Таймер.

Линч часто думал, что он часть системы: делает что-либо по чьей-то указке, просто так, даже не думая, что кто-то заставляет делать необдуманные решения, которые часто приводят к плохому исходу. Часто кто-то заставляет слушать не очень замечательные идеи Джона и утверждать их. Что кто-то специально делает так, чтобы Линч показал свою ахиллесову пяту: Джона, Лили и Лукаса, дабы дать наводку кому-то — бить надо сюда, чтобы уничтожить. Что кто-то специально заламывает руки Линчу, чтобы он был никем, чтобы просто существовал, без малейшей возможности на то чтобы что-то исправить, чтобы что-то изменить… просто пережить это в страшных конвульсиях и вспоминать об этом каждую ночь. Каждый раз, когда Линч закрывает глаза в надежде на сон, он видит все свои плохие идеи, все свои несерьёзные мысли о будущем, все свои дела, которые в конечном итоге заставляли Джона и его самого попасть ещё в больший просак, и подскакивает со страха. Он никто. Линч абсолютно никто. Он ничего не может без подсказок Генри, без упоминаний каких-то артефактов от Болтона, без знаний Фокса, без поддержки Джона. И Линч уверен: загнулся бы в первом же задании без всех этих людей. Но особенно без Генри. Потому что не смотря на то, что Генри и сделал Линча почти что сумасшедшим, который даже тень свою боится, мыслей своих и видит галлюцинации, но без него умер бы он на острове проклятых… Или он бы до туда просто не доехал, потому что его посадили в тюрьму из-за… например, неоспоримых, правдивых обвинений в множественных смертях на его заданиях? Полиция бы точно не поверила его «глупым видео с монтажом», которые он бы показал в качестве оправдания и подтверждения, что «это не я, а аномалия!». А так… Линча даже не вызывали ни на какие допросы, хотя он там фигурировал больше всех. Не приезжала полиция, не заламывали его и Джона, по крайней мере до недавних пор. Линч был у полиции всего несколько раз. Первый, когда было задание с мороженщиком. Второй… когда он убил дочь одного из тех мразей, что похитили Джона. Тогда Линча увезли, даже не выслушав, завели его в одиночку, где проторчал несколько часов, а уже потом наконец вызвали на допрос. Но допрашивал его не полицейский, а Генри со своей стражей. *«Его ручонки даже до сюда добрались»* — подумал тогда Линч, как только сел напротив него. Тогда тот предложил сотрудничество на несколько дней, буквально одно задание, а у Линча, как человека, который убил, не было большого выбора, ведь Лэмбтон обещал ему уйти от всех подозрений, без тюрьмы и всякой заморочки с полицией, судом и адвокатурой, но взамен… выполнится одно задание. Тогда Линч подумал, что это ловушка. Шкатулка с двойным дном, медаль с двумя сторонами. А вторую сторону… ему ещё предстоит увидеть, но как только увидит — будет уже поздно, и он не сумеет сделать шаг назад, потому что некуда. Потому что Генри не захочет, чтобы Линч уходил. И всё так. Линч попал в буквальном смысле в психушку для… убийц. Как же Генри любит иронию. Ну уж слишком. Сначала, Линч очень злился на него, ненавидел, но всё же после некоторого времени… смирился? Понял, что он ничего не сможет сделать такому как он, потому что даже SCP-фонд ничего не смог сделать, а их главный лидер после помощи… умер на задании, и Егор знал, из-за кого главный мог бы в теории умереть. Ну и пусть Линч ничего не сможет сделать Генри на… физическом и даже метафизическом уровне — потому что он сделает хуже, сделает на эмотилогическом. Заставит Генри изменить решение, заставит его пересмотреть свои взгляды на его цели. Заставит. И в этом Егор Линч уверен на все сто процентов. Вся кровь его циркулирует, дабы это произошло, его сердце бьётся, чтобы Генри сказал: «Я был не прав, простите». Он продолжает ходить на задания, чтобы найти хоть… хоть одну подсказку, в которой мог бы быть ключ в этой дилемме, ключ, который помог бы поддержать его теорию. Линчу даже кажется, что он встаёт каждый день по утрам, чтобы Генри понял: его не сломать, его мысли не переиначить; что он прав, что издевательства недопустимы. Даже над убийцами. Но пока ничего не помогает. Генри выигрывает с большим отрывом, а Егор каждый день проводит в ванне подолгу, дабы подумать, смыть с себя всю эту грязь, все эти ужасные мысли насчёт конца света, дабы просто… посидеть в одиночестве и подумать, как ответить Генри в следующий раз, когда тот решит появиться. Потому что Генри делает это… в абсолютно рандомные