МФЦ

      Люди тупые.       Люди тупые, ужасные, а костюм ещё ужаснее. Кошмарнее только старший специалист операционного зала за соседним компьютером. Шикает на него по поводу и без и строчит гневные сообщения по внутреннему мессенджеру. Дура.  — ...  Вас? Простите?       Баки Барнс отвлекается от мысленного умерщвления сослуживцев и смотрит на посетителя. Вот это мужик. Неужели матушка-земля ещё рожает таких? Запретить нахуй.  —  Добрый день, чем могу помочь?       Мужик, которого нужно запретить, с убойной улыбкой и синими прозрачными гляделками подталкивает Баки стопку дряхлых документов.  —  У меня есть старые документы на дом и, в общем, говорят, есть еще какие-то субсидии. Я ничего не понимаю, сэр. Сказали, вы поможете. Поможете?       Баки прикрывает глаза. На секунду! Ладно, на три. Обычно с такими лицами подходят старички, которым не могут помочь ни дети, ни внуки, ни добрые соседи. Пенсионеры. Дедули и бабули, которым под 100. ПОЧЕМУ ЭТОТ ЛОБ СМОТРИТ НА НЕГО КАК ТЕЛЕНОК-ПЕНСИОНЕР?       Баки улыбается и берет бумаги.  — Ваши документы. Стивен Грант Роджерс?  — Да, это я, — и грустно вздыхает. Мужик, откуда эти жуткие звуки? Ты не должен уметь их производить в принципе! По документам мистеру Роджерсу 30 лет. На вид не больше 25.       Мистер Роджерс мнет в руках новый симпатичный старкфон, и Баки кажется, что телефон с металлическим корпусом гнется в его лапищах.  — Квартира в Бруклине принадлежит Стивену Гранту Роджерсу. Он ваш…?  — Эммм, дед. Полный тёзка. Там где-то есть документ о родстве. Судебный. Кажется.        Баки перебирает старые и новые бумаги. У него потихоньку начинает дёргаться глаз. Здесь... Дохуя всего. Блядский боже.  — Мистер Роджерс, здесь много работы. Я предупреждаю вас заранее, вам придётся прийти еще раза 4 (ха-ха-ха), не меньше. Прежде чем начать оформление, нужно исправить недочеты в старых документах, — Баки поворачивает хрупкий до прозрачности договор к Роджерсу. —  Дом вашего деда, к счастью, на месте, но нумерацию сменили, теперь это дом 4/2.  — Это разве моя вина? - глаза напротив чистые и незамутненные. Пустые, как снежные поля Антарктиды.  — Нет, сэр, но исправлять вам. Сначала в офис администрации вашего района за справкой, потом в суд, потом опять ко мне. Я распишу последовательность.        Баки рассказывает, куда нужно сходить, выписывает Роджерсу все на листочек. Возвращает все документы.  — Вы упоминали еще субсидии? Можно подробнее?  — Я участвовал в боевых действиях.  — Угу (и я). Ранения, недееспособность?  — Нет-нет, мне сказали встать на учет или что-то вроде.  Баки вздыхает. Это понятные процедуры.  — Тогда продолжим, сэр.       Стивен Грант Роджерс с улыбкой уходит через 2 часа непрерывного заполнения бумаг. Пустота в его глазах перестает быть такой антарктической, теперь там живут полярники. А Баки чертовски устал. Не от работы. Устал не пялиться. На губы, на плечи, на сиськи — кому-то в руки свалится же это стокилограммовое счастье. Барнс, отставить зависть!        Баки бредет на обед, жует в зоне отдыха свой грустный паек. Костюм все еще страшно бесит — тот, кто придумал дресс-код, должен быть умерщвлен самым неприятным способом и засыпан солью. Так надежнее… Взгляды сослуживцев ощущаются, как направленные на него дула автоматов. Терпеть. Просто терпеть. Здесь нужно продержаться год. Половина срока уже позади, аллилуйя. Скоро отпуск, можно 2 недели не выходить из квартиры, только читать и играть в иксбокс.       Он докажет этим придуркам, что может жить и работать на гражданке. И что протез, который стоит больше, чем весь Барнс вместе с барнсовым жильём, он тоже заслужил. А еще недели через три придёт Стив Роджерс с глазами оленя и ручищами-бревнами. Может, будет его смена... Можно же и помечтать, в конце концов!

 * * *

      Смена, смена, выходной, смена, половинка выходного, смена, смена, смена…       Две недели смен.       Баки почему-то думает про Стива Роджерса. Ну ладно, чего от себя скрывать, знает он, почему думает. Красивых людей любят все, но ведь Баки нравятся не только роджеровские обводы. Он вспоминает грустный взгляд, слегка оживающий во время разговора, улыбающиеся губы (тоже совсем чуть-чуть, но зато как улыбка преображает это лицо). Баки видит в Стиве неустроенность, которая мучает его самого. А еще интересно, сколько в этом новом человеке надуманного самим Барнсом — просто потому, что ему хочется найти кого-то близкого душевно.        Совсем расклеился, думает Баки, позвонить что ли сестре и спросить, что она делает во время ПМС.

