Цвет её кожи.

Нетейам.

Путь воды не имеет ни начала, ни конца. Океан внутри тебя и снаружи. Твой дом до рождения и после смерти. Наши сердца бьются в одной утробе вселенной. Наше дыхание согревает темные глубины. Море даёт и море забирает. Все в мире связывает вода. Жизнь и смерть. Тьму и свет. Нетейам лежал на спине своего илу, раскинув руки в стороны, и смотрел в бесконечную синеву неба. Огромное, гладкое создание урчало утробно, лениво шевеля плавниками, и этот звук был лучшей музыкой для ушей старшего сына Торук Макто. Где-то рядом уже начиналась утренняя суета. Все три клана, нашедшие приют у Меткайина после падения Древа Душ, готовились к празднику. Нетейам должен был быть там. Помогать отцу с расстановкой плотов для церемонии, следить за тем, чтобы Ло’ак не влез в очередную историю, и делать вид, что ему интересно слушать бесконечные наставления матери о том, как «встречать старейшин с достоинством воина». Но вместо этого он сбежал. Сбежал на рассвете, пока Тук не проснулась и не потребовала взять ее с собой. Пока Кири не увязалась следом со своим вечным «Ты какой-то странный сегодня, брат». Пока отец не поймал его за шкирку и не всучил в руки очередной канат для перетягивания бревен. — Тебе двадцать лет, а ты прячешься как испуганный илу-детеныш. Голос раздался со стороны воды. Нетейам даже не пошевелился.  — Я не прячусь, Аонунг. Я медитирую. — Медитируешь, — фыркнул сын  Тоновари, заплывая сбоку. Его илу был меньше и вертлявее, настоящий морской задира. Сам Аонунг возвышался над водой по пояс, скрестив руки на груди. Его кожа, светлее, чем у лесных На’ви, приятно блестела на солнце.  — Так это называется у лесных? Валяться к верху брюхом и смотреть в пустоту? — У лесных это называется «отдых», — Нетейам наконец приподнялся, опираясь на локти. Вода стекала по его широким плечам, по темным полосам на коже, которые сейчас, в ярком свете дня, казались почти черными. Он улыбнулся, но улыбка вышла ленивой, почти кошачьей. — Ты чего приплыл? Отец послал? — Твоя мать послала, — Аонунг подплыл ближе, и его илу ткнулся носом в бок илу Нетейама. — Сказала, что если через четверть часа ты не будешь в деревне помогать с помостом для старейшин, она лично заставит тебя слушать песни сказителя Олу’кая до самого заката. Нетейам поморщился. Песни Олу’кая были...Невыносимыми. Очень длинными и как бы ни было, неинтересными. О подвигах предков, о великих приливах и о том, как одна рыба спорила с другой рыбой о смысле течений. Даже Тук, любившая все на свете, засыпала на третьем куплете. — Ладно, — вздохнул он, садясь полностью. — Твоя взяла.  Слышал уже может, кто прилетит? Кроме Оматикайя? Аонунг пожал плечами, но в его глазах мелькнул огонек интереса. — Говорят, будут Рейта’ну. Пустынные. Те, что с востока. Отец сказал, они привезут свою воду. И своих воинов. Это что то новенькое. Они же вообще дикари. Ни слуху ни духу. — Пустынные? — Нетейам нахмурился. Он мало что знал о кланах песков. Лесные На’ви редко пересекались с ними, а у Меткайина с пустыней не было общих границ. — Странно. Они же не участвовали в войне? — Нет. Но их Оло’эйктан, Атока’ри, мудрый воин. Он прислал весть, что хочет почтить Эйву вместе со всеми. И еще... — Аонунг хитро прищурился. — Говорят, у него дочь есть. Светлокожая, с глазами разного цвета. Танири когда летал к ним, пару лет назад. Видел её.  