моменты: хочет — приходит, хочет — нет. Но всегда делает это, когда Егору нужна помощь. И в этом… ко всему сожалению… он похож на Глинча. Тот тоже, хоть и недавно, но приходить к Линчу исправно начал, когда тот в панике, мечется из угла в угол, когда не может решить дилемму: жить иль не жить? И это самое ужасное. Егор с ними будто как Таня и Тамара, которые вечно ходят вместе: «Мы с Тамарой ходим парой!» И Линча бесит это ещё больше. Бесит, что не может без них, потому что попросту останется на месте, а оставаться на месте в его ситуации и в его время нельзя ни в коем случае. Но у них справедливый римский способ голосования, a значит, его никто не послушает, его голос не учитывается, и он никто. Егор Линч лишь дополнение. И личность он тоже наполовину: сделать самостоятельно ничего не может, от начала и до конца, а все геройства — удачное стечение обстоятельств, в которых ему снова помогал кто-то, но остался в тени. Егор не самостоятельная единица. Лишь нимб, который висит над ангелом. Лишь переменная, которая меняется в зависимости от его «Х». Ужасающая, раздражающая мушка, что летает и летает около. Лишь подобие на героя. Но если он не герой, то кто? Джон? Фокс? Может быть, Болтон? Генри? Все они, хоть и были… правда, очень важны в истории становления Линча «всемирным» героем, но даже они таковыми не являлись. Но им и не нужно было становиться героями. Их никто и не называл ими. Но Егора… Егора называли. И каждый раз Линч лежит на кровати в попытках понять: так ли это? Почему к нему обращаются? Обращаются ли они к нему, потому что нет других? Линч сильнейший в области паранормальности, потому что один этим занимается, или он занимается этим один, поэтому он сильнейший? Линч старается думать, что к нему обращаются, потому что он хоть что-то знает, хоть имеет маленькое предположение, что именно нужно делать с этим. Думает так, потому что надеется, что когда-нибудь его заменят на кого-то получше, чтобы он отдохнул, чтобы не думал, что на его плечах и плечах его друзей висит всё человечество. Чтобы успокоиться. Поэтому после каждого задания Линч приходил домой, спокойно садился и думал: сделал ли он сегодня всё правильно? Был ли Джон в большей опасности, чем обычно? А он сам? Скольких не получилось спасти? Сейчас же дело было ужасно долгим: Линчу снова пришлось просить помощи у Фокса, отрывать от его важных дел и умолять помочь. Линч всегда любил детективы, но разгадывать, каким образом призрак смог убить человека, а потом найти труп, дабы избавить от него — выматывающе. Особенно… когда такое уже почти происходило. --- Линч зашёл в дом тихо, потому что знал: его никто не ждёт. Сел за стол, чтобы попить чаю, и почувствовал… Почувствовал, как вены напряглись, как голова стала каменной, обсидиановой, как её невозможно было сдвинуть или повернуть; руки, что лежали на столе, невозможно было поднять, а рот был переполнен слюной — проглотить или выплюнуть он не мог. И из-за этого Линч очень сильно начал волноваться. Он снова в ловушке, но теперь… с ним нет ни Джона, ни Фокса, ни Болтона, ни даже Генри, который сможет помочь ему за какую-то ужасающую и совершенно несправедливую цену. Свет, который он и так не включил, начал мигать. Не как, когда лампочку нужно заменить из-за срока годности, а как обычно бывает из-за паранормальности. Линч знал это, потому что на этом собаку съел. Свет всё мигал и мигал, не давая сосредоточиться, не давая проморгаться или сложить два плюс два. Линч сидел будто вкопанный, без возможностей на реакцию или движение, сидел будто кукла. Он чувствовал, чувствовал, что за его спиной кто-то находится, что он приближается, что он вот-вот схватит его за плечи и утащит куда-то очень далеко — и найти его никто не сможет, если конечно вообще будут. Он слышал за спиной ужасающий рёв, чувствовал плохо пахнущий запах изо рта этой твари… Чувствовал, но ничего, абсолютно ничего не мог поделать. Просто сидел. А тварь всё подходила и подходила, медленно, будто специально проверяя, насколько он туп, чтобы просто сидеть. Рявкала, причмокивала, рычала — то ли гавкала, то ли мычала. И тут Линч почувствовал: его плеча кто-то коснулся. Это тварь перевернула его, чтобы Линч смог посмотреть на неё. Человек. С наполовину открытым ртом, будто разорванным. Глаза все в гное, а из них самих выбегала чёрная струйка какого-то вещества и изредка выбегали какие-то жучки. Одна рука была повреждена, вывернута, и