такие слова. Тоби обещал дружбу. Рина обещала, что не уйдёт. Но Кейси смотрела на него так, что слова застряли в горле. Она не знала, кто он. Не знала о Гармадоне. Не знала, что он — сын Тёмного Лорда. И впервые за долгое время Ллойд позволил себе поверить, что, может быть, это и не важно. — Ты правда хочешь быть моим другом? — спросил он шёпотом. — Правда, — кивнула Кейси. — Идём. Я покажу тебе дворец. Мои родители… — она замялась, — они могут быть строгими, но я что-нибудь придумаю. Ты не можешь оставаться один на улице. Она снова протянула ему руку. На этот раз Ллойд взял её без колебаний. Они пошли по светлой улице, двое девятилетних детей — принцесса в белом платье и мальчик в грязной куртке, держась за руки, как будто знали друг друга всю жизнь. Кейси болтала без умолку, показывая на красивые здания, рассказывая о городе, о фонтанах, о том, где продают самое вкусное мороженое. Ллойд слушал, кивал, и впервые за семь лет ему казалось, что солнце греет чуть теплее обычного. Они не знали, что их связывает нечто большее, чем случайная встреча на улице. Они не знали, что нить, протянувшаяся между ними, была древнее королевств, старше самой магии. Они не знали, что их судьбы сплетены в один узел, который нельзя распутать. Но это всё было впереди. А пока — маленькая принцесса королевства Бесконечность вела потерянного мальчика к хрустальным куполам своего дома, сжимая его грязную ладонь в своей чистой, белой руке. — Всё будет хорошо, Ллойд, — сказала Кейси, обернувшись и улыбнувшись ему той улыбкой, которая могла растопить лёд. — Обещаю. Ллойд сжал её руку в ответ. — Я верю тебе, — сказал он. И впервые за долгие годы он действительно в это верил. *** Ллойд и Кейси шли по широкой мраморной улице, держась за руки. Девочка без умолку рассказывала о своём городе — о фонтане желаний, о парке вечнозелёных роз, о смотровой площадке, с которой видно всё королевство до самого горизонта. Ллойд слушал вполуха, но ему было тепло. Не от солнца. От того, что кто-то наконец говорил с ним не с ненавистью и не со страхом. — А ещё у нас есть пони! — щебетала Кейси. — Несколько. Мой любимый — Снежок. Он белый и очень мягкий. Я научу тебя кататься верхом, это совсем не сложно, я… Она замолкла на полуслове, потому что Ллойд вдруг остановился и слегка потянул её руку назад. Девочка обернулась и сразу всё поняла. Навстречу им шли трое. Нет, четверо — на руках у женщины сидела маленькая девочка, которая что-то сосредоточенно жевала край собственного платья. Ллойд почувствовал, как его сердце пропустило удар. Не от страха — от чего-то другого. Эти люди… они были красивыми. Не той пугающей, далёкой красотой дворцовых портретов, а живой, тёплой, почти домашней. И они были очень похожи на Кейси. Впереди шёл мужчина. Высокий, статный, с короткими волосами цвета сине-голубого неба — точно такими же, как у его дочери. Его глаза, ярко-голубые, как чистейший лёд, смотрели на мир спокойно и уверенно. На нём была длинная мантия цвета слоновой кости, расшитая серебряными нитями, и Ллойд сразу понял — это не простой человек. Рядом с ним, чуть позади, шла женщина. Её рыжие волосы, пышные и длинные, струились по плечам, как огненный водопад. Но самое поразительное были её глаза — изумрудные, яркие, живые. Такие же, как у Ллойда. Такие же, как… он мотнул головой, отгоняя странную мысль. Она держала на руках маленькую девочку лет четырёх с копной рыжих кудряшек и большими голубыми глазами, которые с любопытством уставились на незнакомца. А рядом с женщиной шёл парень. На вид ему было лет тринадцать-четырнадцать. Рыжие волосы, как у матери, но коротко стриженные, и голубые глаза, как у отца. Он шёл с лёгкой ленцой, засунув руки в карманы