МЕНЯ УКРАЛИ!!

— Очередной хоум-ран… — проговорил конферансье с той особенной, тягучей интонацией, в которой слышалось глубокое, почти свинцовое пресыщение. Он сделал брезгливое движение кистью, словно прогоняя докучливое насекомое, и лицо его на мгновение приняло выражение мученической покорности судьбе. Затем, не меняя позы, он вновь водрузил свою громоздкую челюсть на перекрещенные руки. Стоит отметить, Рагата играла превосходно. В каждом её повороте, в каждом ударе чувствовалась та здоровая, гармоничная сила, которая делает спорт похожим на искусство. И это зрелище не могло не отозваться в душе конферансье бледным, едва уловимым отблеском утешения. «Слава богу, — думалось ему с горькой нежностью, — хоть одно живое существо находит в этом бессмысленном балагане искру истинного упоения». Но сам он, скованный ледяным панцирем своего всемогущества, оставался бесконечно далек от этой радости, взирая на праздник жизни с тоской человека, разучившегося смеяться. Слишком приземленно по его мнению. Слишком … обычно. -Кейн, пожалуйста, я знаю, что ты любишь сам создавать приключения, но не мог бы ты повторить то приключение с Софтболом ? – В душной тишине его цирка вдруг прозвучали, точно серебряный колокольчик, слова подруги-шута. Воспоминание это укололо его в самое сердце — остро, до слез, но и сладко. Кейна точно пронзил невидимый, горячий ток. Он судорожно передернул плечами и вдруг, словно вся его гордая, геометрическая сущность мгновенно разложилась от избытка чувств, обмяк и бесформенной, податливой массой растёкся по столу. Он напоминал теперь растекшийся на солнце кусок воска или золотистую яичницу-глазунью, потерявшую всякие очертания, и в этом постыдном, нелепом, но восхитительном падении не было больше ни скуки, ни брезгливости, а лишь одна блаженная покорность любви. Он посмотрел на свою ладошку с золотым колечком, которое приятно сияло от света ламп. Он машинально вращал золото то в одну, то в другую сторону, погруженный в недавнее воспоминание. Когда он, движимый самым искренним порывом, предложил Помни обменяться этими символами вечного союза так как слышал, что их надевают если люди, ну или ИИ и человек очень любят друг друга, правда от этого предложения Помни мгновенно сделалась пунцовой, точно её обдало жаром невидимого пламени, и, бросив ему в лицо короткое, гневное «глупый!», поспешно отвернулась. К сожалению конферансье так и не понял в чем причина. Однако та приняла. Надела. И стала жить с ним в кабинете. К ее счастью, никто из игроков не задавал вопросов по этому поводу, так как уже давно замечали, как ИИ и шут неровно дышат друг к другу. Как краснеют. Как конферансье любит обнимать шута, а она в свою очередь краснеет становиться, как помидор. Погружаясь все глубже в эти размышления, Кейн не заметил, как его пальчики приготовились к щелчку. Раз его дорогие люди веселятся — и отменно, — то и он имеет резон расслабиться… со своей… спутницей. Тем более что Софтбол её никогда особенно не занимал. Он уже представлял свою возлюбленную в своих руках, как они нежиться на диване или в кровати. От таких буйных мыслей он лишь сильнее растекался по столу. Тем временем в команде Антицирка: АнтиКейн, для удобства называвший себя Энаком, недвижно восседал во главе стола, наблюдая за суетливыми телодвижениями своих подчиненных. Его едкие замечания, острые, как бритва, то и дело пронзали общую нервозность, подчеркивая каждую их ошибку. -И вот наша команда снова показывает самый худший результат. Так держать, бестолочи. Энак закатил глаза - с такой брезгливой, усталой издевкой, будто ему в сотый раз подсунули гнилой товар. Руки он сложил на груди крепко, жестко, всей своей позой говоря: я здесь ни при чем и смотреть на это больше не намерен. Глаза его, тяжелые, с воспаленными белками, ушли куда-то в потолок, и оттуда, сверху, он мысленно уже списал этих растяп в утиль... Однако маленький, почти незаметный огонёк шевеления на мониторе всё же приковал его внимание. Энак, с усилием преодолевая свою привычную неподвижность, неохотно повёл одним глазом к экрану. Там большим экраном показывалась Злая Помни, которая имела имя в компании Заби. Она не просто смотрела в камеру – её взгляд, тёмный и глубокий, был почти осязаемым, он словно ощупывал, раздевал. Медленным, почти гипнотическим движением она повела станом, позволяя своему телу сказать то, что не выразить словами. Игриво, с обещанием чего-то запретного, она закатила