из её плеча была видна кость ключицы. Вторая рука держала Линча за плечо — и он чувствовал эти пальцы с длинными ногтями, которые не просто держали, они впивались в него. Ноги были повреждены, тварь стояла, но с проблемами: они были все в крови, а в некоторых местах Линч заметил, что на них было заражение — фиолетовая земля. Тварь была страшна и очень испугала Линча. Но ещё больше Линча испугало то, что тварь очень… очень сильно была похожа на него самого. Такой же формы глаза, нос, очки, что выпирали из лобной части головы этого… этой твари. Одежда… Сердце билось так сильно, что грудная клетка, казалось, гудела. Но рука не двигалась. Ничего не двигалось. Но Линч услышал свой телефон. Чудовище испугалось и убежало, давая возможность на отдых. Линча отпустило в мгновение. Он опустился на пол и взялся за голову, начал дышать так, будто никогда этого не делал. Сердце билось, в ушах он всё ещё слышал рёв этой твари, а в висках били молнии. Гудок. Гудок. Гудки не успокаивали — наоборот, ужасно сбивали и так сбивчивое дыхание Линча. Он пропустил уже два звонка от кого-то. Он не мог успокоиться. Не мог взять себя в руки, чтобы встать с пола, подойти к телефону, который кинул на диван, и взять трубку. Гудок. Гудок. Линч не прекращал паниковать: откуда она тут взялась? И почему ему, человеку, который должен был привыкнуть к этому, страшно? Ужасающе страшно. Страшно, что сейчас он умрёт от этой твари, даже не поняв, кто и что это? Почему оно похоже на него? Гудок. Гудок. А Линч всё сидел и сидел на полу, не мог посмотреть ни на что, кроме своих колен. Боялся, что если посмотрит куда-либо — там окажется эта тварь. Только ждущая, когда он посмотрит на неё. Ждёт приказа. Приглашения. Гудок. Гудок. Линч снова начал её слышать. И Линч уже не может. Срывается на крик — не громкий, но чтобы она услышала, поняла, что в нём остались хоть какие-то силы. Свет перестал мигать. Глаза Линча расслабились, но руки от ушей так и не убрал. Он не может найти в себе силы поднять взгляд, не может заставить себя. Но он всё слышит — а когда человек не видит, все остальные рецепторы напрягаются и заставляют себя работать более продуктивно и фундаментально. Грохот. Что-то разбилось. Линч услышал это, когда убрал одну руку от уха, когда хотел хотя бы понять: а далеко ли он сидит от дивана? Сможет прикоснуться к нему? И именно этот шум дал Линчу последние силы. Он рывком встал и взял свой телефон. Не смотря ни на что, кроме телефона. **Номер неизвестен.** Разбилось ещё что-то. Линч сел на пол, сжался в клубок и принял вызов. — Алло? — разбилось ещё что-то, и Линч сжался ещё сильнее. — Что вы хотели? — Мистер Линч, — голос был бархатистым, выдержанным, мягким. Но за этим голосом скрывался ужасающий человек, готовый ставить эксперименты на людях, как на зайчиках. Для Линча это был самый ужасный день, он запомнит его навсегда. Пятнадцатое ноября. — У вас появился таймер? — Что? — Линч не убирал от уха телефон, боялся, что движения привлекут эту тварь. — Какой… какой, мать твою, таймер? У меня тут дела поважнее. — Мистер Линч, это существо… — Генри замолчал на несколько секунд. — Оно сейчас не с вами в одной комнате. Посмотрите на телефон. — Что? — Он боялся посмотреть на телефон, боялся разогнуться и встать, боялся доверять Лэмбтону. Он не герой. Он лишь человек, которому повезло. — Откуда… откуда ты знаешь? — Потому что со мной было то же самое, мистер Линч. — Из трубки доносились какие-то шорохи, будто Генри куда-то шёл. — Посмотрите на телефон и скажите, сколько времени у вас осталось. — Что, блять? Что ты… блять… сколько времени у меня осталось? Издеваешься? — спросил Линч, но так и не посмотрел на телефон, всё ещё боялся. — О-откуда мне знать, что это не твой эксперимент? Не чтобы сделать меня таким же, как Монарх? — Потому что мне этого не надо. Мистер Линч, — послышался звук, будто дверь закрылась, — посмотрите, прошу. Это только для вашего блага. Я помогу вам, мистер Линч. — Поможешь? — Линч, всё ещё сидящий, как котёнок, начал говорить более громко. — Я знаю твою помощь… знаю… и я не хочу! Да и тем более… нет… я… я буду тебе должен… — Нет, мистер Линч, — единственное, что донеслось до Линча. — Вы не будете мне должны. — Я всё… всё ещё не уверен… — Линч сказал это и почувствовал, как за его волосы кто-то дёрнул, и он свалился на спину, а свет снова начал мигать прямо в глаза. Он снова увидел себя. — Блять! Бляяя… почему я