Black water

«Можешь не обманывать, я всё равно увижу

Твои импульсы по телу и я слышу, как ты дышишь»

      Руслан опирался спиной на старый гараж, потягивая свою ментоловую сигарету с кнопкой. Блаженный дым проникал в каждую частичку тела Тушенцова, принося долгожданное расслабление.       Он заебался. От домашних проблем, от учебы, от настырной рыжей макушки, которой только дай повод вкинуть в сторону Руслана едкую гадость, особенно, о его неформальной «пидорской» внешности.       Хоть эмо стиль и предполагал под собой ранимых пай-мальчиков с челкой до пизды, брюнет от них отличался характером. Он мог дать отпор, но только словесно, а если срач перейдет в горизонтальную плоскость, Руслан явно будет нижним и увы не в том смысле, в котором бы хотелось. Приходилось молча хавать все оскорбления в свою сторону, сглаживая углы.       Гаражи были «местом силы» местной шпаны, и тусоваться где-то рядом в таком виде: длинная челка, скрывающая подкрашенные глаза, кольцо в носу, футболка с надписью «Nirvana» – жизнь не любить. Также были излюбленные рыжим скинни джинсы, которым уделялось особое внимание из всего образа Тушенцова. А сам как долбоёб с ног до головы в адике: олимпийка красная, да штаны черные с тремя полосками, которые ему дед в третьем поколении завещал.       – Давно не пиздили или бессмертным стал? – из-за спины послышался знакомый голос. Это вместо приветствия, все как у друзей, – вежливости не учили? – брюнет показательно затянулся, показывая свою незаинтересованность, – че ты там куришь, – Кашин выхватил из губ Руслана сигарету, затянулся сам, – с кнопкой, ещё раз подтверждает, что ты пидор, – Рус отобрал свою сигарету обратно, по прежнему не сказав ни слова.       Даню злило, что Тушенцов настолько безразличен к нему. Любые подъебки – способ вывести на эмоции, потому что даже ненависть лучше безразличия. А от Руслана хотелось получать реакцию – обиду, агрессию, ответную токсичность, да даже «пошел нахуй» было бы лучше, чем тупое молчание.       Даня достал бумажный сверток из кармана и поджёг, затягиваясь. Руслан окинул его косым взглядом, воротя голову от едкого навязчивого запаха.       – Это что? – Тушенцов недоверчиво осматривал свёрток, напоминающий ему статью уголовного кодекса.       – Косяк, хочешь? – Кашин был почти бескорыстен в своем предложении, Руслан наконец-то с ним разговаривал.       – Может я и пидор, но не нарк законченный, – брюнет язвительно улыбнулся, поправляя челку на глазах.       – Это трава, долбоёб, это не наркотик.       – Про крэк также скажешь, когда вставлять перестанет?       – Заебал, блять. Сам-то дохуя правильный, я посмотрю, – Даня сократил расстояние между ними, – пидорство тоже законом преследуется. В одну камеру сядем, и ебать, увы, будут тебя, – верх наглости. Руслан резко пихнул локтем в живот Дани, получилось не так сильно, как он хотел, но в чужих глазах за секунду пронесся весь спектр эмоций, – ты ваще страх потерял? Я тебя пальцем не трогал ни разу, но ты чёт ахуеваешь, – далее Руслан почувствовал сильный удар в нос, разбил, блять, брюнет почти потерял равновесие.       – Ты знал, что такая показательная ненависть к педикам значит, что ты сам педик? – Руслан запрокинул голову, пытаясь руками остановить кровь.       – Моя показательная ненависть касается только тебя.       – Оправдался, так оправдался, идиот, – усмехнулся Тушенцов, за что чужое тело придавило его к стене гаража, а чужая рука опустилась на молочную шею, по которой скатывалась струйка крови с носа – ты чё нахуй.., – Даня оттянул чокер на шее Руслана, отпуская обратно. Затем татуированные пальцы сжали горло Тушенцова, в глазах напротив рыжий видел страх, но ненадолго.       Рука Руслана обхватила Данину на своей шее, сам он протяжно выдохнул. Брюнет почти переплел их пальцы, умудряясь хитро, но в то же время бесстыже смотреть на Даню, перекрывшему ему воздух. Кашин вскинул брови, удивляясь Руслану, как в первый раз.       – Тебе, блять, нравится? – Даня чуть расслабил хватку, позволяя брюнету жадно хватать воздух. Голова кружилась от обильного прилива кислорода в кровь, ноги чуть подкосились, но тело напротив не давало Тушенцову совсем упасть.       – А тебе нет? – Руслан протянул свои свободные руки куда-то вниз, ощупывая внушительных размеров вставший член рыжего, – у тебя встал на меня? – смотрел также нагло, самодовольно, с какой-то идиотской улыбкой на лице.       – На маму твою, – огрызнулся Кашин, снова сжимая руки на шее брюнета, уже не потому, что хотел как-то навредить. Глаза Руслана закатились, а с губ слетел тихий стон. Воздух перестал поступать в лёгкие, на глазах начали наворачиваться слезы, но хватка снова ослабла и Тушенцов под действием гравитации свалился на землю, откашливаясь.       – У тебя встал на мужика, Дань, на эмо пай-мальчика с накрашенными глазками, – Руслан продолжал валяться на земле, выделял каждое слово, чтобы оно точно попало в Кашина.       На мужика. На Руслана, блять, Тушенцова.       Даня не считал Руслана особенным, а все эти бабские детали в его внешности почему-то выводили на агрессию. Хотелось его подчинить, унизить, сломать, хотелось контроля над ним и его эмоциями, но он не мог. Это бесило до дрожи.       Стройное тело, выебистый характер, щенячьи глазки и блядское кольцо в носу. Лежит на земле в крови и улыбается по-долбоебски. Внизу живота что-то предательски сводит.       Он нагло пиздел самому себе, что Руслан не особенный.       Даня противился этим эмоциям, отгонял ненужные мысли, ведь это неправильно. Внутри все горело от двояких ощущений, но Кашин не считал, что может опуститься до уровня Руслана.       Только в одном случае.       Даня присел на корточки рядом с брюнетом, который опёрся спиной о гараж, и снова ударил, но уже в скулу. Тушенцов все ещё улыбался, держась за часть лица, куда пришелся удар. Даня выжигающе смотрит, в его глазах смесь отвращения, капля сочуствия и что-то, заставляющее плавиться от этого взгляда.       Капли крови застыли на пухлых покусаных губах, растянувшихся в улыбке. На его шее, окольцованной чокером, синяки от чужих пальцев. Кадык неровно дёргается, а Руслан языком облизывает губы, чтобы не сильно трескались, закусывает нижнюю, выжидающе рассматривая рыжего.       Кашин ненавидит Руслана, ненавидит себя за желание прикоснуться к его губам, шее, провести дорожку поцелуев до мочки уха, шепча грязные словечки. Снова ненавидит себя, потому что поддается этому желанию и тянется к Руслану.       Рыжий впечатывается в губы брюнета, надавливая тому на затылок. Тушенцов отвечает, усмехаясь чему-то своему. Вторая рука Дани снова ложится на шею брюнета, оглаживая, местами сдавливая, на что Тушенцов, не стесняясь, протяжно мычит в поцелуй.       Данила уловил момент и проникнул языком в рот Руслана, прошёлся по ровному ряду зубов, скользнул по чужому языку. Знали бы вы, насколько ахуенно целоваться с Русланом Тущенцовым, вы бы упали.       Даня отстранился с пошлым чмоком, пытаясь отдышаться. Тушенцов стал выглядеть ещё красивее. Ко всему образу добавилось сбитое дыхание, приоткрытые влажные губы и затуманенный разум, что выдавали закатывающиеся глаза. Пик эстетического удовольствия.       – Здесь меня выебешь или может до дома дойдем? – усмехнулся Руслан, поднимаясь с земли.       – Это нихуя не значило, я натурал, – Даня сделал шаг назад от брюнета, открещаясь от всего происходящего.       – Извини, да, конечно, – сплошной сарказм. Тушенцов сократил между ними расстояние вдвое, на носочках приподнимаясь к уху Кашина, – а если так? – Руслан сжал член Дани через спортивки, сладко выстанывая его имя со всякими пошлостями. И от такого Руслана рыжего мазало ещё больше.       – Какая же ты блядь, Руслан, – Данила за талию притянул Тушенцова к себе, снова грубо целуя, требовательно и настойчиво проникая языком в рот, – пошли.       ᚑᚑᚑ       Квартира Дани оказалась лучше, чем представлял Руслан, но это совсем не то, о чем стоило думать сейчас.       