Кожаный корсет

Ночная вязкая тишина обволакивала группу людей, стараясь проникнуть в самую глубь их тел и поселить внутри первобытный страх. Небосвод затянуло тяжелыми тучами, что давало возможность тьме в чаще леса сгущаться. Черные деревья медленно покачивались, угрожая своим видом любому, кто решится ступить в этот удушающий мрак. Словно сама ночь хотела отвадить непрошенных гостей.  Для случайных путников это место и время было бы последним пристанищем. Но люди, что украдкой пробирались сквозь угрожающий лес, были палачами, сами олицетворяющие кошмар тех, по чьи души они приходили. Такая тягучая ночь была для них благословением, а не проклятием. Глаза Марин давно привыкли к непроглядной тьме, и их группа все глубже растворялась в чаще. Своих лошадей, как и день дороги, они оставили далеко позади. Чтобы их не заметили раньше времени, значимую часть пути до лагеря врагов было решено пройти пешком. Они выверяли каждый свой шаг и подстраивались под саму природу.  Больше часа прошло, прежде чем до их слуха начали доноситься громкие разговоры и смех, а впереди показались костер и палатки. Сержант вскинул руку, чтобы отряд остановился и рассредоточился – план действий был обговорен заранее. Офицер,  крадучись, прошла еще несколько метров вперед, найдя хорошую обзорную точку. Со своего места она отлично видела мужчин, что сидели за длинным самодельным столом и пировали. Пьяные и шумные, они не были похожи на жестоких убийц, что терроризировали окрестности владений семьи Саргсонс. Но воздух ощущался тяжелым, терпким, словно был пропитан их мерзкими деяниями. Каждый вдох отравлял, заставляя кровь в жилах закипать. Девушка насчитала 10 человек. Это было неприятное открытие – на два человека больше. Радовало только то, что сержант заблаговременно подумал о таком исходе. Сил сержанта и двух офицеров, Криса и Теобальда, могло бы не хватить. Без нее и еще двух гвардейцев, что были в составе их группы, было бы совсем тяжко. Ее руки лежали на острых кинжалах из дамасской стали, что покоились в ножнах по бокам, чтобы в любой момент быть готовой  обнажить их и вступить в бой. Девушка мастерски владела этим видом оружия, идеально подходящее для ее ловких и быстрых маневров. Ей всегда хотелось узнать, на что она действительно способна без сдерживающего фактора в виде корсета, что значительно сковывал как ее тело, так и способности. Ни разу она не сражалась на кинжалах без своих кожаных цепей. И сегодня ночью ей снова не удастся познать во всей мощи, чего достигла. Корсет как броня обвивал ее талию и грудь, напоминая, что девушка невольна обойти наказ господина, даже если вреда от этого больше, чем пользы. Оставались минуты до их наступления, и Марин закрыла глаза, отключая каждое чувство, как делала всегда на заданиях. Она стирала себя, свои эмоции и воспоминания, облачаясь в истинную форму палача Дома Саргсонс. Когда девушка подняла свои веки, мир вокруг был серым, блеклым, безжизненным. Таким, где она могла спокойно убивать.  Осторожно наблюдая за пиршеством, офицер сливалась с окружением и становилась пугающей тенью, что прячется в самой чаще леса, приводя людей в ужас лишь об одном упоминании. И пока она ожидала сигнала сержанта, ее взгляд зацепился за деталь, что сразу же похоронила весь их разработанный план. На небольшую поляну, окруженную ветвистыми деревьями, где расположились их цели, размеренно вышла фигура с широкой улыбкой. – Теобальд… – беззвучно прошипела Марин.  Этому парню было плевать на все планы и приказы, он зачастую действовал, как сам того желал. Непредсказуемый, безрассудный офицер гвардии, который каждый раз соглашался с предложенным планом, а потом делал все по своему.  Офицер взглянула на сержанта, что разместился чуть ближе к лагеру, тот был явно в ярости. Стиснув зубы, он покачал головой, предупреждая тем самым всех ждать и наблюдать за развитием событий.  Девушка в негодовании дернула головой и устремила взгляд на поляну, где молодого человека уже заметила группа мужчин.  – Ты кто такой? Что здесь делаешь? – разразились возмущенные возгласы. – Тише, парни, тише – Тео вскинул руки вверх, чтобы утихомирить их пыл, при этом не замедляя шаг и подбираясь все ближе к столу, – какие вы нервные.  – Ты что глухой? Кто ты и что тут забыл?  Обстановка накалилась мгновенно. Им не понравилось, что их обитель потревожил незнакомец. Смех и разговоры оборвались.  Недоуменные взгляды встречались с озлобленными, пара человек резко встали из-за стола.  – Просто прогуливался, – офицер незаметно осматривал присутствующих все с такой же ослепительной, но лукавой улыбкой, – а у вас здесь что? Празднество? – Малец, иди отсюда подобру-поздорову, – махая рукой и отваживая незваного гостя,  проговорил один из пирующих. Теобальд несколько раз кивнул, словно соглашаясь, а потом как ни в чем не бывало продолжил:   – Только для начала скажите, кто из вас главарь? – Да что ж такое то, – пронеслась новая волна недовольства, кто-то уже начал выходить из под стола и стремительно направляться к молодому человеку с золотистыми волосами, в которых растворялся свет пламени большого костра у границы лагеря.  Несмотря на начинающуюся суматоху, офицер заметил пару отрывистых взглядов в толпе на одного мужчину после его вопроса. Тот спокойно сидел, попивая свое пойло, и продолжал разговор, не обращая внимание на назревающий конфликт. – Ты, да? – указывая пальцем на этого плотно сложенного мужчину средних лет, во весь голос произнес Теобальд, – ну, конечно, кто еще мог сидеть во главе стола.  