 * * *

      Стив Роджерс —  розовый, улыбчивый, одетый в допотопный свитер, из-под которого выглядывает тоненькая каемка футболки, садится перед Баки ровно в 9.  — Я по предварительной записи, вашу смену так просто не поймать. Здравствуйте!  — Доброе утро, мистер Роджерс, зачем вы пытались попасть в мою смену? Все специалисты в оперзале универсальны и помогут вам, — рот говорит привычные слова, а глупые гормоны долбят его прямо в мозг радостным «КО МНЕ КО МНЕ КО МНЕ ПРИШЕЛ КО МНЕЕЕЕ».  — Я человек привычки, хожу к одному парикмахеру, механику, в любимый ресторан. Ну и теперь видимо, буду ходить к вам, как к единственному знакомому м-м-м-м... — он внимательно смотрит на бейдж, — Специалисту оперзала МФЦ.        Баки делает все возможное со своим лицом чтобы, во-первых, не улыбнуться, и во-вторых, не задрать брови до самых волос. Личный консультант по всяким бюрократическим хуевинам самого красивого мужика в Нью Йорке. Или в целом мире. Джеймс Барнс. Подпишите в трёх местах. И дату не забудьте. — Вы разобрались с адресом?       Роджерс кивает и протягивает папку (КАРТОННУЮ! С ВЕРЕВОЧКАМИ!). Баки перебирает справки и постановления, кивая на каждом правильно оформленном документе, и просит поставить несколько недостающих дат и подписей. Они обсуждают документы на наследство, составляют еще одно заявление; Баки не спеша делает примерно миллион копий и сканов, Роджерс ненавязчиво говорит о погоде и плохом кофе в вестибюле. Баки хочет, чтобы Стив стал его единственным посетителем сегодня. Он растягивает принятие документов на полтора часа и неохотно отпускает Роджерса еще на 10 дней.       Баки чувствует себя ужасно пошлым и наглым, когда проталкивает под стекло листочек со своим расписанием до конца месяца.  — Потакаю вашим привычкам, мистер Роджерс, просто приходите в мою смену.  Хорошего дня.  А вот и она — станция полярников в синей Антарктиде. Сегодня в ней резвятся ездовые собаки.

 * * *

      После обеда Баки вызывают на третий этаж. Там неприятные коллеги, в таких же уродливых, как у него, серых костюмах, рассказывают Баки про его косяки. Сегодня, например, он подал документы на С. Г. Роджерса без важной справки от администрации района. Это Баки так (сухо) называет про себя творящуюся перед ним театральную феерию. Дамочка, что проверяет его сегодня, кричит. Немного брызжет слюной, и Баки невольно делает шаг назад. Ему мучительно неуютно и унизительно, шум отсекается мозгом все радикальнее, и Баки знает, что, если эмоции схлопнутся окончательно, он будет выходить из этой кататонии несколько дней. Если не неделю.        По ступеням грохочут шаги — мужчина, полувоенные ботинки, 90-100 килограммов веса — отмечает Баки где-то внутри головы. Дверь распахивается, и в кабинет с крупной табличкой «Только для сотрудников» врывается (все люди как люди, заходят, забегают, вваливаются, в конце концов. Но не этот, у этого свои какие-то книжно-героические глаголы) Стивен Роджерс.  — Мэм, это моя вина! Пожалуйста, извините меня, я случайно забрал одну из бумаг! — Стив невзначай отодвигает Баки в сторону, присаживается на самый краешек стола, протягивает справку, улыбается. Его голос, как патока, вливается в женские уши, и вот уже все четыре гадюки смотрят ему в рот, расслабляются, хихикают. Стив сыплет комплиментами, хвалит их за важную работу, отвешивает 3 пошлейших шутки, а потом под предлогом неоконченных дел утаскивает Баки с этажа.  — Мистер Барнс? — Роджерс тормошит подклиневшего Баки на пустой площадке между этажами, — Мне так жаль, я услышал крики, когда был на ресепшене и среди них ваше имя, так неудобно вышло…  — С первого этажа? Как вы вообще услышали? Да похер. Спасибо, что занесли документы.  — У вас скоро перерыв? Время обеденное. Можно я угощу вас ланчем? Искуплю свою вину. Нет, ну как я мог? Сроду так не косячил, а тут еще и с подставой! — Роджерс так вкусно самобичуется, что Баки снова засматривается. — Вам ничего за это не будет? Премии не лишат?        Баки мотает головой и признается — Если найдете сигарету и постоите со мной за углом здания, прощу все, что угодно. Полная бюрократическая индульгенция и никакой инквизиции. Честное мфцшное.  — Идет! — обрадовался Стив. И они идут.

 * * *

       «Разговор про руку» начинается под навесом курилки. Баки без паузы всасывает две сигареты и хочет было начать третью, как Роджерс говорит: — Это отличный протез, никогда таких не видел.  — И не увидите, — огрызается Баки. Настроение, и так барахтающееся на самом дне, оговняется окончательно. Стив сразу теряет половину своей дебильной привлекательности, Баки зыркает на него угрюмо, всем своим видом показывая, что вежливости от него можно сейчас не ждать.  — Не мое дело. — говорит Роджерс ровно.  — Не ваше.        Баки прячет сигареты в карман и разворачивается, чтобы уйти.  — Совсем не мое, и я больше не подниму эту тему, клянусь! — быстро произносит Стив. Баки слышит в этой фразе не извинение. Обещание. Намек на продолжение разговоров, что-то в будущем — неясное, но явственно совместное. Это приятная мысль, она затмевает раздражение от «разговора о руке». Баки очень хочется не дуться, и он перестает.  — Это личное, мистер Роджерс. Мы с вами даже не в тех отношениях, чтобы говорить о кошках.  — У вас есть кошка?  — Я не говорю о кошках с клиентами.  — Простите! Но мы так и не договорились об обеде. Если я угощу вас после вашей смены, мы больше не будем работником МФЦ и посетителем. Расскажете?       Никто никогда не спрашивал про гипотетическую кошку Барнса так настойчиво. Неужели он, Баки, действительно интересен этому красавцу? Прям до кошки интересен?        Раньше Барнса любили и девушки, и парни, только вот после руки и комиссования разлюбил сам Барнс. Люди не вызывают у него желания познакомиться и пообщаться, личная жизнь превратилась в ноль, а хуже всего (у него хватает совести признаться себе, что ситуация совсем не нормальная), это все его совершенно устраивает. Он верит, что после года вынужденной социальной работы жизнь магическим образом вернется в старое русло. Что, пнув как следует дверь МФЦ в последний рабочий день, на улицу выйдет новый Баки Барнс. Версии 2.0, усовершенствованной.       Сейчас же Баки просто говнюк. Раздражительный асоциальный инвалид. Ему, однако, не чуждо чувство прекрасного, которое прямо сейчас олицетворяет и даже слегка навязывает (своим присутствием) двухметровый блондин с щенячьим взглядом. Под таким давлением няшности и грусти он и про руку все вывалить может, чтоб тебя, Стив Роджерс. — Смена до восьми. Кафе выбираю я. Платим пополам. Окей? — Конечно! — Стив хочет то ли облапать его, то ли его руку, поэтому Баки отстраняется, ловко огибает колонну Роджерса и сбегает через черный ход.