вижу самого себя… какого… твою мать… — Мистер Линч, — он остановился, думая, как правильно сформулировать мысль, — доверьтесь мне. Прошу. Секунда. Две. Три. Линч всё лежал и лежал на спине, пока свет кидался ему в глаза. Ему было страшно умирать от рук этой твари… но доверять Лэмбтону было страшнее. Будто подписывать контракт с дьяволом, который просчитывает каждый твой шаг, и в каждую минуту может филигранно закончить вашу сделку так, чтобы ты остался с носом, был полностью в долгах, с побитым лицом и уничтоженным психическим здоровьем. Но у Линча не было выхода. Он просто не мог сейчас здраво мыслить, соображать или ещё что-то. — Хорошо, — Линч яростно сглотнул и прикрыл глаза. — Только скажи… скажи… вот что… как ты узнал, что мне нужна помощь? Как?! — Потому что… — Генри замолчал, а Линч услышал вновь появляющийся скрежет у себя над ухом, но открыть глаза не осмелился. — Я почувствовал? — Мог бы соврать и более убедительно… но ладно. — На ухо Линчу подышало это существо, и он шарахнулся, вписался ногой в стол, и из-за этого чашка, что стояла на нём, упала и со скрежетом разбилась. — Ёпта… — Что случилось? — Сейчас Генри сидел в своём офисе, в безопасности и благодати, но это лишь физически. Эмоционально же — с Линчем… у него на полу с этой тварью. — Мистер Линч, чтобы я смог помочь вам, вы должны описывать, что с вами происходит. Прошу. — Хорошо… да хорошо… — Линч спокойно вздохнул и продолжил. — Я валяюсь на полу, — короткая пауза из-за дыхания монстра на чёлку, — с закрытыми глазами на спине… и чувствую… как это мразь мне дышит прямо в лицо. — Хорошо. — Хорошо тебе, блять? — Из-за реакции Генри Линч на секунду потерял чувство страха, открыл глаза и привстал на локтях от злости — только потом дошло: монстра нет. — Я не об этом, мистер Линч. Вы посмотрели на таймер? Линч, не сразу, будто через толщу воды, перевёл взгляд на экран телефона. Руки дрожали так, что он едва не выронил его снова. Таймер. Он действительно был там. Цифры мигали так же, как лампа над ним — рвано, нервно, будто сами не хотели существовать. **00:07:12** — …семь минут… — прохрипел он, не узнавая собственного голоса. — Что это значит?.. В комнате стало тише. Слишком тихо. Даже его дыхание будто приглушили, как звук в чужом фильме. — Какого цвета? — переспросил Генри. Линч с большим усилием снова заставил себя посмотреть на телефон. Красный. Не просто красный, как у обычных светофоров, нет, это был цвет красный канн, цвет вина, лжи, смерти и крови. **00:05:13** — Красный… — сказал Линч, но приглядевшись, продолжил: — И таймер… сейчас уже пять минут. — Понятно, — коротко сказал Генри и замолчал на мгновение. И это время ощущалось как прогулка перед казнью, последний обед перед электрическим стулом. — Как думаете, мистер Линч, что нужно делать? — Что? — переспросил Линч и услышал шёпот на своём ухе, почувствовал касание: лёгкое и почти неощутимое, если ты не человек, который сейчас в стрессе сидит, поджав ноги под себя. — Слушай… послушай меня, Лэмб… Генри… пожалуйста… просто, просто помоги мне? — Я помогаю вам, мистер Линч. Как думаете, что надо делать? Линч уже хотел начать биться об свои руки, биться об пол, стол, стул или даже об эту тварь, но не мог — боялся. Слишком много чего он боялся: смерти, уничтожения мира, Лэмбтона, быть героем. Но он снова услышал, что что-то в его доме сломалось, разбилось в дребезги. Линч вздрогнул, глаза расширились, и он начал дышать прерывисто, сбито, будто пробежал стокилометровый марафон. — Я-я… я не знаю? — честно сказал Линч и услышал быстрые шаги в свою сторону. Он зажмурил глаза. — Это какая-то нечисть? — Подумайте, прошу. Линч продолжал сидеть с закрытыми глазами и всё ещё боялся открыть их. Монстр продолжал крушить весь его дом, дышать на ухо, царапать стены, яростно рычать. *«Думай-думай, прошу, прошу»* — всё продолжал и продолжал говорить сам себе Линч, продолжал едва заметно бить себя свободной рукой по голове. — Он… я… — неуверенно начал Линч. — Да? — Мне нужно открыть глаза? — спросил Линч и наконец нашёл в себе силы открыть их, надеясь, что он сам смог понять правильный ответ. Сам смог сложить два плюс два, понять, что мразь буянит только если он закрывает глаза. — Правильно? — А что ещё? — будто с вызовом спросил Генри. — Что ещё вы подметили? Линч оглянулся по сторонам: чашка разбита, вторая, что у столешницы — тоже, стул перевёрнут, а на стене царапины. Но нет других