Веточки пижмы // Я объявляю тебе войну

Трек Mad About You Hooverphonic Гермиона — Я всё ещё не могу в это поверить! — воскликнула Гермиона, с силой поставив миску Живоглота на пол — сильнее, чем было нужно. Старый рыжий кот недовольно посмотрел на неё, явно восприняв это как угрозу своему ужину. — Ой, да тихо ты, — сказала Гермиона. — Я не на тебя злюсь, милый. Ты же знаешь. Это всё он! Он просто невыносим! Я уверена, он устроил весь этот спектакль из мести! Другого объяснения нет. Он злится из-за волос. Она фыркнула, посыпая еду Живоглота лекарствами. Кот с укором посмотрел на неё. — Не дуйся, дружок, это очень важно. Мы должны поддерживать твоё здоровье. Ты же знаешь, ветеринар сказал, что это поможет твоему животику. Живоглот ещё раз сердито взглянул на неё, но затем всё же нехотя склонился к миске. Гермиона облегчённо вздохнула. Её бедный кот в эти дни принимал сразу четыре разных лекарства. Она знала, что он стареет, но ветеринар сказал, что при должном уходе он сможет прожить ещё как минимум год. Гермиона была полна решимости подарить ему это время — и себе тоже. Живоглот был её спутником уже двадцать лет. Она точно не знала, сколько ему лет. Когда она взяла его из «Волшебного зверинца» незадолго до третьего курса, он уже был взрослым, а ещё он наполовину книззл, так что должен жить дольше обычной кошки. Но независимо от возраста, с того дня он был единственным, что оставалось по-настоящему постоянным в её жизни. Даже когда она скрывалась вместе с Гарри и Роном, Живоглот всё равно оставался частью её жизни. Она оставила его в «Норе», где он устроился в уютном сарае для мётел, но во время каждого своего дежурства она дожидалась, пока мальчики заснут, и аппарировала к нему на несколько минут, чтобы убедиться, что он накормлен и в порядке. Он был ей предан — и она ему. Даже больше, чем своим друзьям. Не то чтобы её друзья о ней не заботились. Она знала, что Гарри и Рон всё ещё любят её, так же как и она их. Но она на собственном опыте поняла, что дружба меняется — особенно с возрастом. Нереалистично ожидать, что лучшие друзья в одиннадцать–двенадцать лет останутся такими же и в тридцать с лишним. Разумом она это понимала, но всё равно было больно об этом думать. Гарри и Рон по-прежнему были неразлучны на службе в аврорате, а человеком, занявшим её место третьего в их компании, стал он. Иногда Гермионе казалось, будто её заменили. Рациональная часть её разума понимала, что это не так — не совсем. Они с мальчиками всегда будут любить друг друга и так или иначе останутся частью жизни друг друга. Но всё равно было трудно не испытывать обиду, когда они втроём сидели вместе на совещаниях или проводили время после работы — часто без неё. Она знала, что в этом нет злого умысла, да и вообще ничего намеренного. Всё произошло само собой, когда она начала карьеру в области магических существ, а Малфоя назначили напарником Рона после академии авроров. Напарники Гарри менялись несколько раз, и его нынешним напарником был более взрослый аврор — женатый, с маленькими детьми. Они работали профессионально и слаженно, но близкими друзьями не стали: Гарри был печально известен своей безрассудностью, когда дело касалось спасения друзей. Более того, Гарри и Рону даже не разрешали участвовать в одних и тех же миссиях, потому что Робардс не верил, что Гарри сможет удержаться. А вот Малфой стал напарником Рона почти сразу после выпуска из академии авроров. Он сумел подружиться и с Роном, и с Гарри. В отличие от Гарри, ни Рон, ни Малфой не нарушали ради друг друга протокол, поэтому Робардс оставил их в паре — они неожиданно хорошо срабатывались. И с годами дружба Малфоя с ними укрепилась настолько, что Гермиона оказалась немного отодвинута в сторону. Даже когда она перешла в Отдел магического правопорядка, она