Нетейам фыркнул. — Ты веришь в сказки Танири? Он еще тот фантазер. — Не думаю, что он врал бы о таких вещах. Говорят, она наполовину человек. Но дух у нее сильнее, чем у многих чистокровных. И хвоста нет. — Чего нет? — Нетейам даже привстал. — Как нет хвоста? — Вот так. Родилась без. Повисла пауза. Волны мягко шлепали о бока илу. Нетейам покачал головой, отгоняя странное чувство, кольнувшее где-то под ребрами. Он привык к разным созданиям Эйвы. Его собственная сестра Кири была загадкой — рожденная от аватара Грейс, без отца, с такой связью с природой, что деревья гнулись к ней ближе, чем к Цахик. Но На’ви без хвоста... Это звучало как диссонанс. — И что, она так и живет? Без хвоста? Как она держит равновесие? — А я то откуда знаю, — Аонунг усмехнулся. — Может, вот и спросишь у неё, если прилетит. А заодно и познакомишься поближе. А то все ждешь чего то.  — А я жду ту, что не будет стебать меня за все подряд, — отрезал Нетейам, но без злобы. — И вообще, у меня другие заботы. Аонунг расхохотался, запрокинув голову.  — Ладно, великий воин леса. Плыви в деревню, пока Нейтири не выполнила угрозу. Нетейам вздохнул, легонько сжал бока илу коленями, и огромное животное плавно развернулось к берегу. Вода расступалась перед ними, прозрачная, бирюзовая, живая и теплая. Меткайина, его новый дом. Не первый, но ставший родным. Деревня встретила его привычным шумом. Скрип маруи, крики детей, плеск воды под сваями. Он сразу заметил отца. Джейк Салли, Торук Макто, стоял на центральной площадке, сложив руки на груди, и смотрел, как воины поднимают огромный тканый навес из водорослей. Рядом с ним, стояла Нейтири. Ее желтые глаза сканировали пространство, и когда взгляд уперся в приближающегося старшего сына, на лице не дрогнул ни один мускул. — Ты опоздал, — сказала она вместо приветствия. — Я был на воде, мама. Проверял риф. — Проверял риф, — повторил Джейк, и в его голосе слышалась едва заметная усмешка. — Отдыхал, ну или слинял от работы. Сын, не заболел?  Нетейам виновато улыбнулся. От отца ничего не скроешь. Тот знал все их уловки, потому что сам когда-то был мастером уклоняться от обязанностей. Хотя Нетейам не любит сидеть без дела. Это было для него пыткой. Но сегодня он просто не выспался. — Я уже здесь. Что нужно делать? Нейтири кивнула на кучу длинных шестов у края помоста. — Помогай крепить опоры для гостевых гамаков. Пустынным нужна твердая поверхность под ногами, они не привыкли спать над водой. И проследи, чтобы твой брат... Договорить она не успела. С дальнего конца деревни донесся звонкий смех и грохот падающих корзин. — ЛО’АК! — рявкнула Нейтири. Нетейам подавил стон. Ну конечно. Он быстрым шагом направился на шум и обнаружил привычную картину. Ло’ак, с виноватым, но абсолютно не раскаивающимся лицом, стоял посреди рассыпанных плодов тар’ру. Рядом с ним, прижимая ладони ко рту, хихикала Тук. Чуть поодаль, скрестив руки и закатив глаза, стояла Кири. А перед ними, размахивая руками и шипя сквозь зубы, возвышалась одна из старейших женщин клана — Пал’ли, хранительница съестных припасов. — ...я собирала это все утро! А ты, неуклюжий детеныш...  — Прости, Пал’ли, — Ло’ак попытался изобразить раскаяние, но его хвост предательски дергался из стороны в сторону, выдавая веселье. — Я просто хотел помочь Тук достать тот большой плод сверху, и... — И свалил всю пирамиду, — закончил за него Нетейам, подходя. — Брат, у тебя талант. Ло’ак обернулся и расплылся в улыбке. — О, великий старший брат явился! Спаситель мой! Скажи, что это случайно. — У тебя всегда случайно, — вздохнул Нетейам, присаживаясь и начиная собирать плоды. — Тук, не стой столбом, помогай. Кири... — Я уже, — Кири опустилась рядом, ее тонкие пальцы ловко подхватывали круглые синие шары. Она бросила на Ло’ака взгляд, полный сестринской укоризны. — Ты хоть раз можешь пройти мимо еды, не устроив катастрофу? — Это дар, — гордо заявил Ло’ак, тоже приседая. — И вообще, не я один тут бездельничаю. Где ты был, брат? Опять мечтал о великих подвигах, лежа на илу? — Именно, — Нетейам не стал спорить. — Аонунг