Пять стадий принятия

      Утро было прекрасным и грозилось перейти в один из самых счастливых дней в жизни Эграссы.       Солнечный луч с великим трудом пробился через плотные шторы смутно знакомого помещения и упал на лицо эльфу, пощекотав глаза сквозь веки и вынудив проснуться и хоть немного пошевелиться, дабы скрыться от навязчивого света. Ну а уж после этого Эграссель с превеликим удовольствием осознал себя в собственнических объятиях Ло.       Просыпаться так было ему далеко не в новинку, но, вспоминая вчерашние события, он с трудом сдерживался, чтоб не визжать от счастья. Только вид спящего рядом возлюбленного напоминал, что лучше вести себя тихо.       А ведь вчера... Вчера Лололошка знатно поразил его, внезапно изменив своё мнение о браке и предложив таковой на условиях, которые устроят в первую очередь Эграссу! О Великая Мать, они почти тысячу лет не могли прийти к единому мнению по поводу оглашения своих отношений и их законности, и то, что Ло в конечном счёте отдал возможность править балом ему, грело душу получше всякой Искры.       С Лололошкой всегда было так. Он всегда и во всём был лучшим и неутомимым, со своими принципами и идеями. Ему не нужно было это, чтобы кому-то что-то доказать. Нет, просто так уж получилось, что по жизни ему многое давалось играючи, а исконно глассгарфские чувство справедливости и доброта не давали шансов справится с его обаянием.       И он... уступал. Всегда уступал своему дорогому возлюбленному: позволял почувствовать себя сильнее, одаривал бесконечным количеством любви, хвалил по поводу и без, заботился... Эграсса не знал, за какие заслуги именно ему досталась роль возлюбленного Лололошки со всем вытекающим.       «Нет никаких „заслуг“, за которые нас могут наградить или наказать. — сказал ему Ло когда-то очень давно, ещё на заре их отношений, когда Эграсса поделился своими мыслями, — Есть события, которые от нас не зависят, наша на них реакция и вытекающие из реакции поступки.»       Пожалуй, он был прав. Он вообще очень часто был прав.       Эграссель, казалось, мог часами просто делать и смотреть на своего партнёра — ах да, теперь уже мужа, хоть и нескоро эльф привыкнет к этому слову, — но сегодня не было никакого желания тихо ждать его пробуждения.       Вытянув шею, эльф невесомо поцеловал чужие губы. Пока что только на пробу. Лололошка не проснулся и вообще не высказал никаких признаков жизни. Тем лучше для Эграссы — можно продолжать сладкую экзекуцию.       Его тёплые губы прошлись по лицу Лололошки: сначала уголок рта, затем несколько смазанных поцелуев на щеке, после — совсем невесомый на носу. И вверх, по переносице. Наконец, остановившись на веках, Эграсса замер на пару секунд, просто прижавшись губами к тонкой тёплой коже. Нос пощекотала смесь запахов: мокрая земля, хлеб и кровь. Аромат, впитавшийся в кожу его Ло за время бескрайних странствий. Не приятный, но такой знакомый, такой родной.       Лололошка медленно приоткрыл один глаз и лениво посмотрел на Эграссу. — Ммф, всё ещё... — буркнул он неразборчиво и перевернулся на другой бок.       Но от Эграссы так просто не скрыться! Эльф прошёлся дорожкой поцелуев по шее и — ну не может он с собой ничего поделать! — укусил любимого за ухо. Ло резко дёрнулся, подскочил на кровати и растерянно посмотрел на него. — Эграсса? — какая-то странная расстерянность, смешанная с благоговением. И широко распахнутые, словно бы в неверии, глаза. — Ну а кто же ещё, мой дорогой муж? — ладно, Ло был прав на двести миллионов процентов. Называть его мужем, пусть даже только наедине — величайшая радость. — Эграсса... Мой Эграсса... Спасибо!.. — Ло схватил его и рывком притянул к себе, прижал так, что дышать стало нечем, а все кости неприятно заныли. Да уж, будь Эграсса обычным эльфом, Лололошка уже перемолол бы ему кости в муку своими счастливыми объятиями.       