светлых брюк, но взгляд у него был цепким и внимательным. Он сразу заметил Ллойда. — Кейси! — окликнул мужчина, и его голос оказался тёплым и глубоким, как бархат. — Мы обыскались тебя. Ты убежала так быстро, что… Он замолчал, заметив, что дочь держит за руку какого-то незнакомого мальчика в грязной куртке. Его брови слегка приподнялись, но не в гневе — скорее в удивлении. Кейси отпустила руку Ллойда и подбежала к семье. — Папа, мама, простите, я просто… — Она запнулась, а потом выпалила: — Я сбила его с ног! Я бежала и не посмотрела, и он упал, и у него коленка разбита, и… и ему нужна помощь! — Кейси, помедленнее, — мягко сказала женщина, перехватывая маленькую Соню поудобнее. Её изумрудные глаза скользнули по Ллойду — и на мгновение в них мелькнуло что-то странное. Какое-то узнавание, которое она сама не могла объяснить. — Ты в порядке, милая? — Со мной всё хорошо, — кивнула Кейси, дыша часто. — Но вот он… его зовут Ллойд. Он потерялся. Он не знает, где находится. И у него никого нет. Повисла тишина. Ллойд стоял, вжав голову в плечи, и чувствовал, как четыре пары глаз — нет, пять, если считать малышку — рассматривают его. Он ждал привычного: отвращения, страха, насмешки. Но ничего этого не было. Мужчина — король, понял Ллойд по мантии и осанке — сделал шаг вперёд. Он не торопился, не давил. Просто подошёл и присел перед мальчиком на корточки, оказавшись с ним почти на одном уровне. — Привет, Ллойд, — сказал он негромко. — Я Влад. А это моя жена Натали. — он кивнул в сторону женщины. — Наш старший сын Дэн. И наша младшая дочь Соня. — И я Кейси! — напомнила о себе девочка, подбегая обратно к Ллойду. — Ты уже знаешь меня. — И ты, — улыбнулся Влад уголками губ. Он внимательно посмотрел на мальчика. — Кейси сказала, что ты потерялся. И что тебе некуда идти. Это правда? Ллойд хотел соврать. Сказать, что у него всё в порядке, что он просто гуляет, что он справится сам. Но когда он посмотрел в эти спокойные голубые глаза, слова застряли в горле. Он вдруг остро, до боли, осознал, как сильно устал врать. Как сильно устал притворяться, что ему не больно. — Правда, — прошептал он, и его голос предательски дрогнул. — У меня никого нет. Королева Натали подошла ближе, поставив маленькую Соню на землю. Девочка тут же ухватилась за мамину юбку, продолжая пялиться на Ллойда своими огромными голубыми глазами. — Где твои родители, мальчик? — спросила Натали тихо. В её изумрудных глазах плескалась такая глубокая, материнская печаль, что Ллойд едва не расплакался. — Мама… ушла, — выдавил он. — Когда мне было два. Сказала, что вернётся. Не вернулась. А отец… — Он запнулся, не зная, стоит ли говорить правду. Но эти люди казались такими добрыми, что ложь обожгла бы его изнутри. — Отец ушёл во тьму. Он теперь Тёмный Лорд. Меня из-за него ненавидели. Дэн, который до этого молчал, вдруг свистнул сквозь зубы. — Жестко, — сказал он, но без насмешки. Скорее с сочувствием. — И что, никто не заступился? — Я был в интернате для трудных подростков. — Ллойд опустил голову, рассматривая свои грязные ботинки. — Взрослые… они тоже боялись моего отца. Или ненавидели. Не знаю. Всё смешалось. Я просто… я не мог больше. Я убежал. А потом появился свет, и я оказался здесь. В вашем городе. Король Влад и королева Натали переглянулись. В их взглядах промелькнуло что-то — понимание? Сомнение? Решение? — Мама, папа. — Кейси подбежала к родителям и схватила их за руки. — Пожалуйста. Вы же можете помочь ему. Он хороший. Я чувствую. Пожалуйста, позвольте ему остаться с нами. — Он не может остаться во дворце просто так, — заметил Дэн, скрестив руки на груди. Но в его голосе не было злорадства. Только констатация факта. — Есть правила. — Правила созданы