Вожак этой бешеной стаи тяжело вздохнул и, даже не оборачиваясь на наглого дерзкого мальчишку, произнёс: – Тебе давали шанс, щегол. Но сам же и напросился. Парни освежу…. Пока мужчина снисходительно проговаривал каждое слово, офицер к тому времени стремительно преодолел преграды, уворачиваясь от пары разъяренных замахов, вскочил на стол, уверенными шагами раскидывая полные тарелки и кубки, создавая хаос под своими ногами, после спрыгнул ему за спину, и одним резким точным движением свернул шею. Мужчина не успев даже договорить предложение, просто упал замертво. Произошедшее было быстрой, неожиданной атакой, что поразило присутствующих как гром среди ясного неба. Лишь треск костра и эхо сломанной шеи разрезал звенящую тишину.  Это и было сигналом для палачей.   – Итак, считаюсь ли я вашим новым главарем, раз смог убить прежнего? Или у вас не такие порядки? – тень легла на лицо Теобальда, разрезая его наполовину, что  подчеркивало пугающе хищный оскал, сменивший приветливую улыбку.  Первый шок прошел быстро. И оглушительные вопли разнеслись по округе, заставляя птиц сорваться с веток и взмыть в черный небосвод. Часть головорезов кинулась на Теобальда. Другая же уже заметила стремительно приближающихся темных фигур в плащах, что окружали поляну, перекрывая пути к отступлению.  Лязг металла, рычание и крики пробудили ночной лес. Свет от больших языков пламени костра падал на лица, деревья и первую кровь на земле, превращая все в ужасное чистилище.  Начался кошмарный кровожадный танец убийц.  Марин пронеслась мимо нескольких человек, направляясь в самое пекло, в центре которого был Теобальд, сражающийся сразу с тремя противниками. Девушка подскочила к ним, и оперевшись о стол руками, в воздухе выбросила ноги вперед, отбросив одного толчком в грудь с такой силы, что тот сразу же повалился на спину. Офицер не стала ждать пока молодой парень поднимется, вытащила кинжал из ножен и вонзила лезвие кортика по самую рукоятку в живот, сразу провернув его внутри, и с хлюпающим звуком вынула. Парень тут же завопил и перевернулся на бок, поджав колени к груди. В первые же минуты боя ее руки были окроплены кровью. Резким движением в сторону она скинула алую жидкость с клинка, и сразу достала второй, что покоился на бедре, покорно ожидая своего часа.  Сражение было в полном разгаре. Теобальд за ее спиной игрался с двумя оставшимися, даже не доставая меча, просто уворачиваясь от их выпадов с характерными для него подначиваниями.  Офицер Крис, что помог выследить преступников и остался приглядывать за ними, только что наколол на копье еще одного, пригвоздив тело к дереву. Один из гвардейцев помогал сержанту и старался переманить часть уже озверевших от ярости разбойников на себя. Второй же страховал их всех с воздуха, сидя на ветке и пуская стрелы, что не всегда достигали своих целей.  Марин ринулась в сторону сержанта и гвардейца. Она, не раздумывая, забралась встретившемуся на пути противнику на спину, зажав ее коленями, и находясь сильно выше головы, вонзила оба клинка в горло мужчине. Тот захрипел и постарался сбросить палача с себя, но было уже слишком поздно. Девушка стремительно отскочила с замертво падающего тела, приземлившись на ноги, что приняли на себя весь вес, и руку для более устойчивой опоры, походив на дикую кошку. Но как только она коснулась твердой поверхности, сразу же получила удар поддых, что откинуло тело девушки в образовавшуюся от крови и разлитого алкоголя липкую грязь.  Девушка закашлялась, но не успев в полной мере опомниться, начала, лежа на спине, уворачиваться от ударов. Над ней нависло безумное на вид существо, потеряв облик человека: в глазах была лишь зияющая пропасть, отрывистый смех походящий больше на рев бешенного зверя. Он лихорадочно размахивал утерянным при ударе кинжалом Марин, пытаясь попасть ей в голову и упиваясь каждой секундой. Он сел на нее сверху, сковывая движения полностью и замахнулся с огромной амплитудой. Последний удар от которого офицер не смогла бы увернуться. Замерев на секунду, чтобы прицелиться, безумец совершил роковую ошибку. Стрела пронзила его сердце в одночасье. Не издав и звука, он повалился на бок. Девушка, не теряя времени, вылезла из под него, забрала свой кинжал, и вскинув голову в сторону, где затаился гвардеец с луком, кивнула ему в знак благодарности.  Теобальд уже во всю разрезал мечом противников, видимо устав с ними играться.  Совсем рядом послышалось утробное рычание. Марин обернулась и увидела, как гвардеец отползает, лежа на спине от надвигающегося на него разбойника с топором на перевес. Тот не успел замахнуться, как по кисти прилетел удар, что должен был выбить орудие из его рук. Но топор так и остался на прежнем месте. А офицер же уже стояла перед громоздким мужчиной, закрывая собой гвардейца. Ее выходка очень сильно не понравилась головорезу. Он в ярости замахнулся, и девушка, уже изрядно истощенная вдобавок к корсету, что стеснял ее движения, еле успела отпрыгнуть назад. Железо блеснуло на миг так близко к ее лицу, носок топора прошелся аккурат возле левого глаза. Но благодаря сокращению расстояния между ними появилась возможность на выпад. Марин дернулась вперед, вонзая клинок в живот и прикладывая колоссальное усилие, чтобы вспороть мужчине брюхо.  Пот стекал у нее со лба, перекрывая обзор. Она быстро встряхивала его тыльной стороной ладони, пока сидела на топорщике с кинжалом в его плоти, ожидая пока дерганья прекратятся и наблюдая, как медленно угасает жизнь в глазах дешугуба.  