DARK ConGRESS / Тёмный Конгресс

На берегу реки Себу, где горячий ветер нес пряный аромат тучной земли, Микаэла Томази смотрела на стремительные воды и первозданный североафриканский пейзаж. Она гадала, как столь безмятежное, прекрасное место могло когда-то служить пристанищем враждующих демонов. И все же это было так. Все зацепки Совета Наблюдателей, вся собранная ими информация привели их именно сюда — в час езды на джипе от стен Марракеша. Ясновидящая Диана Невилл, пока они находились в городе, не ощутила ровным счетом ничего. Но едва они ступили на берег Себу, она закрыла глаза, вытянула пальцы, словно лозоходец рамку, и привела их точно к цели. Прошло уже шесть дней, как экспедиция работала в максимально быстром темпе и успела откопать бо́льшую часть диковинной гробницы, вмурованной в склон речного берега. Громоздкие саманные кирпичи, из которых она была сложена, совершенно не походили на постройки местных племен и скорее напоминали Микаэле усыпальницы, виденные ею на руинах древних пустынных цивилизаций. Наблюдая за тем, как археологи Совета с величайшей осторожностью пытаются вскрыть запечатанную гробницу, не повредив кладку, Микаэла замерла. От их работы захватывало дух. Истинные художники. Она восхищалась их грацией, твердостью рук, почти религиозным трепетом, с которым они касались древности. Вздохнув, Микаэла прошла вдоль берега и подняла кувалду. Бесцеремонно отодвинув Диану плечом, она приблизилась ко входу. Номинально экспедицией руководил Тревор Хопкинс, возглавлявший также археологический департамент Совета. Когда-то Микаэла предала Совет, и сколько бы раз за прошедшие годы она ни доказывала свою лояльность, ей никогда не доверили бы единоличное командование операцией такого масштаба. К собственному удивлению, ее это вполне устраивало. Подобное положение вещей делало ее этаким вольным стрелком, за которым все пристально следят, но к кому первому бегут, едва запахнет жареным. — Тревор? — окликнула она. Тот как раз тщательно вычищал кисточкой застывший раствор вокруг дверного проема склепа. От ее вторжения его брови раздраженно сошлись на переносице. Он вместе со своим ассистентом, Роберто Корелли, медленно обернулся. К тому моменту Микаэла уже замахнулась. Мужчины выругались и отпрянули в стороны. Кувалда с грохотом врезалась в дверь, и эхо, долетевшее наружу, прокатилось по всей гробнице. Преграда треснула надвое. Микаэла снова занесла молот, но Маркус Грин — американский Наблюдатель, с которым у нее когда-то был роман — перехватил рукоять, удерживая ее. — Какого черта ты творишь, Микки? — потребовал ответа Маркус. Она терпеть не могла, когда он ее так называл. При всей стройности фигуры, Микаэла была высокой и жилистой. Она вывернула кувалду из рук Маркуса и оттолкнула его, намереваясь ударить снова. — Нет! Микаэла, умоляю! — воскликнул Тревор. — Не смейте! Седовласый мужчина в очках встал между ней и гробницей как раз в тот момент, когда она начала опускать молот. Микаэла дрогнула, остановила замах и с тяжким вздохом бросила кувалду наземь. Облегчение на лице Тревора выглядело почти комично. Вокруг столпилось не меньше дюжины членов команды, взиравших на Микаэлу и причиненные ею разрушения со смесью ужаса и жадного любопытства. — Да что с вами со всеми такое? — возмутилась Микаэла, переводя взгляд с Тревора на Корелли, Диану, Маркуса и всех остальных. — Я одна слышала слово «апокалипсис» на брифинге перед выездом? Лицо Тревора сморщилось, словно у родителя отчитывающего дитя. — Эта гробница простояла нетронутой более трех тысяч лет. У нас есть обязательства перед историей и культурным наследием Марокко… Микаэла закатила глаза. — Избавь меня от этой лекции. — Мисс Томази! — рявкнул старик, и на сей раз в его гримасе читалось не родительское беспокойство, а раздражение занудного учителя, полное самодовольного высокомерия. — Дорогой профессор Хопкинс, — парировала она, — я понимаю и восхищаюсь той тщательностью и трепетностью, с которой вы работаете. Честное слово. Но мы здесь не археологи. Мы — представители Совета Наблюдателей, пытающиеся предотвратить сверхъестественный катаклизм. Времени на церемонии и протоколы нет. Вы можете либо сохранить неприкосновенность своих раскопок, либо спасти жизнь собственным детям и внукам. Среди команды пробежал одобрительный ропот. С явной неохотой Тревор отступил в сторону. Как только он это сделал, Микаэла поняла, что второй удар кувалдой не понадобится. Фасад гробницы треснул пополам, и одна половина уже обрушилась. Она опустилась на колени перед проломом и