ответов. Ещё раз оглянулся и вдруг понял: он всё ещё в темноте. Да, тварь иногда включала и выключала свет, но когда он зашёл — не включил. И сейчас… сейчас в темноте. — Мне нужно включить свет? — Линч встал еле-еле, стоял неуверенно, шатаясь, будто Пизанская башня, но не падал. — Да? — Да. Вы… вы молодец, мистер Линч. — Ох, спасибо. — Линч сделал один шаг и услышал шорох — быстрый и уверенный — и от страха сделал ещё один. — Мне… мне страшно… она бегает по моему дому как хочет. — Страх — это обычная реакция, мистер Линч. — Генри прокашлялся. — Вы можете не переживать по этому поводу. — А что насчёт… этого? — Вы должны успокоиться, — проигнорировав вопрос, сказал Генри. — Посмотрите на таймер, прошу. Линч послушался, посмотрел на таймер и сделал ещё пару шагов, оказываясь прямо около выключателя. **00:04:59**, белым цветом. Линч вздохнул прямо в трубку, закрыл глаза на мгновение и включил свет. — Четыре минуты, — на одном дыхании сказал Линч. — Белым… белым цветом. — Это очень хорошо, мистер Линч. — В офисе сейчас творился полный хаос. Генри должен был пойти и разобраться в этом, как главный, но… сейчас он выбирал помощь. — Вам необходимо закрыть все окна, и если есть возможность — зашторить их. — Зачем? — Линч облокотился одной рукой об стену. — Оно уже здесь, или… ты хочешь, чтобы я убил её? — Вы не совсем поняли. Это существо, пугающее вас до самых костей… всё ещё не у вас. — Что, прости? — Будем считать, что это лишь её фантом там, у вас. — Нет, не фантом! — уверенно, что не свойственно для Линча в последнее время, сказал он, снова делая шаг в свою кухню. — Оно… оно трогало меня! Я слышу её! Я… да блять, я даже видел её! Лэмбтон, ты не можешь сказать, что я сошёл с ума! — Я не говорю, что вы сошли с ума, мистер Линч. — Генри выдохнул и продолжил: — Кажется… я неправильно выбрал формулировку. Она с вами, но— Тварь, что… была всё время рядом, прыгнула на Егора, повалив того на пол, на спину, и Егор выронил телефон, без возможности услышать, что ему сказал Генри дальше. Линч снова увидел себя со стороны — ужас. Оно повалило его и, нависая, смотрело своими гнойными глазами прямо в душу, с намерением уничтожить. Оно тянулось к Линчу, но тот сопротивлялся. Линч и эта тварь сжали руки друг друга, и каждый старался выполнить свою миссию: Линч — опрокинуть мразь с себя, взять телефон и быстро закрыть шторы. У твари — убить. Линч всё держал и держал руки, чтобы оно не смогло насытиться им, не смогло победить, но силы уходили и уходили. Всё же он не герой, который может победить всех и всё с первого раза. Он всего лишь Егор Линч. — Мистер Линч! — Голос Генри прозвучал как опьяняющая мелодия, как симфония Моцарта, как пение оркестра, как ангелы, что спускаются с небес, как голос сирен, что пытаются влюбить в себя, а потом утащить на дно океана. — Вы сможете. Он сможет? Линча даже рассмешило это заявление от… Лэмбтона. Если бы не Лэмбтон, Линч бы так и продолжал сидеть у себя на полу и бояться, продолжал бы и продолжал кричать в надежде, что тварь просто испугается… ну или ей станет стыдно убивать такого, как он. — Вы сможете, потому что догадались без подсказок о свете. Подсказки… Линч ещё раз посмотрел на тварь, которая вот-вот и повалит руки Линча, но теперь… в нём была хоть малейшая вера в себя: он догадался сам… и правда… возможно, он догадался бы даже без Лэмбтона… да, через время, но догадался. Линч стал напирать снова, с новой силой, и когда смог хоть чуть-чуть приподняться — ударил ногой в живот монстра. Тот слегка отлетел и, когда должен был приземлиться на пол — исчез. Бинго. Линч посмотрел на исчезновение, быстро взял телефон в руки, не прикасаясь к уху, встал на ноги — уже не такие ватные — и подбежал к окну. — Я тут… — сказал он хриплым голосом. — Мне… мне же нужно закрыть все окна в доме? Я правильно понял? — Да, вы правильно поняли. — Голос Генри был чуть дальше, чем обычно, но всё такой же спокойный и уравновешенный по сравнению с Линчем. — Таймер? Линч снова посмотрел на него. **00:03:35** — Три минуты… и они белые. Сейчас… — Линч закрыл первое, потом второе окно. — Я сейчас закрываю окна, а что… что насчёт дверей? — Вы хорошо подмечаете детали, мистер Линч. — Голос был всё ещё далеко, но будто… так близко? — Но не смотрите в глазок. Линч засмеялся и сказал: а у меня его нет, так что тут я выиграл. Линч почти ухмыльнулся, но улыбка вышла кривой — больше как судорога, чем радость. — Не спешите радоваться, мистер Линч, — голос Генри стал тише, почти шёпотом. — Тогда… не смотрите на дверь вовсе. Линч замер. Секунда. Две. И именно в эту секунду в дверь постучали. Тихо. Почти вежливо. *Тук.