Когда он перестал подавать признаки жизни, Марин встала и огляделась. Остались лишь двое, рядом с которыми на корточках сидел Теобальд и стоял сержант, очищая свой меч от крови. Остальные покинули эту бренную землю, как того и заслуживали. – Смотрите, у вас есть два варианта. Первый: кто быстрее заговорит и расскажет, все что нам нужно, будет вознагражден. Второй, мне не нравится, он более скучный: вы молчите и просто умираете, – спокойно с легкой усталостью в голосе проговорил Теобальд.  Один из выживших разъяренно плюнул офицеру в лицо. Молодой человек вздохнул, спокойно вытер мерзкую жидкость рукавом, также спокойно вытащил стилет из под плаща и вонзил его вертикально под подбородок наглецу, пронзив голову насквозь. Разбойник захрипел и задергался в предсмертных судорогах.  – Так, твой товарищ отказался. Но у тебя все равно только два пути. Либо говоришь, либо я отдам тебя офицеру Марин, которая не ровно дышит к ножевым ударам в живот, – вынув тонкий клинок резким движением и спокойно протирая его платком, продолжил Теобальд, – а эта одна из самых мучительных смертей, не советую выбирать этот путь.  Пока он развлекался, Марин обходила поляну и считала трупы. 7 человек, не хватало еще одного. Пот все также застилал глаз, она стряхивала его несколько раз, но это мало помогало. Девушка проверила несколько раз и никак не могла насчитать нужное количество.  Резко остановившись, она начала всматриваться вглубь леса. Уже начинало светать, но тьма чащи еще не была готова рассеяться.  – Сбежал, – прошептала офицер с досадой, осознав сей факт. Это может привести к проблемам. – Мари-и-ин, – окликнул ее Тео, передав своего «подопечного» сержанту, – вправь мне плечо, пожалуйста.  Девушка, стоявшая к нему спиной, обернулась, и улыбка сошла с его лица. Глаза парня округлились, он сразу же ринулся к ней. – Марин, кровь! У тебя кровь! – Что? – немного рассеяно спросила она. В мир возвращались краски, окружение напитывалось жизнью и вместе с этим на девушку начала обрушиваться неподъемная усталость – бой был изнуряющим и слишком кровавым. Встревоженные глаза Тео заставили снова поднести руку ко лбу, после чего она внимательно посмотрела на нее – свежая теплая кровь стекала по слегка дрожащим пальцам на ладонь.  – Я говорю, ты ранена, – Тео схватил ее за запястье и потащил к длинному столу, который еще был частично заставлен едой и пойлом, как единственное оставшееся упоминание о веселом пире, – воду мне срочно и тряпки! Он усадил девушку, скидывая все с деревянной поверхности. Спасенный ею гвардеец мельтешил вокруг. Половина лица Марин было залито собственной кровью, плотными горячими струйками, застилая левый глаз, они стекали по скуле, щеке и губам. Когда гвардеец увидел офицера в таком виде, он начал еще более лихорадочно метаться. Он сразу принес пару бурдюков с водой, но никак не мог найти что-то чистое, чтобы сделать тряпки. Паника из-за чувства вины не давала ему ясно мыслить, он лишь горячо шептал: – Это я во всем виноват. Тряпки, где взять тряпки? Это моя вина… Теобальд, который не отличался большим терпением, резко остановил парня, отвесив ему звонкую пощечину. – Хватит скулить, сколько можно то, – тон  сделался острым и резким, – заткнись уже, и вправь мне плечо. Давай только быстрее. В глазах гвардейца вернулась ясность, он сразу успокоился, выдохнул и приготовился вправлять вывих. Тео лег на спину на скамью рядом с девушкой, которая все это время спокойно ждала, будучи немного дезориентированной, и прижимала оторванный лоскут своего плаща к ране. Гвардеец ухватился за его предплечье, ногой уперся в подмышечную впадину, и начал плавно, но технично тянуть руку за собой, а пяткой аккуратно выталкивать плечо, пока оба не услышали характерный щелчок. Приглушенный короткий стон вырвался из губ Теобальда. Он сразу сел на стол рядом с Марин, вытянул ремень из штанов, и гвардеец помог зафиксировать руку.  – А теперь найди Криса. Он должен быть в районе нашего лучника, и возьми у него чистые тряпки и капли.  Гвардейца тут же испарился – Почему Крис там? – поинтересовалась девушка, пока Тео зубами откупоривал пробку бурдюка с водой. На ее лоб полилась ледяная вода, отрезвляя и помогая собрать мысли, что так и норовили ускользнуть, в кучу. – Этого горе-лучника подбили вроде как. Крис сейчас им занимается. Бесполезный кусок дерьма, а не лучник.  – Не надо, – девушка еле заметно покачала головой все еще находясь под струей воды, – он спас мне жизнь. Никто не погиб, и этого достаточно.  Тео лишь фыркнул, пока девушка принялась отмывать лицо не только от крови, но и от липкой едкой грязи.  – Ты слишком добросердечная. Вот зачем ты полезла щенка спасать, а? Чуть глаза не лишилась, – в его голосе отчетливо слышалось недовольство и непривычная для него нервозность. – Это не добросердечность, – сквозь поток воды спокойно произнесла Марин, – я просто не люблю разбрасываться «ресурсами» направо и налево, как ты.  Они оба знали, что прозвучало это не очень убедительно. Хоть она и промыла лицо, кровь все еще не останавливалась и продолжала расползаться тоненькими змейками по ее лицу. Тео прижал лоскут уже от своей одежды к ране.  Они немного посидели в тишине. У Марин кружилась голова. Не только от большой потери крови, но и от резких запахов, что стояли на ими же возведенном кладбище. И от изнеможения, что с каждой минутой усиливалось.  Наконец-то вернулся гвардеец, он протянул свежие чистые ткани и темный стеклянный бутылек. Молодой мужчина забрал из его рук все эти вещи и махнул, чтобы тот занялся делом.  