* * *

      Есть умение, которое получается у Баки лучше остальных — это умение ждать. Не мудрено, что до конца смены он становится непрошибаем, как бетонное заграждение семи метров толщиной. Его удивительным образом не колышат ни второй вызов на третий этаж, ни шипение в чате, ни тупящие посетители. Он живет и дышит там, в будущем, настоящего просто нет, как ложки для Нео, настоящее вытекает из Баки 6 часов кряду и, наконец, упирается в Стива Роджерса, поджидающего у двери.  — Добрый вечер!  — И вам, мистер Роджерс.  — Зови меня Стив, уже 8:07.  — Баки. Пошли Стив, тут рядом отличная лапшичная, ни одного человека, говорящего на английском. Жемчужина, а не место. Ты же ешь китайскую еду?  — Я ем все!  — Оно и видно.  — Эй, я не толстый!  — Просто кость слоновья, а так ты лань.  — Кто бы говорил, ты в этой вашей богадельне выглядишь, как страус среди кур.  — Метко, особенно про кур.  — Страус тебя не смущает?  — А тебя слон?  — Туше.  — Пришли! Нихао, Юэнин-цзе!

* * *

      Сытый Баки после работы — это ленивое гнусное животное. Он позволяет Стиву спрашивать про кошку, а потом про хобби, и еще про семью. Он навирает Роджерсу столько, что еле держит лицо —  про кошку-по-имени-Чашка, которой 3 года, про полные подоконники цветов, про кружок резки по бересте, про прогулки на велике, про отца-астрофизика, про детство в Айдахо. А потом говорит:  — Один факт правдивый. Угадай какой. Стив надувается. Барнс видит, как сильно он обижен, но только хмыкает.  — Зачем ты врешь, Баки? Я же… Просто хотел узнать тебя поближе. Баки улыбается. Он надеется, что достаточно коварно.  — Я не люблю выворачиваться перед первым встречным, ну не молчать же мне на все твои вопросы. Так какой факт правдивый?  — Иди ты… У тебя и кошки-то нет, — говорит Стив совсем грустно.  — Есть. Просто Чашке всего год. Не три.  — Остальное — не правда?  — Пиздеж как есть.       Стив внезапно смеется и чуть не падает с пластикового стульчика, в котором и так еле помещается его задница.  — Ну тогда угадай один факт обо мне! — И Роджерс в красках рассказывает длинную армейскую байку с элементами фантастики и сказки, оканчивающуюся падением на самолете в Северный ледовитый океан.  — Ты что, рассказал мне сюжет комикса и надеешься, что я вычленю оттуда крупицу правды? А ты хорош… — Баки прищуривается — Ты был в Арктике.  — Был.  — Холодно?  — Невыносимо.  — Тут тоже уже не жарко. По домам?  — Не позволишь проводить тебя?  — Прости, Стив, но эта Золушка вот-вот превратиться в тыкву, ей хочется домой к мышам.  — К кошке-Кружке.  — Чашке. — Баки встает. — Жду вас через 10 дней, мистер Роджерс, не забудьте заверить справки у нотариуса.

* * *

      Ночью после то-ли-свидания-то-ли-нет Баки долго не может уснуть. Он погружается в фантазии о Стиве, но не эротические, а какие-то идиотско-бытовые, про совместные обеды и, может быть, прогулки.       Скоро лето и отпуск — интересно, играет ли Стив в приставку, какая у него любимая игра, согласится ли он поиграть у Баки дома? Хотя тут лучше притормозить, это уже совсем мозги от радости охренели, тащат Стива на диван, а там и до кровати недалеко. А в кровати люди обычно голые, бррр. Голый Стив, это, наверняка, красота и жар вулкана, а вот голый шрамированный Баки — точно нет. Он только на словах дерзкая сучка, а дотронься до него и сразу тормозит и столбенеет. Рука еще эта.       Баки держит протез перед носом и медленно шевелит металлическими пальцами. Они послушные, как родные. Шелестят, поблескивают в тусклом свете из окна. Сколько они выпили его боли. Лучше не вспоминать. Он согласился добровольно, прошел через мучительное море и вышел почти сухим. Наверняка не все прототипы протезов цепляют к людям наживо, и препаратами в безымянных склянках обкалывают не всех. Баки жалеет себя в темноте и одиночестве, дозированно пускает несколько слезинок из глаз. Не расклеивается. Стив все-таки выбивает его из колеи своим неравнодушием — обиделся, что Баки наврал про кошку, ну надо же.       Чашка спит в ногах, мелкая полосатая засранка. Умудряется занять четверть кровати, вот где суперспособность.       Во сне Баки видит Стива-полярника на синих льдинах Арктики. Из карманов его куртки торчат мордочки крошечных котят.

