Ненавидеть проще

Городок лениво потягивался предзакатной прохладой. Где-то в порту кричали чайки, где-то хлопала ставня, и едва касаясь ногами булыжной мостовой, парил над землей Санджи. На лице его сияла такая беззастенчиво-счастливая улыбка, что прохожие шарахались, а его сердце отбивало чечетку прямо в ребра, выстукивая ритм: «Это было идеальное свидание! Нами-сан улыбалась! Она разрешила мне нести её сумочки!» Тот факт, что сумочек было штук двадцать, а Нами просто не могла чисто физически утащить всё купленное барахло самостоятельно, не имел ровно никакого значения. Для Санджи это был идеальный день: его божественная навигаторша выбирала шляпки, мерила туфли, а он, как верный рыцарь, стоял на стреме и таскал сумки. Они даже обменивались взглядами! Целых три раза! Ну, во второй раз она, кажется, просто закатила глаза, но Санджи предпочел считать это кокетством. А ведь ещё утром перед шоппингом он уже успел в красках рассказать об этом событии каждому, кто попадался под руку. Чоппер восхищенно ахал, Робин понимающе улыбалась, а Нами, услышавшая обрывок разговора, лишь устало вздохнула. И только Зоро, лениво точивший мечи на баке, в ответ на восторженный рассказ повара буркнул: «Пф, размечтался, бровастый, это всего лишь шоппинг», проигнорировав последовавшую за этим истерику. И сейчас, шагая по вечернему городу, Санджи в сотый раз прокручивал в голове события прошедшего дня, не замечая ничего вокруг. Но вдруг его нос, способный учуять приправы за три километра, дернулся, уловив совсем другой, раздражающий запах стали мечей и наглости, густо смешанный с дешевым пивным ароматом из распахнутой двери таверны. Санджи остановился. Зоро, лениво прислонившись плечом к деревянной стене таверны, выглядел так, будто нашёл смысл жизни. Глаза его были прикрыты, но на губах застыла та самая блаженная, почти идиотская ухмылка, которая означала одно: он чует выпивку. Ноздри мечника раздувались, как у охотничьей собаки, взявшей след. Повар хмыкнул, поправил воротник рубашки и свернул к нему. – Эй, тупой мечник, – голос Санджи сочился ядовитой заботой. – Решил все свои сбережения спустить на местное пойло? Лицо Зоро тут же окаменело, и он с откровенной неприязнью перевёл взгляд на повара. – А, это ты, кок. – голос Зоро был низким. – Что, свидание с Нами уже обломилось? – ЗАТКНИСЬ! – Санджи дёрнулся, сжимая кулаки, но Зоро уже снова повернулся к вывеске таверны, всем видом показывая, что диалог окончен. – Тут есть одно, – мечтательно протянул Зоро, косясь на тёмное окно. – ...сакэ, ради которого и душу продать не жалко. Санджи, который уже собирался уйти с чувством выполненного долга, скептически приподнял бровь и шумно выдохнул, выпуская дым сигареты в вечернее небо: – Пф... Чем тебя моя выпивка не угодила? Или ты уже... Но Зоро его уже не слушал. Мечник толкнул дверь таверны, и та впустила его внутрь. – АААА!? – Санджи всплеснул руками. – ТЫ ВАЩЕ МЕНЯ СЛУШАЕШЬ?! Тишина. Дверь даже не думала открываться обратно. Санджи постоял секунду, глядя на тёмное дерево, за которым только что скрылся его накама. Посмотрел на закат. Вздохнул так, что чёлка подпрыгнула. – Чёртов мечник...  