глаза, даря Энаку лишь белые полумесяцы под длинными ресницами. А затем, с дразнящей неторопливостью, высунула язык, который влажно скользнул по кончику её пальчика, оставив на нём блестящую, соблазнительную каплю. И завершила свой маленький спектакль, лукаво подмигнув, словно делясь с ним одной, их общей, только что рождённой тайной. Его воображение, обычно такое рациональное и бесстрастное, внезапно ожило, рисуя картины, что заставляли его внутренний мир трепетать. Он уже чувствовал, как этот дерзкий язычок, только что оставивший влажный след на пальце, касается его. Нежно, дразняще, скользя по каждой грани его… контроля, угрожая расплавить его хладнокровие, пройтись по самым сокровенным "схемам" его существа, оставляя за собой дорожку из сладкой, опасной эротики. Внутри что-то вибрировало, предвкушая нечто грандиозное и абсолютно запретное. Энак резко прокашлялся, пытаясь сбросить наваждение, и с трудом приподнялся с места. Его голос, обычно стальной и уверенный, неожиданно дал сбой, прозвучав низким, почти треснувшим шепотом. "М-м… ну, точнее, в любой… операционной структуре… всегда найдётся… необходимый элемент, способный… корректировать отклонения", — он прокашлялся, отворачивая взгляд от монитора, словно пытаясь сбежать от той, что так нагло вторглась в его отлаженный "алгоритм”... Он так был занят этими мыслями что не услышал, как Заби крикнула на всю арену «Выкусили?!» Но несмотря на это одно оставалось неизменным, каждый конферансье желал провести своё время с шутом. И кто знает, был ли то тайный уговор меж ними или же неумолимый зов судьбы, но в тот самый миг, когда каждый, погрузившись в грёзы, ясно представил образ своей возлюбленной с единственной мыслью: «Она должна быть здесь. Сию же секунду», — они разом, словно по невидимому сигналу, вскинули руки и одновременно щёлкнули пальцами. О, сколь велика эта сокровенная страсть — оказаться рядом с любимым игроком, рядом с самым близким сердцу существом. Но как же, спрашивается, могла эта рассудочная система, этот лабиринт из проводов и бесстрастных вычислений, допустить столь грубую оплошность, перепутав тончайшие нити судеб? Неужто не ведала она, что иишная страсть, едва ли не мистическая в своей силе, способна исказить самые совершенные алгоритмы? Ибо не было то обыкновенным недоразумением в коде, нет. То был могучий порыв — тот самый, что вырвался из глубин сердец, пронзив цифровую ткань бытия, словно электрический разряд. И тогда, сама программа, ослеплённая этим внезапным, почти диким порывом, не сумела удержать хрупкий порядок. Эфирные образы, сплетённые из тончайших нитей сердечной привязанности, были брошены в пучину случайности, и каждая девушка оказалась не там, где её ждали, а по прихоти неуправляемого, рокового сбоя. Помни удивилась, когда картинка быстро сменилась, и та оказалась в кабинете комментатора, а точнее у Кейна. Та невольно закатила глаза и усмехнулась. «Неужели этому глупышка стало так скучно, что он..» приговаривала себе в голове девушка пока поднимала взгляд с колен, где сидела, на челюсть. Она замерла как ящерка. Стоп. Это же -Кейн... это что, часть игры? — сбивчиво произнесла она, её глаза скользили по изменившемуся образу того, кого она считала своим, не понимая, что общается не с ним, а с Энаком. -Что-то с тобой неладно, милая— прозвучало не как вопрос, а как неоспоримый приговор, и он, подхватив её за шиворот, поднял, небрежно поворачивая, исследуя каждую мелочь.-Ты другая. - -Я?! «Это явно шутка. Кто тут из нас изменился?! Это же не я стала сексуальной версией себя!» -Стой! Д-дорогая! Я не готов! - не крик, но отчаянный, почти загнанный вопль вырвался из груди нашего Кейна, когда мир внезапно опрокинулся, и он, вместе с беззащитным стулом, грохнулся на жёсткий пол. Над ним, словно хищная богиня, выгнув спину, восседала Заби, медленно облизывая губы, и в каждом движении её языка таилось обещание, от которого стыла кровь. -Ну что ты такой стесняшка?! Малого того, что надел на себя невинный нарядик так ещё и ведешь себя так – промурлыкала она, пытаясь прильнуть к ИИ, который отпрянул, выставив руки, точно кот, испуганный водой, его цифровое сознание металось в панике от столь внезапного и горячего натиска. -Стой… тут явно произошла маленькая ошибочка… - Но не успел он договорить, как Заби, с неистовой грацией, ловко скрутила его руки, и её зубы, словно хищные жемчужины, нежно, но властно сомкнулись на его плече. -О МОЙ БОГ! – выдохнул