* * *

      Через неделю в 20:03 Баки втыкается в Стива в дверях МФЦ. Буквально влетает в него носом, поскользнувшись на скользком полу. Стив придерживает его за локоть 4 секунды и пропускает на улицу. У Баки щемяще-тревожно на душе, он думал про Стива все эти 6 дней, и сейчас от сладкой надежды ему даже немного больно. Может у него инфаркт Роджерса?  — Баки! Я тебя ждал! Привет!       Что за привычка, сначала вывалить новостей, а потом как ни в чем не бывало заявить «Привет!» Я тут шел мимо, привет. На нас напали инопланетяне, привет! Я гей, мне нравится один однорукий дебил, кстати привет. Мечты. — Привет, Стив, — отповедь Баки держит при себе, Роджерс не виноват, что один его вид взвинчивает до состояния натянутой струны. — Ты, конечно, шел мимо и вспомнил, что сегодня моя смена?  — Ага, конечно. Я прицельно тебя жду! С семи! — Вот говнюк. —  Поужинаем?  — Это как-то чертовски походит на зарождение традиции, Стив. Я уважаю традиции, а тех, кто их нарушает, бью железным кулаком в нос. Доходчиво? Стив стоваттно улыбается.  — Как нам повезло, я тоже рьяный блюститель. Нам-м-м-м-м. Как звук колокола звучит в опустевшей голове Баки.  — Я выбираю, счет пополам?  — Выбираем по очереди. Как тебе итальянская кухня?  — В округе нет даже пиццерии, Стив.  — Я за рулем.       «Зарулем» оказывается здоровенным, под стать Стиву, байком. Баки представляет себя в ненавистном костюме верхом на этой дуре. Кошмар какой. Стив не замечает его метаний, сует ему в руки запасной шлем и садится верхом. Баки только сейчас замечает во что одет Стив — разврат один эта кожанка и штаны. Он точно не поедет с ним рядом, позориться еще.  — Баки?  — В костюме неудобно.  — Неудобно шубу в трусы заправлять. — Шутки у Стива как у шестилетки, но Баки немного отпускает, он делает шажок к байку. — Тут три квартала всего! Я аккуратно вожу!       Баки не может сказать, что стремается своего затрапезного вида рядом с роскошным Роджерсом. Поэтому он молча натягивает шлем и садится позади. Он думает, что готов к стрессу от обнимашек со Стивом, но к окситоциновой бомбе его жизнь не готовила. До чего ж приятно! Баки наваливается на спину перед собой и накрепко сжимает руки. Стив похож на скалу. Очень надежный, когда в голове штормит от избытка ощущений. Доезжают они и правда быстро. Аллилуйя.

* * *

      Сидя в уютном ресторане напротив Стива, Баки неожиданно ловит себя на мысли: Роджерс — не человек. Он инопланетянин, как у Зонненфельда в «Людях в черном». Это объясняет вообще все, даже чёрные дыры и отрицательную энергию в вакууме.       У Стива нет телефона — это главный аргумент. И даже проявляя максимальное внимание к Баки, ухаживая за ним (в такой манере, будто Стив знает об отношениях только из романов 19 века и считает их подходящей теоретической информацией), он не просит его номер. Не пытается узнать, как найти Баки в Фейсбуке (никак, ха!). А еще Стив не матерится. И просит прощения за слова «дерьмо» и «черт».  Он не знает, кто такой Бэтмен. Делает круглые испуганные глаза, когда Баки легко тыкает железным пальцем ему в лоб и говорит «проснись, Нео».       Единственное нормальное в Стиве — его байк. Всё. Остальное — хуева аномалия. Ресторан и еда, кстати, выше всяких похвал, но Баки так грузится инопланетностью Стива, что пропускает часть разговора.  — Баки, ты тут?  — Прости, не могу перестать думать о «Матрице» и «Людях в черном».  — О чем, прости?  — Стив, ты давно в кино был?       Баки видит, что Стив напрягается. Сильно. Сейчас будет врать. Но Роджерс только опускает глаза и признается, что сто лет не был.  — Тебе нужно посмотреть «Матрицу»! — Баки воодушевлен, а потом как-то внезапно понимает, что в прокате «Матрицы» нет лет 15, а дивиди — это штука, которую смотрят дома. То есть у него дома. Мысли тут же перескакивают на ежевечерние фантазии Баки. Что-то он стал противоречив сам с собой. То никакого Роджерса в доме (на диване, кровати, без одежды, заткнись, Барнс), то готов тащить его смотреть фильм прямо сейчас.  — Это документальный фильм про математику? — Баки давится кофе и таращится на Роджерса. Испанский стыд, нельзя так с классикой.  — Какие у тебя планы на вечер, Стив?  — Пойти домой, почитать. А что? — Стив славно румянится. Баки отчего-то тоже.  — Как насчет кино? Ты, я, телек и приставка. Только мы вчетвером и Киану Ривз.  — Я за кино, Баки. Кем бы ни был этот Киану.  — Ну какой ж ты дед, Стив. Поехали, побуду твоим навигатором.       В казенной квартире Барнса три хорошие вещи. Диван, кровать и домашний кинотеатр. Ну и стопка дисков, в основном классика фантастики — от «Одиссеи 2001» до последней части «Чужих». «Матрица» у него коллекционная, с кучей дополнительных материалов и фигуркой Нео.       Баки усаживает Роджерса на диван, приносит 2 бутылки пива, молча включает плеер.  — Поговорим, когда фильм кончится.       Стив смотрит внимательно, дергается (действительно шикарный звук вокруг, да, Роджерс?), переживает. А после титров ненадолго закрывает глаза.  — Тук-тук, Нео. — зовет Баки.  — Я бы тоже выбрал красную таблетку. Но иногда ее выбирают за тебя.  — Верю.  — Спасибо за фильм. Никогда не видел ничего подобного.       Баки медленно ведет рукой по корешкам дисков. Стив неотрывно следует взглядом за его железным пальцем.  — У меня большая коллекция.  — Я могу поймать тебя на слове, Баки Барнс.  — О, напугал.       Стив внезапно начинает суетится, смотрит на часы, вскакивает, подбирая куртку и ключи от байка.  — Уже так поздно, спасибо за вечер, мне очень понравилось, хорошей ночи, прости, что задержался так надолго!  — Стив…  — Уже убежал! Пока!       Щелкает замок, Баки с лицом «и что это только что было» смотрит на дверь.