Кашин кинул ключи от дома на тумбочку, тут же впечатывая Тущенцова в стенку. Проникнул языком в рот, а руки запустил под широкую футболку брюнета, сдавливая открытую кожу.       – Грубо хочу, до звёздочек в глазах, а ещё подчинение люблю, а ещё.. ну ты сам понял, – прямолинейности ему не занимать.       – Собачий кайф? – Даня конкретно выпал от откровенности Руслана, который бесстыже палит прям в глаза.              Тушенцов довольно кивнул, будто только что рассказал, как у него день прошел, а не то, как и с какими пристрастиями он любит ебаться. Образ эмочки все больше не складывался с Русланом, но настолько контрастное поведение плавило мозг окончательно.       Даня на руках донес Руслана до кровати, кидая на матрас. Тушенцов снял с себя футболку с названием группы, распластавшись по мягкой кровати, Даня не отставал и скинул с себя олимпийку с футболкой, улетевшую под кровать.       Рыжий губами припал к телу Руслана, с живота оставляя влажную дорожку поцелуев до мочки уха. Тушенцов закусил губу, сдерживая стон. Уже не такой смелый, да. Языком облизал багровые пятна от своих пальцев на шее, оставил пару новых рядышком с чокером и татуировкой летучей мыши.       Джинсы и боксеры Руслана улетели вслед за кофтой, а самовольный и язвительный Руслан залился краской, отвернувшись и зажимаясь перед Даней.       – Больше не такой смелый? В глаза смотри, – Даня навис над брюнетом, завел его руки ему за голову, прижимая одной своей, – смазки нет, сорян.       – Мужиков сюда водил? – Руслану прилетела пощёчина, за базар. Ему понравилось. Он закусил губу, извиваясь под Даней. Свободная рука подставила ко рту Руслана два пальца, тот понимающе принял их, обильно смазывая слюной. Рыжий прошёлся ими по кромке зубов, надавил на язык, вызывая рвотный рефлекс. На глазах Тушенцова появились слезы, размазывающие подводку по лицу. Брюнет послушно облизывал пальцы, смотря на Даню самым невинным взглядом, от чего снизу все сжалось ещё больше.       – Да, вот так, кис, послушный мальчик, – Руслан покраснел ещё больше, хотя казалось, что это предел, – ножки раздвинь, – Даня уселся между ног Руслана подтягивая его к себе.       Аккуратно вошёл первым пальцем, выводя узоры из поцелуев на внутренней стороне бедра, дабы отвлечь. Болезненные стоны стали реже доноситься сверху, поэтому Даня ввел второй, раздвигая в манере ножниц. Тушенцов извивался от неприятного ощущения наполненности, но постепенно боль утихла, принося место пока что еле заметному удовольствию. Третий вошёл почти без проблем, брюнет сам начал насаживаться на руку, что-то неразборчиво мыча. Пальцы Дани проехались по чувствительной точке и Руслана как током прошибло – с его губ слетел звонкий протяжный стон вперемешку с отборным матом, Даня усмехнулся, специально проводя пальцами по простате.       – Ну, блять, Да-а-ань.       – Попроси, – пальцы пропали из Руслана, а чувство наполненности сменилось пустотой.       – Какой нахуй попроси, ну нет, – Руслан притянул подушку и закрыл ей лицо, пытаясь спрятаться от позора.       – Я не буду ничего делать, пока ты не попросишь, – Кашин убрал подушку от лица Руслана с удерживая его за подбородок.       – Дань, блять, ты.. я не буду этого говорить, – Тушенцов отвернулся от Дани, тот припал к его шее, оставляя новый засос.       – Ты разве не хочешь, чтобы я выебал тебя, как шлюху последнюю? Не хочешь извиваться подо мной и просить большего? Умолять меня разрешить тебе кончить? Русь, а, Русь, – по телу Тушенцова пробежал табун позорных мурашек. Да, он хочет. Рыжий прикусил мочку уха Руслана, – скажи мне, чего ты хочешь? – Даня отстранился, выжидающе оценивая брюнета взглядом.       – Выеби меня, пожалуйста, – последнее слово прозвучало как-то жалобно, больше походило на скулеж, но Даня услышал его, скинул остатки одежды с себя на пол и снова устроился между ног Руслана.       – На живот перевернись и в коленно-локтевую.       