Выгорание или небольшая депрессия

***

      Даже у гениев случается тотальное выгорание.       Именно это случилось с Кошей, но знал об этом только он сам. Ядвига старалась его не трогать, она видела, в каком состоянии был он, а вот Соловей Романович не замечал никаких перемен и общался с ним так же, как со всеми.       В особенности это состояние не заметил Алекс, а если быть точнее, даже не понял.       Всё началось с того, что Коша стал приходить позже остальных, сделался молчаливым и словно сонным. Даже не поправлял, если кто-то говорил ерунду. Дадут дело — пойдёт выполнять, правда без особого энтузиазма.       С Ядвигой и Алексом он тоже почти не проводил время. Чаще сидел в комнате: либо за компьютером, либо лежал на кровати с телефоном, где, к счастью, были скачаны книги. Читать их можно было офлайн, интернет на телефоне так и не ловил.       По ночам он стал спать хуже. Его мучили странные кошмары: будто его жестоко убивают и он больше никогда не увидит ни друзей, ни родителей, ни Ядвигу... И Алекса. Он резко просыпался, вытирал непрошеные слёзы и лежал до утра, думая обо всём на свете. Оттого и опаздывал, и тёмные круги под глазами становились всё хуже.       Однажды в обеденный перерыв Коша отказался играть в какую-то игру с Ядвигой и решил побыть один. Она провожала его взглядом и, не оборачиваясь, сказала Алексу:       — Ты видишь, что с ним что-то не то?       — Согласен, этот камень будто тяжелее обычных! — пропыхтел тот, передвигая большой булыжник.       Ядвига повернулась к нему нахмуренная:       — Дурень! Я про Кошу говорю. Ты смотри, он последние дни сам не свой.       Алекс оставил в покое камень и подошёл к ней.       — Ну... Может, встал не с той ноги? Или завтрак был плохим? Хотя нет! Завтрак был восхитительный, я даже добавки попросил. — заулыбался он.       Ядвига покачала головой:       — В общем, ты должен выяснить, что с ним не так.       — Почему я? — удивился он. — Давай ты тогда!       — Потому что вы общаетесь больше. И ещё потому, что ты слишком любопытный. У него сразу появятся вопросы: почему это вдруг я интересуюсь его состоянием?       Алекс задумался. С одной стороны, любопытство и правда было, но с другой... Будет ли Коша так откровенен с ним? К этому надо же почву какую-то подготовить? Алекс всё-таки кивнул.       — Ладно. Но план действий надо составить, иначе он мне ничего не расскажет.

***

      Следующие два дня Алекс старался не отходить от Коши далеко, даже когда тот был недоволен таким вниманием. Своим присутствием он будто вытягивал друга из пучины, в которую тот сам же и забрёл. И, возможно, это давало какие-то плоды. Хотя чаще Коша просто сидел молча даже рядом с Алексом.       Однажды Алекс зашёл к нему в комнату, пытался его вытащить на улицу, поискать что-нибудь интересное, но Коша вдруг сказал:       — Давай лучше я тебе почитаю? Ты же ничего не читаешь. А так я хоть доброе дело сделаю. Послушаешь что-то поостроумнее «Колобка» или «Красной Шапочки».       Алекс удивился:       — Как ты угадал? Я только их и читал!       Коша промолчал, уселся на кровать, ближе к углу, взял телефон и начал читать. Книга была психологическая, но с сюжетом. Алекс сам удивился, что согласился слушать: дома, в обычном мире, его вообще нельзя было заставить прочитать хоть одну книжку. Его интересовали гулянки и всё такое, а книжек и в школе хватало.       Но в том, как читал Коша, было что-то особенное. Спокойно, но не занудно — как всегда думал Алекс. От этого голоса не хотелось спать, хотелось просто слушать и слушать... А потом он потерял нить сюжета и просто наслаждался таким времяпровождением. Эйфорию прервал сам Коша, щёлкнув пальцами:       — Алекс? Ты уже час не отрываешь от меня... Такого... Взгляда.       Алекс моргнул:       — Какого?       Коша стушевался:       — Будто ты в жизни ничего интересного не слышал и не видел. Тебе правда понравилось?       — Эээ... — Тут он окончательно сбился с мысли. — ну... Ээ, это прикольно, да. Интересно и познавательно.       Коша вдруг улыбнулся за всё это время:       — Ты даже не вслушивался.       Алекс смутился его проницательностью:       — Прости. Ну, начало я правда слушал! А потом... Потом... — Успокойся. — Перебил он его. — Мне всё равно приятно, что ты остался со мной. Даже было... Не так одиноко.       Возвращаясь в свою комнату, Алекс чувствовал удовлетворение от самого себя, но и непонятное чувство тепла, когда увидел улыбку на другом лице.

