Сомнения против желания

      Это не было романтично или волшебно. Только стойкое тревожное ощущение, которое спровоцировало приступ межрёберной невралгии. Эст сделал вдох, а в грудине стрельнуло колючей болью. Уильям выглядел закрытым, немногословным. Не пытался с порога набиться в друзья — напротив, избегал зрительного и в целом любого контакта. Отвечал, только когда к нему обращались, не проявлял инициативу. Как самый осторожный щенок из помёта аккуратно сидел, аккуратно слушал, аккуратно говорил. И Эст знал, что это самый опасный вид для работы в bl или gl-проекте. Его надо будет вести по всем стадиям принятия и, что немаловажно, не споткнуться на этом тернистом пути самому.       Работая в паре, невозможно не включаться в жизнь человека, с которым ты делишь главные роли. Со временем и опытом ты учишься фильтровать происходящее, разделять свои чувства и выдуманные. Это большой труд. Это набитые шишки. Это жизненный урок, в конце концов. У Уильяма довольно молодой возраст и слишком гибкая психика. У него своенравный характер, вспышки настроения и импульсивные поступки. Тушить их с позиции учителя — значит усугубить и не получить результата. Тушить с позиции друга — они не друзья. Первое время они в принципе чужие люди. Это самый опасный момент, который чаще всего оборачивается в подмену восприятия. Эст это знает. Чертовски точно, до каждой мысли.       Ты воспринимаешь партнёра как потенциальную пару. И все его действия кажутся двусмысленными. Недоверие, стеснение, ложная симпатия, отрицание и агрессия. Супха мог с точностью сказать, что тот думает и сделает в ту или иную секунду. Он был уверен в своём знании и за уверенностью не заметил несоответствие. Хотя бы потому, что одновременно держал под контролем свои эмоции. Напоминал себе не поддаваться, не вестись, не быть обманутым фантомной влюблённостью. И в то время, как он работал над собой, он упустил погрешность в чётко прорисованной линии поведения Уильяма.       Важно было не показаться навязчивым, но при этом находиться рядом в нужный момент. Аккуратно формулировать мысли и просеивать через сито, произнося их вслух. Это почти всегда невыполнимо. Так работает психика. Не давить в совместных сценах, а дать пространство. Уильяма не интересовали мужчины, и важно было максимально чётко обозначить, что никто его менять не будет. Эст не афишировал, что его предпочтения куда более лояльны и не привязаны к гендеру. Эта информация могла внести смуту и посеять хаос. Возможно, то, что он это не озвучил и никак не проявлял, дало перекос и пустило трещину. Сработало против него. Эст честно не знает, потому что не уловил момент. Может быть, то, что он считал правильным подходом, оказалось той самой ошибкой в коде, точкой с запятой вместо двоеточия, и всё перекосило к чёрту.       Эст игнорировал изучающие взгляды, позволял и не мешал процессу. Его незаинтересованность по отношению к Уильяму должна была стать чем-то вроде «Я не нарушу твои планы. Не бойся». Сложно было не обмануться самому, когда Уильям перешёл в стадию сомнений и проверки своих чувств. Он стал чуть более тактильным, подвисал рядом, грузился. Казалось, он пользовался советом персонажа Туи и затихал, если по какой-то причине обнимал Эста. Будто действительно вслушивался в биение сердца. И после, предсказуемо, сбегал в женское общество на реабилитацию. Эсту довелось наблюдать за паническими метаниями в поиске доказать себе, что ты нормальный. Тут Эст и спотыкается. Он смотрел, как Джакрапат флиртует с девушкой и с ужасом ощущал то пожирающее изнутри чувство. Такое предательство от самого себя не входило в планы. Плохо, очень плохо. Эст растерялся, из-за чего сделал ошибку. Решил перекрыть ядовитую, неуместную, непозволительную ревность тем же способом, что и Уильям. Чужим обществом. Ему срочно нужно было переключиться и задавить чувства, пока они не распространились дальше.