* * *

      Баки на работе, когда из дыры над Нью-Йорком вываливается армия инопланетян. До Бруклина им далеко, однако несколько отрядов на летающих байках с пальбой пролетают мимо их офиса. Полиция отчего-то не торопится, армии не видно вовсе. Люди прилипают к экранам телевизоров, транслирующих нападение, вместо того чтобы найти убежище. Здесь на первом этаже старого здания слишком много стекол.        Баки выходит в центральный холл, оглушающе громко шлепает по стойке железной рукой, привлекая внимание.  — В здании опасно, нужно отсюда уходить! Если эти пиздорылые уроды доберутся до Бруклина, нам крышка! В соседнем доме есть подвал, спрячемся там! Выходите через черный ход! Крис, — зовет он их единственного охранника, — открой двери. Вперед вперед!       Испуганные посетители идут за ним без вопросов, и Баки неожиданно ощущает себя в своей тарелке (а не как обычно). Это боевая ситуация, он офицер запаса, эти люди под его защитой. Стальная рука срывает огромный замок с подвальной двери, Баки прикрывает спускающихся в темноту людей. Крис идет предпоследним.  — Барнс, ты как вообще?  — Буду охранять снаружи, слушай полицейскую волну.       У них с охранником одна железная рука, одна дубинка и одна рация на двоих. Негусто. Через час у Баки уже есть инопланетный обрез, сломанный летающий байк, 6 трупов пиздорылых и 11 пропущенных от сестры. Ему НЕКОГДА. Пиджак он выкидывает в первые три минуты боя, левый рукав отрывает тогда же. Рука... Богична. Она приятнее связки гранат (те кончаются), удобнее ножа в руке, Баки не может вспомнить, за что ненавидел ее полдня назад.       Визг мотора слышен с противоположного конца улицы — наверняка кто-то из уродов успел доложить своим об их точке. Слишком целенаправленно тут появляется уже четвертая группа бойцов. Баки, пыльный до серости, прячется за трупом байка. К большому неудовольствию Барнса впереди летунов движется ракета. Баки успевает сказать «блядь» и прыгнуть в сторону противоположную убежищу.  Ракета прямо за ним, он не понимает почему все еще жив, неужели можно обогнать движущийся снаряд?       Позади раздается оглушительный взрыв. Баки забрасывает в здание, колонны вестибюля начинают осыпаться, он видит в их в слоу-мо, слышит крак-крак отделочной плитки. Все вокруг такое четкое и медленное. Он не успеет выбраться. Ну ебаный ж ты нахуй!

* * *

      Внутренние часы Барнса молчат — прошел час? Три? Сутки? Есть не хочется, но он бы попил. Болит примерно везде. Спиной он чувствует будто всю тяжесть рухнувшего на него дома. Атлант, отрешенно думает Баки, не удержал небесный свод.       Снаружи кто-то зовет его. До звука далеко, как до соседней галактики. Но голос он узнает. Стив...  — СТИВ!       Баки кричит, что есть сил. Наверное, Роджерс все же в Млечном пути, он слышит копошение сверху, тяжесть со спины исчезает и Баки, наконец, может нормально вздохнуть.  — Господи, Баки! Офицер, медиков, здесь раненый!       Кто тут раненый, лениво думает Баки. Не он точно. Просто весь поцарапанный. Он кряхтит и встает на четвереньки. Стив по волшебству телепортируется к нему и не дает встать.  — Медики принесут носилки, не шевелись, пожалуйста!  — Это просто царапины, Стив. И я устал. Дай попить.       Попить у Стива нет, зато есть у медиков. Баки все-таки укладывают на носилки и несут к машине.  — В подвале люди, Стив, дом напротив.  — Я знаю, они все в порядке, охранник сказал, что ты под завалом, видел, как в тебя попала ракета. Иисусе, Баки, я так рад, это чудо какое-то!  — Стив, что на тебе надето? Ты с косплей-феста ко мне прибежал?  — Что, прости?  — Что это за звезды? — Баки смотрит в упор и не может понять, что не так. Стив очень грязный. Он тоже сражался с пиздомордыми. Наверное, вот этой цветастой хуевиной, что у него на руке. ЩИТОМ.       В поле зрения попадает красный пыльный робот. А нет, это Железный человек. Сильно ж его приложило домом.  — Ради него мы сюда приволоклись, Кэп?  — Да, Тони, это Баки Барнс, мой... друг из МФЦ.  — Ты меня прости, Снежинка, но твой друг не выглядит как офисная мышка - полагаю, трупы читаури на его счету.       Стив улыбается.  — Он как я. Служил.       Нервы Баки потихоньку сдают. — Стив, мне нужно на МРТ, но мне врачи из-за руки запрещают. Это Тони Старк или глюки?  — Эй, я ваще-т прямо тут стою! — Старк под маской Железного Человека такой же грязный, как и все они.  — Ложки не существует. — Баки закрывает глаза. Ему хочется уснуть и не проснуться. В этом отвратительном и чудесном мире не должно быть НАСТОЛЬКО тупого Баки Барнса, что не узнал в парне, с которым знаком 2 месяца, КАПИТАНА АМЕРИКУ.

* * *

— И ты пробыл во льду 70 лет. — Ага. — А дом твой. — Ну да. — Никакого дедушки-тезки. — Лет 130 назад какой-то дед точно был, но не сейчас. И не Стивен Грант Роджерс. — Мне дадут медаль, Стив? — Что? — За спасение МФЦ. Я хочу медаль. Медаль и никакой больше офисной работы. Ты настоящий Стив Роджерс, теперь это знает вся Америка, нужно переделывать все документы ОБРАТНО! Ты хоть понимаешь это? СНОВА!  — Тебе нельзя нервничать!  — Я не в больнице, а ты не моя нянька, ты просто сидишь на моем диване третьи сутки и мотаешь мне нервы!  — У меня взорвали дом, и ты, вообще-то, разрешил остаться на пару дней!  — Тогда перестань трястись надо мной!       Подставив недостающий факт в свою картину мира, Баки закрывает все непонятки, связанные с Роджерсом. Просто 70 лет спячки. Просто Машина Времени для Стива Роджерса. Ничего такого. Очень, правда, интересно, что теперь делать самому Баки.       Наличие Стива в полуметре от себя радует и бесит одновременно. Надо занять руки. — Пора начинать секс-просвет, дружочек.       Стив смешно реагирует на слово секс, поэтому Баки употребляет его к месту и не к месту. — Поиграем, говорю. В компьютерную игру. Это тебе штука, не сломай! Называется геймпад. А теперь смотри в телек.       «Мортал Комбат» Стиву слишком кровавый, платформеры слишком простые и яркие. «Хейло» от первого лица, и это тоже Стива не устраивает. — Тяжелая артиллерия, Стив, держись. Из колонок звучит заставка «Масс Эффект».