Тео снова промыл рану, глубокий вертикальный порез, проходящий от середины лба и по брови. Офицер сразу же аккуратно накапал по всей длине багровой борозды прозрачную вязкую жидкость. И на глазах кожа начала медленно затягиваться, издавая легкое шипение. Марин скривилась и застонала. – Слишком глубоко он тебя задел, не затянется до конца, – с какой-то горечью выдохнул молодой мужчина, – зашивать не придется, но останется шрам. – Еще один в мою коллекцию, ничего, – равнодушно пожала плечами девушка, и сразу же огорченно добавила, – но господин будет недоволен.  Тео промакивал рану, убирая оставшуюся кровь. На последних словах он резко остановился и устремил свой взгляд в ее слегка затуманенный взор. – Кому не плевать, что скажет «принц». Ты должна думать о себе.  Янтарного цвета глаза сверкали раздражением. Марин видела по ним, что он не понимает. – Тео, – усталость уже начинала сдавливать ее голосовые связки, – почему ты продолжаешь служить семье Саргсонс?  Он отставил пузырек с исцеляющей жидкостью, бросил под ноги насквозь пропитанные тряпки и откинулся на руку, оперевшись о липкий стол.  – Ты же знаешь почему, Марин, – ровно проговорил Тео, наблюдая за тем, как гвардеец перетаскивал трупы в кучу, – герцог вытащил нас из того гиблого захолустья и подарил новую жизнь. Хоть моя сестра и не прожила долго, она хотя бы не умерла в грязи и отходах. Я буду вечно благодарен ему за это. Она действительно знала о его прошлой жизни. У него была только старшая сестра, которая тяжело болела. Они жили в глубокой нищете, перебиваясь крохами. А герцог приютил сирот, заметив потенциал юноши в уличной драке и захотев себе в гвардию такого бойца. Его сестру было уже не вылечить, но благодаря лекарствам и должному уходу она прожила чуть дольше. Марин всегда казалась эта история невероятной, так как не могла представить герцога в роли благодетеля. Но, конечно, у него всегда были свои мотивы. Тео превратился в идеального наемника и в свои 18 стал офицером гвардии, исполняющий любые задания безупречно и без лишних вопросов. Его личный цепной пес для грязных дел.  – И твоя сестра просила оставаться подле герцога за все, что он сделал для вас… – Да, но я остаюсь не только из-за ее последних слов. Я сам этого хочу. Без шанса, что он предоставил мне когда-то, у меня ничего бы не было.  Марин слегка поморщилась от внезапной головной боли. Она сползла на грубо сделанную скамью и облокотилась спиной на край стола. Опора помогала ей удерживать себя от полного распада.  – То есть ты не предашь его? - она положила голову на деревянную поверхность и их взгляды снова пересеклись.  Он долго смотрел на нее, словно что-то обдумывая, а потом на лице проскользнула усмешка от осознания, что девушка только что провернула.  – Никогда даже не думал об этом, – совершенно искренне ответил парень на ее вопрос. И на свой невысказанный.  Она не стала злорадствовать, не было желания, а главное сил даже на выражение какой-либо эмоции. Девушка просто глядела, как верхушки деревьев мирно покачивались на фоне просыпающегося неба. – Когда будет зачистка? – прилагая усилия, проговорила девушка – Скоро должны прибыть, обещали на рассвете.  Марин прикрыла глаза уже не в силах оставаться в сознании. Шепот слетел с ее уст:  – Спать хочу…. Тео тихо усмехнулся и накрыл плащом девушку, что уже посапывала рядом, погруженная в глубокий беспокойный сон.  Отряд прибыл в небольшой город, что был в получасе езды от поместья Саргсонс и являлся ближайшим населенным к нему пунктом, когда солнце уже скрылось за горизонтом.  Они успешно выполнили задание, не потеряли ни одного бойца, а значит был  повод отпраздновать. Или скорее предлог посетить открывшийся недавно бордель, плохо маскируемый под новую таверну.  – Уверена, что не хочешь с нами? – поинтересовался Теобальд.  Марин не разделяла энтузиазма мужчин. Она уже пришла в себя и чувствовала себя намного лучше, но слабость еще сковывала тело, а пульсирующая головная боль изводила – бой и дорога изрядно вымотали девушку. В ее планах было поужинать в излюбленной таверне и вернуться в поместье до полуночи, чтобы как следует отдохнуть. Ночь гуляний в таком состоянии она точно не осилит.  – Да, идите без меня. Я переведу дух после  дороги и вернусь домой.  Сержант Ной кивнул в знак согласия, наказав быть осторожнее и добавив: – Корсет не снимай, пока не прибудешь в особняк.  Можно было бы и не говорить об этом. Искусная броня всегда на ней. Вот только она бесполезная, ведь от нового шрама, так еще и на самом видном месте, она не уберегла. Единственная задача корсета, с которой он всегда идеально справлялся, это душить и ограничивать свободу. – Конечно. Они попрощались, разъехавшись в разные стороны. Марин направила лошадь к таверне, где часто проводила вечера в компании гвардейцев и офицеров после заданий, и которая находилась на границе города, а значит до поместья было рукой подать. Там вкусно, спокойно, а главное недорого, что для ее худого кошелька самое то.  Пока девушка привязывала своего коня, уже успела заметить через окна, что внутри никого не было. Она переступила порог небольшого зала на несколько столов, и непривычная тишина резанула слух – видимо все направились в новый бардель. Хозяин таверны устало поприветствовал гостью, сразу признав в ней гвардейца дома Саргсонс. Девушка пожала ему руку, слегка улыбнувшись, сделала заказ за стойкой, сразу же оплатив его, и направилась за небольшой столик в самом дальнем углу, проходя мимо пустующих мест вокруг. Она была даже рада, что оказалась единственным посетителем – значит ее покой никто не потревожит и можно было хоть немного выдохнуть.  