~*~*~*~*~

      Со съёмочной площадки уходит довольно быстро, чтобы не зацепить кого-то с собой. Нужны незнакомые лица вокруг, поменять пространство. Отдохнуть от рабочих процессов и лишних мыслей. Без моря алкоголя, потому что не было цели ужраться до беспамятства. Важно оставаться в сознании. В оправдание Эста — он испугался. По-настоящему. Хотя бы потому, что знает, что Уильям придёт в себя и отфильтрует, рано или поздно, свои ощущения, подрастёт, наберётся опыта. Эст нет. У него будет не просто откат назад, а то настоящее, что не перерасти. Не выдуманное, искреннее, заведомо обречённое. Его будет ждать долгое и мучительное исцеление в одиночку. Этого нельзя допустить. Это надо вырезать ножевую сразу. Без анестезии. Нет, он не собирался переспать с первым встречным или встречной. Достаточно общения на грани намёков. Поэтому решил отдать предпочтение барной стойке в пабе. Там уже сидела девушка, задумчиво перекатывая в руке бокал с коктейлем, разглядывая, как содержимое разливается по стеклянным стенкам. Он попросил у бармена то же самое, чем привлёк её внимание — завязался непринуждённый разговор: как прошёл день и что привело в бар в одиночестве.       — Я здесь не одна, — устало возразила она. — С подругой, — вытянувшись и посмотрев по сторонам, она снова покрутила бокал. — Она точно где-то здесь. А ты?..       — Один, — выбрал общий ответ на все вопросы. На всякий случай. В её глазах не вспыхнул огонёк, скорее какая-то задумчивость. Оглядела его сверху вниз и обратно и кивнула. Эсту такое поведение импонировало. Будто она тоже пришла сюда не за алкоголем или приключениями, а просто за общением.       — Джайди, — неожиданно сказала она и протянула руку.       — Эст, — он аккуратно её пожал, не сильно задерживая, но и не отпуская сразу. Пару секунд, не более.       — Джа-а, — наиграно сердито послышалось из-за спины. — Твои феромоны снова без выходных?       — Это у тебя проблемы, а у меня всё под контролем, — она кивнула на стоящего позади парня. Супха не успел обернуться, как удивлённое «Пи’Эст», ударило его в область лопаток. Он вздрогнул, успев одновременно испытать разочарование и облегчение. Туи не самое плохое, что могло случиться с ним за этот вечер.       — Не ожидал тебя здесь встретить, — они поздоровались, оба ощущая некую неловкость. Эст лихорадочно перебирал варианты развития событий.       — Может, за столик? Раз наша компания превысила количество в два человека? — подруга Джа выпила явно больше всех них. Туи аккуратно приобнял её за плечи, когда ту повело гравитацией в сторону Эста.       — Думаю, Пи не хотел столько внимания, — прекрасно анализируя ситуацию, пытался переключить он внимание девушки. Его телефон, по всей видимости, разрывался от оповещений уже продолжительное время, потому что он со вздохом достал его и отвлёкся на сообщения. Заметно занервничал и попытался скрыть это, поправив очки. — Прости, Пи’Эст, — извиняется и уводит девушек к дальним столикам, где есть диванчики.       Эст старается выкинуть из головы посторонние мысли и вернуться к изначальному плану — отвлечься. Не стоит впадать в паранойю и накручивать себя по теме поведения Туи и его нахождения здесь. Совпадения случаются, а что в его личной жизни происходит, Эсту неизвестно. Не стоит придумывать теории заговоров на пустом месте. Супха даже допускает, что можно присоединиться к ним, всё-таки Джайди на данный момент больше всего ему подходит.       