моя любимая нуна.

Синхронный топот ног, громкая музыка, незначительная слабость в теле, разбавленная холодной водой. Привыкшая к этой рутине группа с легкостью справляется с изучением новой хореографии, и хореограф, одобрительно кивая, отпускает всех на перерыв. Чонвон садится на пол, попой пододвигая себя ближе к кондиционеру. Не ищет легких путей, не встает на ноги. — Ты заболеешь, — оттаскивает его Хисын, как самая настоящая строгая мать, а младший, показательно хныча, послушно отодвигается назад. — Хен, как ты думаешь, мне пойдет хвостик? — парень хлопает круглыми глазками, рассматривая отражение в зеркале. Волосы заметно отросли, прямо как на артах, нарисованных фанатами. Чонвон часто просматривает контент от энджин, подмечая про себя какие-то детали, однако касательно волос ему было трудно определиться: как вспомнит свои ярко-красные волосы, так его в пот бросает — настолько неуверенно он чувствовал себя в таком образе. Да даже, казалось бы, легендарный блонд, над которым несколько часов кружилась Хери-нуна, вызывал в нем смешанные чувства. — Тебе все идет, — задумчиво произносит Хисын и присаживается рядом. — Но лучше спроси у энджин, мало ли, посоветуют что-то интересное. — Ага, сейчас скинут мне фотки с ирокезом, скажут: «Оппа, тебе очень пойдет такая прическа»! — смеется Чонвон. — А что плохого в ирокезе? — в зал для практик возвращается Сонхун, держа в руке холодный кофе. — Вот ты и делай его, раз ничего плохого не видишь, — парень показывает старшему язык и ловит его веселую улыбку. По правде говоря, Чонвон уже давно все решил. С последнего визита в парикмахерскую прошел уже месяц! За это время волосы отрасли настолько, что можно было собирать их в маленькие хвостики, а тоска на сердце, кажется, разрослась еще больше. Хери-нуна, наверное, тоже скучает по нему. Сегодня Джей запланировал эфир, и это неплохой повод повидаться с энджин и Чонвону. Покажется в последний раз таким волосатым на лайве, а потом пойдет в парикмахерскую. Так и сделает! — Джей-хен, как думаешь, мне стоит стричься? — спрашивает парень, когда друг собирается уходить после тренировки. Он посидит здесь еще немного, а потом пойдет. — Как будто ты уже не записан на стрижку к своей любимой Хери, — закатывает глаза Джей и треплет Чонвона по волосам, заставляя того отодвинуться подальше и перехватить его руку. — Для тебя она Хери-нуна, — Чонвон гордо вздергивает носик. — Мы с ней одного возраста, это для тебя она нуна, милфхантер малолетний! — Эй, ты у меня сейчас получишь!.. Так небольшая перепалка перерастает в шутливую драку. Со стороны слышится щелчок камеры — кто-то из мемберов сделал памятное фото, чтобы потом без контекста выложить его. Напоследок Джей кидает беззлобное «Надеюсь, она тебя побреет налысо» и уходит в студию, чтобы провести эфир.

***

Чонвон никогда бы не подумал, что будет так нервничать перед походом к парикмахеру. И нет, это не из-за того, что он не доверял Хери-нуне и боялся, что вместо кончиков она отрежет ему всю длину. Это из-за того, что Хери-нуна сама по себе вызывает волнение. Они познакомились два года назад, но уже тогда, при первой же встрече, Чонвон понял — лучше этой девушки уже не будет. Она мастерски игнорировала все знаки внимания, отказывала в предложениях провести время наедине, а еще ей было совсем все равно на то, что он всемирно известный айдол. За это время Хери ни разу не показала своей слабой стороны, и это заводило еще больше. Если быть совсем уж честным, Чонвон любил девушек постарше, да поумнее, а в любимой нуне и того, и другого сполна. И когда она работает, ее сосредоточенный взгляд, ее пальцы, перебирающие его пряди… Никого, кроме Хери, Чонвон к своей голове не подпускает, а когда перед съемками его волос касается кто-то другой, мысленно плачет. Миллион раз предлагал ей устроиться в агентство, но она все отказывается — не хочет видеть его лицо каждый день. А Чонвон вот хочет! Хочет, чтобы она смотрела на него, видела его каждый день, каждый час и каждую минуту своей жизни. В своих влажных снах он видит, как в гримерке она помогает кому-то из участников с прической, а после отправляется с Чонвоном в подсобку, извиняется за свое поведение и творит с ним такой хаос, что все правила приличия нервно курят в сторонке. Первое время было стыдно за это, но позже он смирился. Парень заходит в помещение, моментально сгибаясь пополам: культура Кореи подразумевает собой вежливое общение