Было что-то... Что-то другое в этих объятиях. Чего раньше никогда не было. Словно их разлука длилась не несколько месяцев, а сотни, тысячи и миллионы лет. Словно Лололошка уже и не верил, что снова однажды его найдёт...       ...Словно Эграссы уж давно и не было на свете.       Эграссель испуганно тряхнул головой и аккуратно отодвинулся от любимого. Ло смотрел на него с тем же безмерным счастьем и нотками расстерянности. Эграсса улыбнулся, как и всегда, чувствуя себя безмерно счастливым, любимым, желанным... — Ты не хочешь со мной чем-то поделиться? — была бы воля Эграссы, они бы продолжили это утро бурным сексом, а не разговорами. Но он умел брать свои желания под контроль, когда это нужно было ради Ло.       Лололошка посмотрел на него таким тихим, ласковым взглядом и едва заметно покачал головой: — Мне нужно очень многое тебе рассказать, но пока... Не могу. Просто не могу. — Я подожду,— легко согласился Эграсса. Не первый раз ему вытягивать Ло из трясины собственных мыслей, ровно как и Лололошке — его. Так уж сложились у них отношения, что друг без друга неминуемо сломаются. Возможно, это не вполне здоро́во, но обоих всё устраивает. — Спасибо, — его человек наконец выпустил его из объятий, а сам с наслаждением и хрустом потянулся, — Какие планы на день, моя любовь? — Очень хочется не вылезать из кровати. — со вздохом поделился Эграссель, — Но у меня дела на Архее. — это ведь не было ложью, правда? Ведь заставить отца поесть и принять лекарство, не позволяющее Искре полностью возобладать над телом и разумом это тоже своего рода дела! — Тогда позавтракаем и домой, — легко согласился Ло, — Что хочешь на завтрак? — Опять крадёшь мои привилегии? — Просто очень хочу тебя порадовать.       Он замечательный! Его Лололошка — замечательный! Эграссе хотелось на весь мир это прокричать, вписать, как аксиому в учебники, но вместо этого он просто снова прильнул поцелуем к тёплым губам. Плевать, весь мир подождёт, пока он насытится.

ฅ⁠^⁠•⁠ﻌ⁠•⁠^⁠ฅ

      До Архея они добрались двумя часами позже. Чудо, что всего через два часа. Эграсса чувствовал себя слегка виноватым за задержку, но при этом не мог сдержать сытой улыбки. Да и ладонь любимого, даже при перемещении собственнически сжимающая его бедро (кажется, изначально Ло хотел обнять за талию, но из-за разницы в росте получилось так и он не стал ничего менять) отгоняла любые сожаления.       Кроме того, они действительно вкусно позавтракали, причём готовили вместе. Это надо ввести как традицию!       Переместились сразу в дом. Никто ведь не знает, что их не было, а в город Эграсса всегда пешком ходит. Искра Искрой, а здоровье надо оберегать! — Я в город схожу? Соскучился как-то по дому... — в голосе Лололошки прозвучало какое-то затаённое восхищение. У Эграссы сердце заныло от этих слов. Это ему родной мир с его проблемами уже надоел до тошноты, а Ло, извечный авантюрист, уже давно не гулял по родному дому. Нет, раньше он не высказывал этого, но явно же скучал. А как давно они не были в Глассгарфе? Когда Ло в последний раз могилы семьи-то навещал?       Эграсса наклонился, поцеловал в щёку и, не отрывая губ, прошептал: — Иди. Хочешь, потом вместе погуляем? — Хочу!!!       Ло, видимо, сам смутился от своего радостного вопля. Потом они посмотрели друг на друга и рассмеялись. Счастливые. Довольные. Вместе. — Вечером куда-нибудь сходим. Обещаю. — Океюшки. Тогда до вечера, дорогой.       И с этими словами Лололошка отвесил замысловатый поклон на глассгарфский манер, поцеловал Эграссе руку и растворился в воздухе миллионом маленьких искорок. Эльф аж залюбовался. Тысячу лет почти, как мироходцы, а ведь до сих пор любуется. Особенно той секундочкой, когда Лололошка стоит окутанный светом с развивающимся шарфом.       