Спустя какое-то время хозяин поставил на стол тарелку жаркое, над которым клубился пар, разнося яркий аромат жареного мяса и картошки, и графин с вином.  – Это отборное вино из моего личных запасов. Оно просто превосходное. Попробуйте, – наливая вязкую жидкость в глиняный кубок, совершенно буднично произнёс старик.  Марин сразу начала отказываться от такого подношения, она же заказывала самое обычное, надеясь просто заглушить головную боль алкоголем, но хозяин прервал ее: – Для Кинаны мне никогда не будет жалко лучшего вина. Девушка слегка смутилась, но приняла дар. Этот старик всегда был добр к ней, и ей не хотелось своим отказом оскорблять его. Он рассказывал гвардейцам, что его дочь была Кинаной и погибла в сражении. Несмотря на боль утраты, он до сих пор безмерно гордился своей девочкой, и по тому проявлял трепетное уважение ко всем воительницам королевства.  Для их государства женщины-воины было обычным делом, хоть и не таким распространенным. При правлении позапрошлого короля вышел указ, что все женщины, что не могут иметь детей, обязаны отдать свой долг стране по-другому – поступить на службу в королевскую гвардию. Девушкам, прошедшим обучение и сдавшим экзамен присваивалось звание Кинаны на официальной церемонии в столице. Женщины сражались наравне с мужчинами, и были почетными уважаемыми воинами.  Сейчас же больше не существовало этого указа, и Кинанами становились на добровольной основе, выбирая это дело как карьеру, а не из принуждения.  Марин чувствовала себя обманщицей. Официально она не считалась Кинаной, так как не проходила столичную церемонию, ее попросту никто не отпустил бы. Для мира офицера Марин не существовало. За пределами поместья она была леди Марин, кузина сына герцога, что тоже было ложью. Не Кинана и не леди, а лишь сторожевой пес молодого господина – вот ее истинное лицо.  И снова придя мыслями к Георгию, она задумалась, вернулся ли он в поместье. Его поездка планировалась на 3-4 дня, увидит ли она его завтра? Что он скажет о шраме на ее лице?  Девушка отпила пару глотков и прикрыла глаза. Внутри лёгким жжением расползалась теплота алкоголя, оставляя на языке яркое ягодное послевкусие. Действительно прекрасное вино. Она приступила к трапезе не спеша, наслаждаясь тишиной и покоем, что по чистому стечению обстоятельств подарило это место. И когда с улицы проникла свежесть ночи от открытой двери, Марин не обратила на это внимание, вкушая свое уединение, откинувшись на стуле с полуопущенными веками. Поэтому знакомый голос, что вырвал ее из томных размышлений, ощущался словно удар в живот. – Офицер Марин? Вот это встреча… Это застигло врасплох не только девушку, но и гостя таверны, который обратился к ней. Искреннее удивление обоих повисло в воздухе.  Марин необязательно было открывать глаза, чтобы разглядеть человека, она уже и так знала, кто это, но все равно это сделала, чтобы просто удостовериться, что такие совпадения действительно бывают. – Алан, что ты здесь делаешь в такой то час?  Новобранец стоял перед ней в обычной льняных черных штанах и того же цвета рубашке. Он был озадачен не меньше. Казалось что в голове его роились несчетное количество мыслей до искры, что незаметно сверкнула в его голубых глазах. После чего все его тело расслабилось, а лицо смягчилось от полуулыбки. – Дали увольнительный, вот выбрался в город, – непринужденно ответил Алан, отодвигая стул рядом с девушкой, чтобы присесть за стол, – я присоединюсь ненадолго? Марин точно знала, что увольнительный не давали так рано, они только начали обучение, но и доказать прямо сейчас, что он просто сбежал в город не могла. Спорить сил не было, и она не стала развивать эту тему.  – Рядом куча свободных столиков, занимай какой хочешь и оставь меня.  – Офицер Марин, я бы хотел поговорить с вами. Обещаю, что после разговора оставлю вас в покое.  – Что за разговор? Попалась. Алан улыбнулся чуть шире, а Марин чуть сильнее сжала кубок в руке. Теперь он точно не отвяжется.  Парень попросил подождать и отлучился к стойке, чтобы заказать себе еду. Видимо слабый интерес офицера был воспринят как знак согласия, потому что через минуту он уже удобно расположился по левую руку от нее, ожидая свой ужин. – Прежде, я бы хотел спросить, как прошло ваше задание?  Уничижение, исходящее от взгляда девушки, который она бросила на новобранца, можно было физически ощутить.  – Может мне еще в мельчайших подробностях все рассказать? Что хочешь узнать? – ее тон был пропитан ядовитой любезностью. Но такая реакция по видимому нисколько не тронула новобранца. Он лишь почесал затылок, зажмурив глаза и поморщив нос, продолжая улыбаться. – Нет, конечно. Просто хотел узнать, все ли с вами в порядке. Ваш порез на лбу меня обеспокоил.  Девушка лишь отпила бордовой жидкости из кубка, не удостоив его ответа. Еду принесли быстро, и Алан сменил тему. Он начал рассказывать про то, как всех новобранцев заставили смотреть «псовую охоту», какой это был неприятный опыт, какое это невероятное совпадение повстречаться в этой таверне, какая вкусная еда. Он без устали говорил о разных вещах, девушка молча пила и в какой-то момент просто отключилась от происходящего, погружаясь в свои мысли. Она могла бы просто уйти, но ей не хотелось, чтобы подаренное хозяином вино осталось не выпитым. Его старания не должны были пропасть даром из-за какого-то надоедливого щенка. Под нескончаемую болтовню Марин долила остатки вина в чашу, опрокинулась на стул и устало потерла лицо руками. В этот момент звук разбившегося глиняного кубка о деревянный пол на мгновение захватил помещение. – Простите меня, офицер Марин! – Алан вскочил из-за стола, – это случайность. Я просто резко отодвинул тарелку и задел вашу чашу, простите еще раз. Я все исправлю, подождите здесь.  