Право на уязвимость

После того разговора жизнь Тити и Пора разделилась на «до» и «после». Не потому, что что-то стало хуже — наоборот. Просто появилась новая реальность, в которой нужно было учиться жить. Тити, как и обещал, был рядом всегда. Он ходил с Пором в больницу на каждое обследование, держал за руку во время анализов, успокаивал, когда врач говорил что-то пугающее. — Всё хорошо, — повторял Тити каждый раз. — Мы справимся. Пор верил ему. Потому что выбора не было. И потому что Тити никогда не давал повода сомневаться. Но самым сложным было не медицинские процедуры. Самым сложным было рассказать друзьям. --- Томас и Конг позвонили в субботу утром. Тити поднял трубку, и на том конце раздался взволнованный голос Томаса. — Вы сегодня вечером свободны? — спросил он без предисловий. — Вроде да, — Тити покосился на Пора, который сидел на кухне с чашкой травяного чая — кофе теперь был под строгим запретом врача. — А что? — Нам нужно вам кое-что рассказать. Важное. Встретимся в парке, у фонтана, в шесть. — Звучит загадочно, — усмехнулся Тити. — Хорошо, будем. Он положил трубку и посмотрел на Пора. Тот вопросительно поднял бровь. — Томас и Конг хотят встретиться. Говорят, есть важная новость, — Тити подошёл к столу и сел напротив. — Может, у них какие-то проблемы? — Или наоборот, — Пор отхлебнул чай. — Может, хорошие новости. — Увидим. В шесть часов они уже сидели на скамейке у фонтана. Вечер был тёплым, солнце клонилось к закату, окрашивая небо в розово-золотые тона. Томас и Конг подошли почти одновременно — оба немного взволнованные, оба с каким-то странным блеском в глазах. — Привет, — сказал Томас, присаживаясь рядом с Тити. — Спасибо, что пришли. — Вы сказали, что важно, — ответил Тити. — Мы не могли не прийти. Пор сидел рядом, положив руку на живот — привычка, которую он приобрёл за последние недели. Тити заметил, но ничего не сказал. Друзья пока не знали, и Пор инстинктивно защищал свой секрет. — Ну, — Конг переглянулся с Томасом. — Короче… мы решили вам сказать первыми. — Сказать что? — Пор нахмурился. Томас глубоко вздохнул, а потом выпалил: — Мы встречаемся. На несколько секунд повисла тишина. Тити и Пор переглянулись. А потом Пор улыбнулся — широко, искренне. — Давно пора, — сказал он. — Что? — Томас опешил. — Ты не удивлён? — Пор, ты знал? — Конг перевёл взгляд на друга. — Не знал, — ответил Пор. — Но догадывался. Вы слишком часто смотрели друг на друга на съёмочной площадке. Это была не профессиональная заинтересованность. Томас покраснел. Конг закашлялся. — Мы думали, что скрывали это хорошо, — пробормотал Томас. — Вы скрывали это ужасно, — сказал Тити, и в его голосе слышалась усмешка. — Но мы рады за вас. Правда. — Спасибо, — Конг выдохнул с облегчением. — Мы боялись, что вы отреагируете как-то… ну, не знаю… — Странно? — подсказал Пор. — Ребята, мы сами — пара альфов для всех вокруг. Кому мы будем кидать камни? Томас и Конг переглянулись, а потом рассмеялись — нервно, но искренне. — Да, точно, — сказал Томас. — Вы-то нас точно осудить не можете. Тити посмотрел на Пора. В его глазах был вопрос: «Скажем?» Пор кивнул. Не сейчас. Сначала — их новость, а потом — наша. — Раз уж мы собрались, — начал Тити, — у нас тоже есть кое-что важное. Но вы должны пообещать, что не будете паниковать. — Паниковать? — Конг насторожился. — Что случилось? Вы больны? Кто-то умер? — Нет, нет, — поспешно сказал Пор. — Всё в порядке. Даже более чем. Просто… — он запнулся, подбирая слова. — У нас будет ребёнок. Томас и Конг замерли. Сначала они просто смотрели на Тити и Пора, не понимая. А потом Томас медленно произнёс: — Вы… хотите взять ребёнка из детского дома? — Нет, — сказал Тити. — Тогда… — Конг