* *Тук.* У Линча внутри всё оборвалось. — …ты это слышал?.. — прошептал он, не отрывая взгляда от окна, будто если посмотрит — всё закончится. — Слышал, — коротко ответил Генри. — И вы тоже должны были. Стук повторился. Чуть громче. *Тук.* *Тук.* *Тук.* — Не открывайте, — сразу добавил Генри. — Да я и не собирался! — почти срываясь, прошипел Линч, делая шаг назад. Но затем… — Егор… — донеслось из-за двери. Линч застыл. Голос. Знакомый. Слишком знакомый. — …Джон?.. — выдохнул он, сам не заметив, как повернулся к двери. — Мистер Линч, — резко сказал Генри, уже без мягкости. — Это не он. — Но это его голос! — Линч сделал ещё шаг. — Я его знаю, я— — Именно поэтому, — перебил Генри, — это и не он. Тишина. А потом за дверью… тихо рассмеялись. Не как Джон. Совсем не как Джон. Линч отшатнулся назад так резко, что ударился спиной о стену. — …оно учится, — выдохнул он. — Нет, — ответил Генри. — Оно уже знает. Таймер пискнул. Линч дрожащими руками поднял телефон. **00:02:11** И цифры… снова начали медленно наливаться красным. — Чёрт! — прошипел Линч и почти споткнулся. — Они снова красные… — Как думаете, что делать? — Я не знаю! — Линч ударил себя в голову и старался не закрывать глаза, но выходило глупо и неумело. Он слышал, как тварь всё продолжала и продолжала ходить по дому. — Закрыть все оставшиеся двери, вот что… — А потом? — А потом… это уже проблемы будущего меня. — Линч сделал шаг назад и почувствовал, будто падает, будто прыгает с тарзанки, прыгает с самолёта с парашютом, прыгает с многоэтажки. Он упал на пол и ударился носом. — Сука, да что ж такое-то! — Что случилось? — Я-я-я… — Линч краем глаза увидел его… и не смог заставить себя продолжить. Не мог и отвести взгляда. Ничего. Оно начало снова подходить всё ближе и ближе, а Линч всё больше и больше времени не мог сделать вздох. — Мистер Линч? — переспросил Генри, его голос вновь стал будто он приложил телефон к уху. — С вами… с вами всё хорошо? Линч не мог пошевелиться. Он старался, правда, но всё никак, всё никак не получалось ни на чём зациклиться, а тварь всё приближалась… — Мистер Линч, — Генри пытался достучаться то ли до монстра, то ли правда до самого Егора, — молчание — золото, но я знаю, явно не в этом случае. — Я… я вижу его, вижу, — на одном дыхании прошептал Линч. — Мне… — Значит? — Это значит что… мне не нужно смотреть на него, — вставая, сказал Линч. — Хорошо, я… я больше не буду. Линч будто прыгнул в холодную воду. Тишина. Ни шагов. Ни дыхания. Ничего. — …мистер Линч? — осторожно позвал Генри. Линч не ответил. Он стоял, стиснув зубы так сильно, что сводило челюсть. Руки дрожали, пальцы сами собой сжимались в кулаки, ногти впивались в кожу. Он почувствовал, как что-то снова коснулось его плеча, но старался не реагировать, старался не обращать внимания, просто шёл дальше: тихо и не смеша, будто партизан. Линч услышал звук своего компьютера, когда уже подходил к своей комнате. Ужасные крики. Крики девушки. Линч хотел было выключить экран, но остановился… Девушка, что кричала на экране, слишком сильно была похожа на его сестру. Лили. — Он же… то есть монстр пришёл только ко мне одному? — Линч наконец зашёл к себе в комнату и стал закрывать окна. — Он же не может быть в двух местах одновременно? Он не ходил к Лили? Джону? — Нет, не ходил. — Коротко ответил Генри. — Сосредоточьтесь на себе, мистер Линч. Если сейчас вы не сможете спасти себя — как спасёте свою сестру и вашего дорогого приятеля? — То есть… — он выключил монитор. — Ты с радостью готов помогать мне, но не им? — Я помогаю им. Только через вас. — Ах да… да… точно это же ты, — Линч решил включить свет абсолютно во всех комнатах: его собственная стала второй в этом плане, осталась ванна и коридор. — И… когда таймер закончится… я умру? Типа как с кассетой? Ах-хах. — С кассетой? — переспросил Генри, садясь в своё кресло. — Забудь. — А Джон бы понял. — Как пожелаете. А насчёт вашего вопроса: сами как думаете? — Я только что сказал свою теорию. — Линч, осмотревшись по сторонам, начал делать шаги… на ватных ногах, потому что после того, как он несколько минут назад приземлился на пол… его ноги будто бы онемели. — Я не верю… что вы имеете лишь одну теорию по этому, очевидно, жизненно