Девушка посмотрела под ноги, где растекалось маленькое темное озеро, просачиваясь под ее подошву сапог. В груди сжалось сердце – последние глотки такого вина наверняка были бы самыми вкусными, но теперь этого уже не узнать. Какой же неуклюжий болван.  Она медленно перевела взгляд на Алана, что уже был у стойки и что-то пылко говорил. Марин видела, как хозяин поставил перед ним новый графин и кубки, парень что-то еще сказал и хозяин кивнув, отошел. Новобранец обернулся к Марин, показывая, чтобы она подождала еще немного, и снова отвернулся, видимо ожидая прихода хозяина. Тот вскоре вернулся, и Алан направился к столу.  – Еще раз простите меня, я очень виноват. Мало того, что подсел к вам, так еще и вино пролил, – наполняя новые кубки вином из графина, расшархивался парень.  Он придвинул один кубок ближе к девушке. Марин лишь молча наблюдала, как новобранец пытался загладить вину, чувствуя какую-то непонятную горечь из-за лужи под ее ногами, что уже начала бесповоротно растворяться в замызганных половых досках.  – Я попросил тоже вино. Прошу примите этот кубок заместо того, что я по глупости разбил. Марин пыталась прочесть парня, увидеть хоть малейшую деталь, что выдала бы его намерения. Что-то явно смущало, сбивало столку, но она все никак не могла найти нужный вопрос в голове, который смог бы дать ей ответ. Ее обычно обостренные чувства были притуплены, то ли от усталости, то ли от выпитого, и девушка даже сама этого не осознавала в полной мере. – Алан, к чему все это? Ты перейдешь уже к сути или как? – девушка так и не притронулась к кубку, словно чего-то ожидая, но чего именно, не могла понять. Мысли проносились быстрее, чем она успевала за них ухватиться.  Новобранец заметив на ее лице настороженность или просто решив не настаивать принять свои извинения, непринужденно сделал несколько глотков из своей чаши. Девушка следила за кадыком, как он пару раз поднялся и опустился. Почему-то это действие принесло подобие облегчения. – Вино отменное, хоть и опустошило мой кошелек изрядно, – вытирая рукавом рот, с восторгом произнёс Алан, – да, я хотел поговорить об этом уже давно. Мне хватит времени, пока вы осушаете кубок.  Последние слова раздразнили девушку. Она сразу подумала о том, чтобы выпить все залпом и не дать ему и шанса. Выставить его идиотом и уйти, он и так попусту потратил ее вечер. Но такое поведение показалось каким-то детским и мелочным. – Начинай, – Марин вздохнула и отпила пару больших глотков, что приятно обожгли ее горло.  Они показались еще более сладкими, густыми с тонкой терпкостью и выраженной кислинкой, от чего рот непроизвольно наполнился слюной. Вкус был ярче и насыщеннее. – Конечно, - парень довольно кивнул, – буду с вами абсолютно честен: наше знакомство прошло не так хорошо, как мне бы хотелось. Сначала я оказался под вашим сапогом на глазах у всего отряда. Потом припал на колено перед вами в ночи. А в последний раз так и вовсе перекинулся через парапет, прерванный на полпути.  Марин отпила еще немного, чувствуя как головная боль наконец-то отступает. Речь Алана хоть и была изнуряющей со всеми этими деталями, которые офицер и так прекрасно знала, уже не действовала на нервы. При этом становилось все труднее цепляться за нить повествования с каждым его словом.  – Для меня это в новинку. Я давно не испытывал стольких унижений подряд. А еще я привык получать все что захочу. Девушка хмыкнула, оставив мысли при себе: «Вот оно что… дело в уязвленном эго. Банально даже как-то»  – Ты первая на моей памяти, с кем я думал, не смогу совладать. Даже начал сомневаться... Когда увидел тот спарринг, сразу понял, что хочу заполучить тебя.  «Погодите-ка, что он говорит?» Погруженная в себя во время его монолога, девушка не сразу заметила, что происходило с ней, и странные высказывания пульсирующие в ушах вывели ее из какого-то транса. Она сфокусировала взгляд на новобранце, который начал двоиться в глазах, а комната медленно расплавлялась за его спиной.  – Что происх..? Что с… со мной? Она с усилием перевела взгляд на бордовую тягучую жидкость, и проблеск осознания так предательски поздно посетил ее. Он что-то подмешал в вино. За болезненным прозрением отразился и очевидный вопрос в глазах девушки, что смотрела на новобранца, чьи уголки губ изогнулись в торжествующей улыбке. – Если ты спрашиваешь себя, почему со мной все в порядке, то я просто заранее выпил противоядие, что нейтрализует действие токсина.  Стул с грохотом упал, когда Марин попыталась резко встать из-за стола. Но тело сразу повело, и Алан ловко подхватил ее в воздухе.  – Все в порядке! – обращаясь к хозяину, махнул парень, наигранно неловко смеясь, – немного перебрала наша Кинана.  Хозяин понимающе кивнул: – Комната готова, можете располагаться.  – Тише, это не яд, не буйствуй. Зачем мне тебя травить? Я не смерти твоей хочу, а тебя, Марин, – прошептал он ей на ухо, оставляя влажный след своим дыханием на коже.  Дрожь, как электрический разряд, прошлась от пяток до самой макушки офицера от осознания всей ситуации. Буквы не собирались в слова, рот с языком онемели, а в голове все больше разрастался туман. Тело не слушалось, руки и ноги стали ватными. Она не могла ни возразить, ни оттолкнуть его.  