Он позволяет себе ещё пару бокалов, чётко осознавая свою грань. К нему несколько раз навязчиво подкатывает один и тот же парень, но для чужого успеха не хватает градусов в коктейле. Эст решает немного подвигаться в толпе под музыку, проверяя своё состояние и процент желания найти объект для общения. Энтузиазма особого не было, но уходить домой с пустыми руками не хотелось. Среди танцующих его снова замечает упорный незнакомец и в такт музыке ловко приближается, чем немного начинает раздражать. Наворачивал круги возле него, улыбается и что-то говорит. Эст решает переспросить.       — С парнем поругался? — придвинувшись совсем близко, спрашивает тот. Эста вопрос ставит в ступор, но он быстро понимает, что со стороны действительно может так казаться.       — С чего ты взял? — всё равно спрашивает Супха. Парень вскинул брови, улыбнулся пьяно и снова прижался к нему, немного сжав за бок. Неприятно.       — Он на меня так смотрит, что я почти протрезвел. — Эст думает, что ослышался. Незнакомец делает страшное лицо и пятится. — Мне пора. Чау! — посылает воздушный поцелуй и скрывается на танцполе. Эст успевает только моргнуть, а того уже не видно. Ну и хорошо, одной проблемой меньше. Такой навязчивый не к настроению. Послав всё к чёрту, он решает составить компанию знакомым, поворачивается в их сторону и врезается в тело. Извинения спотыкаются о зубы, когда он встречается взглядом с Уильямом. Тот смотрит на него так, что хочется за что-то начать оправдываться. Джакрапат берёт его за запястье и уводит за столик. С одной стороны, это то, что хотел сделать Эст, с другой — не так и не при таком составе. Туи, заметив их приближения, старательно не смотрит в глаза, Джайди не показывает никакой эмоции, а вот её подруга расплывается в улыбке. Она выглядела самой счастливой в их компании. Или самой пьяной.       — Пи-и’Эст, — её тактильность за короткий промежуток времени выросла ещё на несколько пунктов. Она тянет к нему руки в каком-то детском жесте, но её снова осекает Туи и двигается, освобождая им двоим больше места. Эст никак не мог предположить, что вечер обернется под таким углом. У него не просто планы летят вниз, а уходят в какой-то экстремальный поворот. От Уильяма фонило нездоровой энергетикой. Опасной и непредсказуемой. Эст понимает, что перестал его считывать. Не может предугадать, что выкинет. Тот явно пребывает в плохом расположение духа, и стойкое ощущение, что Эст к этому причастен напрямую. Они садятся рядом: Супха с краю, Уильям посередине откинувшись на спинку дивана. Эст позвонком чувствует жжение, но интуиция подсказывала, что пересесть будет плохой идеей.       — Уютно здесь, неправда ли? — Джайди приподняла одну бровь. Это была ирония? — Я думала, ты не присоединишься.       — Размышлял над этим, — неоднозначно отвечает Эст.       — Были другие варианты? — прилетает вопрос в спину. Супха трёт друг о друга ладони, которые немного вспотели. Усмехается, подумав, какого чёрта он нервничает.       — Немного, — Эст пытается расслабиться, садится вполоборота, опираясь о подлокотник. Он замечает, как напряглась линия челюсти Уильяма. В таком состоянии от него лучше держаться подальше, но диван крохотный. И повода уйти нет.       — Прости, не подумал, что помешаю, — ни искренности, ни сожаления в словах Джакрапата.       — Всё в порядке, вечер ещё не закончился, — неосознанно, на каком-то отголоске собственных ядовитых чувств накануне парирует Эст. Прикусывает себе щеку изнутри, потому что зря. Он не должен провоцировать. Он не может не провоцировать. Уильям даже не моргает, смотрит на него, будто одно лишнее движение — и кинется. Отлипает от спинки, тянется за стаканом на столике и недобро улыбается.       — Точно. Кто знает, чем он обернётся, — склоняет голову набок и делает глоток, смотря на Эста. Нет, нет и нет. Супха приказывает себе собраться, затыкает ту часть себя, которая зашевелилась в тупом предвкушение. Не допустит. У Уильяма очередная стадия. Он не понимает, что заблуждается. Не понимает, что его обманывает собственный мозг, а чувства поддельные. Ему нужна помощь, а не Эст. А Эсту поможет, разве что, чудо. В такие моменты хочется выйти покурить, но никто из них не имеет этой привычки. Поэтому они заказывают выпивку. А потом ещё. Почему-то казалось, что нормально поговорить не получится. Всё медленно складывается против здравого смысла и Эста. Может быть не сегодня, не когда Уильям наэлектризован до огнеопасного состояния. Он не будет слушать, слышать и прислушиваться. Слишком упрямый и целеустремлённый. А нацелен он на Эста. Супха как сапёр возле бомбы, которая тикает, а провода оголённые.       Когда Уильям отходит в туалет, Эст решает, что это шанс договориться с Туи или, на крайний случай, сбежать. Девушки уже засобирались домой, всё шло к завершению.       — Кажется, тебе нужна моя помощь, — Чаятон кивает в сторону туалетов, когда Эст к нему пододвигается. Супха неловко трёт шею.       — Да. Надо сделать так, чтобы ты отвёз его домой.       — Без тебя? — нервно усмехается тот. Достаёт телефон, открывает переписку и передаёт его Эсту. — Вряд ли он меня послушает.       Эст не стал читать всё, только несколько последних сообщений. Уильям искал его ещё с момента окончания рабочего дня. Слишком долго, чтобы не напридумывать себе что-то.       — Я не говорил, где ты. Увидел, что он едет, спустя полчаса, как он отправил сообщение. Не успел среагировать, только занервничать, — Туи усмехается и скашливает хрипотцу. Эст предполагает, что, если сейчас уйдёт домой, Уильям просто заявится к его дверям ночью. У того какая-то навязчивая идея, и насколько всё масштабно можно только догадывается. — Знаешь, кажется, он серьёзно… — Со стороны уборной доносится шум, грохот и голоса. Эст переглядывается с Туи, и они синхронно подрываются с места.       В узком коридоре возле дверей туалета лежит пресловутый незнакомец, а над ним коршуном нависает Уильям. Эст вклинивается между ними и выставляет вперёд руки. Чаятон присаживается возле парня, уточняя, всё ли в порядке и что случилось.       — Ты что творишь? — Эст ловит Уильяма, когда тот пытается снова прорваться к парню.       — А ты? — не получая желаемого, тот переключается на Супху. Давит корпусом в выставленные руки. У него немного покрасневшая скула, глаза почти чёрные, разгорячённое тело ощущается ладонями даже сквозь футболку.       — Бешеный, — не к месту доносится с пола. Уильям переводит взгляд на источник звука. Цепко, по-животному. Эст толкает его к стене и предплечьем удерживает на месте. Тот охает и хватается пальцами, больно сжимая. Туи помогает парню встать и выталкивает вне поля зрения.       — Успокойся. Ты пьян. Уезжай домой, а потом мы поговорим. — Смысл сказанного действует на Уильяма прямо противоположно. Он опускает руки и притягивает к себе Эста.       — Тебе придётся меня вырубить, — на полном серьёзе говорит он. — Иначе я всё равно к тебе приду, — бегает взглядом по лицу, сжимает бока, будто пытается стереть чужие следы. Эст думает, что предложенный вариант звучит неплохо. И единственно верным.       — Так и сделаю. Может, получится выбить дурь из головы, — Эст пытается отодвинуться, чтобы между ними было больше расстояния, чем никакого. Уильям улыбается, а потом начинает тихо смеяться. Тяжёлый случай.       — Без шансов, — наклонившись к его лицу, шепчет Уильям. Эст собирает всю силу воли в воображаемый кулак. Сложно.       — Парни! — Туи разряжает обстановку своим появлением. Эст рад, что тот всё прекрасно понимает и объяснять ничего не придётся. — Предлагаю свалить, пока нас никто не узнал. — Как приятно слышать голос разума.       