Когда нибудь, может мы соберёмся там же?

Эриас безумно уставал от управления кланом Луны. Все что он мог в свободное время это спать или заниматься чем-нибудь максимально лёгким. А ещё встречаться с Хаски. Обычно они просто валялись в кровати, болтая обо всем, а когда приходила ночь ставили талисман "звукоизоляции" и занимались не менее приятными вещами.

***

Солнце уже почти закатилось за горизонт, на комнату падали теплые золотые лучи садящегося светила, а в воздухе витала атмосфера абсолютной идиллии и уюта. Бог Обмана и Владыка клана Луны нежились в мягкой постели, обсуждая насущные вещи. —Как же много бумажной волокиты... Теперь я понимаю почему Люциан постоянно делал крюки и как можно дольше не возвращался в клан, - Эриас обнимал Хаски и зарывался тому куда-то в ключицы, пока возлюбленный прижимал его ближе. —Разве ты не заменял его раньше? - Бог Обмана перебирал волосы Эриаса, пытаясь то ли заплести что-то, то ли распутать колтун. —Да, я тоже так думал, но место временного заместителя совсем не идёт с местом владыки! Я понятия не имел, что у меня будет настолько много работы, - он с вздохом перевернулся на спину. Почему так сложно? Люциан помогает как может, проблем никаких нет, но какое-то странное чувство поедает его изнутри. Маул полуприсел на кровати и повернулся к Эриасу: —Тебя что-то тревожит? Может, я смогу чем-то помочь. У меня довольно много опыта. У многотысячялетнего бога наверняка больше опыта чем у него. Он бы хотел сказать, но... Что сказать? Он сам не знает что с ним такое. Кажется будто чего-то не хватает, но чего?.. —Я... - Эриас на вздохе начал говорить,- Не знаю... Чувство, что не поддается расшифровке. Я не понимаю, это что-то между тоской и ностальгией, с вкраплениями сожаления. Это... Сложно. Владыка Луны смотрел в потолок окрашенный золотыми лучами солнца уходящего июня и разукрашенный тенями деревьев и изредка пролетающих птиц. Комната обставлена просто, но со вкусом, двухспальная кровать, тумба, шкаф и множество полок заваленных разными книгами и некоторыми безделушками. В свете лучей можно было разглядеть солнечную пыль, летающую в воздухе, стол, использовавшийся для письма крайне редко, заколка лежащая у окна и веер, лежащий на одной из полок, которым когда то пользовался Люциан. Все это было окрашено в цвета заката. Такого спокойного, и уютно печального. —Ты... Скучаешь по Люциану? - прервал тишину Маул. —Да. Ещё как. —Чувство опустошенности? —...Мгм. —Невольно засматривается на вещи, оставленные Абрамом или прошлым Владыкой Луны? —... —Тогда все одновременно и проще, и сложнее чем ты думаешь, - Маул убрал Эриасу прядь за ухо,- Ты тоскуешь по старым временам, когда вы с Люцианом, Сетхом и Абрамом были самыми обычными молодыми людьми искавшими переключения. Да. Он был чертовски прав. Где то в душе Эриас понимал что это, но не мог принять. Как раньше уже не будет. Они не будут вместе смеяться над шуточками Сетха про любвеобильность Адама, не будут вздыхать и ныть от очередного крюка Люциана, не будут оттаскивать за уши Абрама от юных леди, к которым тот подбивал клинья, не будут тихо благодарить Эриаса за то, что им благодаря ему не надо будет отстраивать полгорода по доброте душевной Люциана. Так больше не будет, даже если очень захотеть. От этого хотелось плакать. И Эриас не сомневался, что Хаски с абсолютным пониманием отнесётся к его слезам, что успокоит, приютит тоскующую душу, согреет и вытрет слезы. И он заплакал. Он даже не помнил, когда в последний раз так рыдал, если рыдал вовсе. Слава богу, что на комнате заклинание и не один звук не вырвется наружу. Эриас прижимался к Хаски как к последнему спасательному кругу. А тот обнимал в ответ. Бог Обмана вытер слезы и прижал к себе, как самое дорогое сокровище. А сокровищу это было очень нужно. Эриас успокоился. И стало легче. Как будто многотонный груз свалился с горла и груди и он наконец-то смог дышать. Может как раньше уже не будет, но можно сделать по-новому? Эриас посмотрел в бездонные алые глаза Маула. В этих глаза при желании можно было просто утонуть, а у него желание было. Эриас подался