* * *

 — Как идет восстановление твоего дома? - Баки и Стив отрываются от иксбокса, как две сытые пиявки, один на кровать, второй на диван.  — Тони зовет всех жить у него в башне. Обещает безопасность и конфиденциальность, бассейн, залы для тренировки, вид из окна. Бесплатно. Заманчиво, в общем.  — Всех, это банду Мстителей?  — Ага.  — Звучит как сказка.  — Вот и я так думаю.  — А ещё вы все очень удобненько под одной крышей. Подарочная упаковка для террористов и пришельцев. Знаешь, как говорила моя бабуля? Не клади все яйца в одну корзину.  — Ты еще мнительнее, чем Бартон.  — Он мне заранее нравится. А твой дом в Бруклине? Тот с которым мы ебались 2 месяца.  — На очереди. Тони говорит, что первым возьмутся за Манхэттен. Там так страшно, Баки. Как после настоящей войны.  — Это и была настоящая война. Спасибо Мстителям и Железному человеку — очень короткая. Не хотелось бы... — Баки бросает фразу на середине.       Диван кряхтит под поднимающимся Стивом. Он садится на край кровати, не касаясь Баки, но создавая ощущение общности.  — Я тоже не хочу повторения, Баки, мне очень нравится этот новый мир. Он сумасшедший, но в нем столько интересного. И много хороших людей.  — Тебе не скучно, Стив?  — Вообще или здесь с тобой?  — Быть ебучим совершенством.  — Ну и засранец ты, Баки Барнс.  — Падай-ка сюда, — Баки освобождает половину кровати Стиву. Они лежат параллельно друг другу, руки совсем рядом. Живая рука Баки фантомно зудит — так ему хочется потрогать Стива.  — Не скучно. Было бы скучно, бегал бы я к тебе на работу, особенно на такую кошмарную?  — Может ты мазохист. И вообще! Ты сбежал с просмотра «Матрицы». Не хочешь объяснить, что это было?       Роджерс ерзает своими килограммами по гладкому покрывалу. Баки селезенкой чувствует, что Стиву не по себе от их разговора. Но он должен поковырять это любопытное местечко. Вдруг выйдет что-то интересное.  — Я как будто переел сладкого, прости за такое странное сравнение. Кино и ты, стало всего слишком много. Я уже когда к дому подъезжал, понял, как странно, наверное, это выглядело с твоей стороны. Сначала напросился, потом сдал назад.  — Стив, если тебе неприятно, не говори. — Баки лукавит, его не устраивает молчанка.  — Ты бы на моем месте наврал?  — Меня на твоем месте бы не было. — Барнс решает, что немного снизить градус серьёзности не повредит. —  Я вообще предпочитаю кинотеатры. И обжиматься на последнем ряду.  — Парочки все еще делают это? Есть в мире стабильность.  — А мы парочка, Стив? Роджерс лениво лягает его несколько раз и оставляет ногу на бедре Баки.  — Пойдём завтра в кино? Не все кинозалы закрыли из-за читаури.  — На последний ряд, Стив? Роджерс молчит. Баки ковыряет глубже.  — Или мы все-таки собираемся смотреть фильм? Роджерс молчит.  — Стив.  — Я думаю.  — О, неужели.  — Одно другому не помешает.  — Да ты скользкий дипломатишка.  — Я многозадачный! А ты клещ! Прицепился!       Баки грустно вздыхает. Стив поворачивается к нему лицом и делает вопросительные брови.  — Послезавтра на работу. Ни медали, ни отдыха. Ни харчей казенных.  — Мы неделю только и делаем, что лежим и едим!  — А могли бы две! Если тебе не нравится, Стив, можешь бегать не только по утрам, но и вместо обеда, ужина и «Масс эффекта».  — Я пошутил, Баки! Решено, завтра идем в кино! У тебя отличный телевизор, но хочется по старинке.  — Я куплю билеты, выбирай фильм.

* * *

 — Это как-то даже банально. Даже как-то пошло.  — Ну что опять не так?  — Супергерой смотрит фильм про супергероя.  — Ты про себя?  — Стииив! Это флирт? Я же не ошибся? Что-то влетело в меня, как твой щит в ебало читаури и кажется контузило.       Стив кидает в Баки попкорнинку, и сразу следом за ней вторую, а потом третью, АЙ!  — Напролом, вот твой девиз. Я понял.  — Что ты там себе понял, Баки?  — Ты сейчас пропустишь всю суть фильма.  — Последний ряд в полупустом кинозале, и ты говоришь мне...  — На экране шикарный англичанин спасает мир и свою альма матер!  — Да уж, немного от его работы осталось.  — Совсем как в нашей жизни.  — Твой МФЦ стоит как ни в чем не бывало. И тебе туда завтра идти. — припечатывает Стив. Баки жалобно стонет, но тихонько. В зале человек 15, на них и так уже оглянулись все, кому не лень.       Баки задумывает месть. Это будет страшно, и Стив его долго не простит.       В самый напряженный момент фильма, когда жизнь героев висит на волоске, Баки берет Стива за руку. Медленно со вкусом переплетает их пальцы, сжимает и тут же расслабляет руку. Роджерс мужественно смотрит на взрывы на экране. Но Баки не проведёшь. Стив задержал дыхание. Тогда Баки наклоняется еще ближе и шепчет Стиву в ухо: «Дыши, дыши. Неужели агент 007 настолько хорош?» Стив шумно вдыхает, сжимает ладонь Баки почти до боли (но все равно не до нее).