Парень закинул ее руку к себе на шею и придерживая за талию, повел к лестнице, где на втором этаже находились жилые комнаты для путников.  – Давай, мой офицер, перебирай ногами, нам надо подняться, – тон его был нежным, заботливым, он терпеливо говорил с ней как с дитем, что не может сделать и шагу.  Она пыталась брыкаться, замедлить их ход, что-то сделать, чтобы остановить его, но все это приводило лишь к падениям. Ее ничтожные попытки сопротивления встречались лишь смехом Алана. В какой-то момент, когда напускная выдержка покинула его, он ударил девушку в живот, что сбило хоть немного спеси, и забросил ее на плечо. Новобранец замер, медленно проводя своей ладонью по ягодицам и бедрам девушки, вкушая каждое мгновение, после начал быстро преодолевать пролет.  В голове водовороты кружили ее сознание, истончая последние силы. Марин перестала сопротивляться, оставляя последние крупицы энергии, чтобы не отключиться полностью. Она смирилась с тем, что произойдет, но хотела оставаться в уме столько, сколько сможет. Мысль, что кто-то волшебным образом спасет ее, даже не переступала порог сознания. Сама попалась - сама и поплатится за свою неосторожность.  Алан усадил девушку на кровать, приобнимая одной рукой, чтобы она не упала, и другой гладил ее по лицу и шее, жадно изучая каждую деталь.  – Марин, ты прекрасна, – горячо и влажно выдыхал он каждое слово, – ты так красива. Я правда удивлен, что все вокруг закрывают глаза на твою красоту. Как можно игнорировать это тело. Это лицо. И эти глаза. Алан развязал хвост девушки, и волосы  россыпью спали на плечи. Уткнувшись носом в локоны темнее ночи, он начал страстно вдыхать аромат.  – Пахнешь кровью. И почему-то меня это безумно заводит. У меня еще не было девушки, что пахнет убийством. Да еще так притягательно.  Не мочь больше сдерживаться, парень провел языком по ее шее, переходя на лицо, сжимая в объятиях сильнее и уже вовсю давая волю своим рукам. Марин лишь изредка морщилась от особо липких прикосновений. Это единственное, что она могла сделать, тело было уже неподвластно ей.  Он откинул девушку на подушку и забрался на нее сверху, пожирая взглядом каждую ее частичку. – К моему удивлению, ты еще со мной. Обычно все уже отключались к этому времени. Но так даже лучше. Твой  затуманенный взор сводит меня с ума. Алан жадно впился в бледноватые губы, проталкивая свой язык и неистово оскверняя им рот девушки. Это было грязное, развратное действие, которое даже нельзя было назвать поцелуем. У парня обильно текли слюни от похоти, дыхание окончательно сперло, а в глазах пелена, что скрывала ясность ума. Он разодрал ее рубашку в плечах, язык блуждал по шее, губам, а рука расположилась между ног девушки, подготавливая почву для последующих утех.  Марин спасало только то, что онемение распространилось в каждой ее клетке, она практически ничего не чувствовала, но от этого не становилось легче. Он уже терял рассудок, при том, что они были в одежде, а без нее он мог превратиться в еще более отвратительного монстра. Алан был нестабилен, скорее всего пьян, хотя и выпил он всего пару глотков. Видимо противоядие действовало не так хорошо. И в таком состоянии он казался еще более опасным и непредсказуемым.  Новобранец держал ее запястья, ожесточенно придавливая их к деревянному изголовью кровати и пытаясь справиться одной рукой с завязками корсета. С каждым мигом он становился все раздражительнее и злее, потому что шнурки не поддавались. Пьянящий туман все-таки начал съедать последние остатки трезвости в голове, и Марин начала проваливаться на мгновения и снова возвращаться в ненавистную реальность.  Терпение Алана окончательно лопнуло, и он вытащил складной нож из кармана, желая перерезать тугую шнуровку. Твердый стук в дверь раздался, когда нож уже поддел шнурок. Парень не обратил внимание, продолжая упиваться своим возбуждением, но рука непроизвольно замерла. Еще стук, уже более громкий и настойчивый. Этот звук немного отрезвил новобранца, брови съехали к переносице. Он слез с девушки, что балансировала между сном и явью, поправил одежду и волосы и откинул нож на стол.  – Кто так настойчиво стучит? – не слишком громко, скорее для себя, чтобы собраться с мыслями, спросил Алан, подходя к двери и медленно отпирая ее, преграждая своим телом обзор в комнату, – да? Его «да?» застряло в горле. Новобранец начал неуверенно отступать назад в оторопи. Дверь протяжно заскрипела, медленно отворяясь все шире и обнажая ночного гостя.  – Господин? – голос Алана дрогнул, а мысли начали лихорадочно метаться.  Марин, смотревшая в потолок все это время, упорно сопротивлялась сну, хотя попытки и были заведомо обречены на провал. Ее веки дрожали, медленно опускаясь и с усилиями поднимаясь. И даже возглас Алана не вытянул из пучины, в которую ее все глубже затягивало.  Георгий спокойно вступил в комнату, закрывая за собой дверь. Его фигура в этой скромной каморке казалась еще более грозной и величественной. И даже простое походное одеяние не могло обмануть, скрыть его благородное происхождение. То, как он держался, его взгляд, голос, сама кровь всегда выдавала в нем врожденную породистость. Он мог ничего не говорить, при этом все равно зарождая в душах трепет. И с этой внутренней дрожью Алан пытался справиться.  – Господин, очень неожиданно Вас здесь увидеть, – начал, еле заметно заикаясь, новобранец, не зная как подступиться.  – Да я тоже крайне удивлен тому, что вижу, – голос его оставался предельно спокойным, ровным, а лицо как всегда невозмутимым, – что происходит?  