***

      Но он понимал, что миссию выполнил не до конца: он так и не узнал, что случилось с Кошей, а того явно что-то терзало. Другой день выдался слишком тяжёлым, и Алекс решил прийти к нему ночью, хотя это было запрещено: комендантский час! Соловей Романович строго следил за этим — подопечные должны высыпаться, а не шататься по ночам. Особенно после случая с жёлудями.       Алекс тихо пробрался в комнату. Коша лежал спиной к нему и тот задумался: а нужно ли ему здесь быть? Не будить же его и не спрашивать в лоб: «Слушай, что тебя тревожит?» Коша ведь может и в окно выкинуть, даже если сил не хватит.       Но Алекс всё-таки решился, он же не трус, и подошёл ближе, тихо зашептал:       — Коша...       Коша как дёрнулся, и тут же окоченел. Алекс сам испугался, тут же зашептав:       — Прости! Прости, что напугал, это я!       Тот моргнул, приходя в себя, и сел на кровати, удивлённый, а потом тут же стал раздражительным:       — Ты чего тут делаешь?? — Зло зашептал он. — Время! А если Соловей Романович тебя увидит? Нам обоим влетит!       Алекс мялся, а потом сел на его кровать:       — Я просто... Ну, у меня кошмары были, — Решил солгать он. — Не идти же мне к Ядвиге, я же всё-таки мужик. А ты... Ну, ты это другое. С тобой спокойнее.       Коша тут же запнулся и удивлённо уставился на него, а потом сам задумался. Не прогонять же человека, который мучается с тем же, что и он сам? А вообще, Алекс был молодец — пришёл хоть к кому-то, а Коша не мог никак поделиться.       Он вдруг лёг на свою кровать, отодвигаясь ближе к стене:       — Ложись. Только тихо.       Алекс смутился вдруг этого, сам не понимая почему, но лёг рядом, стараясь не прижиматься слишком сильно, и уставился в потолок.       Они долго лежали молча. Потом Коша повернулся на бок и, глядя на блондина своими голубыми глазами, тихо сказал:       — Знаешь... У меня тоже кошмары. Уже не первый день.       Алекс повернул голову:       — Да ну? А почему нам не рассказывал?       Тот смутился:       — Не хотел... Беспокоить. Тут и так проблемы, а тут я ещё... Это моя проблема, и решать должен я.       Алекс помолчал, а потом нахмурился вдруг:       — Нет, — Произнёс он твёрдо. — Твои проблемы — мои. Ну, точнее наши. Мы же команда, мы друзья в конце концов и должны помогать друг другу. Я или Ядвига... Ты не должен молчать, если у тебя что-то не то. Мы же не осудим, а попытаемся помочь.       Алекс посмотрел на него и заметил, как в глазах напротив разлилось неожиданное тепло. Коше стало очень приятно, и темнота скрыла его лёгкий румянец. Он опустил взгляд:       — У меня... ну... выгорание. Ничего не хочется. И ещё мысли... Как там родители? Я так по ним скучаю... А потом думаю: а вдруг с нами что-то случится? Со мной, с Ядвигой или с тобой? Жить с мыслью, что у тебя убили кого-то важного, — это ужасно. Психику сломает, а с таким грузом всю жизнь потом прожить... И ещё: если мы вернёмся, что дальше? Мы же из разных городов. Вдруг мы больше никогда не увидимся? Или не скоро? — Он прикрыл глаза и добавил тише: — Мне страшно, Алекс. Очень. Я к вам так привязался... Не хочу, чтобы всё было плохо.       Оба замолчали. Алекс удивился такой откровенности, но из транса его вывел тихий всхлип. Он даже дёрнулся: нет, только этого не хватало, чтобы Коша окончательно сломался ментально. И вдруг Алекс притянул его в крепкие медвежьи объятия.       — Не думай об этом. Мы не вправе решать, как всё сложится... Но лучше думать о хорошем. Мы не в средневековье, найдём друг друга, может, всё обойдётся. Кош, пожалуйста, не думай об этом. Сейчас мы здесь. И я, и Ядвига... Я тебе обещаю: сейчас я никуда не денусь.       Он не подумал добавить «и Ядвига» — сам не знал почему. Коша замер в его руках, а потом вдруг расслабился.       Он поднял взгляд, полный нежности и странного чувства, а потом прижался ближе:       — Спасибо... Спасибо тебе большое. Мне... Мне правда лучше.       Алекс натянул на них одеяло и остался в ту ночь рядом, слушая тихое дыхание друга и чувствуя, как кончики белых волос щекочут подбородок. А сам испытывал глупое счастье от того, что просто находится рядом. И возможно от каких-то иных чувств.       А Коша в ту ночь выспался, лежал в чужих руках и чувствовал себя в полной безопасности.