Обычный завтрак

      Гарри Поттер открыл глаза в темноте чулана под лестницей. В нос ударил знакомый запах пыли, паутины и старого дерева.       Несколько секунд он лежал неподвижно, вслушиваясь в тишину и пытаясь понять: реально ли происходящее или это очередная злая шутка сознания.       — Опять? — пробормотал он, потирая лоб. — Если это предсмертные галлюцинации, то у Смерти паршивое чувство юмора. Могла бы хоть декорации сменить.       Сверху раздался глухой удар — Дадли, судя по звуку, решил проверить ступеньки на прочность своим весом. Почти сразу в дверь забарабанила тётя Петунья, сопровождая стук привычным потоком раздражённого визга.       Гарри медленно выдохнул. В прошлый раз он был ребёнком. Напуганным. Растерянным. Теперь же он был мастером боевой магии, который однажды случайно превратил министра магии в садового гнома просто из-за того, что беседа затянулась.       Он сел, опустив ноги на грязные доски пола.       Скосив глаза, Гарри с каким-то исследовательским интересом покрутил стопой, разглядывая дырку на носке — прямо в районе большого пальца. Дырка с не меньшим любопытством уставилась на него в ответ.       Хмыкнув, Гарри сунул ноги в ботинки, видевшие, кажется, ещё прадеда его дяди, и вышел на кухню, щурясь от яркого света.       — Пошевеливайся! — рявкнул дядя Вернон, не отрываясь от газеты. — И смотри не сожги бекон, паршивец!       Гарри замер. Посмотрел на него. Долго. Задумчиво.       — Знаешь, Вернон, — протянул он голосом профессора Снейпа, — твоя правая сонная артерия пульсирует так сильно, что я могу предсказать твой инсульт с точностью до четверга. Налегал бы ты на грейпфруты, а не на свинину.       Дядя Вернон застыл. Газета медленно опустилась.       — Что… что ты сказал?       — Я говорю, что твой образ жизни — это затянувшийся суицид, — Гарри невинно улыбнулся и взялся за сковородку. — Но не переживай, я уже присмотрел тебе отличный хоспис. Там разрешают смотреть телевизор по два часа в день, если ты не кусаешь санитаров.       Петунья выронила чашку. Звук бьющегося фарфора получился резким и подействовал почти успокаивающе. Осколки веером разлетелись по плитке.       — Ты… как ты смеешь так разговаривать с дядей?!       Гарри обернулся к ней, небрежно опёршись бедром о столешницу.       — Тётя Петунья, у тебя на шее пятно от дешёвого тонального крема. И, кстати, миссис Фигг из дома номер семь — сквиб. Она следит за мной по поручению одного крайне бородатого старика с сомнительным чувством меры. А ещё у тебя в саду завелись гномы, но они хотя бы не пытаются притворяться нормальными, в отличие от этой семьи.       В кухне повисла тишина. Настолько плотная, что, казалось, можно было услышать, как в соседнем районе пролетает муха. Дадли, собиравшийся отвесить Гарри подзатыльник, так и замер с поднятой рукой.       — Ты… ты… — Вернон начал приобретать свой любимый оттенок перезрелого баклажана. — Опять ты со своими… ненормальностями! В этом доме нет места для…       — Для магии? — Гарри щёлкнул пальцами.       Ножи в подставке тихо звякнули. Волосы Вернона едва заметно приподнялись, словно наэлектризованные. К глубокому сожалению Гарри, палочки у него не было, а беспалочковая магия в теле ребёнка вела себя странно — как нечто живое и нетерпеливое. Словно гиперактивный щенок.       — Давайте установим новые правила. Видите ли, я не люблю хаос, если он создан не мной, — Гарри под перекрёстными взглядами медленно прошествовал к столу. Сев, он бесцеремонно пододвинул к себе тарелку Дадли с нетронутым завтраком. — Первое: я больше не живу в чулане. Вторая спальня Дадли теперь моя. Второе: Дадли садится на диету, потому что я не хочу вызывать кран, когда он застрянет в дверном проёме. Третье…       Гарри сделал паузу, пробуя бекон.       — М-м, Петунья, пересолила. Так вот, третье: если я ещё раз услышу слово «ненормальный», я слегка скорректирую архитектуру этого дома. Возможно, превращу его в пряничный. Это привлечёт белок. И внимание налоговой. Последнее, поверьте, куда неприятнее.       — Ты не можешь! — взвизгнула Петунья. — Тебя не примут в эту твою… школу!       Опа, кто-то явно проболтался. Насколько помнил Гарри, этим утром он ещё только должен был получить письмо. Но так и быть, он простит тётушке эту оплошность.       — Тётя, — Гарри посмотрел ей прямо в глаза взглядом человека, видевшего возрождение Тёмного Лорда и очереди в банке Гринготтс, — мне одиннадцать. По закону магической Британии я считаюсь «нестабильным стихийным источником». Если я случайно превращу Вернона в чайник, мне просто вынесут предупреждение. Чисто формальное. Хотите проверить?       Вернон открыл рот, закрыл его, снова открыл и, наконец, выдавил:       — Вторая спальня Дадли?       — И новый матрас, — мягко добавил Гарри, довольно жмурясь. — Я всё-таки ценю комфорт.       Он откинулся на спинку стула и перевёл взгляд на кузена.       — А теперь, Дадли, дорогой, принеси-ка мне почту. Там должно быть письмо на пергаменте, — пауза. — И если ты его помнёшь, я заставлю твои уши шевелиться в ритме национального гимна. Обещаю, это будет… познавательно.       Дадли сорвался с места быстрее, чем когда-либо в жизни. Даже удивительно.       Гарри прикрыл глаза.       Прошлое определённо обещало быть интересным. В конце концов, если Волдеморт снова решит заглянуть на огонёк, Гарри просто расскажет ему пару шуток про крестражи. Спокойно. Подробно. С примерами.       Этого должно быть достаточно.