О, Великая Мать, они встречаются со второго курса, а Эграсса до сих пор влюблён, как школьник и сладко дрожит от любого взгляда любимого!       И всё же Лололошка ушёл, а Эграсселя ждали куда менее приятные дела. Например... Ой! Ой-ой-ой, он же вчера ничего не делал толком! Дома из готового — разве что яблоки и те немытые!       Ещё через двадцать минут стараниями Эграссы на плите кипела жидкая лапша на индейке (интересно, чьи же это руки выкинули заготовленный кусок курицы?..). Параллельно с этим Первый, порывшись в полках холодильного шкафа, выбрал некоторые лекарства, которые, по его мнению, могли немного помочь. Всё это уже стояло поперёк горло, но разве мог он просто бросить тяжело больного отца?       «Всё скоро закончится, — мысленно пообещал себя Эграсса, прикрыв глаза и судорожно вцепившись пальцами в край стола, — через две недели... Всё будет хорошо, ребята смогут. Вместе мы вылечим отца. Станет легче, обязательно станет!»       Составив тарелку, чашку с чаем и необходимые лекарства на небольшой поднос и направился к лаборатории, где в последние столетия, словно призрак прошлого, обитал его отец. В этой части дома всегда витал интересный аромат, сочетающий в себе гвоздику и эвкалипт.        Вообще это было одно из подаренных Лололошкой самому Эграссе благовоний, которое отец в какой-то момент попросту умыкнул из его шкафа. Точнее, не так: лет двадцать назад из шкафа Эграсселя стали периодически пропадать разнообразные ароматы. Первое время он думал, что сам куда-то дел, пока не стал пропадать один и тот же аромат. С тех пор он просто стал ставить полюбившийся отцу запах на одно место, чтоб тот не переворачивал каждый раз шкаф вверх дном.       Сегодня что-то было не так. К гвоздике и эвкалипту примешался неприятный запах. Резкие, приторно сладкие и смутно знакомые нотки били в нос, вынуждая морщиться. Эграссе это ой как не понравилось. — Отец? — Эграссель остановился у двери и постучал. Ради приличия. И ради того, чтоб ему в голову не зашвырнули чем-то вроде банки с хлорной кислотой. Знаем уже, проходили, — Я принёс тебе завтрак. Могу зайти?       Он ожидал криков, ругани или хотя бы хмурого ворчания. На задержку, на то, что отвлекает, на само его существование. Но он ошибся: за дверью всё ещё было тихо. Сердце забилось в тревожном предчувствии. Балансируя с подносом на одной руке, Эграссель открыл дверь. Комната встретила его затхлым воздухом, приглушённым светом и...       Сдавленный крик сорвался с губ Эграссы при виде крови, уже подстывшей, но сохранившей форму лужицы. При виде отца, в неестественной позе лежащего на полу. Его распоротого горла. Окровавленного скальпеля в руке. И глаз. Впервые за долгие столетия — снова зелёных.       Искра, чувствуя бурю эмоций хозяина: страх, недоумение, зарождающуюся боль — немедленно пустила импульс по каналу связи, нерушимо связывавшему всех Первых. Обычно они просто общались, договаривались о встречах... Но сейчас Эграсса пустил призыв о помощи.       Первым, конечно, прибыл Лололошка. Судя по грохоту, переместился он не совсем удачно, что, впрочем, не помешало ему в два прыжка оказаться рядом с Эграссой, второй рукой держа взведённый пистолет(где только достал?!).       Этот грохот вывел Эграсселя из ступора, по крайней мере, первичного. Он повернулся к Ло, растерянно хлопая глазами и прошептал одними губами: «Что происходит?»       Судя по лицу Лололошки, понимал он не больше, а то и меньше самого Эграссы.       С ещё одной вспышкой света в коридоре, где они стояли, материализовалась Туилин. Посмотрела на Ло, стоявшего с взведённым пистолетом в руке. На Эграссу, который только сейчас осознал, что выронил поднос и теперь пялился на разбитую посуду. После этого посмотрела в лабораторию и попятилась. — Что?!.. Как?!