для того, чтобы их иногда нарушать, — мягко возразила Натали. Она опустилась на корточки перед Ллойдом, оказавшись с ним лицом к лицу. Её рыжие волосы упали вперёд, и Ллойд увидел вблизи её глаза — такие же зелёные, как у него. На секунду ему показалось, что он смотрит в зеркало. — Ллойд, — сказала она серьёзно. — Я не знаю, почему ты оказался именно здесь, в нашем королевстве, именно сегодня. Но я знаю одно: ребёнок не должен быть один. Ребёнок не должен страдать. Мы не можем изменить твоё прошлое, но мы можем дать тебе будущее. — Что вы предлагаете? — спросил Ллойд хрипло. Король Влад встал и положил руку на плечо жены. — Мы предлагаем тебе дом, — сказал он просто. — Тепло. Еду. Крышу над головой. И семью, если ты захочешь. Мы не знаем тебя, Ллойд, но мы видим, что ты хороший мальчик. И никто здесь не будет судить тебя по крови твоего отца. Ллойд смотрел на них и не верил. Не мог поверить. Слишком часто ему обещали. Слишком часто обманывали. — «Мама вернётся», — говорила она. Не вернулась. — «Я твой друг», — говорил Тоби. Сбежал. — «Тебе здесь помогут», — говорили в интернате. Сделали только больнее. Он открыл рот, чтобы отказаться. Чтобы сказать, что не доверяет, что не может, что лучше будет один. Но в этот момент что-то изменилось. Он почувствовал это — не разумом, а телом. Странное, тёплое, вибрирующее чувство, которое разлилось по груди. Он смотрел на короля Влада, на королеву Натали, на Дэна, на Кейси, на маленькую Соню, которая всё ещё жевала подол своего платья, и… их аура. Он чувствовал их ауру. Она была чистой. Светлой. Тёплой, как летнее солнце. В ней не было ни капли зла, ни капли лжи. Только доброта. Только желание помочь. Ллойд не знал, откуда у него эта способность — чувствовать души людей. Но она была. И сейчас она кричала ему: «Эти люди не врут. Им можно верить». Глаза защипало. — Вы… вы правда хотите меня взять? — спросил он, и его голос сорвался на шёпот. — Даже зная, кто мой отец? Королева Натали протянула руку и осторожно, словно боялась спугнуть, коснулась его щеки. Её пальцы были тёплыми и мягкими. — Ты — не твой отец, — сказала она твёрдо. — Ты — Ллойд. И только ты решаешь, кем тебе быть. Маленькая Соня, устав жевать платье, вдруг отпустила мамину юбку, сделала два нетвёрдых шага вперёд и ухватилась за штанину Ллойда пухлой ручкой. Она подняла на него свои огромные голубые глаза и улыбнулась беззубой улыбкой. — Ты к’асивый, — сказала она. Ллойд не выдержал. Слёзы хлынули из глаз — горькие, солёные, выстраданные за девять лет одиночества и боли. Он не пытался их скрыть. Не мог. Кейси обняла его первой — просто подбежала и обхватила руками, прижавшись щекой к его плечу. Следом подошёл Дэн и хлопнул его по спине, чуть грубовато, но по-братски. Королева Натали погладила его по голове, а король Влад положил руку на плечо, сжимая тепло и уверенно. — Я согласен, — выдохнул Ллойд сквозь слёзы. — Я остаюсь. Солнце светило над хрустальным дворцом, отражаясь в тысячах граней. Ветер нёс запах цветов и моря. А на мраморной улице королевства Бесконечность маленький мальчик с золотистыми волосами и изумрудными глазами впервые за долгие годы чувствовал себя… дома. Он ещё не знал, какие испытания ждут его впереди. Не знал, что его прошлое однажды настигнет его. Не знал, что его отец всё ещё где-то там, во тьме, и что тень Гармадона длиннее, чем кажется. Но сейчас это не имело значения. Сейчас он просто стоял в кругу королевской семьи, которая приняла его, несмотря ни на что, и верил, что, может быть, завтра действительно наступит новый день. — Добро пожаловать домой, Ллойд, — сказал король Влад. И Ллойд впервые за семь лет улыбнулся — по-настоящему, а не через силу. Продолжение следует…