* * *

      Они сидят в уже светлом зале и ждут, пока выйдут последние зрители, чтобы спокойно свалить, и не нарваться на фанатов Капитана Америки. Стив дуется.  — Как тебе фильм?  — Отличный.  — А финал?  — Загляденье.  — То есть ты не следил за сюжетом.  — Не в последние полчаса.  — Какая жалость. Придется купить диск и пересмотреть попозже.       Стив, прищурившись, смотрит Баки в глаза.  — Ты это нарочно.  — Я выполнял программу минимум последнего ряда!  — А какая программа максимум?  — У нее нет ни потолка ни дна. — напыщенно произносит Баки, ему весело и пузыристо внутри. — От драки до поцелуя и предложения руки и сердца.  — Мне нравится золотая середина, — говорит Стив и садится перед Баки на корточки. Они держатся за руки (боженька, не дай мне треснуть от счастья, проносится в барнсовой голове), и Баки всего дергает от ощущения надвигающегося поцелуя. Стив так близко, что его лицо выпадает из фокуса. Его дыхание пахнет колой. А губы на вкус оказываются карамельно-сладкими. Но осознание самого поцелуя в миллион раз слаще. Баки чувствует, как отчаянно скрипит и ломается внутри его асоциальная скорлупа. Стив обкусывает ее то так, то эдак почти 2 месяца, потом выламывает из нее кусок во время нападения инопланетян и окончательно разбивает прямо сейчас. Это ощущение почти физическое, и Баки, чтобы не упасть с кресла, обхватывает шею Стива и прижимается к нему плотнее.  — Совсем обнаглела молодёжь! А ну, кыш из зала!       Они ржут, как кони всю дорогу до парковки.

* * *

      Баки мазохист. Он настойчиво провожает (или скорее выпроваживает) Стива до Манхэттена и его нового дома в елда-башне. Обнимает на прощание, подставляя щеку под поцелуй, и смывается в метро. Сердце ведёт себя отвратительно. Тянет обратно, велит повиснуть на Стиве, как коала. Но Баки нужно подумать. Нет, он не бросает Стива, глупое сердце, уймись! Но впереди еще полгода ненавистной работы, ему нужно перетерпеть. А Роджерс окружен полем из неприятностей, в которые хочется влететь с головой. Бок о бок.       Какая сладкая мысль. Перестать ее думать немедленно!       Достаточно представить снулое лицо его гражданского куратора, от закорючки которого зависит мирная (или любая другая) жизнь Баки вне армии, и мозги сразу встают на место. Дома Баки встречает легкий бардак — незаправленная кровать, крошки на диване, два геймпада под телеком, две кружки, стоящие рядышком, наглаженная до блеска кошка, домашняя футболка и штаны стива (Баки все вернет. Или нет?), а еще зубная щётка Стива, бритва Стива, носки Стива, запах Стива.       Баки по-собачьи встряхивается. Чего от Стива у него по-прежнему нет, так это номера телефона. Дед-технофоб, чтоб его. Ему же хуже. Не понимает, дурачок, что теряет.

* * *

      Добавлен новый контакт. Стивен Г. Роджерс.       Баки открывает и закрывает рот, глядя на телефон. ШТА Стивен Г. Роджерс: Бакипривет Барнс: длинный квадратик внизу делает пробел и счастье. Стивен Г. Роджерс: О! Ты прав! Так гораздо лучше! Заглавные буквы автоматические! Барнс: Не печатная машинка эт точно Стивен Г. Роджерс: Тони подарил мне телефон и показал, как печатать сообщения. Барнс: Ты проставил запятые стив люди подумают что ты бот Стивен Г. Роджерс: Не понял, почему? Барнс: Долго объяснять. Стивен Г. Роджерс переименован в Я целовал капитана Америку Я целовал капитана Америку переименован в Стив Стив переименован в Парень с домом в Бруклине Барнс: Ты в курсе, что эта штука еще и звонит? Парень с домом в Бруклине: Да. Позвонить тебе? Вызов: Парень с домом в Бруклине

* * *

      Баки отдирает себя от кровати. Ведомый одной неспящей долькой мозга чистит зубы, причёсывается, надевает кошмарный костюм. После кофе просыпается почти весь. Телефон лежит у подушки и напоминает, почему Баки так хочет спать. Продолжительность последнего звонка 4 часа 16 минут.       Баки не помнит, как желал Стиву спокойной ночи или спокойного утра. Помнит эйфорию. Смех Стива. Его детскую радость от возможности говорить, прямо лежа в постели. Баки набирает сообщение. Барнс: Утро Стив Барнс присылает фото: Кошка Чашка торчит из смятого одеяла.       Стив отвечает через минуту. Парень с домом в Бруклине: Я вчера так долго не давал тебе уснуть! Прости, Баки! Доброе утро? Барнс: Перечитай что написал и смутись Парень с домом в Бруклине: Ой Барнс: Бегу на работу. Там нельзя писать Барнс: Позвоню веером Барнс: <3       До обеда Баки работает на автомате. Его никто не трогает, даже не шепчутся за спиной. Историю про спасение их офиса знают все, но благодарить не подходят даже участники событий. Наверное, все дело в гигантской метафорической черной туче, висящей над Барнсом. Она пугает.       Посетителям на все плевать — у них прибавилось проблем из-за инопланетян. Народу в офисе — тьма. Охранник выпроваживает людей, их попросту не успеют принять сегодня.       Странненьких посетителей даже с избытком.       После обеда появляется симпатичная женщина с двумя ножами под курткой и одним пистолетом. Баки не уверен, что нужно звать охрану. — На фотках Старка ты не такой снулый. — Простите мэм, сегодня очень напряженный день. Чем я могу вам помочь? — Наталья Романова. Мне никто не может помочь.       Баки не успевает моргнуть, а женщина уже куда-то испарилась. — Добрый день, сэээ… Мистер Старк. — Привет, Барнс. Залетел проверить, как вы тут. — Доспехи на парковке оставили?       Тони Старк смеется и показывает Баки компактный алый чемоданчик. — Я ничем не могу вам помочь, Мистер Старк, Башня Старка приписана к другому подразделению МФЦ.   — Да я правда просто проведать, Терминатор.  — Что-то с Роджерсом?  — Да что ему будет-то. Я рад, что ты в порядке, заходи в гости. Джарвис? Сделай пропуск мистеру Барнсу. Ага, ну чтоб он до этажа Кэпа доехал! Вот и ладушки. Барнс, увидимся.       Баки берет перерыв и идет в курилку. Что, блядьнахуй, происходит?       В телефоне ни одного пропущенного или нового сообщения. Стив педантичен до зубовного скрежета. Баки дрожащими пальцами набирает его номер. — Стив, ты в порядке? — Баки? У тебя перерыв? Все нормально. А у тебя? — Только что залетал Старк. А до него маленькая страшная женщина. С ножами. — А! Наташа, наверное! Чего хотела? — Сказала, что ей никто не поможет и растворилась. Это дохуя крипово, Стив, скажи своим друзьям-Мстителям, что я не в зоопарке работаю верблюдом на полставки!       Баки трясет. Его выбешивает вся эта ситуация и то, что косвенно в ней виноват Стив. Злиться на Стива неправильно.  — Ты хотел погулять после моей смены? Так вот, посиди в Башне, Стив. У Старка наверняка тоже есть иксбокс и дивиди.  — Я все понял, не злю тебя! Позвонить-то можно будет? Бак?  — Сам тебя наберу, отбой.