нахмурился. — Вы нашли суррогатную мать? Но зачем? Вы же только начали строить карьеру. У вас агентство на горизонте, пробы, съёмки… Зачем вам сейчас ребёнок? Пор вздохнул. Тити сжал его руку под скамейкой. — Мы не берём ребёнка из детского дома, — сказал Тити. — И не ищем суррогатную мать. Пор… беременен. Тишина стала тяжёлой, почти осязаемой. Томас и Конг смотрели на них так, будто те только что заговорили на неизвестном языке. — Это шутка, да? — нервно рассмеялся Конг. — Вы нас разыгрываете? Скажите, что это шутка. — Это не шутка, — твёрдо сказал Пор. — Но ты альфа! — воскликнул Томас. — Альфы не беременеют! Это… это невозможно! — Обычно — да, — согласился Тити. — Но я не альфа. Томас и Конг переглянулись. В их глазах читалось полное непонимание. — Что значит — не альфа? — спросил Конг. — Ты альфа. У тебя в документах так и записано. Мы видели. — То, что написано в документах, и то, что есть на самом деле, — разные вещи, — ответил Тити. Он достал из сумки конверт — тот самый, который когда-то показывал Пору. Протянул его Томасу. — Прочитайте. Томас взял конверт дрожащими пальцами. Вскрыл. Достал медицинское заключение. Прочитал. Перечитал. Его лицо стало белым. — Что там? — спросил Конг, заглядывая через плечо. Томас молча передал ему бумагу. Конг прочитал. И тоже побледнел. — Энигма… — прошептал он. — Ты… ты энигма? — Да, — ответил Тити. — С рождения. Скрывал это всю жизнь. Только Пор знал. И теперь вы. — И… — Томас сглотнул. — Энигмы могут… делать альф беременными? — Могут, — подтвердил Тити. — Случилось случайно. Мы не планировали. Но так вышло. — Так вышло? — Конг нервно рассмеялся. — Так вышло?! Вы, блин, альфа и энигма, и у вас будет ребёнок, и вы говорите «так вышло»?! — А что мы должны были сказать? — Пор слегка улыбнулся. — «Мы долго к этому шли и наконец добились»? Нет. Это правда была случайность. Томас потёр переносицу. Конг сделал то же самое. Они сидели, глядя в одну точку, переваривая информацию. — С самого начала, — медленно произнёс Томас, — у вас двоих всё было не как у людей. — Это точно, — добавил Конг. — Сначала вы — два альфы, которые встречаются. Потом вы — двое, которые живут вместе, хотя все говорили, что ничего не выйдет. Потом — свадьба. А теперь… ребёнок. И ты — энигма. — он покачал головой. — Такого поворота мы точно не ожидали. — Извините, что не сказали раньше, — сказал Тити. — Я не мог рисковать. Если бы информация об энигмах стала публичной… — Мы понимаем, — перебил Конг. — Правда. Мы не злимся. Мы просто… в шоке. — Я бы на вашем месте тоже был в шоке, — усмехнулся Пор. — Ты в порядке? — спросил Томас, наконец приходя в себя. — Медицински? Врачи сказали, что всё нормально? — Пока да, — ответил Пор. — Но беременность альфы — это не шутки. Приходится часто наблюдаться. — Тити тебя не бросает? — спросил Конг. — Ни на шаг, — Тити положил руку на плечо Пора. — Я теперь с ним везде. Даже в туалет провожаю. — Не провожаешь, — фыркнул Пор. — Провожаю. — Не провожаешь. — Ладно, не провожаю, — сдался Тити. — Но в больницу — да. Томас и Конг переглянулись. А потом рассмеялись — на этот раз искренне, без нервов. — Вы невыносимы, — сказал Томас. — Но мы вас любим. — Мы вас тоже, — ответил Пор. — И надеемся, что вы будете крёстными. — Что? — Конг вытаращил глаза. — Серьёзно? — А кого ещё? — пожал плечами Тити. — Вы наши лучшие друзья. И мы вам доверяем. Томас шмыгнул носом — кажется, у него на глаза навернулись слёзы. — Только не плачь, — сказал ему Конг. — А то я тоже начну. — Не буду, — Томас вытер глаза. — Но это… это большая честь. — Вы справитесь, — улыбнулся Пор. — Мы в вас верим. Они ещё долго сидели у фонтана, обсуждая будущее, планы, страхи и надежды. Солнце