Обильно смазав член слюной, аккуратно вошёл на половину, уловив тихий стон. Не двигался, давая привыкнуть к новому ощущению, но когда Руслан сам стал насаживаться, вошёл сразу до упора, выбивая громкий вздох из Руслана. Давно размазанная подводка засохла на лице Руслана подтеками, что не могло не заводить ещё больше, хоть брюнет и был повернут к нему затылком.       – Пиздец ты узкий.       Даня начал медленно двигаться внутри, сжимая Руслана за талию, прошёлся по простате, выбивая особо громкие стоны.       Тепм становился быстрее, толчки грубее и резче, Тушенцов летал где-то на периферии своего сознания, получая ебанутейшее удовольствие от чужого члена внутри.       Каждое движение отдавалось гулом, беспощадный ритм заставлял извиваться на мягких простынях. Даня притянул Руслана к себе, заставляя выгнуться. Захватывал волосы, оттягивая на себя, сжимал шею. Тушенцов подставлялся, хрипло втягивал воздух, просил о большем.       Чужая рука сильно сжала шею Руслана, на попытки вздохнуть слышались лишь хрипы. На глазах появились слезы, Руслан задыхался, плакал, трясся под ним. А потом рука пропала. Снова хриплый стон, пока Руслан пытался надышаться на грани экстаза и полуобморочного состояния. Тушенцов захлёбывался в стонах и криках, имя рыжего сладко слетало с губ.       Слезы вновь размазали остатки подводки и Даня, потянув за шею, положил голову Руслана на свое плечо, вновь открывая себе прекрасный вид. Рука лежала на подбородке, по которому текли слезы вперемешку с макияжем. Возбуждение Руслана лилось через край только от мысли сильных руках Дани, как он крепко сжимает его и двигается внутри.       – На ебало тебе кончить хочу, – низким тембром проговаривает Даня прям на ухо, вызывая непонятные вибрации по телу Руслана и довольное мурчание. Он буквально вбивается в тело брюнета, а тот не знает куда себя деть, стонет протяжно и сладко Дане на ухо. Татуированная кисть снова ложится на истерзанную шею и сжимает крепко.       Брюнет хрипит от недостатка воздуха, но ему нравится, как Данина сильная рука контрастирует с бледной шеей, как Руслана подчиняют, не давая права даже сказать что-то, как используют в целях своего удовольствия. Блять.       Шлепки кожи о кожу и тяжёлое дыхание обоих заполнило комнату, прерывалось громкими стонами и отборным матом Руслана. Кисть пропадает с шеи и Тушенцов жадно хватает воздух, но вновь захлёбывается от ощущения чужой руки на своем члене.       Брюнет кончает с гортанным хрипом после пары движений, на что получает краткое: «хороший мальчик» – от чего член снова невольно дёргается.       Даня темп набирает, совсем не щадя Руслана, чувствует скорое окончание. Резко выходит из ослабевшего брюнета, сверху наваливаясь.       Вид отменный. Заплаканное лицо с подтеками макияжа, сбитое дыхание и приоткрытые пухлые губы заставляют кончить только от этого вида. Даня с низким стоном изливается прямо на лицо Руслану. Бесстыжая морда снизу облизывается, самодовольно глаза закатывает. Рыжий постучал членом по губам Тушенцова, на что тот открыл рот и порнушно язык высунул.       – Ты реально шлюха, Руслан, – чужой язык мажет по головке, выводя узоры, член толкается внутрь до упора, заставляя брюнета закашляться. Чтоб не выебывался.       После душа Даня ложится к обессиленному Руслану, приобнимая его за плечо. Целует в губы, нежно, но также с нотками неприкрытой грубости. Руслана продолжает плавить.       – Я тебе этим ртом сосал.       – Нахуй иди, долбоёб конченый, – Даня плюется, протирая язык, но возвращает взгляд на Руслана, и, выдерживая паузу, – останешься у меня?       – Если признаешься, что ты педик, – удар ниже пояса, Даня не хочет этого признавать, даже обнимая Руслана.       – Я не пидор, но ты исключение, – Даня снова оттягивает чокер на шее Руслана, – черный пояс по горловому?       – Мне не сложно, – Руслан облизывается, нагло смотря в глаза.       – Я тебя понял.       Даня не гей, но Даня любит Руслана. А Руслан любит его. И грубый секс.

«Сломанные души, я боюсь, сломал их сам

Твой голос меня душит, ну а я душу тебя»