Алан тихонько сглотнул вязкую липкую слюну. Его опьяненный разум осознавал, что сейчас он на крайне тонком льду и что малейшее неправильное движение может привести к печальным последствиям. Но осознавать это одно дело, другое – уметь правильно распорядиться этим знанием.  – Мы просто отдыхаем с офицером Марин, – он пытался вложить всю свою уверенность и искренность в эти слова. Бесстрастие сошло с наследника, его черты смягчились, а бровь приподнялась в удивлении. – Да-а-м? – протянул задумчиво сын герцога, медленно обходя Алана и подступив к кровати, – интересно.  Он оглядел Марин с ног до головы, и проникнул в ее поле зрения, наклонившись над раскрасневшимся лицом. – Офицер Марин немного перебрала, вот мне и пришлось ее уложить. Девушка увидела перед собой темные до боли знакомые глаза, которые пристально смотрели в упор. Она все-таки упала в пропасть, что утягивала ее все это время? Или это были галлюцинации? Почему она видит лицо Георгия здесь и так близко? – Серьезно? – в голосе не было ни капли злости, наоборот, тон был неожиданно доброжелательным, с оттенками озадаченности, – Марин и набралась? Которую не берет даже самый крепкий ром? Георгий рассматривал ее порез, что багровой бороздой проходил на ее изможденном лице. Его взгляд метнулся на раскладной нож, что лежал на столе рядом с новобранцем. – Это сделал не я, она получила ранение на задании, – залепетал парень, увидев, как наследника заинтересовала эта деталь.  Алан начал осторожно пятиться к двери. – Оставайся на месте, – жесткость в голосе господина моментально приковала новобранца, заставив все его существо содрогнуться.  Сын герцога выпрямился, продолжая держать свой взгляд на девушке, не оборачиваясь на уже заметно трясущегося щенка. Марин медленно повернула голову к комнате, и маленький кристаллик быстро скатился из уголка глаза к виску, растворившись в волосах. – Идиота из меня не делай, я итак вижу, что рана не свежая. Чем ты ее накачал? – Я не… ни чем… Наследник развернулся к парню, и то, что Алан увидел в глазах мужчины заставило его умолкнуть. – Алан же да?  Парень осторожно кивнул, стараясь сохранять самообладание. – Хорошо… – Георгий одобрительно кивая головой и с задумчивым видом, медленно начал подступать к новобранцу, – Алан, скажи мне, что придало тебе столько смелости?  – Что? – растерявшись спросил он, пытаясь отступить, но сын герцога уже был перед ним. – Я говорю, с чего простой новобранец стал таким смелым, чтобы вытворять все, что ему вздумается?  Спокойный ровный голос, мягкое выражение лица и даже полуулыбка господина вызывала в парне странные чувства. Перед ним словно стоял не сын герцога, а обычный молодой парень. И эта подмеченная деталь сыграла с одурманенным разумом новобранца злую шутку. Он увидел в нем ревнивца, что лезет не в свое дело, проигнорировав опасность, что скрывалась за расслабленным выражением лица.  – Господин, мы оба этого хотели, и я, и Марин. А такое состояние из-за алкоголя и усталости. И вообще это наше личное дело. Сын герцога продолжал понимающе кивать на каждое сказанное слово, не перебивая. До поры, пока его пальцы резко не сомкнулись на лице парня, сдавливая его челюсть. Тон его оставался ровным и спокойным, а в глазах стоял пугающий лед. – Кто ты такой, чтобы так со мной говорить? Мне нет дела, что в тебе кровь знатного дома. Или что тебя лично порекомендовал граф. Мне глубоко наплевать на это. Я напомню, что ты, она, гвардия, слуги, даже земли - все вы моя собственность. Несмотря на то, что пальцы намертво вцепились в челюсть, принося ощутимую боль, это не остановило уже распылившегося новобранца. – Нет правил, запрещающих связь за пределами поместья! Она же не ваша наложница, тогда в чем дело? Алан выплевывал эти слова одновременно с попыткой выбить руку наследника, целившись в запястье. Но тот перехватил удар другой рукой, ухватился за указательный палец и выгнул его силой назад, в одночасье разорвав связки и переломав фалангу.  И сразу последовал еще щелчок. Одним движением Георгий вывихнул челюсть парню, даже не моргнув.  Он давно перестал был мальчиком, который не хотел причинять вред людям.  Крик ужасной боли, а точнее раздирающее мычание, поглотил все шумы вокруг. Парень повалился на пол, прижимая руку к груди. И подгадав момент, Георгий метко наступил на покалеченную руку пяткой, сломав по-видимому еще один палец. Новый истошный вопль пронесся звоном в ушах. Алан стонал, давясь собственной слюной, что лилась из открытого рта, который он был не в силах закрыть. Когда стоны затихали, Георгий сильнее придавливал руку ногой, чтобы и дальше лицезреть жалкое зрелище. – Я продолжу: если на то будет моя воля, ты не то, что будешь спрашивать, можно ли тебе затащить кого-то в постель, но и справлять нужду будешь только по моему дозволению, – наследник убрал сапог, забрызганный слюной новобранца и добавил, – тебя и вправду надо учить субординации. Слишком разговорчивый для своего положения.  Через мгновение в комнату ворвались Эддрик и сержант Ной. Взгляд их сразу упал на скрючившегося дрожащего парня под ногами господина, что не прекращал стонать от боли.  – Ной, вы как нельзя кстати. Его оставляю на вас с Эддриком, – он слегка пнул жалкое подобие человека, указывая на проблему, которую надо решить, и направился к кровати, где Марин лежала уже без сознания.  – Какое позорище… – выдохнул он. Затем аккуратно подхватил ее на руки и, крепко прижав тело девушки к себе, вышел из комнаты.