село, зажглись фонари, парк опустел. А они всё говорили и говорили — четыре друга, которые стали друг другу больше, чем просто однокурсниками. Они стали семьёй. --- Следующие месяцы были похожи на американские горки. То всё хорошо, то вдруг — резкий звонок врачу, срочный приём, анализы, УЗИ. Пор чувствовал себя ужасно в первом триместре. Тошнота, слабость, головокружения, перепады настроения. Он мог плакать из-за рекламы корма для кошек и смеяться до слёз над несмешными шутками. Тити терпел всё. Он варил супы, когда Пор не мог смотреть на еду, и покупал клубнику посреди ночи, когда Пор вдруг начинал её хотеть. Он гладил его по спине, когда тошнило, и держал за руку, когда было страшно. — Ты устал? — спрашивал Тити. — Нет, — врал Пор. — Ты устал, — утвердительно говорил Тити и укладывал его на диван, укрывая пледом. — Отдыхай. Я всё сделаю сам. И делал. Готовка, уборка, стирка, походы в магазин, записи к врачу — всё это легло на плечи Тити. Он не жаловался. Он просто делал, потому что это было нужно. Потому что Пор носил под сердцем их ребёнка. Второй триместр был легче. Тошнота прошла, появился аппетит, и Пор начал набирать вес. Живот округлился — сначала чуть-чуть, а потом всё больше. Тити любил класть на него ладони и ждать, когда малыш начнёт пинаться. — Он сильный, — сказал как-то Тити, почувствовав первый толчок. — Как ты. — Или как ты, — улыбнулся Пор. — Мы ещё не узнаем до рождения. — Неважно, — ответил Тити. — Главное, чтобы здоровый. Им пришлось отложить планы об актёрской карьере. Агентство, с которым они вели переговоры, предложило контракт, но Тити вежливо отказался. — Сейчас не время, — объяснил он Пор. — Ребёнок важнее. — Но мы можем вернуться к этому позже? — спросил Пор. — Конечно, — ответил Тити. — Мы ещё молодые. У нас вся жизнь впереди. Они продолжили преподавать в танцевальной студии — Пор до шестого месяца, пока живот не стал слишком большим. Потом он остался дома, и Тити вёл занятия один, но каждый вечер возвращался и рассказывал, как прошёл день, пока Пор не засыпал у него на плече. В больницу они ходили часто. Очень часто. Каждое недомогание — сразу к врачу. Каждый странный симптом — консультация. Тити настоял на этом. — Я не хочу рисковать, — сказал он. — Ни тобой, ни ребёнком. Пор не спорил. Ему тоже было страшно. Он читал форумы, статьи, медицинские исследования — и каждый раз находил что-то новое, пугающее, непонятное. Но Тити был рядом. И это помогало. — Всё будет хорошо, — повторял Тити. — Мы справимся. И Пор верил. --- Судный день наступил на тридцать восьмой неделе. Пор проснулся от резкой боли внизу живота. Он не сразу понял, что происходит, а когда понял — его сердце ушло в пятки. — Ти, — прошептал он, толкая мужа в бок. — Ти, просыпайся. — Мм? — Тити открыл глаза, ещё не проснувшись до конца. — Что случилось? — Кажется, началось, — голос Пора дрожал. — У меня схватки. Тити сел на кровати мгновенно, как ошпаренный. — Сейчас? — спросил он. — Да. — Прямо сейчас? — Ти, не тупи, — Пор схватил его за руку. — Звони в скорую. Тити схватил телефон. Пальцы дрожали, но он справился. Скорая приехала через десять минут — в их районе это считалось рекордом. Пор уже не мог ходить, и Тити на руках вынес его из квартиры. — Ты как? — спросил Тити в машине, держа Пора за руку. — Больно, — выдохнул Пор. — Очень больно. — Ты сильный, — Тити поцеловал его в лоб. — Ты справишься. В больнице их уже ждали. Врачи знали о беременности Пора — она велась в специальном отделении, потому что альфа, вынашивающий ребёнка, был медицинской редкостью. Решено было делать кесарево сечение — естественные роды были невозможны по физиологическим причинам. — Всё будет хорошо, — сказал врач, пока