со всеми, в особенности с персоналом. Девушки сдержанно приветствуют его, стараясь не доставлять артисту дискомфорт, ведь понимают, что ему, как человеку, будет некомфортно от излишнего внимания. Его проводят в отдельную комнату, где, вальяжно расположившись на диване, его ждет Хери. На ней бордовая блузка и черные брюки, идеально подчеркивающие стройность и пышность ее фигуры. Чонвон держится от того, чтобы не присвистнуть и не потянуться к шелковой ткани; чтобы не прикоснуться губами к фарфоровой коже, не зарыться носом в густые волосы, пахнущие чем-то приятно свежим, и не натворить ошибок, за которые его потом не простят. Хотя, кто знает, чего ожидать от этой девушки… От собственных мыслей парень сжимает кулаки, чтобы хоть как-то привести себя в чувства. Не первый раз, когда ему приходится сидеть со стояком, но все же немного неловко, ведь она все видит. — Надеюсь, ты не на стрижку пришел, — щурится Хери, вгоняя младшего в краску. — На стрижку. — Зачем же? Нынешняя длина хорошо смотрится, — уголок губы девушки стремится вверх, образуя ухмылку. Она не догадывается. Она знает. А Чонвону скрывать нечего. — Хотел повидаться с тобой, нуна. В его голосе сквозит что-то до безумия податливое, как будто он разрешает делать с собой все, что захочет Хери, и это не ограничивается одними волосами. И это «нуна» просто сводит с ума. Девушка поднимется с дивана, начиная двигаться в сторону клиента. Разница в росте поражает: несмотря на каблуки, он все равно выше ее на пол головы. — Чего же ты стоишь? Присаживайся. Чонвон послушно садится в предложенное кресло, через зеркало следя за действиями нуны. Вот она осматривает исходник, изредка поглядывая на его лицо, вот она неодобрительно качает головой, причитая о том, что придется тратить время на мойку (кстати, любимая процедура Чонвона), ну и, конечно же, под нос ругаясь за то, что никакой референс ей не принесли. Все клиенты сразу говорили о том, что им нужно, Чонвон же предпочитал довериться Хери, но предложения «налысо» быстро отгонял. Под прикосновениями чужих рук парень забывает о том, куда он пришел и зачем он вообще живет. В голове одно: Хери-нуна, пальцами делающая ему массаж головы во время мытья. Ее умелые навыки нехило бы помогали ему в общежитии после тренировок, живи она с ним. И он не молчит — говорит об этом, как о какой-то обыденности, в ответ слыша тихий смешок. Рассматривать Хери во время ее работы, наверное, некрасиво, но Чонвон ничего не может с собой сделать. У нее нет соц сетей, в которых можно было бы смотреть на ее красивое лицо. Она не соглашается на свидания. Что еще остается? — Тебе идет красная помада, — вновь принимается во флирт парень. — Спасибо, тебе тоже, — на автомате отвечает девушка, беря очередную прядку в руку и примеряя на нее ножницы. — Мы могли бы поцеловаться, чтобы вместе быть с красными губами. Хери, честно, профессионал своего дела. Но когда Чонвон выдает что-то подобное, ее пальцы не выдерживают и сжимаются. Слышится хруст. Добрая половина пряди летит вниз, шумно падая на пол. — Блять, я не хотела отрезать так много! — девушка с ужасом смотрит на то, что осталось от исходника. — Все в порядке, я как раз хотел покороче, — успокаивает ее Чонвон. Разумеется, он врет, но что еще делать, когда любимая девушка готовится на стену лезть от позора? — Пять минут назад ты говорил, что хочешь немного подрезать кончики, — Хери отрицательно машет головой и низко кланяется. — Прошу прощения. — Все правда нормально, нуна, так тоже красиво получится, вот, смотри! — он поднимает прядку вверх. — Если сделать укладку наверх, то я как рокер! — Все равно прости, это ужасная ошибка. — Хисын-хен сегодня сказал, что мне все прически идут, — гордо произносит Чонвон. — Но если ты чувствуешь вину… прям вину-вину, — в его глазах черти пляшут, а на лице расползается хитрая улыбка. — Можешь поцеловать меня, и я все тебе прощу. Хери теряет дар речи. Она, конечно, знала, что нравится Чонвону, но еще никогда он не предпринимал таких открытых попыток флирта. Точнее, не было призыва к действиям. Взгляды, брошенные фразочки — да, но это… — Я шучу, чего ты так перепугалась? — улыбка пропадает с его лица, а рука тянется к чужой в неосознанной попытке прикоснуться. — Правда все простишь? — в голосе звучат нотки стеснения, а Чонвон с удивлением отмечает, что еще никогда не слышал, чтобы Хери говорила так. Приходит очередь Чонвона впадать в шок, ведь после