принялась вытаскивать кирпичи, швыряя их в грязь за спиной. Один из них, стукнувшись о склон, плюхнулся в реку. Корелли выругался в ее адрес по-итальянски, не подозревая, что она отлично знает этот язык. Микаэла пропустила его слова мимо ушей. Не прошло и трех минут, как она управилась с тем, на что Тревор предпочел бы потратить еще шесть дней. Стоя на коленях, она оттащила подальше от входа еще несколько кирпичей. — Свет, — бросила она. Тревор и Корелли дружно ее проигнорировали, словно она и не говорила вовсе. Не желая становиться соучастниками того, что они, без сомнения, считали варварским надругательством над древней святыней, оба уставились на кружащих в небе птиц. Микаэла терпеть не могла наигранных драм, особенно в исполнении людей старше шестнадцати, и даже не пыталась скрыть неодобрение. Маркус шагнул вперед и протянул ей фонарик. — Спасибо, — сказала она, щелкая выключателем. Луч света прорезал тьму гробницы. Внутри на удивление было сухо, несмотря на близость реки. Грунтовые воды не просочились внутрь. Склеп строили по принципу кирпичной печи, но за три тысячелетия он должен был бы обветшать. На кирпичах не было ни единого следа подтеков — ничего. Сухо, как в пустыне, — подумала Микаэла. Фонарь выхватил из мрака очертания некоего ящика, похожего на гроб. Погребальные обычаи местных жителей примерно тысячного года до нашей эры не предполагали ничего подобного, но Микаэлу это не тревожило. Если их исследования верны, они только что вскрыли усыпальницу Кандиды, поочередно именуемой речным демоном или водным джинном. Согласно легенде, боги избрали своим орудием юную девушку из Марракеша. Она одолела Кандиду и, не в силах уничтожить ее телесную оболочку, наказала речному народу, как похоронить демона, дабы тот никогда не восстал. Микаэла не сомневалась: та девушка была Истребительницей. Кое-кто в Совете с ней спорил, но, по ее мнению, только потому, что им проще было не соглашаться с ней лично, чем признавать правоту. Саркофаг внутри гробницы напоминал крошечный кораблик. Его корпус из отполированных деревянных досок сиял так, будто последний слой лака нанесли только вчера, — очередной элемент усыпальницы, чудесным образом избежавший тлена. Микаэла отступила от пролома, выпрямилась и отряхнула грязь с брюк. — Вытаскивайте его наружу. Тревор презрительно покачал головой. Спустя мгновение он осознал, что вся команда смотрит на него, ожидая распоряжений. В конце концов, он возглавлял экспедицию. — Приступайте, — буркнул он, махнув рукой в сторону гробницы, а затем демонстративно отвернулся, спустился к самой кромке воды и уставился на течение реки. Маркус подозвал пару землекопов, и те присоединились к нему на берегу. Микаэла дала им пространство для маневра, отойдя назад, но не сводя с них глаз. Ее золотистые волосы начали выбиваться из косы, и она распустила их, позволив рассыпаться по плечам. — Микаэла, — негромко позвала Диана. Голос ее, мягкий, нес в себе силу, противоречащую этой мягкости. Смешение индийских и британских кровей наделило женщину экзотической, неземной красотой, как нельзя лучше подходившей ясновидящей. — Что такое? — откликнулась Микаэла. Диана покачала головой. — У меня дурное предчувствие. — У меня тоже. Я бы с большим удовольствием предпочла оказаться сейчас где-нибудь не здесь. Желательно с бокалом «Маргариты». Но выбора у нас нет, Диана. Микаэла обернулась на Корелли, который стоял, скрестив руки на груди и всем видом выражая суровое неодобрение происходящему. — К тому же, мистер Корелли заверил меня, что нам не о чем тревожиться. Итальянец метнул в нее мрачный взгляд, дернув правым глазом от раздражения. Корелли, подобно многим своим коллегам, перенял изнеженные манеры — возможно, от Тревора Хопкинса, — но Микаэлу он раздражал еще и потому, что был сногсшибательно красив, словно кинозвезда тридцатых годов. Ее бесило, что столь привлекательный мужчина может быть настолько невыносимым. Внешность, конечно, не главное, но в его случае пропадала зря. — Мы обсуждали это уже тысячу раз, Микаэла, — процедил Корелли. — Да, изыскания указывают, что к поражению Кандиды причастна Истребительница. Безусловно, конструкция гробницы несет защитные свойства. Я полагаю, что при ближайшем рассмотрении мы обнаружим защитные символы и руны, вырезанные на внутренних стенах, которые и удерживают демона в заточении. Если мы не станем полностью изымать останки из склепа и быстро запечатаем его обратно, нам ничего не грозит. Микаэла сунула руки в карманы. — Тогда почему Магребийская Слоновая Кость захоронена