Они отлипают друг от друга, но Уильям перехватывает руку и выводит Эста на воздух, не реагируя на сопротивление. Туи сочувственно бросает на них взгляды, перекатывается с пятки на мысок, а Эст пытается быстро сообразить, что ему делать. До его дома можно дойти пешком, о чём он напоминает вслух и пытается сделать шаг в сторону. Уильям придерживает его за талию:       — Приглашаешь? — достаёт телефон и крутит его в руках. — Могу поменять конечную точку. — Непробиваемый. Упёртый. Наглый. — Сам сказал, езжай домой, поговорим, — Уильям пожимает плечами. Как же его кроет.       Машина подъезжает, Чаятон подходит к водителю и что-то ему говорит, пока Уильям открывает пассажирскую дверь, облокачивается на неё и ждёт. Убедившись, что Эст начал обходить машину, довольный садится внутрь. У багажника Туи и Эст переглядываются, кивают друг другу, Туи быстро садится с другой стороны вместо него, и машина даёт по газам. Не тратя времени, Супха уходит в противоположную сторону, мысленно благодаря друга за помощь. Остаётся надеяться, то Джакрапата пристегнут ремнём, а светофоры будут зелеными. Сзади сигналят, но он только ускоряет шаг. Входящий вызов игнорирует, не видит смысла отвечать. Он прокручивает вечер снова и снова, и так хочется заорать на всю улицу. Ему страшно сломаться, потому что Уильям прёт напролом. Без тормозов. Он перемолет его, как в мясорубке, как только осознает, что по-настоящему ничего не испытывает. Эсту так паршиво от собственных громких мыслей, что ничего вокруг не слышит. Замечает краем глаза движение рядом, смотрит под ноги и узнаёт чужую пару обуви. Уильям ровняется с ним, держа руки в карманах ветровки. Проходит два шага, когда Эст останавливается, оборачивается и смотрит с вызовом.       — Представляешь, произошло какое-то недоразумение, — он разводит руки в стороны, не вытаскивая их из карманов. Грудь вздымается — бежал, щенок непослушный. Эст резко понимает, что устал. Чертовски. Приподнимает голову вверх, делает вход и долгий выдох.       — Ничего не будет, — Эст хотел поставить его перед фактом, но больше было похоже, что пытается убедить самого себя. Уильям кивает, делая шаг к нему. Не уточняет, что уже говорит о многом. — Ни сегодня, ни потом, — снова кивок и шаг. — Между нами. Ничего. Не будет.       Уильям задумывается.       — Как скажешь, — подозрительно быстро соглашается. Эст лишь надеется, что тот попросту испугается предпринимать что-то серьезное. Он сейчас на адреналине и вредности. Обычно эта смесь быстро испаряется, стоит оказаться непосредственно один на один. Эст не пытается строить из себя недотрогу или играть в догонялки. Он верит, что всё делает во благо. Его и своё. Уильям будет благодарен. Когда-нибудь точно. Или они подерутся.       Эст держит дистанцию до самого дома. Да и в квартире обстановка не меняется. Он просто достает второй комплект одежды и первым идёт в душ. Сил на разговоры, объяснения, логичные доводы, споры уже нет — лимит исчерпан. Проходя в свою спальню, бросает взгляд на диван и удивлённо хмыкает. Уильям спит. Милый абсурд. Эст присаживается возле него и тихо разглядывает. Картина так вписывается в интерьер, будто Уильям входит в аренду. Или он то, чего здесь не хватило. Супха сжимает пальцами веки, а потом трёт виски. Глупости. Ладно Уильям, он-то куда. Не желая дальше разгонять усталый бред, он накрывает его пледом и уходит. Всё пройдёт, но вряд ли к утру.       