И, толкнув дверь ногой, он шагнул в прокуренный полумрак следом. Внутри было шумно. За стойкой суетился бармен с тряпкой, в углу храпел толстяк, уронив голову в миску с тушёным мясом, а за центральным столом, уже успев развалиться так, будто скупил половину заведения, сидел Зоро. Перед ним стояла пузатая бутылка мутного сакэ и крошечная чашка. Мечник бережно, почти нежно, наливал себе первую порцию. Санджи плюхнулся напротив, закинул ногу на ногу и демонстративно закурил новую сигарету. – Ну? – буркнул Санджи. – Будешь нажираться? Или мне просто посидеть и посмотреть на твою деградацию? Зоро, не отвечая, поднёс чашку к губам, сделал маленький глоток и замер. Глаза его на мгновение расширились, а затем он выдохнул: – О-о-о... Вот это да... Санджи хмыкнул, но рука сама потянулась к меню. Ну, раз уж он здесь, и раз уж этот придурок сейчас, видимо, намерен просидеть тут до полуночи, можно и перекусить. Санджи лениво подозвал проходящего мимо официанта. Сказал что-то про мясо, овощи и сок и махнул рукой, прогоняя. Вскоре официантка, молодая девушка с веснушками, принесла заказ Санджи – тарелку с аккуратно нарезанным мясом, рядом горку свежих овощей и стакан сока. Повар тут же преобразился: спина выпрямилась, плечи расправились, на лице расцвела та самая обворожительная улыбка, которую он приберегал для прекрасных дам. – Благодарю вас, мадмуазель, – мурлыкнул он, принимая тарелку. – Вы сегодня ослепительно прекрасны. Девушка хихикнула и упорхнула обратно за стойку, а Санджи проводил её взглядом, полным обожания, после чего вернулся к реальности. К реальности, где напротив него сидел Зоро и пялился так, будто перед ним выступала дрессированная обезьяна. Мечник даже про своё сакэ забыл. Он сидел, подперев щёку кулаком, и с ленивым, почти гипнотическим интересом наблюдал, как повар берёт в руки вилку. Как его длинные пальцы обретают аристократичную невесомость. Санджи отрезал крошечный кусочек мяса, аккуратно обмакнул его в соус, поднёс ко рту и с блаженством прожевал. Зоро проследил за этим движением от тарелки до губ и обратно. Потом перевёл взгляд на свою лапу, он только что голыми руками схватил солёные орешки, и хмыкнул так громко и презрительно, что Санджи аж поперхнулся. – Чего уставился, маримо? – буркнул повар, промокнув губы салфеткой. – Пей давай своё сакэ и не мешай человеку ужинать. Зоро не спеша отхлебнул из бутылки, всё так же буравя взглядом сидящего напротив. В прокуренном полумраке таверны его глаза блеснули насмешкой. Он окинул повара взглядом с ног до головы, задержался на груди и вдруг фыркнул: – Слушай, бровастый. А что это за хрень на тебе надета? Санджи замер с вилкой на полпути к тарелке. – В смысле? – Ну эта, – Зоро неопределённо покрутил пальцем в воздухе, указывая на торс повара. – Рубаха твоя. Ты её у клоуна спёр или сам решил, что так модно? Кок медленно опустил вилку и уставился на мечника. На Санджи была надета белая рубашка. Белая, классическая, с воротником, но вся она – от плеч до самого низа – была усыпана крупным оранжевым горошком. Горошины плясали по груди, лезли на рукава и, казалось, радостно смеялись. Санджи купил её на прошлой неделе у уличного торговца. И повару она нравилась, потому что она была яркой! Щёки его предательски вспыхнули. Сначала лёгкий розовый румянец, который мгновенно превратился в густой, свекольный цвет. – Ч-чем тебе моя рубашка не угодила, скотина?! – выпалил он, вскакивая с места так резко, что стул жалобно скрипнул. – Это стиль! Ты вообще в моде что-то понимаешь, или твой гардероб состоит только из зелёной харамаки, которую ты не менял со времён Ист Блю?! Зоро, ничуть не испугавшись его реакции, лишь довольно ухмыльнулся: бровастый завёлся с полуслова, такой