Холод в твоих ладонях

Я счастлив, что узрел тебя в пути,

Но объясни мне: как не побоялась

Ты, дева, в преисподнюю сойти

Из той святой обители небесной,

Которую непросто обрести?..»

      

***

      В зале замка Эдельвейс пахло озоном и сыростью. За окном бушевала гроза — небеса требовали плату. Савитри сидела на троне, но её поза не была величественной. Она сжалась, три пары крыльев безвольно лежали на полу, изредка подергиваясь, то ли от холода, то ли от стресса, а некогда изумрудные глаза потускнели, наполнившись лихорадочным блеском. Полубогиня выглядела уставшей и измотанной, ее огненные волосы потеряли свой прежний яркий оттенок, и было видно, что она как догорающее пламя — вроде бы еще греет, но прежнего жара уже не будет.       В зал тихо зашла девушка. Ее тяжелое темно-синее платье контрастировало с бледной кожей и казалось черным в полумраке, а фиолетовая толстая коса была похожа на огромную змею. Рэй медленно подошла к Савитри. Вошедшая девушка еле заметно поклонилась, но это выглядело скорее как что-то вынужденное, а не как жест уважения. В руках она сжимала тот самый стилет, подаренный богами, — тонкое лезвие из небесного льда, которое не режет плоть, но выпивает душу. Кинжал впивался Рэй в руку, кажется еще чуть-чуть и пойдёт кровь, но девушка не могла пораниться об эту сталь. Её мучила совесть, или возможные нежные чувства, которые она питала к этой полубогине, или так внезапно появившаяся привязанность — Рэй не знала и не понимала, как поступить. Безусловно, разговор с Инвитом расставил многое по своим местам, но так ли легко убить любимую?...       — Искра моя... — прошептала Рэй, неспеша поднимаясь на ступени трона. — Ты слышишь их? Они зовут... Они говорят, что ты устала.       Савитри подняла голову. Потухшие глаза на секунду зажглись прежним огнем при виде любимой, однако тут же потухли. Чешуя на шее вспыхнула золотом в последний раз, но свет был слабым, умирающим. Савитри потянулась к Рэй, как у единственному своему шансу на спасение, однако она чувствовала уже, что все это напрасно       — Рэй... Уилл сказал... он сказал, что ты пришла убить меня. Он кричал, что я ослепла... Это правда?       Рэй обхватила лицо полубогини холодными ладонями. Её вечно ледяные пальцы аккуратно вытерли нечаянно покатившуюся слезинку с чужого лица. Взгляды сошлись, и каждая увидела в глазах напротив любовь, смешанную с чем-то еще. Савитри видела в них холод и угрозу, желание чужой смерти, хотя ничего подобного ее спутница и не думала. Рэй же видела в глазах напротив совсем другую картину: они выражали любовь, усталость, боль и были красными, вероятно от бессоницы. В глазах друг друга они видели свои отражения и казалось, что они вот-вот сольются в одно целое.       — Уилл видит только пепел и ничего не понимает, дорогая. А я вижу тебя и твои чувства. Разве ты не хочешь, чтобы голоса в твоей голове замолчали? Чтобы огонь перестал жечь тебя изнутри? — Рэй натянуто улыбнулась, она не хотела подчиняться приказу, не хотела убивать любимую, но и не могла позволить богам избавится от Савитри более ужасным способом, поэтому нагло лгала ей в глаза. Ведь лучше умереть в объятиях любимого человека, чем в борьбе против богов за жалкую попытку им противостоять.       Савитри всхлипнула, слезы больше не лились, они кончились. Её хвост судорожно обвился вокруг талии Рэй, сминая синий шёлк платья. Это было не объятие любви, а мольба о конце.       — Хочу... Рэй, мне так холодно. Пожалуйста... сделай так, чтобы стало тихо... Помоги..       И вот она, главная цель Рэй. Боги послали ее именно за этим, они воспитывали девушку специально для этой задачи. Почему же они не предусмотрели, что Рэйна может влюбиться? А теперь ей нужно вонзить нож в любимую, почувствовать на себе ее кровь, продолжать жить с этой виной? Какая совесть это вынесет? Но она не могла им противостоять ни физически, ни морально, и это убивало ее.       Рэй медленно поднесла стилет к груди Савитри — туда, где под кожей билось измученное сердце полубогини. Вероятно оно очень горячее, полыхает словно огонь, предчувствия смерть, и может сжечь кого угодно. Кроме Рэй. Она видела, как волосы Савитри начали отливать алым, резонируя с её собственной смертью. В этот момент Рэй чувствовала лишь тяжелый груз вины на сердце, но предназначение и наказ богов вели её руку.       — Закрой глаза, Савитри. Представь, что мы на том балконе. Только ты, я и небо. Вспомни, как было хорошо...       Савитри закрыла глаза и улыбнулась. Она чувствовала нежность рук Рэй и не заметила, как холодная сталь вошла в её грудь. Золотая чешуя мгновенно посерела, осыпаясь на пол сухой шелухой.       — Спасибо... — выдохнула Савитри, и её голова упала на плечо Рэй. Огромные крылья умирающей девушки в последний раз дернулись и затихли, накрывая их обеих, как саван.       Рэй стояла неподвижно, пытаясь осознать, что произошло. Она смотрела на свои руки, перепачканные кровью и золотой пылью. В пустом тронном зале Эдельвейса стало абсолютно тихо, и казалось будто застыл вообще весь мир.              Рэй прижала остывающую голову Савитри к своей щеке, слёзы полились из глаз, и впервые за всё она время закричала, ломая собственную душу, понимая, что вместе с Савитри она убила единственное живое, что было в ней самой.