больше не работала «в поле» вместе с Гарри и Роном. Она занималась административной работой, а затем большую часть недели проводила в маггловском мире. Они просто стали слишком редко её видеть, чтобы она оставалась третьей в их троице. Но Живоглот? Живоглот был её. Всегда был только её. Он любил её, даже когда не любил ни одного другого человека. Он был её доверенным, её спутником, тем, кто составлял ей компанию в минуты одиночества. Он был прекрасным слушателем — потому что не мог возражать. Гермиона рассказывала ему всё. Он слышал о Драко Малфое больше, чем кто-либо другой, и терпеливо слушал, как Гермиона жалуется на то, что её отношения с Гарри и Роном становятся всё более отдалёнными, а отношения с Малфоем — всё более напряжёнными. Самое раздражающее было то, что она даже не могла злиться ни на кого из них. Люди взрослеют. Отношения меняются. Никто не выталкивал её намеренно. Её по-прежнему приглашали на дни рождения, праздники, и у неё даже были их регулярные ежемесячные обеды с Гарри, которые она очень ценила. Всё произошло постепенно и естественно — как это обычно бывает с возрастом. Но, Мерлин, у неё разрывалось сердце каждый раз, когда она об этом думала. В отличие от Гарри и Рона, она так и не нашла никого, кто мог бы их заменить. Она пыталась сблизиться с Джинни и Луной, но это было уже не то. У Джинни теперь было трое детей, и она находилась совсем на другом этапе жизни. Гермиона, конечно, любила детей Джинни, насколько это вообще возможно для подруги, но между ними уже не было прежнего взаимопонимания. А Луна… Луна всегда оставалась Луной. Они с Гермионой были слишком разными, чтобы стать по-настоящему близкими. А когда Луна развелась с Невиллом, Гермиона и остальные на какое-то время оказались в неловком положении, пока их отношения снова не стали более-менее спокойными. В каком-то странном смысле, при разводе Луна «забрала» Джинни, а Невилл — Гермиону, хотя они уже не поддерживали связь так часто, как раньше. Отношения Гермионы с Луной никогда не становились враждебными, и она по-прежнему старалась видеться и с Луной, и с Джинни. Но было очевидно, что разрыв Луны и Невилла заодно разрушил и попытку Гермионы создать новую «тройку» несколько лет назад. И до сих пор в этом оставалась некоторая неловкость. Нет, Гермиона никогда не заводила друзей легко — и она знала, что у неё больше никогда не будет таких друзей, как Гарри и Рон. Это было невозможно, потому что их дружба однажды была вопросом жизни и смерти. Живоглот был её лучшим другом — и от этой мысли ей становилось стыдно. А затем её охватывало беспокойство, потому что её лучший друг старел, и Гермионе отчаянно нужно было найти какое-то человеческое общение, прежде чем она останется совсем одна. На самом деле никто не был виноват в том, что её лучшим другом стал кот… но обвинять Драко Малфоя было очень удобно. Это было единственное, чего она не могла ему простить. Её упрямый гнев на него вовсе не был связан ни с войной, ни с Пожирателями смерти, ни даже с его колкостями, шутками и насмешливым флиртом, от которого у неё вспыхивали щёки. Дело было в другом. Гарри и Рон теперь были его — а не её. Она ревновала. Она этим не гордилась, но чувствовала это достаточно долго, чтобы признать правду о собственных чувствах. Она ревновала — к этому самодовольному ублюдку, который сумел сблизиться с её бывшими лучшими друзьями так, как она никогда не могла. Он был парнем: обсуждал с ними квиддич, пил с ними огневиски, а несколько лет даже ухаживал за ведьмами вместе с ними — ну, по крайней мере, с Роном. Именно поэтому она отказала ему оба раза, когда он приглашал её на кофе почти десять лет назад. Тогда его предложение застало её врасплох, и она отказала почти инстинктивно. Уже тогда она видела, как он постепенно втирается в