ранимый. – Я просто спросил, – лениво протянул он, с наслаждением потягивая сакэ. – Она, конечно, глаза режет, но если тебе нравится ходить в ней... Носить можно. Наверное. – ЗАТКНИСЬ! – Санджи сжал кулаки, забыв про элегантные манеры. – Ты просто завидуешь! – О, – парировал Зоро, и в его глазах заплясали чертики. Бармен, уже несколько минут наблюдавший за этой странной парочкой, не выдержал. Мужчина со скучающим лицом протирал стакан, но взгляд его метался от зеленоволосого верзилы, который жрал сакэ как воду, к блондину в гороховой катастрофе, который вскакивал и садился, будто у него в штаны крапива попала. Когда Санджи в очередной раз вскочил, бармен лениво бросил через плечо: – Эй, вы, голубки, если будете ругаться, то выметайтесь отсюда. Тут вам не курятник. Зоро даже бровью не повёл. Он продолжал сидеть с каменным лицом, но Санджи, если бы не был так занят собственной яростью, мог бы заметить, как уши мечника слегка порозовели. Хотя, скорее всего, это было от сакэ. Он уже приговорил вторую бутылку и теперь методично уничтожал тарелку с копчёной рыбой, хватая скользкие куски прямо пальцами. А вот Санджи вспыхнул так, что его горошины, кажется, начали светиться в полумраке. Он яростно зыркнул сначала на бармена – тот невозмутимо отвёл взгляд, – потом на Зоро, который сделал вид, что вообще ничего не слышал, и только после этого, шумно выдохнув, плюхнулся обратно на стул. Санджи схватил вилку, вонзил её в стейк и принялся жевать. Но аппетит, тот самый тонкий вкус, который он умел ценить, куда-то исчез. Мясо казалось резиновым, соус безвкусным, а сок – кислой водой. И всё из-за этого зелёного идиота напротив. Санджи поднял глаза и взглядом скользнул по широким плечам, по тому, как расслабленно лежит рука на столе, как пальцы небрежно мнут рыбий хвост. Зоро поднёс ко рту огромный кусок копчёной рыбы, откусил, зачавкал – громко, абсолютно не стесняясь, – и Санджи передёрнуло. Как можно жрать с таким зверским, первобытным удовольствием? Неужели настолько оголодал? Зоро, будто почувствовав этот сверлящий взгляд, лениво повернул голову к окну. Там, за мутным стеклом, уже сгущались сумерки, зажигались редкие фонари, и мечник уставился в эту темноту с таким видом, будто созерцал вечность, а не отражение собственной физиономии. Санджи стиснул вилку. Ну почему, почему этот тупой маримо выбивает его из колеи одним своим существованием? Он же просто сидит, жрёт, пьёт, смотрит в окно – ничего особенного. Но от этого равнодушного спокойствия, от этой ленивой уверенности, от того, что Зоро плевать на его манеры, на его крики, Санджи хотелось то ли разбить о его голову тарелку, то ли закурить десятую сигарету подряд, то ли... то ли провалиться сквозь землю. Он снова откусил кусок стейка, прожевал и понял, что совершенно не чувствует вкуса. А Зоро, так и не повернув головы, потянулся за новой порцией сакэ, и на его губах мелькнула едва заметная, пьяно-довольная усмешка. – Что? – голос Зоро прозвучал неожиданно громко в повисшей тишине. Мечник даже не повернул головы, продолжая сверлить взглядом тёмное окно. – Тоже выпить хочешь? – Пфф, – выпустил он струю дыма в потолок, старательно изображая скуку. – Ты же знаешь: если я напьюсь, фиг ты дорогу до корабля найдёшь. Он ожидал, что Зоро оставит его в покое. Ну, максимум буркнет что-то несвязное и уткнётся обратно в своё сакэ. Но мечник вдруг медленно повернул голову. В прокуренном полумраке его глаза блеснули.  – Официант! – гаркнул Зоро, не сводя с повара насмешливого взгляда. – Тащи сюда самое крепкое пойло, какое есть. Санджи поперхнулся дымом. – Ты... ты чего удумал, идиот?! – зашипел он, подаваясь вперёд. – Совсем с дуба рухнул? Ты хоть о последствиях подумал?! – А чего о них думать? – лениво протянул Зоро, принимая из рук мужчины пузатую тёмную бутылку без этикетки и две крошечные стопки. – Я думаю, что ты просто оправдания ищешь, бровастый. Он наполнил стопки до краёв мутной жидкостью, от которой разило так, что у Санджи защипало в носу даже сквозь сигаретный дым. Одна стопка с мягким стуком приземлилась прямо перед поваром. – Что, – Зоро растянул губы в злорадной, совершенно невыносимой ухмылке, – зассал? У Санджи в голове что-то взорвалось огнём праведного гнева, замешенного на уязвлённой гордости. Он зассал? ОН? Ророноа Зоро сейчас сидит и ухмыляется, и смеет предполагать, что он побоится какой-то деревенской сивухи?! – ЗА-ТКНИСЬ! – рявкнул Санджи, выхватывая стопку из-под самого носа мечника. – Да я эту дрянь залпом выпью и даже не поморщусь, понял?! Зоро лишь приподнял бровь, всем своим видом показывая: «Ну давай, посмотрим». Санджи глубоко затянулся, выпустил густое облако дыма прямо в довольную физиономию напротив, зачем-то поправил воротник своей злополучной рубашки и опрокинул стопку в рот. По горлу будто наждачной бумагой провели, а потом подожгли. Внутри всё сжалось, глаза на мгновение расширились, но Санджи – великий актёр, чёрт возьми! – с каменным лицом поставил пустую стопку на стол. – Фу, – выдохнул он спустя секунду, когда лёгкие всё-таки согласились снова работать. – Дрянь редкостная. Почему ты вообще такое пьёшь? Но Зоро только коротко хмыкнул, качнул головой и налил ему ещё одну. Санджи трясущейся рукой отодвинул посудину и с вызовом уставился на бутылку. В глазах у него уже двоилось, но он держался. Великий актёр, мать его. – Всё, – выдохнул он, чувствуя, как язык слегка заплетается. – Не буду я больше твоё дерьмо пить. Зоро лениво повёл плечом, даже не взглянув на него. Рука мечника, твёрдая и спокойная, потянулась к бутылке, и он, проигнорировав свою нетронутую стопку, приложился прямо к горлу. Сделал большой глоток, довольно прищурился и только потом соизволил посмотреть на повара. Санджи сидел, подперев щёку кулаком, и смотрел на Зоро мутным, но невероятно сосредоточенным взглядом человека, который вот-вот либо уснёт, либо скажет какую-нибудь глупость. – Слу-у-ушай, маримо, – протянул он, и голос его поплыл. – А когда ты... ну это... ухо проколол? Зоро, который как раз собирался сделать ещё один глоток, замер. Посмотрел на Санджи так, будто тот спросил, сколько звезд на небе. Потом потрогал мочку левого уха, где блестели три серёжки. – А? Это... – он наморщил лоб, вспоминая. – Мне где-то шестнадцать было. Просто подумал: почему нет? – А-а-а, – понимающе кивнул Санджи, хотя понимания в его глазах не было, ровно ноль. – Ну да. Правда. Зоро хмыкнул и вдруг, глядя на повара, спросил: – А ты чего не сделал? – Чего? – не понял Санджи. – Ну, прокол, – Зоро кивнул на его ухо, чистое, без единой серёжки. – Или ты дырок боишься? Санджи дёрнулся, попытался выпрямиться, но тело слушалось плохо, поэтому он просто обиженно насупился. – Не хочу – и не делаю! Я себе и так нормальный. Леди любят, когда... когда естественно. Зоро закатил глаза так выразительно, что, кажется, это было видно даже из космоса. – Ну