неуверенного кивка он чувствует то, о чем грезил последние два года. Чужие губы накрывают его так резко и неожиданно, что он заметно теряется. Руки сжимают подлокотники, не находя себе места на чужом теле. Чонвон чувствует себя неопытным мальцом, впервые поцеловавшим девушку, хотя это далеко не так; и если раньше ему не нравилось ощущение, когда власть принадлежит кому-то другому, то сейчас все наоборот. Ему приносит необъяснимое удовольствие то, как по-хозяйски Хери прикусывает его губу, как приоткрывает его рот, сплетая языки, и как садится на его колени, давая насладиться собой полностью. И Чонвон, отойдя от шока, кладет одну руку ей на талию, а другую умещает на тонкой шее. Под пальцами чувствуется учащенный пульс, и парень решает немного отстраниться, томно выдыхая в чужие пухлые от поцелуя губы. — Я от тебя без ума, нуна, — решается все же произнести он. Это громче, чем слова о любви, и куда более похоже на то, что он чувствует на самом деле. Вместо ответа Хери снова целует, но уже не в губы, а в их уголок, и спускается ниже, проводит языком по венкам на шее, чувствует, как горит и напрягается от ее действий Чонвон, и снова возвращается к губам. Руки находят широкие плечи, царапая их через ткань футболки, и вдруг Хери слышит приглушенный стон. — Что такое? — она прекрасно знает, из-за чего последовала такая реакция, но не может не построить из себя дурочку, особенно, когда Чонвон так краснеет и отворачивается. Знает, что не ответит, но все равно интересуется. Девушка тихо смеется и встает с чужих колен. Под внимательным взглядом помутневших карих глаз она начинает расстегивать пуговицы на своей шелковой рубашке, как вдруг слышит мычание в знак протеста. — Н-не снимай ее, тебе идет… красный… — Хери впервые слышит, чтобы Чонвон заикался. — Тебе тоже, — он вопросительно поднимает бровь. — Посмотри в зеркало. Чонвон послушно поворачивает голову и замирает от картины перед своим лицом. Его губы хаотично измазаны в красной помаде, а вниз следует размытая дорожка из поцелуев. Приглушенное освещение делает атмосферу еще более интимной, и он ловит себя на мысли, что отражение в зеркале похоже не на реальность, а на арт, нарисованный фанатами. Прийти в себя помогает приятная тяжесть на коленках. Еще месяц назад Чонвон мог об этом только мечтать, а сейчас… неужели мечты и правда сбываются? Какому дьяволу он продал душу, чтобы это произошло? — Тебе и правда идет красная помада, — улыбается Хери, оголяя клычки. — Такой красивый. — Ты красивее, нун… агх… — чужая рука накрывает его в районе паха, где все уже давно болезненно просит обратить на себя внимание. И Хери дарит его ему. Представляя себя с нуной, Чонвон предполагал, что она будет горяча, но ощущать это наяву — совсем другое. Хери ведет себя, как хозяйка, приспуская штаны с боксерами и проводя по всей длине пару раз. Ее брови приподнимаются в легком… удивлении? В то время как сам парень движется навстречу. Слишком близко и слишком искушающе. Его руки ложатся на мягкие ягодицы, слегка сжимая их, а после следуют за движениями девушки. Она опирается на плечи Чонвона, приближаясь настолько близко, что ее грудь касается его, и делает то, от чего дух спирает. Направляет его член к своему лону и насаживается на него. Еще никогда хаотичные поцелуи в губы, приглушенные вздохи и ритмичное хлюпанье не были настолько гармоничными. У Чонвона звездочки перед глазами кружат от одного понимания, что сейчас на нем скачет любимая нуна, сжимая его орган внутри себя. Ее упругая грудь подпрыгивает, вызывая трение между ними, а тонкие пальцы продолжают цепляться за широкие плечи, как за спасательный круг. Он протискивает руку между их телами, нащупывая пульсирующий комочек нервов. Пальцами выводит круговые движения, ловя с чужих губ теперь не только вздохи, но и тихие стоны. Чонвон ускоряет движения, когда чувствует, что сам уже на пике, и, когда нуна сжимается вокруг него раньше, чем он успевает кончить, мысленно радуется маленькой победе. Эта узость сводит с ума, поэтому спустя несколько быстрых толчков парня настигает оргазм. Хочется что-то сделать, что-то сказать, но в то же время и хочется спрятаться где-то и не высовываться. Чонвон крепко обнимает девушку, прижимаясь лбом к ее плечу, в то время как Хери руками путает чужие пряди на затылке. Их дыхание сбитое, но сердца стучат в одном ритме. — Волосы уже совсем высохли, — как бы невзначай кидает Хери. — Придется снова мыть.