доверие к её друзьям, и Гермиона не хотела с этим сталкиваться. Она всегда держала его на расстоянии, общаясь с ним только в компании других или когда мстила ему за очередную выходку. Но теперь? Теперь ей придётся проводить с ним дни. — Формально саммит длится всего два дня, — сказала она Живоглоту. — Но нам нужно приехать на пару дней раньше, чтобы подготовиться к прибытию мировых лидеров. Так что в итоге это может быть три, а то и четыре дня с ним, милый. Как я это переживу? Я его терпеть не могу! Живоглот равнодушно посмотрел на неё, вылизал лапы и сел. — Знаю, — вздохнула Гермиона. — Ты, наверное, уже устал это слушать, да? Это ведь не в первый раз. И правда не в первый. Последние три дня — с тех пор как Малфой устроил ту сцену на совещании — Гермиона говорила об этом при каждом удобном случае. Она ничего не могла с собой поделать. Живоглот был отличным слушателем и, похоже, совсем не возражал против того, как часто она поминает Драко Малфоя недобрым словом. — Но правда, милый, он был просто ужасен! Этот комментарий про моё ожерелье… как он вообще мог об этом знать? Теперь я, конечно, не могу его носить. Оно было не особенно дорогим, но, по-моему, мне шло — по крайней мере, пока он не высказался. И его знания о магглах! Это вообще что было? Я понимаю, он должен держаться как настоящий аристократ среди элиты, но он действительно знал про Энрико Летту! Человек стал премьер-министром меньше двух недель назад! Живоглот тихо мяукнул, и Гермиона нахмурилась, задумавшись. — Хм… возможно, ты прав. Может, Блейз рассказал ему о Летте? Хотя я не думала, что Блейз так уж интересуется магглами — особенно после рождения детей. Но если не он, то откуда Малфой это знает? Неужели он действительно читает маггловские газеты? Живоглот подошёл к дивану и выжидающе посмотрел на неё. Гермиона вздохнула, подошла, наклонилась, подняла его и аккуратно усадила на диван, после чего села рядом. Её бедный мальчик стал таким артритным, что ему уже было трудно запрыгивать самому. Сердце Гермионы болезненно сжалось, когда она посмотрела на его знакомую мордочку, а он устроился рядом с ней и замурлыкал. Она начала гладить его почти машинально. Так они всегда проводили вечера, когда у неё не было свиданий и они оставались вдвоём. Знакомая вибрация его мурлыканья, отдававшаяся по всему телу, расслабляла её так, как мало что другое. — Я не знаю, что с ним делать, — продолжила она. — Правда. И Мерлин знает, как он будет себя вести, получив несколько дней полного доступа ко мне. Пожалуй, стоит набить свою бисерную сумочку всем необходимым на случай чрезвычайных ситуаций и наложить на неё защитные чары от него. Живоглот тихо мяукнул в знак согласия, и Гермиона слегка улыбнулась. — Я помню, что Тео говорил мне вести себя прилично, чтобы получить ту фотографию его лысой головы, но, по-моему, всё-таки лучше подготовиться к худшему, как думаешь? Сомневаюсь, что он сможет держать себя в руках. Она замолчала, продолжая размышлять о Драко Малфое. В течение суток после их встречи она отправила ему совершенно деловой, абсолютно безличный брифинг по саммиту G8 — и он до сих пор не ответил. Но она знала, что скоро ответит. При всех своих недостатках — а их у него было немало — он был одним из лучших авроров. И одним из самых эффективных. Она не сомневалась, что скоро услышит от него. Её отвлёк звук вибрации телефона. Она достала его, ожидая увидеть письмо от одного из маггловских коллег, но нахмурилась, увидев сообщение с незнакомого местного номера. Она открыла его. Сохрани этот номер. Я уже добавил встречу в твой календарь на пятницу. Нам нужно обсудить нашу легенду и протокол. Гермиона побледнела. Не может быть… Нет. Просто нет. Кто это? Питер Пэн Гермиона ахнула, а затем вслух застонала. Живоглот тут же перестал мурлыкать. Откуда у