Запах тебя

В мире, где истинные пары встречаются раз в столетие, им не повезло столкнуться в переполненном лифте в понедельник утром. Тэхён ненавидел запах табака. В детстве отец курил на балконе, и ветер заносил в комнату едкую горечь, от которой першило в горле. Тэхён вырос, уехал в Сеул, окружил себя ароматами ванили и сандала, старательно избегая курящих альф. Его омежья сущность требовала чистоты и уюта. Поэтому, когда двери лифта на пятнадцатом этаже разъехались и внутрь шагнул Чон Чонгук, Тэхён сначала закашлялся. Запах ударил в нос, в лёгкие, в самую душу — сигареты. Но не прокуренный пепел замызганных курилок, а что-то глубокое, мужское, с ноткой вишнёвого дерева и ночного ветра. Так пахнет опасность. Так пахнет свобода. Тэхён вжался спиной в холодную стену лифта, чувствуя, как предательски слабеют колени. В руках задрожал стакан с американо. Омега внутри него не кричал «беги» — он мурлыкал «моё». Альфа стоял к нему спиной, но Тэхён видел, как напряглись мышцы под тонкой тканью чёрной рубашки. Чонгук медленно, словно хищник, учуявший добычу, повернул голову. Его ноздри затрепетали. — Кофе... — выдохнул он, и в этом слове было больше интима, чем в чужом признании в любви. Чонгук ненавидел кофе. Он пил только зелёный чай, потому что кофеин заставлял его альфу нервничать и скалиться на весь мир. Но сейчас запах, исходивший от худого омеги с испуганными глазами, пах именно так: свежемолотые зёрна, горький шоколад и капля сливок. Чонгуку захотелось выпить его без остатка. — Истинный, — прошептал Тэхён, роняя стакан. Горячая жидкость плеснула на пол, но никто этого не заметил. Лифт дёрнулся и остановился между этажами. Они просидели в замкнутой коробке два часа. Два часа, наполненных тягучим напряжением и борьбой с собственными инстинктами. Тэхён, забившись в угол, уткнулся носом в воротник своего пиджака, чтобы не вдыхать этот проклятый табачный дым. Но запах сочился отовсюду, обволакивал, успокаивал против воли. Чонгук же, сидя на корточках у дверей, раз за разом сглатывал вязкую слюну. Аромат кофе, исходивший от омеги, сводил его с ума. Альфа внутри рычал, требуя подползти, зарыться носом в ямочку на шее, вдохнуть полной грудью и пометить. — Перестань дрожать, — буркнул Чонгук, не оборачиваясь. — Я тебя не трону. Пока ты сам не попросишь. — Я не боюсь тебя, — соврал Тэхён, хотя голос предательски сорвался. — Я боюсь твоего запаха. Я ненавижу сигареты. Чонгук хмыкнул, и в замкнутом пространстве этот звук показался громом. — А я ненавижу кофе, — ответил он, и в голосе прорезалась усмешка. — Вселенная та ещё шутница. Свела альфу, который не выносит бодрящий запах, с омегой, который пахнет исключительно им. — Значит, мы не подходим друг другу, — Тэхён упрямо вздёрнул подбородок. — Истинность ошиблась. Чонгук резко развернулся. В полумраке аварийного освещения его глаза горели красным — альфа взял контроль. Он одним движением оказался рядом, упираясь руками в стену по обе стороны от головы Тэхёна. Запах сигарет стал гуще, плотнее, в нём появились ноты грозы и мокрой земли. — Ошиблась? — прорычал Чонгук, приближая лицо к шее омеги. Тэхён зажмурился, ожидая укуса, но вместо этого альфа лишь глубоко вдохнул у его ключицы. — Твой запах... он единственное, что заставляет моего зверя внутри лечь и свернуться клубком. Я сплю как убитый, только когда нюхаю кофе. Как думаешь, это ошибка? Тэхён распахнул глаза. Его сердце колотилось где-то в горле. Он понял, что за два часа, сам того не заметив, он ни разу не вспомнил об отце, о детской неприязни к дыму. Запах Чонгука больше не душил его — он стал воздухом. — Ты куришь? — спросил Тэхён тихо. — Бросил год назад, — честно ответил Чонгук, всё ещё не отстраняясь. — Но запах остался. Говорят, у истинных альф так бывает — пахнем тем, чего не хватает нашей паре. — Мне не хватает сигарет? — Тэхён нервно рассмеялся. — Тебе не хватает покоя, — Чонгук поднял руку и осторожно, кончиками пальцев, провёл по скуле омеги. — Кофе бодрит, а никотин успокаивает. Мы две стороны одной зажигалки, Тэхён. Ты заводишь меня, я — даю тебе выдохнуть. Лифт дёрнулся и поехал вниз. Яркий свет резанул по глазам, когда двери открылись на первом этаже. Их встречала бригада спасателей и перепуганный администратор. Чонгук, не спрашивая разрешения, взял Тэхёна за руку и вывел из лифта. На улице пахло мокрым асфальтом и выхлопными газами, но Тэхён чувствовал только сигареты и вишню. — Я выпью с тобой кофе, — сказал Чонгук, доставая из кармана помятую пачку сигарет. Подумав, он выбросил её в урну. — Нет. Лучше я куплю тебе новую чашку. А взамен ты позволишь мне просто стоять рядом и дышать. Тэхён посмотрел на альфу, который выглядел потерянным, несмотря на всю свою хищную грацию. Уголки его губ дрогнули в улыбке. — Договорились, Чон Чонгук. Но учти: от тебя будет пахнуть кофе, даже если ты выпьешь чай. Истинность — штука упрямая. Они пошли к кофейне на углу, и Тэхён впервые за долгое время вдохнул полной грудью. Запах сигарет больше не душил его. Он согревал. Как обещание, что теперь кто-то разделит с ним эту горечь.