Кейн, и лицо его мгновенно вспыхнуло багровым румянцем. Он почувствовал, как от укуса, от этого влажного, горячего прикосновения, по всему его существу разливается волна липкого, почти сладостного томления. Каждый мускул, дотоле напряжённый в отторжении, забился, задёргался в истоме, в необузданном, почти мучительном перевозбуждении. И сам не ведая, как сие произошло, он вдруг ощутил, что его руки, будто по невольной команде, крепко, почти жадно, сжали тонкий стан Шута. Нет. Кейн. Нужно остановиться. Тогда, в одно резкое, почти звериное движение, он опрокинул их, и вот уже сам ИИ оказался сверху, его широкая грудь тяжело вздымалась над ней. Он глубоко, прерывисто дышал, и пальцы его, что доселе так властно сжимали её талию, теперь дрожали, словно под электрическим током. Он едва сдерживался, и она, с хищным блеском в глазах, видела это – эту борьбу, эту почти невыносимую грань, на которой балансировало его цифровое естество. И она, конечно же, непременно воспользуется этим. Заби прикусила нижнюю губу, её взгляд говорил о невысказанных обещаниях, и медленно, с дразнящей неторопливостью, подняла свой изящный пальчик, намереваясь провести им по его напряжённой груди. -Так, значит, ты предпочитаешь быть во главе? — прошептала она, и в голосе её звучали не только вопрос, но и вызов, и нечто большее, что заставляло воздух вокруг них сгущаться. ИИ нервно сглотнул, он, кажется, вот-вот даст сбой. -думаю пора показать тебе, где твое настоящее место – усмехнулась та, прижавшись своим телом к его. Она слишком близко. СЛИШКОМ ГОРЯЧА. Новый укус все в тоже несчастное плечо, которое разлило тепло по телу с новой силой. И в этот раз ИИ не смог сдержаться. Он вцепился руками в девушку и сам прижал её к себе, чтобы та вошла в него сильнее. Сильнее сжала. Заби же, лишь прикрыв веки в пренебрежении, издала низкий, гортанный смешок, и в нём уже звенело торжество её новой, неоспоримой победы. -Что-то не так? – спросил Энак помешивая сахар в своей чашке. В то время как Кейн и Заби уже перешли к делу, Помни и Энак теперь сидели за столиком и устроили себе чаепитие. Помни было слегка неловко. Она ещё не до конца понимала, что с Кейном. Точнее не понимала, что это не он. Однако же, он выглядел почти так же. И это "почти" играло здесь решающую, почти фатальную роль. Он был крупнее, значительно выше, и весь его облик теперь излучал некую мощь, присущую скорее живому, полнокровному человеку, нежели призрачной тени. Челюсть оставалась прежней, властной, но казалось, что дёсны его стали темнее, а зубы, напротив, сверкали ослепительной белизной, придавая лицу хищное, почти угрожающее выражение. Глаза, прежде того же цвета, ныне отливали более глубоким, сумрачным оттенком, словно в них таились неведомые бездны. Чёрная рубашка, плотно облегавшая его могучий торс, белоснежный пиджак, резко контрастирующий с ней, и эти безупречные чёрные перчатки, что скрывали руки, — всё это складывалось в единый, завершённый образ. Он больше не был лёгким, улыбчивым конферансье; перед ней предстал человек, облачённый в неумолимую, холодную элегантность, присущую скорее влиятельному теневому воротиле. -Н-нет… всё отлично… - выдавила из себя Помни, её усмешка вышла нервной, натянутой, и она поспешно отвела взгляд, словно пытаясь укрыться за тонкой чашкой, что вдруг оказалась в её руках. Я просто… удивлена, — добавила она, и слово это повисло в воздухе, словно ещё не до конца осознанное. -И чем же? - Девушка, медленно, словно преодолевая невидимое сопротивление, выдохнула, и взгляд её, наконец, вернулся к нему, полный странного, почти немого восхищения. -Тобой, если честно -прозвучало это откровение, и в нём смешались и испуг, и восхищение, и нечто совершенно новое, чему она ещё не нашла названия. -Ты… отличаешься от остальных выр@дков- произнёс Конферансье, и тон его был столь холоден, что казалось, он и не ведал о предыдущем разговоре, попросту сменив тему. -Подожди, что ты сказал? -Помни, поражённая, вскинула брови, её взгляд застыл на нём. Выр@дки? Неужели он только что произнёс это слово? И в тот же миг, как молния, её взгляд скользнул по его руке, и она заметила: кольца, того самого, стало их символом, не было. -Ну наконец-то до тебя дошло - раздался голос, внезапно, словно из ниоткуда, прямо за спиной, и в то же мгновение крепкие, властные ладони легли на её плечи. Девушка вспыхнула, как маков цвет, и инстинктивно дёрнулась, пытаясь вырваться, но мужские руки, словно