тебя мой номер? А как ты думаешь? Это точно Гарри. Насколько ей было известно, он был единственным из её друзей-волшебников, у кого вообще был мобильный телефон — да и тот он почти не использовал. Она видела, как он доставал его только чтобы заказать пиццу. Но если у Малфоя тоже есть телефон, Гарри бы и не подумал дважды, прежде чем дать ему её номер — особенно если тот сказал, что это нужно для работы. Я убью Гарри. Во-первых, Поттер не из тех, кто остаётся мёртвым. Во-вторых, если ты попробуешь, мне придётся арестовать тебя за попытку убийства. Пожалуйста, не заставляй меня это делать, Динь-Динь. Почему ты, чёрт возьми, так меня называешь? Я уже говорил. Ты напоминаешь мне её — за исключением того, что слишком много говоришь. Теперь я убью тебя. На это и рассчитываю. Почему-то мысль о том, что ты хочешь меня убить, меня заводит. Кажется, Динь тоже иногда хотела убить Питера. Она ведь была довольно ревнивой, да? Наверняка была в него влюблена. Гермиона презрительно фыркнула. И вот ты снова сексуально домогаешься меня. Разве? Как я могу это сделать, если мы не на работе? Отвали, Малфой, я не хочу с тобой разговаривать. Оригинально. Но, пожалуй, я и правда «отвалю». Когда думаю о тебе, всё обычно происходит слишком быстро. У Гермионы отвисла челюсть. У тебя НЕТ разрешения думать обо мне, когда ты это делаешь! Не могу ничего с собой поделать, дорогая, эти мысли уже почти навязчивые. К тому же, уверен, это поможет мне вжиться в роль для твоего саммита G8 — так что считай это профессиональной необходимостью. Что? Как? Увидишь. Гермиона застонала и отбросила телефон в сторону. Это было плохо. Очень плохо. Драко До пятницы оставалось совсем немного, и Драко уже не мог дождаться. Он был уверен, что Грейнджер уже несколько дней кипит от злости из-за его вмешательства в её проект G8 и теперь ждёт, когда же «топор опустится». Она прислала ему свой бриф по саммиту с крайне агрессивной совой — в чёртову субботу, разумеется. Текст был кратким, сухим и не содержал ни единого предложения или комментария, которые можно было бы трактовать иначе, чем как образцово профессиональные. Похоже, она действительно приняла вызов Тео всерьёз. И всё же каким-то образом Драко почти физически ощущал, как с этих страниц капает её презрение, пока он читал. Это был настоящий шедевр — тщательно проработанный, с аргументами, обосновывающими её присутствие на саммите. Драко подозревал, что она написала его ещё несколько недель назад — на случай, если придётся предъявить что-то Шеклболту, если тот вдруг станет возражать. Он был уверен, что перед отправкой она ещё раз всё перечитала — проверила, не найдётся ли там чего-то, что он мог бы использовать против неё, и, возможно, сделала тон ещё более холодным. Но создать нечто подобное с нуля за один день было бы невозможно. Драко прочитал обо всех мировых лидерах и ключевых сотрудниках, которые должны были прибыть вместе с ними. Многие имена были ему знакомы — он время от времени видел их в маггловских газетах, — но здесь было нечто гораздо большее: целое досье с биографиями, профилями VIP-персон, протоколами безопасности, предполагаемыми угрозами, географией места проведения саммита и предварительными маршрутами, которые ещё дорабатывались. Это было почти как книга. Драко провёл большую часть выходных, полностью погрузившись в этот материал, и его мысли лихорадочно работали, пока он выстраивал собственный план безопасности для Грейнджер. Потому что, какими бы ни были его истинные мотивы предложить всё это, он был чертовски хорош в своей работе. А это означало, что на протяжении всего их пребывания она ни на секунду не останется одна — и Драко придётся придумать повод постоянно находиться где-то рядом с ней. В конце концов он придумал легенду, от которой его почти распирало от предвкушения — но делиться ею с ней он пока не стал. Нет, он назначил целую часовую встречу, чтобы провести для неё подробный инструктаж по всему, что подготовил за последнюю неделю, и намеренно держал всё в секрете. Ему не терпелось увидеть выражение сдержанного ужаса на её лице, когда он всё ей расскажет. Драко не слишком задумывался о том, почему его это так радует. Он знал свои цели и ещё в самом начале записал их на листке бумаги, чтобы они всегда были у него перед глазами:       •      Отомстить за розыгрыш с волосами.       •      Провести время с Грейнджер наедине, чтобы в следующий раз она согласилась пойти с ним на кофе.       •      Отшить Бойнтона, Боунс и всех прочих ублюдков, которые не могут отвести от неё глаз.       •      Убедиться, что она не умрёт. Список целей был прост, и к его удовольствию место проведения саммита идеально подходило для выполнения пунктов 1–3. Драко также был уверен, что справится и с пунктом 4, если её безопасность действительно окажется под угрозой: он был очень опытен и проследит, чтобы она соблюдала все протоколы безопасности. Использовать номер телефона, который он когда-то выудил у Гарри, оказалось приятным бонусом. Она уже много лет была у него в контактах, но он ни разу не писал ей. Хотя думал об этом сотни раз. Между ними существовало негласное правило: их дома — это убежища, свободные от раздражителей. Не то чтобы он вообще знал, где она живёт. Однажды Рон сказал ему, что у неё «шикарная квартира в маггловском Лондоне», что совершенно не помогало сузить круг поисков. Драко всегда знал, что при желании мог бы узнать её адрес через досье в Министерстве. Теперь — когда он назначен её телохранителем на эту миссию — он тем более мог это сделать. Соблазн был велик. Но он никогда не переходил эту границу. Хотя теперь, получив возможность писать ей, когда захочет, он понимал, что стоит уже совсем близко к тому, чтобы нарушить и это правило. Теперь он вторгался в её безопасное пространство. Он мог заставить телефон, который она носила с собой повсюду, вибрировать в любой момент, когда ему вздумается. Это опьяняло. Драко знал, что Тео был прав: он давно чего-то от неё хотел. Его интерес, конечно, был физическим, но не только. Его сводила с ума сама погоня, вызов, который она ему бросала. Он хотел пригласить её на кофе, может быть, переспать с ней, если повезёт, а потом больше никогда о ней не думать. Он хотел, чтобы их отношения развивались на его условиях, а не на её. Но это было не так. Никогда не было. Это она всегда выстраивала границы и отвергала его, не давая ему возможности отвергнуть её первым. Она раздражала его ровно настолько же, насколько заводила — своими юбками-карандашами, вспыльчивым характером и— Нет. Сосредоточься на списке целей. Если Драко правильно разыграет эту миссию, он, возможно, наконец сможет удовлетворить своё любопытство и вернуть себе хоть какой-то контроль в их отношениях. Хотя всё это отходило на второй план по сравнению с желанием наказать её за ту историю с волосами. Драко был в отличном настроении и насвистывал бодрую мелодию, направляясь к её кабинету. Было девять утра, когда он постучал — и сразу же открыл дверь, не дожидаясь разрешения. Трек Sad Season Crying Day Care Choir Она ахнула, когда он ворвался внутрь, а он замер, увидев её с помадой в руке — её губы сложились в идеальную букву «о», когда она подняла на него взгляд. Драко моргнул от неожиданности, и знакомая волна желания мгновенно накрыла его. Он легко мог представить, как эти накрашенные губы обхватывают его— — Чего тебе? — резко спросила она, мгновенно возвращая его к реальности. — Ты что, не проверяешь календарь? Я у тебя на девять. Пора обсудить протоколы безопасности для саммита G8. Глаза Грейнджер слегка расширились, и Драко ухмыльнулся, наслаждаясь