необходимому вопросу. Или это не так? — Генри всегда так делал. Вроде хвалил Линча за какие-то действия, вроде гордился, а потом в любой момент мог напомнить: почему ты не такой? почему не смог придумать тысячу и одну догадку. — Мистер Линч. Когда вы начинаете воспроизводить кортизол, вы нравитесь мне больше, чем когда в панике пытаетесь сговариваться. — Ладно… ладно, хорошо… — Линч включил свет в коридоре и начал стоять по середине комнаты, начиная думать. — Это же не может быть так, что… когда таймер закончится, он уйдёт? — Почему? — Потому что… если бы это было так… значит, это было бы выходом, — Линч пропустил в себя несколько вдохов и выдохов. — А так таймер наоборот хочет закончиться… — У всего есть начало и у всего есть конец. — Ты… ты мне сейчас так намекаешь, что моя смерть неизбежна? Блять… если это так, то просто скажи мне! Я хотя бы хочу знать перед смертью, что мне конец! Только досказав это, Линч почувствовал, как его с силой толкнули… видимо, ногой, прямо в спину. На этот раз Линч крепко держал в руках телефон, но упал он прямо лбом. На секунду он даже отключился — настолько удар был неожиданным и сильным. — Мистер Линч? — голос из телефона всё ещё звучал для Линча, но именно сейчас, как фоновый шум, как будильник, что очень сильно мешает побыть ещё хоть минуту в царстве Морфея. — Мистер Линч, с вами всё хорошо? Линч слушал, но ничего не мог сделать, чтобы ответить. Его мышцы были будто парализованы, уничтожены в пух и прах за те несколько секунд, пока он летел. Руки не двигались, а язык отказывался слушаться. А тварь не стояла, не просто смотрела, как сладко почти спит Линч. Она подходила: медленно, даже злорадно, потому что знала — он не убежит, уже не сможет. Тварь наступила на заднюю часть бедра Линча — он чувствовал эту боль. Потом взяла и царапнула его по руке — и он тоже почувствовал. И наконец она перевернула его с живота на спину, и он снова смог увидеть монстра-себя. Она раскрыла свою пасть не в человеческих масштабах, даже больше, чем было раньше… она пыталась сожрать его заживо, пока Генри пытался что-либо сказать ему. Линч уже не мог сосредоточиться на голосе Генри, как на кухне. Он не сможет. И теперь остаётся только надеяться на удачу в виде судьбы, которая может позвать к нему Джона… или Лили. Подумав об этом, Линчу сразу же захотелось ударить себя: *«Нет! Они будут не в безопасности!»* Линч чувствовал, как слюни монстра капают на его одежду… Он чувствовал? Да, именно. Он чувствовал боль. Чувствовал, что кровь из царапины всё ещё вытекает. Чувствовал, что одежда намокает под этим монстром… Он чувствовал страх. Но не за себя — теперь нет. Страх за близких, к которым он, скорее всего, пойдёт дальше. Чувствовал, что не сможет помочь им, если не избавится от неё сейчас. Он чувствовал боль, кровь, страх, надежду. И только после того, как сам понял, что чувствует, силы снова заиграли свои мелодии. Снова он мог шевелить своими конечностями. Снова. Пасть твари уже была настолько близко, что ещё секунда — и Линча нет. Но он ударил её прямо в горло, под рот, который она открыла, как растение — венера-мухоловка. Она настолько не ожидала этого, что подавилась, отпуская бедро Линча, и он смог снова ударить это чудовище. Он смог. Теперь без Генри — потому что не слышал его. Сам. Линч всё ещё сидел на полу, опираясь на свои руки, и смотрел на эту тварь, позабыв, что лучше не надо. Смотрел на неё и смотрел, пока из телефона, который всё ещё находился в руке, пытался докричаться до него Лэмбтон. — Что ты сказал? — будто ничего не произошло, спросил Линч. — Я прослушал… ну знаешь, — Линч перестал смотреть на монстра и услышал, как что-то… будто растворилось, поэтому он уже без страха начал подниматься, — сражался за свою… никчёмную, глупую жизнь. — Раз вы живы, — он сделал короткую паузу, — и не собираетесь умирать, то совершенно неважно, что я вам говорил тогда. Важно, что сейчас. — О, наконец-то… — сказал Линч и вдруг одёрнул себя: — Нет, не говори ничего. Я сам всё пойму. Рано или поздно. Линч не услышал ничего от Генри — никаких слов. Но даже так, не смотря на него, он почувствовал, что тот… улыбается. Тихо улыбается. Интересно, он улыбается как всегда или… хотя бы с мягкой улыбкой? Уголками губ? Такой улыбкой, которую обычно дают самым близким или хотя бы хорошим приятелям. — Таймер… это… — Линч начал расхаживать по коридору, но вдруг остановился и подошёл к одной из стен. — Для