Пор готовили к операции. — Мы делали это не раз. Вы в надёжных руках. Тити пустили в операционную. Он сидел у головы Пора, держал его за руку, гладил по волосам, шептал что-то успокаивающее. Пор был в сознании — только местная анестезия, потому что общий наркоз мог навредить ребёнку. — Ты как? — спросил Тити. — Я чувствую, как они там копаются, — прошептал Пор. — Это странно. — Не смотри туда, — посоветовал Тити. — Смотри на меня. Пор смотрел на него. В глаза, знакомые до каждой чёрточки. В губы, которые шептали слова любви и поддержки. В руки, которые сжимали его ладонь так крепко, что, казалось, никогда не отпустят. — Ещё немного, — сказал врач. — Я вижу головку. — Умница, — прошептал Тити. — Ты умница. Пор зажмурился, чувствуя, как слёзы текут по щекам. Не от боли — от облегчения. От того, что это почти закончилось. Что скоро они увидят своего малыша. И вот — первый крик. Громкий, требовательный, такой живой. — Мальчик, — объявила акушерка. — Здоровый, крепкий. Вес — три двести, рост — пятьдесят два сантиметра. — Какой у него вторичный пол? — спросил Тити, не отрывая глаз от крошечного, сморщенного, орущего комочка, которого акушерка вытирала и заворачивала в одеяльце. — Пока неизвестно, — ответила акушерка. — Анализ крови сделаем позже, через несколько дней. Сразу определить невозможно. Тити кивнул, принимая эту информацию. Мальчик был прекрасен — красный, сердитый, с пушистыми тёмными волосами и крошечными кулачками. — Здравствуй, — прошептал Тити, когда медсестра положила малыша ему на руки. — Здравствуй, Фифа. Фифа открыл глаза на секунду — тёмные, как у Тити, — и снова закрыл, прижимаясь к тёплому папиному телу. Медсестра забрала малыша, чтобы провести необходимые процедуры. Тити повернулся к Пору. Тот лежал бледный, уставший, но счастливый. — Ты видел? — спросил Пор. — Да, — Тити поцеловал его в губы. — Он красивый. — Как ты, — ответил Пор. — Как мы, — поправил Тити. Через час, когда Пор перевели в палату, им принесли Фифу. Мальчик спал, завернутый в белое одеяльце, и был похож на маленького ангела. — Держи, — Тити осторожно положил ребёнка на руки Пора. Пор смотрел на сына. На крошечные пальчики, на пушистые волосы, на припухшие веки. На то, как грудь малыша поднимается и опускается в ровном дыхании. — Привет, — прошептал Пор. — Я твой папа. Малыш пошевелился, издал тихий писк — и снова затих. Пор засмеялся — тихо, чтобы не разбудить. — Он тебя узнал, — сказал Тити, садясь рядом. — Думаешь? — Уверен. Они сидели в палате, смотрели на сына и молчали. В этом молчании было всё — любовь, страх, надежда, обещание. — Спасибо, — сказал Тити. — За что? — удивился Пор. — За всё, — ответил Тити. — За то, что ты есть. За то, что ты согласился быть со мной. За то, что родил нашего сына. За то, что не сдался. Пор посмотрел на него. На человека, который перевернул его жизнь с ног на голову. На энигму, который стал его мужем. На отца его ребёнка. — Я люблю тебя, — сказал Пор. — Я тебя тоже, — ответил Тити. — Очень сильно. Они поцеловались — нежно, осторожно, поверх головы спящего сына. И в этот момент Пор понял: всё, что было — все страхи, сомнения, боль — стоило того. Ради этого мгновения. Ради этой тишины. Ради этого маленького человека, который спал у него на руках. --- Через три дня, перед выпиской, им сообщили результаты анализа крови Фифы. — Ваш сын — альфа, — сказал врач, глядя на них поверх очков. — Полностью здоров, все показатели в норме. Тити и Пор переглянулись. Тити первым нарушил молчание. — Альфа, — повторил он. — Как Пор. — Как я, — тихо сказал Пор, и в его голосе слышалось что-то — гордость? удивление? облегчение? — Сильный мальчик будет расти, — добавил врач, улыбаясь. — Поздравляю. Когда