её замешательством. Он знал, что она приходит в Министерство ровно в девять — значит, она ещё даже не успела толком устроиться и заглянуть в календарь. На этой неделе она вообще не появлялась здесь до своей обычной пятницы. Она терпеть не могла быть неготовой — именно поэтому он и выбрал это время. Он бросил на её стол папку, а рядом поставил бумажный пакет с завтраком. — Рон уже забрал свою долю, так что нам остались, боюсь, объедки. Грейнджер с подозрением посмотрела на пакет, а Драко чуть улыбнулся, достал упакованную сладкую булочку, развернул её и откусил, довольно застонал. Грейнджер фыркнула и сморщила нос, глядя на крошки. — Обязательно есть прямо здесь? — Я завтракаю в Министерстве каждое утро, дорогая. Это повышает мою эффективность. Грейнджер прищурилась. — Не называй меня так, — сказала она и выхватила булочку у него из руки, прежде чем он успел откусить ещё раз. Затем схватила упаковку и быстро изучила состав, удовлетворённо кивнув. — Тогда я возьму эту. Ты уже проверил её на себе. Я не доверяю тебе настолько, чтобы не подумать, что ты мог меня отравить. Драко закатил глаза, но уступил. Он достал из пакета свою обычную булочку. Честно говоря, сладкое по утрам было не совсем в его вкусе, но он знал, что она предпочитает сладкое солёному. Он взял это для неё — но понимал, что она никогда бы не съела это, если бы он сначала не попробовал сам. Она быстро доела булочку и с осторожностью посмотрела на папку на столе. — Ну? — спросила она. — Ты собираешься объяснить? Драко лишь ухмыльнулся. — Посмотри сама. Я с радостью отвечу на любые твои вопросы. Она словно собралась с духом, аккуратно открыла папку и посмотрела на первую страницу. Ей понадобилось всего несколько секунд, чтобы фыркнуть с отвращением. — Ты, должно быть, шутишь. «Операция “Скайфолл”?» — У каждой миссии должно быть название, разве нет? Читай дальше. Она поджала губы, пробежалась глазами по строкам — и у неё отвисла челюсть. Драко с трудом сдержал улыбку. — Манипенни? Ты дал мне кодовое имя Манипенни? А себя называешь 007? — Разумеется, — невозмутимо ответил он. — Ты не Джеймс Бонд. — Разве? Бонд дьявольски привлекателен, выполняет сверхсекретные миссии на службе у государства, смертельно опасен, когда захочет, и все женщины от него без ума. К тому же он блондин. Так что вот он я. Драко развёл руками, словно делая ей подарок. — Во-первых, Бонд не блондин. Он должен быть брюнетом. Во-вторых, если ты Бонд, то я — М, — отрезала она. Драко поднял палец. — Ах. Но, отвечая на твой первый пункт: мы живём в новой эпохе фильмов о Бонде, где он блондин — прямо как я… или ты не смотрела «Казино Рояль»? Или «Скайфолл» в кино в прошлом году? Жаль, что пропустила. Признаю, «Квант милосердия» был не очень, но эти два — отличные. А что касается второго: ты не можешь быть М, потому что ты не мой начальник. Пока что. На самом деле, когда речь идёт о миссии, главный здесь я. — То есть ты сделал из меня прославленную секретаршу? — с отвращением спросила она. Драко отмахнулся. — Манипенни — отличный персонаж. Она как раз и вводит главного героя — в данном случае меня — в курс миссий и имеет тесную личную связь с тем, кто ими руководит — в нашем случае это Гавейн Робардс. В «Скайфолле» она вообще выходит из-за стола: отправляется в поле и даже стреляет. Правда, всё портит и вместо цели попадает в Бонда, но, думаю, эта часть тебя не слишком расстроит. Не делай вид, что не видишь сходства. — Да пошёл ты, — отрезала она. Драко лишь ухмыльнулся, упёрся руками в её стол и наклонился так близко, что она невольно откинулась назад. Он позволил себе медленно и откровенно скользнуть взглядом вниз по вырезу её блузки, прежде чем снова встретиться с её раздражённым взглядом. Она была чертовски хороша в такие моменты. — И, видишь ли, есть ещё