* * *

      Баки решительно поднимается к начальнице смены. Кладет перед ней заявление на отгул со второй половины дня. Молча буравит ее своим лучшим взглядом и, получив заветную закорючку на бумаге, уходит с работы.       До елда-башни он добирается не спеша часа за 2. Потом час ходит кругами возле центрального входа. Злится на себя и, наконец, подходит к посту охраны.       У него и правда есть пропуск. Ровно до одного этажа. До 17.       От лифтовой площадки видны 2 двери. Он идет в приоткрытую. Внутри почти нет стен, деление на зоны очень условное, Баки видел такие квартиры только в каталогах и рекламе по телеку. Из глубины просторного прозрачного помещения слышна старперско-роджерская музыка. Стив бегает на дорожке. В шортах и влажной (как мечты Барнса) футболке. Его ноги мелькают с такой скоростью, что Баки переживает за сохранность кроссовок.       Наверное, Баки издает какой-то звук - он не уверен, но Стив оборачивается, чуть не падает с дорожки и бежит к нему. — Баки! — эту бы энергию, да на питание электростанций, привычно думает Барнс. — Нам надо разрулить кое-что, Стив. — Это из-за Наташи? — Она и Старк показались мне началом какой-то неясной проверки на кэпопригодность. Мне это пиздец не нравится. — Я поговорю с ними! — Ты со мной поговори, Стив. Не юли. Я спросил тебя перед кино, и я не шутил. Мы, ты и я, два мужика, парочка, Стив?       Глаза Стива покрываются снегом, пропадают щенки и полярники, Баки матерится внутри себя, но снаружи он ждет молча.  — Пойдем длинным путем. Я тебе нравлюсь, Стив? — Да. — Мы ходили в кино, целовались на последнем ряду, говорили по телефону всю ночь, я оформлял твою ебучую квартиру и готов переоформить ее еще раз. Тебе понравилось?  — Да!  — Мне тоже. А еще мне нравится определенность. Я не зову тебя замуж, Стив. Ты чего боишься? — Не зовешь? — Что? А надо? — Я… Оооо… — Господи, Стив. Выходи за меня. — Мы мужчины. — Мы в 21 веке. — Что скажет общественность? — Старк придумает, что будет говорить общественность. — Ты не шутишь. — Я дохуя смешной, Стив, я знаю, но не сейчас. — Я согласен.

* * *

      В спальне Стива много воздуха и окон от пола до потолка.       В координатах Стива секс возможен не только после свадьбы.       Потный горячий Стив выбивает из Баки все предохранители.       Баки не может решить, хочет он выдрать Стива или быть выдранным. Он целиком состоит из похоти, а касания Стива лишают его воли и последних проблесков сознания. Ему надо удостовериться, что происходящее с ними прямо сейчас — реальность. Член Стива для этого вполне подойдет.       Баки валит их обоих на кровать, стаскивает со Стива шорты с трусами и смотрит. Легче не становится. Член прекрасен. Стив с пылающими скулами и румянцем до самого пупка еще прекраснее. Баки решает, что надо прояснить происходящее. — Я хочу облизать тебя всего, Стив, у меня прямо сейчас срывает резьбу от того, какой ты охуенный. Весь. — Баки берет член Стива в руку и показывает, что тут он охуенный тоже. — Я собираюсь высосать все твои комплексы через член, Стив, и сделаю это прямо сейчас. Если не можешь смотреть — закрой глаза, не сможешь терпеть — кричи.       Стоны Роджерса как рай.       А еще, кажется, Стиву ни разу в жизни не делали минет. Он не ломает Баки шею бедрами только чудом.       Баки едва успевает выпустить член Стива изо рта. Стив кончает в каких-то совершенно библейских муках, чертовски красиво, Баки присоединяется к нему через полминуты. Стив тяжело дышит, вся его грудь и живот в их сперме.  — Я живой?  — Выглядишь, будто по тебе поезд с оргазмами проехал.  — Внутреннее наконец соответствует внешнему. — Стив хихикает от собственных слов. — А ты выглядишь как порок, Баки. Я хочу видеть тебя каждый день. И трогать каждую ночь. Симпатичная квартирка тут, соблазнишься на переезд?

* * *

      Три недели спустя Баки приносит на работу большой красивый торт. Молча угощает коллег. Загадочно улыбается на вопросы о причине угощения.       И только начальница отдела замечает тонкий ободок кольца на безымянном пальце. Но она ничего не говорит. Хорошая тетка.