врач вышел, Тити взял Фифу на руки — сын спал, пуская пузыри. Тити смотрел на него и чувствовал, как внутри разливается что-то огромное, тёплое, невыразимое. — Альфа, — сказал Тити. — Как ты и хотел. — Я не хотел конкретного пола, — ответил Пор. — Я хотел, чтобы он был здоров. А альфа это или кто-то другой — неважно. — Но ты рад? Пор посмотрел на сына, на его крошечное лицо, на тёмные волосы, на маленькие пальчики, сжатые в кулачки. — Я счастлив, — сказал Пор. — Не потому, что он альфа. А потому, что он наш. Тити передал Фифу Пору, а сам обнял их обоих — прижал к себе так, будто хотел защитить от всего мира. И в этот момент в палате было тихо — только ровное дыхание малыша и стук сердец двух взрослых, которые стали папами. --- Эпилог. Два года спустя Фифа рос не по дням, а по часам. К двум годам он уже бегал, говорил простые фразы и требовал, чтобы папы каждую ночь рассказывали ему сказку перед сном. Обычно это делал Тити — у него получалось лучше. Пор сидел рядом, держал сына за руку и слушал, как знакомый голос рассказывает о приключениях маленького львёнка, который искал свою семью. — Пап, — спросил однажды Фифа, когда Тити закончил сказку. — А ты энигма? Тити замер. Пор тоже. — Кто тебе сказал? — осторожно спросил Тити. — Дядя Томас, — ответил Фифа. — Он сказал, что это секрет, но я уже большой и могу знать. Тити и Пор переглянулись. Пор усмехнулся. — Томас, — покачал головой Тити. — Ну, Томас. — Это правда? — Фифа смотрел на отца широко раскрытыми глазами. — Правда, — ответил Тити. — Я энигма. — А это круто? — спросил Фифа. — Не знаю, — честно ответил Тити. — Это просто… по-другому. Но главное — я твой папа. И я люблю тебя. — И я люблю тебя, — сказал Фифа, зевая. — И папу Пора. И дядю Томаса. И дядю Конга. И… Он не договорил — сон сморил его. Тити укрыл сына одеялом, поцеловал в лоб и выключил свет. — Он знает, — прошептал Пор, когда они вышли из комнаты. — Это безопасно? — Томас сказал только ему, — ответил Тити. — Фифа никому не расскажет. Он умеет хранить секреты. — Откуда ты знаешь? — Потому что он мой сын, — улыбнулся Тити. — А я лучший в мире хранитель секретов. Пор фыркнул, но не стал спорить. Они прошли на кухню, сели пить чай — Пор снова мог пить кофе, но почему-то перешёл на травяные сборы, привык. — Ти, — сказал Пор. — Мм? — Ты жалеешь? О чём-нибудь? Тити задумался. Посмотрел на фотографию на стене — их свадьба, смеющиеся лица, Томас и Конг с бокалами, Фифа ещё не родился. — Нет, — ответил он. — Ни о чём. — Даже о том, что пришлось отложить карьеру? — Карьера никуда не денется, — пожал плечами Тити. — А это… это было важно. Ты, Фифа, наша семья. — Мы ещё вернёмся к этому? — спросил Пор. — В агентство, на съёмки? — Обязательно, — ответил Тити. — Скоро. Я уже говорил с Томасом. Он знает одного продюсера, который ищет пару для рекламной кампании. Семейную пару. — С ребёнком? — С ребёнком, — улыбнулся Тити. — Фифа будет звездой. Пор рассмеялся. — Он и так звезда. — Наша звезда, — согласился Тити. Они сидели на кухне, пили чай, слушали, как за стеной посапывает сын, и чувствовали себя самыми счастливыми людьми на земле. Не потому, что у них было много денег или славы. А потому, что у них была любовь. Та самая, которая не боится никаких случайностей, секретов и неожиданных поворотов. Та самая, ради которой стоит жить. Конец. P.S: Возможно я выложу продолжение истории в качестве бонуса, может будет не один бонус, если будут просьбы о продолжении, то оно будет сто процентно. Так я была бы не против, если бы вы писали свои пожелания, о том что бы вы хотели прочитать. Я всегда только рада комментариям, надеюсь вам понравилась эта история, если хотите, пишите, выложу бонусы