вперёд и накрыл чужие губы своими. Поцелуй получился нежный и наполненный невероятным облегчением и любовью, владыка закинул руки на шею возлюбленного, а тот зарылся пальцами в каштановые волосы. Эриаса повалили на спину, а поцелуй из лёгкого, почти целомудренного перетек в страстный и порывистый, как глоток воздуха, в бурных волнах океана. Руки Хаски уже развязывали пояс нижних одежд владыки, а Эриас, полностью одурманенный поцелуем хватался за бога будто тонул. С поясом было покончено, и Хаски приступил к открытой шее, наклонившись и осыпая ее поцелуями, переходя и на грудь, руки блуждали по телу возлюбленного, что пытался хотя бы развязать пояс, что успешно у него получалось. Бог Обмана примкнул опалил дыханием шею, затем прикусив ее, поцеловал место зверств извиняясь. Спустившись ниже уделил внимание груди, особенно розовым горошинам. Облизнув одну, он вобрал ее в рот и прикусил, выбивая из груди владыки тихий стон. Посмотрев на Эриаса, в глазах которого даже сквозь пелену возбуждения читалось "начинай уже, я не девка нецелованая", решил послушаться дорогого возлюбленного. Достав откуда-то из под подушки флакончик с холодной жидкость, он, не церемонясь, вылил добротную часть себе на пальцы, комната наполнилась ароматом хвойи. Нависая над владыкой он аккуратно ввел один палец, растягивая тугие стенки. Из горла Эриаса вырвался рваный стон, а перед Хаски предстала прекрасная картина: Владыка Луны, раскарасневшийся в одной сползшей на локти нижний одежде, тяжело дышащий, держащийся и смотрящий лишь на него, от такого просто сносило крышу. Он ввел второй палец, а из владыки вновь вырвался стон. Он почти насаживался на пальцы, растрепаный и ужасно соблазнительный. Разминая тугие стенки, Хаски проехался пальцами по чувствительной точке, у Эриаса в глазах темнота и звёзды, ноги почти дрожат, а на глазах скапливаются горошинки слез, поняв что он только что сделал Маул начал нарочно задевать ту самую точку, заставляя снова и снова содрогаться заклинателя под собой, добавив третий палец и окончательно размяв дырочку, он вытащил пальцы и наконец уделил внимание своему возбуждению. Опять взяв флакон, но теперь уже растерев жидкость по плоти, он прислонил головку к хризантеме, а Эриас скрестив ноги на талии Хаски уткнулся тому в шею, чуть прикусывая и оставляя небольшую метку. Хаски медленно вошёл, давая привыкнуть начал понемногу двигаться, аккуратно увеличивая темп и выбивая все больше и больше рваных вдохов и сладких стонов, сочетающих с губ любимого человека. Набирая темп, комната наполнилась непристойными шлепками и стонами. Перейдя на быстрый ритм, Маул попал по той самой точке, вызывая громкий стон, Эриал выгнулся дугой от закаливающих ощущений, в глазах, все плывет, с губ срываются стоны, вздохи и имя любимого. Вновь и вновь проходят по нужной точке и приближая разрядку бог ускорился и не снижая темп облизнул розовый бугорок соска вызывая ещё больше дрожи у владыки. Эриас срывался на громкие стоны, когда снова и снова проезжаясь по чувствительной точке и лаская грудь Хаски чуть менял угол и входил ещё глубже. Маул отстранился от груди и мазнул по щеке по губам поцелуем, взявшись за возбуждение возлюбленного и двигаясь в такт толчкам, продолжая смазанные поцелуи. Эриас зарываясь руками под халат царапал спину Маула. На особенно сильном толчке Эриас сжался вокруг бога, в глазах рябили взрывы салютов, ноги дрожали, а пальцы подгибались, бурный оргазм накрыл с головой обоих, Хаски кончил внутрь и вышел, плюхнулись рядом и сгреб себе в охапку. Эриас почти сразу уснул, а Хаски взял его на руки и отправился в купальню. Это был весьма насыщенный вечер. А прошлое никогда не должно мешать будущему. Таков закон баланса. Жизнь идёт вперёд, а люди не всегда поспевают. Но когда выдаётся шанс отдохнуть от вечного движения, окунуться в теплые воспоминания, вспоминай людей, что когда-то шли с тобой рука об руку, пусть может они и остались уроком, воспоминанием в далеком прошлом, быть может, ветер перемен донесет тот лепесток, что был пущен по бескрайнему свету с мыслями об общих моментах беспечного счастья.