и скука, – выдохнул он и снова приложился к бутылке. – Ч-чегооо?! – Санджи аж подскочил, но ноги предательски подкосились, и он плюхнулся обратно, едва не съехав со стула. – Ты назвал меня скучным?! Я? Скучный?! Да ты знаешь, знаешь ли... – он замахал руками, пытаясь сформулировать мысль. – Как леди обожают со мной общаться?! Да я... – Ты притворщик, – лениво перебил Зоро, и в его голосе проскользнула странная нотка. Санджи замер. Даже сквозь алкогольный туман он почувствовал что-то не то. Что-то в том, как это было сказано. – А ты... – он прищурился, пытаясь сфокусироваться на лице мечника. – Ты меня раскусить пытаешься, что ли? Зоро дёрнулся и слишком резко отвёл взгляд. – Ещё чего, – буркнул он в бутылку. – Делать мне больше нечего – думать о тебе. И тут Санджи, даже в своём полупьяном состоянии, заметил то, что не должен был замечать. Уши Зоро. Они снова порозовели. Сильнее, чем тогда, при бармене. – Какого чёрта? – выдохнул Санджи, уставившись на эти предательские уши. – НЕ ОБЯЗАН Я ДУМАТЬ О ТЕБЕ СУТКИ НАПРОЛЁТ! – рявкнул Зоро так громко, что бармен чуть уронил стакан. И повисла тишина. Оба застыли. Зоро – с расширившимися глазами, понимая, что только что ляпнул. Санджи – с отвисшей челюстью, пытаясь переварить эту фразу. – Су... сутки? – переспросил Санджи осипшим голосом. – Ты... ты думаешь обо мне... сутками? – Заткнись, – прошипел Зоро, но уши его горели уже алым. И тут в пьяной голове Санджи мелькнула шальная мысль: а что, если этот тупой маримо и правда... Нет, бред. Но проверить-то можно? – Ооо, – протянул он, и на его губах расцвела самая хитрая улыбка из всех, на которые был способен пьяный повар. – Дааа? Тогда... Тогда предлагаю пари! Зоро нахмурился, но в его глазах, вопреки всему, сверкнула искра. – Какое ещё пари? Санджи выпрямился, насколько смог, поправил свой дурацкий воротник и выдал: – Я сделаю всё возможное, чтобы ты, капустная башка, думал только обо мне. – Он ткнул пальцем в грудь Зоро, промахнулся мимо сантиметров на двадцать, но виду не подал. – Двадцать четыре часа, семь дней в неделю. Всеми правдами и неправдами. Зоро прищурился. В его пьяном, но всё ещё работающем мозгу проснулся дух соперничества. – И что будет, если проиграешь? – Если проиграю я, – Санджи драматично взмахнул рукой. – то я целый месяц ни слова не скажу про твои дурацкие зелёные волосы. Зоро моргнул. Это звучало заманчиво. – А если проиграю я? Санджи ухмыльнулся широко и пьяно: – Если проиграешь ты... – он подался вперёд, и его лицо оказалось опасно близко к лицу мечника. – То признаешь при всей команде, что я – лучший повар в мире. И что ты меня уважаешь. – Чего?! – взвился Зоро. – Да ни за что! – Боишься проиграть? – Санджи копировал интонацию Зоро, когда тот предлагал ему выпить. – Слабо? Зоро дёрнулся. Гордость – его главная слабость и сила. Он сжал челюсть, сверля Санджи тяжёлым взглядом. – Идёт, – он протянул руку. Довольный Санджи расхохотался – громко и совершенно не контролируя себя. – Договорились, маримо! – и он с размаху хлопнул своей ладонью по протянутой руке Зоро. Рукопожатие вышло крепким, пьяным и каким-то слишком долгим. Зоро отдернул руку первым. – Пей давай, – буркнул он, пододвигая ему стопку. – Я же сказал – не буду. – За пари надо выпить. Санджи посмотрел на стопку. Потом на Зоро. Потом снова на стопку. Вздохнул и взял. – Чтоб ты провалился, маримо, – пробормотал он и опрокинул в рот очередную порцию огненной воды.