один момент. Между Бондом и Манипенни всегда висит недосказанное сексуальное напряжение, верно? Но на экране они так и не доходят до этого. Грейнджер фыркнула, а Драко лишь пожал плечами и выпрямился. — Хотя, если хочешь, я могу поменять название операции и сделать тебя одной из «девушек Бонда». Уверен, Робардс подпишет. Её глаза расширились. — Робардс уже это одобрил? — Одобрил, — с новой ухмылкой ответил Драко. — Так что до дальнейших распоряжений ты Манипенни. Она вздохнула, поджала губы и ничего не сказала, начиная читать легенду. Драко ждал. И ждал. И ждал— Она поперхнулась. — Мы… влюблены? — в ужасе спросила она, поднимая на него взгляд. — Без памяти, — с мечтательным вздохом ответил Драко. — Но… как? — потребовала она. Драко позволил себе ещё раз медленно окинуть её взглядом, прежде чем ответить: — Мы познакомились, разумеется, во время подготовки к саммиту G8. Меня пригласили как эксперта, а ты координируешь безопасность. Ты назначила мне встречу — официально она как раз сейчас и проходит — и это была любовь с первого взгляда. В понедельник начнёшь рассказывать обо мне своим маггловским коллегам. — Ты сумасшедший. — Это идеально, — невозмутимо сказал он. — У нас чуть меньше шести недель до саммита. Так что через месяц я сделаю предложение и— — Что, прости?! — она смотрела на него так, будто у него выросло три головы. Он вздохнул, бросил на неё укоризненный взгляд и щёлкнул пальцами у неё перед лицом. — Пожалуйста, Манипенни, не отставай. Легенда — это важно. — Я не собираюсь с тобой обручаться. — Собираешься, — спокойно ответил он. — Робардс уже это утвердил. Эта легенда должна быть убедительнее, чем те, что я использую, сопровождая министра Шеклболта. Судя по твоему отчёту, там будет как минимум пять твоих коллег, с которыми ты работаешь годами. Они тебя хорошо знают. В отличие от Шеклболта, ты не просто «лицо на мероприятии» раз или два в год. Значит, нужно веское объяснение, почему ты внезапно живёшь со мной. Он чуть склонил голову. — Лично я не против влюбиться уже на месте, но я пытался учитывать твою репутацию. Твои коллеги могли бы косо посмотреть на то, что я ночую у тебя после первой встречи. Рон как-то говорил, что тебе обычно нужно три свидания, прежде чем ты позволяешь кому-то остаться на ночь. — Ты не будешь у меня ночевать, — твёрдо сказала она. — Ещё как буду. Это полное сопровождение. Значит, ты под охраной постоянно. Я должен находиться на расстоянии заклинания, если мы среди людей, и не дальше соседней комнаты, если мы наедине. Я смогу проникнуть на закрытые брифинги по безопасности, притворившись частью общей охраны, но мне также нужно быть рядом с тобой на открытых сессиях, во время еды, перерывов и по ночам. Я не оставлю тебя ни на минуту. Он усмехнулся. — Романтический интерес объясняет, почему я постоянно рядом. А помолвка — почему твои маггловские коллеги не удивятся, что мы живём вместе. Это социально приемлемо и никак не повредит твоей репутации. — Но никто, кто меня знает, не поверит, что я обручилась через пару недель! Драко снова отмахнулся. — Ещё как поверят. Начни расписывать меня в понедельник. Скажи, что мы познакомились в пятницу, когда ты проверяла участников. У меня была судимость пятнадцатилетней давности, так что тебе пришлось встретиться со мной лично. Ты дала мне допуск, а потом я пригласил тебя на бранч в субботу, и мы провели вместе весь уикенд. В понедельник утром я позвонил и пригласил тебя на ужин, потому что не могу тобой насытиться. Мы быстро увлекаемся друг другом. Он ухмыльнулся. — Продай эту историю — и никто не удивится, когда ты появишься на саммите G8 с кольцом на пальце. Некоторые женятся и быстрее. — Это абсурд, — сказала она. Похоже, у неё даже слегка закружилась голова. Драко лишь улыбнулся. — Если у тебя есть идея получше, я