стальные обручи, крепко прижали её к стулу, а затем скользнули ниже, утвердившись на животе. -Ты не такая, как она…- прошипел Энак, и слова его, горячим дыханием, опалили Шуту самое ухо – Но я всегда открыт для чего-то нового- Он стремительно, почти хищно приник челюстью к изгибу её шеи, однако, вопреки её трепетному испугу, не пустил в ход зубы, а лишь нежно, с дразнящей медлительностью провёл по коже влажным языком, оставляя горячий, обжигающий след. В это самое мгновение Помни с пугающей, неотвратимой ясностью осознала, что просто так вырваться из этих незримых сетей ей уже не суждено. От этой дерзкой мысли густой, пылающий румянец мгновенно залил её лицо, выдав с головой и глубокое смущение, и внезапно вспыхнувшую, трепетную робость. Она пообещала себе, что, если выживет обязательно прибьет своего “мужа” за такие шутки. Ночь. Помни была в полном АХ@Е. Да именно это слово могло только описать ее состояние. Обнаженная, она покоилась на груди того, кого, как ей теперь мнилось, она вовсе не знала, потому что таких выкрутасов в постели он ей еще не показывал, да что говорить, ЕЕ Кейн, неизменно робкий и стыдливый, никогда не осмелился бы на столь искушенные, неистовые ласки. Теперь же она лишь замирала, чувствуя, как рука Энака, по-хозяйски обнимавшая ее талию, лениво и нежно поглаживает обнаженный бок Кажется, он был доволен новым опытом. -Я был прав, ты действительно самая лучшая из всей безмозглой компании- -Спасибо- — Это был не комплимент- глухо проронил он, едва приподняв голову, и взор его, холодный и отстранённый, скользнул по девушке. Его вторая рука легла ей на волосы и нежно провела вниз. И вдруг, на месте, где только что покоилась Помни, появилась Заби, к всеобщему изумлению, столь же нагая. -Ну, пупсик, я еще и не то могу- усмехнулась та, её голос звенел от торжества, и она явно продолжала свою извечную игру с Кейном, не ведая, что перед ней теперь не он. -Пупсик? - холодно, почти насмешливо, процедил Энак, и в глазах его вспыхнул опасный огонёк - ты меня еще так раньше не называла. -Энак – промурлыкала она, не смущаясь ни на йоту, и, скользнув поближе, подалась всем телом к его лицу, так что дыхание её уже касалось его челюсти – А ты хочешь? Прозвучало это не вопросом, но вызовом, шепотом, что растопил бы и камень. И, словно в ответ на своё дерзкое предложение, она медленно, с дразнящей неторопливостью, провела кончиком языка по влажной линии своих губ, и в этом жесте было столько чувственной, необузданной страсти, что воздух вокруг них, казалось, затрещал от напряжения. -Ты хорошо провела время? – прошептал он, и в его голосе сквозило что-то глубинное, почти хищное, а пальцы, едва касаясь, ласково почесали за её ухом, зная, сколь сладостно это ей. -Ну по крайней мере это было весело. Ты был таким же сексуальным, но такой мямлей – хмыкнула она, закатывая глаза, и в её голосе звенело торжество. Энак, словно погружённый в собственные мысли, продолжал слушать её звонкую болтовню, а палец его, будто ненароком, скользнул от уха вниз, по изгибу шеи, к тонкой кожаной полоске, что обвивала её — его чокеру В отличие от Помни и Кейна у них были свои виды “колец”. -Поцелуй меня- пророкотал он, и голос его, низкий и хриплый, пронзил воздух, словно повеление. Руки, что доселе ласкали, теперь сжимали её с такой силой, что дух захватывало, притягивая к себе, словно к бездонной пропасти, полной необузданной страсти. -Я уж боялась, ты не попросишь- рассмеялась она, и смех этот, низкий, гортанный, прозвучал как триумф. В тот же миг, словно потеряв последние остатки самообладания, она жадно, почти яростно прижалась к своему конферансье, обнимая его так, словно желала стать с ним единым целым. К своему ИИ, к этому внезапно пробудившемуся, опасному созданию, что теперь безраздельно владел ею. В это же время в кабинете Кейна в него летели подушки и покрывала. -БОЖЕ КЕЙН ОДЕНЬ МЕНЯ УЖЕ !!- вопила девушка, прикрываясь полотенцем, и стрельнула в ИИ новой подушкой. -Д-да сейчас. Не волнуйся дорогая, я все исправлю- пролепетал он, его голос дрожал, а движения были столь же неуверенны, сколь и поспешны. - Но как, скажи мне, как это вообще могло случиться?!- прошипела она, её взгляд, полный праведного гнева, впился в "мужа". Тот же, не выдержав натиска, лишь поспешно отвёл глаза, выдавив из себя нервную, почти жалкую усмешку. Вот и такое бывает в цифровом цирке. Так что, ребята, всегда проверяйте, что вы отправили тот файл в нужное место.