сказал, к нам летят пустынные На’ви. У них дочь вождя без хвоста. Пальцы Кири замерли на мгновение. — Без хвоста? Это как? — Вот и я спросил. Говорят, Эйва так создала. Тук, которая до этого молча запихивала плоды обратно в корзину, вдруг подняла голову. Ее большие желтые глаза загорелись. — Она волшебная? — Она странная, — поправил Ло’ак. — Как и мы все. Ну, подумаешь, без хвоста. У меня вон лишний палец на руке, и ничего. Он продемонстрировал свою ладонь с пятью пальцами — наследие человеческой крови отца. Нетейам посмотрел на свою руку. Четыре. Он был ближе к матери. Но это никогда не имело значения в их семье. Отец учил их: сила не в крови, а в сердце и семье. — Я хочу с ней подружиться, — заявила Тук. — Если она без хвоста, ей, наверное, грустно. — А мне кажется, ей все равно, — тихо сказала Кири. — Если она дочь вождя... ей не до грусти. Нетейам промолчал. Он думал о том, как это — родиться другим. Не таким, как все вокруг. Но у него были хвост, четыре пальца и любящая семья. Хотя Кири и Ло’ак тоже не чистокровные. Но это же не мешает ему их любить. Какая разница, есть ли у них брови, или пять пальцев вместо четырех? Главное что бы они были живы и счастливы. И будет счастлив Нетейам. — Ладно, хватит болтать, — он поднялся, отряхивая колени. — Пал’ли, мы все соберем. Ло’ак, ты идешь со мной. Будешь отрабатывать свою неуклюжесть на шестах для гамаков. — Но... — Это не обсуждается. Тук, Кири — помогите Пал’ли. И без новых приключений. Ло’ак обреченно поплелся за братом, бормоча что-то о «рабском труде» и «диктатуре старших». Нетейам не слушал. Младший вечный бездельник. Праздник обещал быть громким. Вечером, семья собралась в их общей хижине. Джейк сидел у входа, вырезая новую рукоять для ножа. Нейтири перебирала бусины для ритуального ожерелья. Дети расположились вокруг. — Я слышала, пустынные привезут свою воду, — сказала Кири, поглаживая спящую Тук по голове. — Интересно, какая она на вкус. — Как песок, наверное, — хмыкнул Ло’ак, за что получил подзатыльник от матери. — Вода пустыни священна, — строго произнесла Нейтири. — Она хранит память о тех, кто живет в суровых землях. Ты будешь проявлять уважение, сын. — Да, мама, — Ло’ак потер затылок. — Я просто пошутил. — Шутки шутками, но завтра вы все должны быть на высоте, — Джейк отложил нож и обвел детей взглядом. — Это не просто гулянка. Это символ. После всего, что мы пережили... все кланы, которые выжили и победили, соберутся вместе. Мы должны показать, что едины. Что Эйва слышит нас всех. — Даже тех, у кого пять пальцев, как у тебя? — невинно спросила Тук, приоткрыв один глаз.  Джейк усмехнулся. — Особенно тех, у кого пять пальцев, Тук. Нетейам перевел взгляд на отца. Он знал эту усмешку. Джейк Салли когда-то был чужаком. Инвалидом без ног в теле человека. А стал вождем и великим Турук-Макто. Он понимал, что такое быть другим, лучше всех в этой хижине. — Нетейам, — голос матери вырвал его из раздумий. — Ты старший. Завтра ты будешь стоять рядом с отцом, когда прибудут гости. Твое лицо — лицо нашей семьи. Не опозорь нас. — Я не опозорю, мама. — И еще, — она вдруг смягчилась, и ее желтые глаза потеплели. — Я не тороплю тебя. Но... присмотрись. Эйва посылает нам встречи не случайно.  Нетейам почувствовал, как кончики ушей начинают гореть и за его спиной издал сдавленный смешок брата. Иногда его так достают с этим. Снаружи шумел океан, обещая завтрашний день, полный новых лиц, новых историй и, возможно, новой главы в жизни старшего сына Торук Макто. А где-то далеко на востоке, над бескрайними барханами, в небо поднималась стая икранов сливаясь с пустынной землей. И один из них, вёз на спине девушку с глазами разного цвета, которая изменит всё, на 360.