(⁠=⁠^⁠･⁠ｪ⁠･⁠^⁠=⁠)

      Дальнейшие события Эграссель запомнил смутно. Или, скорее, не запомнил вовсе. Более-менее он пришёл в себя лишь после того, как в лицо ему побрызгали прохладной водой. Эграсса не сразу смог сфокусировать взгляд на обеспокоенном лице Фалинды. Через плечо ей (стоя на табуретке, не иначе) переглядывал Вальдхар.       Судя по движению их ртов, они синхронно выдохнули с облегчением. Но не расслышал Эграсса этого вздоха не только потому, что в ушах у него шумело, но и... — ...Никакого права указывать мне, как поступать! — кричала откуда-то сбоку Туилин. — Мне плевать, какие у тебя там права,— разъярённо шипел ей в ответ Лололошка, — Если ты ещё хоть раз дёрнешь с этим Эграссу... — Что же, отправишь вслед за Тадмавриэлем?! — Туи, во имя Света! — взвыл голос Лионеля, — Ты вообще знаешь, что такое суицид? — О, да, конечно... — ворчливо подхватил Ло, — Я его воскресил, я же убил, и я оставил посреди дома, чтоб Эграсса полюбовался...       «О чём они говорят?» — вяло проскользнуло в голове Эграссы. — Он не выглядел, будто умирал не в первый раз, — с ноткой философии протянул Нель. — И это вызывает ещё больше вопросов! Уже к Эграссе! — Я тебя щас на атомы разложу, консерваторша херова! — А НУ ЦЫЦ! — зычно рявкнул на обоих Вальдхар. — Ну хоть один умный нашёлся. — протянул откуда-то с противоположной стороны комнаты Гуах. — Эграсса! — рядом с ним появилось лицо Лололошки, а Фалинда, которую тот оттолкнул, очень недовольно ухнула, — Ты меня слышишь? Больше в астрал не уйдёшь? — Ло выдавил из себя улыбку, пытаясь пошутить, но в его глазах плескалась смесь страха и ярости. Видимо, его успели довести до ручки подозрениями.       Следующим возникло лицо спонсора нервотрёпки для Ло — Туилин. — Эграссель, что вообще происходит? Каким образом? Почему мы приходим и обнаруживаем труп твоего отца, когда он мёртв девятьсот с лишним лет?! — Нет, он... — Эграсса почувствовал противную ноющую боль в висках и горький привкус во рту, — Он не может быть... Это какая-то ошибка!.. — В чём? Что жив или что?...       Договорть ей не дал всё тот же Лололошка. Взревев, как раненный зверь, и матерясь на незнакомом языке, он с невероятной силой ударил её прикладом своего пистолета по виску. Эльфийка отлетела на пол, но было заметно, что она больше удивлена, чем переживает боль.       Комната грозила погрузиться в хаос, который всегда сопровождал ссоры между Первыми. И эта, кажется, была масштабной. Туилин со своим привержением традициям обычно цеплялась с Вальдом, но сегодня она попыталась через традиции что-то доказать Лололошке. Лололошке, который и сам был в этот момент далеко не спокоен.       Традиции, обычаи, правила... Эграсса всё больше сомневался, что в них был какой-то смысл. — Вы оба! Прекратите! — внезапно даже для себя рявкнул Эграссель так, что все в комнате замерли на своих местах. Почему вообще никто, кроме него не попытался их остановить?! Первый сделал тяжёлый вздох и наконец заставил себя встать со стула, — Все вон. Сейчас же. Все вопросы на собрании, переносить я ничего не буду. — возмушённый ропот послышался со всех сторон, — Вон, я сказал!       Ропот не стих, но открыто спорить никто не стал. Одна за другой замерцали вспышки межпростпанственного перехода. И так, пока в комнате их не осталось двое. Он и Лололошка.       Ло медленно к нему подошёл, взял его руку и крепко прижал к своей груди. Он опустил голову, словно бы боясь взглянуть ему в глаза и прошептал едва слышно: — Я уйду, обещаю... Просто позволь мне убедиться, что с тобой всё будет в порядке!       Эграсса криво усмехнулся. Он не будет в порядке. Но он и не хочет, чтоб Ло уходил.       Эграссель... До сих пор не мог понять, что вообще происходит.