весь внимание. Но учти: должна быть убедительная причина, по которой я буду находиться рядом с тобой по ночам, и ты должна суметь объяснить это людям, с которыми работаешь уже несколько лет. Я, конечно, могу просто стереть им память, но есть риск заодно стереть и детали самого саммита. А судя по всем отчётам, которые ты подавала в Отдел магического правопорядка, ты предпочитаешь, чтобы магглы всё-таки помнили свои мероприятия и протоколы безопасности. Она обмякла и прикусила губу, глядя в пустоту. Драко видел: она пытается придумать план лучше его — и не может. Он решил подождать. Он знал, что выиграет: план был слишком хорош, даже если изначально появился из желания отомстить за волосы. Её взгляд снова опустился на бумаги на столе, она прочитала ещё несколько строк — и у неё в который раз отвисла челюсть. Драко уже сбился со счёта. — Твоя «специализация» — международные налоговые убежища? — Разумеется. Это же тема саммита, не так ли? Уклонение от налогов и прозрачность. — И как ты собираешься умно рассуждать о маггловском уклонении от налогов? Драко лишь фыркнул. — Пожалуйста. Я богатый ублюдок, разве нет? Все, у кого столько денег, время от времени пытаются уклоняться от налогов. Это никого не удивит — особенно когда увидят, как я одеваюсь. — Так вот за что у тебя была судимость? За уклонение от налогов? Драко слегка наклонил голову. — Именно. Меня поймали, а потом я «исправился» и начал помогать выявлять других таких же. Я один из ведущих экспертов в Великобритании. Рад, что ты наконец начала внимательно читать, Манипенни. — Не называй меня так, — резко сказала она. — Прошу прощения, моя королева. Я бы ни за что не хотел тебя оскорбить. — И так тоже не называй. Драко тяжело вздохнул. — Ну тогда позволь мне придумать, как ещё я могу называть тебя… с теплотой… Гермиона. Её губы сжались — как всегда, когда он называл её по имени. — Мне не нравится всё это, — сказала она, махнув на его отчёт. Драко пожал плечами. — Мы будем вместе три с половиной дня. Тебе не обязательно это любить. Я рассмотрю альтернативы, если у тебя есть конструктивные предложения, которые вписываются в задачу. Но ты должна дать мне комментарии сегодня — чтобы я мог их учесть и получить одобрение Робардса. Историю, которую мы будем рассказывать, нужно начать «сеять» среди магглов уже в понедельник. И тебе стоит подготовиться к репетициям, прежде чем мы будем разыгрывать это перед другими. Она настороженно посмотрела на него. — Репетициям? Драко кивнул. — Разумеется. Мы должны убедительно сыграть наши отношения. Проведём несколько пробных прогонов перед людьми, которые нас знают, но не в курсе, что всё это — легенда. Потом можем раскрыть правду, но сначала нужно проверить, насколько убедительно это выглядит. Будем делать это за едой — как на саммите. Именно такие ситуации чаще всего проваливают. Нам придётся поддерживать разговор в образе как минимум пару часов. Грейнджер прищурилась. — Когда? С кем? — Надо подумать. Напишу тебе, как только решу. В моём предложении это указано, и Робардс ожидает, что мы проведём такие репетиции заранее. Она словно сдулась, глядя на стопку бумаг. Она прикусила нижнюю губу, будто раздумывая, не отказаться ли вообще от всей этой затеи, и Драко затаил дыхание. Наконец она вздохнула и посмотрела на него серьёзно. — Скажи мне одну вещь. Только честно, без твоих выкрутасов. Драко приподнял бровь. — Откуда ты знаешь про Джеймса Бонда? Драко расплылся в широкой улыбке. — Хочешь честный ответ? — Да. — Я знаю про Джеймса Бонда, потому что, вопреки твоему мнению, я не полный идиот. Грейнджер лишь нахмурилась на его уклончивый ответ, а Драко не удержался от улыбки. Он поднялся и ещё раз постучал по бумагам перед ней. — Жду комментарии до конца рабочего дня, Манипенни. Наш роман готов к запуску.