вместе с ней? Верхняя губа Корелли презрительно скривилась. — Я еще не встречал женщины, столь же самонадеянной, как вы. Возможно, вам это льстит. Подозреваю, что так и есть. Но у вас есть лишь догадки, Микаэла. Догадки, не подкрепленные логикой. Вы знакомы со всеми источниками. В преданиях о Магребийской Слоновой Кости нет ни единого упоминания о том, что этот амулет способен сдерживать или отрицать мистическую силу богини. — Однако мы думаем, что сможем с его помощью предотвратить апокалипсис? Теперь она уже просто выводила его из себя. Чем больше злился Корелли, тем сильнее ей хотелось его поцеловать. Чего она, разумеется, делать не станет. Скорее даст ему в нос. — В прошлый раз, когда в мембране между нашим измерением и Преисподней Наргот Фаши возник разрыв, амулет не только отражал сочащуюся сквозь него злую энергию, но и затянул саму брешь. — Слухи четырехтысячелетней давности. Правда в том, Корелли, что вы понятия не имеете, для чего была создана Магребийская Слоновая Кость и почему ее здесь закопали. Корелли нахмурился. — Учитывая, что ситуация с Наргот Фаши в точности совпадает с легендами, я совершенно уверен: назначение амулета — восстанавливать ткань завесы между мирами, а не служить некой магической губкой. Если Истребительница и закопала его здесь, то лишь для того, чтобы спрятать от тех, кто пожелал бы его уничтожить. Мы прибыли сюда, чтобы предотвратить апокалипсис, а не устроить его. Он круто развернулся и зашагал прочь. У гробницы Маркус с землекопами уже приступили к осторожному извлечению деревянного саркофага — того самого диковинного корабельного корпуса. Они подтаскивали его к выходу, чтобы открыть, не вынося из кирпичной ниши. Микаэла покосилась на Диану. — Ты веришь Корелли? — Хотела бы я верить, — ответила ясновидящая. — Тот ужас, что я ощущаю, может быть просто отголоском энергии этого места. Такое возможно. — Но ты так не думаешь. — Нет. — Диана запустила руку под легкую хлопковую рубашку и вытащила кожаный шнурок, на котором болтался небольшой мешочек с травами, сушеными яблоками и иссохшим кусочком вороньего сердца. Микаэла отлично знала, что внутри, потому что точно такой же мешочек лежал в правом переднем кармане ее брюк. Диана изготовила его по ее просьбе. Что бы там ни утверждал Корелли, обе они решили, что меры предосторожности не помешают. — Открыто! — крикнул Маркус. Тревор отвернулся от реки и зашагал обратно к гробнице, не удостоив Микаэлу и взглядом. С того места на склоне, где они стояли, Микаэла и Дианна видели происходящее поверх плеч сгрудившихся археологов. Деревянную крышку саркофага уже отложили в сторону. Внутри, в этом подобии ладьи, лежало крошечное, иссохшее тельце — высушенная оболочка, напоминающая останки ребенка, испепеленного дотла в обреченных Помпеях. Тревор натянул латексную перчатку и запустил руку в сияющий кораблик. Древесина корпуса по-прежнему лоснилась, а внутри гробницы было абсолютно сухо: речной демон оказался лишен малейшего доступа к влаге. Сердце Микаэлы сжало ледяное предчувствие беды. Но у них была работа. Какие бы сомнения ее ни терзали, как бы она ни подкалывала Корелли, иного пути не оставалось. С улыбкой, похожей на торжество, Тревор извлек из саркофага Магребийскую Слоновую Кость. Он поднял амулет, чтобы все могли его видеть. Диаметром дюйма в четыре или пять, великолепное изделие из сверкающего золота с диском чистейшей слоновой кости в центре. Диана пронзительно вскрикнула. Микаэла глянула на нее, проследила за ее полным ужаса взглядом и увидела, как из реки взметнулась гигантская трехпалая длань. Вода приняла форму руки, потянулась вверх по склону, ворвалась в гробницу и отшвырнула Тревора от саркофага. Когтистые пальцы погрузились в деревянную ладью и вздернули вверх иссохшую оболочку демона, сжав ее в кулаке. Скорченный, почти эмбриональный труп, казалось, впитал в себя воду и начал расти. Вокруг него закружился водоворот, а в следующее мгновение на берегу реки Себу уже стоял демон. Обнаженная, девяти футов ростом, прекрасная и ужасающая в своей красоте, с кожей цвета меди и струящимися синими волосами, подобными речному потоку, Кандида раскинула руки, блеснув тремя длинными когтями на каждой ладони, и улыбнулась. В этот миг Микаэла ощутила прилив любви к ней, желание приблизиться, но то были чары джинна. — Не смотри! — выкрикнула Диана. Микаэла схватила ясновидящую за руку, и они прижались друг к другу, крепко зажмурившись и молясь, чтобы обереги, приготовленные Дианой, уберегли их. А потом воздух разрезали пронзительные крики.