начала мне не нужно… стоять по середине, а то снова ударит… эм… — он перевёл взгляд на зеркало, что висело в коридоре, и увидел себя: взъерошенного, уже не на шутку побитого и уставшего… после задания. — Так во-от… таймер… это… какое-то задание? Я что-то должен сделать? — Ваша формулировка слишком расплывчатая, мистер Линч… разве вы не находите? — Генри принялся курить на рабочем месте. — Какое задание? — Пока не знаю… но… но мне кажется… что наши с тобой задания будут отличаться… — Линч взялся за голову и посмотрел на дверь, которая вела в подвал. — Они… индивидуальны. Я думаю так. — О, это блестящая догадка, мистер Линч. — Это сейчас сарказм? — Линч взялся за переносицу и уже было закрыл глаза, но, услышав на своём ухе дыхание, быстро открыл их. — Ладно, не важно… эта тварь снова около меня… а таймер… таймер… **00:01:53**, белым. — Кажется, у меня чуть больше минуты, чтобы понять… что же за задание такое, — Линч посмотрел на телефон, потом снова на себя в зеркало… потом снова на телефон. — Генри… а что… что ты сделал со своим таймером? — Я не останавливал его, мистер Линч. Я дождался нуля. — Ты что, мать твою? — Дождаться нуля — не значит просто стоять и смотреть. Это значит подготовить почву. Вы уже включили свет. Вы закрыли окна. Вы перестали смотреть на дверь. Вы даже… — Генри сделал паузу, — ударили «себя». Это был важный этап. — Да! Точно… — Линч посмотрел на телефон, чувствуя, как он, как дамоклов меч, висит над ним, как чувствуется неподъёмной ношей. — Так, хорошо… я понял тебя. И слушай, Генри… ты… то есть тебе… э-эм… Спасибо тебе… что позвонил и… помог мне. — Он выдохнул, и с этим выдохом из груди ушло что-то тяжёлое, что он таскал там годами. — Но теперь, хах, я справлюсь сам. Линч не дал сказать что-либо Генри в ответ. Выключил телефон, оставив себя без последней подсказки, без последней возможности на то, что Генри даст ему полный ответ, инструкцию, что ему нужно делать. Оставил себя одного. Потому что он справится сам. Он сам додумался до света, сам всё сделал… Да, ему помог Генри, когда Линча в первый раз повалил монстр… но Линч сам справился с ним во второй раз. Он сможет. Нет. К чёрту Генри, Джона, Лили и даже Лукаса. К чёрту систему. Систему координат, в которой он стал лишь одной маленькой переменной. **00:00:01… 00:00:00…** Линч не прятался, не сидел на полу. Он гордо и стойко встал на ноги. Он чувствовал почву под ногами, и он чувствовал… монстра он теперь не боится. Он победил его один раз… потом второй… а бог любит троицу. И на третий раз Линч точно победит его. — Сам, — прошептал он, вытирая кровь с виска рукавом. — Я справлюсь сам. Монстр появился перед ним, но Егор не испугался. Сделал шаг вперёд, сильный, стойкий, с полной надеждой на победу. Егор подошёл прямо в притык к этому чудовищу, что носило его лицо… и просто смахнул. Монстр… даже не сопротивлялся, спокойно исчез. Но напоследок из него вырвалась мощная волна, что чуть-чуть, но откинула Линча к стене, со словами: *«Не смотри-и-и-и-и-и!»* — Не смотрю… — единственное, что сказал Линч, когда пришёл в себя после встречи со стеной. Кажется, в последнее время он слишком часто где-то обо что-то ударялся… слишком часто. — Нужно всё это записать… или… позвонить Генри и сказать, что живой… Нет, лучше не стоит. Сам узнает. Он не знал, что сейчас делает Генри на том конце уже оборванной связи. Наверное, отложил телефон, поправил манжеты и снова надел свою непроницаемую маску, довольный тем, что Егор «прошёл тест». Но для Линча это не было тестом. Это была жизнь. Его чёртова жизнь, которую он только что буквально выгрыз у самого себя. Егор медленно дошёл до кухни, налил себе стакан ледяной воды и выпил его залпом, даже не заметив, как зубы застучали о край стекла. Разбитая чашка на полу напоминала о том, что всё это не было сном. Царапины на стенах, кровь на рукаве — это всё реально. Но монстра больше не было. Как и не было чувства, что кто-то стоит за спиной. Линч сел на стул — тот самый, который он только что отвоевал, — и закрыл глаза. На этот раз перед ним не всплывали ужасные образы или «гнойные» двойники. Была только темнота и глухой стук собственного сердца. Он не герой из мифов. Он не великий оккультист. Он просто Егор Линч, который сегодня ночью остался в живых, потому что вовремя понял: страх — это не повод закрывать глаза. — Пятнадцатое ноября, — прошептал он, глядя в окно на холодные звёзды. — Я запомню.