Сон накрывает, стоит только Эсту лечь в кровать. По щелчку, как выбитый предохранитель. Тишина вокруг нарушается аккуратными шагами. Дверь приоткрывается, затем снова шаги и звук воды в ванной комнате. Снова тишина, шаги, скрип дверной ручки и шуршание одеяла. Эста обволакивает теплом, и он с удовольствием тонет, не просыпаясь. Инстинкты и собственное тело доверяют. К нему тянет, в нём хочется раствориться. Полная противоположность состояния во время бодрствования. Ни тревоги, ни страха, будто всё его существо против того, чтобы Эст вмешивался со своим благом. Короткий и хрупкий момент, в котором снята колючая проволока.       Волшебство пропадает с лучами утреннего солнца. Как в неправильной сказке. Эст машинально приобнимает Уильяма, прочёсывает ему волосы, массируя кожу головы, вдыхает его запах и просыпается окончательно. Замирает, задерживает дыхание и резко плохо соображает.       — Ух ты, как застучало, — тихо и восхищённо говорит Уильям, не двигаясь и продолжая лежать щекой на его груди. — С добрым утром, — слушает ещё какое-то время и с неохотой сползает, садясь напротив в позу лотоса. Эста нисколько не спасает, что тот находится на расстоянии. Уильям сонный, сидит в его кровати, подсвечивается солнцем из окна и выглядит, как идеальное утро. Бери и целуй. Эст закрывает глаза, потому что невозможно на это смотреть. Матрас продавливается рядом, он чувствует дыхание на своём лице и недовольно поджимает губы. Приоткрыв веки, замечает, как Уильям придвигается ещё ближе и, не раздумывая, отталкивает его на вторую сторону кровати. Нависает сверху и борется с желанием накрыть того подушкой.       — Я думал, будет по-другому, — с лёгким изумлением говорит Уильям.       — Прекрати вообще об этом думать.       — Мы же по сценарию целуемся. В чём проблема?       — В том, что сейчас не по сценарию, — почти рычит Эст. — Хватит вестись на поводу у Тхэма. Ты — Уильям. Слышишь? — встряхивает его, пытаясь достучаться. Тот хмурится.       — Какая разница? — он действительно не понимает. — Тебе же нравятся мужчины, почему?..       — Потому что тебе — нет! — Эст ещё раз его трясёт и отступает. Садится на край кровати, спиной к нему, и нервно зачёсывает волосы.       — Может, это мне решать? — голос меняется, уже нет игривости или провокации. Серьёзный, почти злой.       — Решай подальше от меня, — тихо говорит Эст. Он не даёт шанса ни ему, ни себе. Наматывает колючую проволоку вторым слоем. Он прав. Он ведь прав? Уильям выходит из комнаты, а Эсту тошно. Он параноик, трус или просто эгоист? Нет же. Почти все проходили то, через что проходит сейчас Уильям. И сколько раз это потом создавало проблемы в работе и ментальном состоянии? Постоянно. Лучше привести в чувства сейчас, чтобы потом не прорабатывать это где-то в кабинете с двумя креслами и антидепрессантами. Супха падает на кровать, закрывает лицо сгибом локтя и нервно усмехается — из них двоих к антидепрессантам он ближе всего. За дверью слышится звук чайника, и Эст резко выпрямляется.       На кухне Уильям по-хозяйски гремит кружками. Бросает на него быстрый взгляд, берёт напитки в руки, ставит одну кружку на другой край стола, демонстративно подальше. Ничего не говорит, смотрит куда-то перед собой мимо Эста. Это не обида, а какая-то злая задумчивость. В нём нет ничего от человека, принявшего поражение. Что-то анализирует в своей голове и выглядит при этом старше на несколько лет. Сложно предположить, до чего дойдёт анализ и какие выводы будут сделаны. Что с ним таким делать Эст не знает, но сдавать позиции и смягчаться нельзя. Иначе всё бессмысленно. Хочется надеяться, что это не скажется на работе. Потому что надеяться, что это не скажется лично на них, поздно.       Как итог, каждый остаётся при своём. И если до этого придерживался какой-то тактике только Эст, с этого момента у них у обоих по плану.

~*~*~*~*~

      Уильям перешёл в энергосберегающий режим, сократил их тактильные пересечения до рабочих, но стал более виртуозно владеть двусмысленными фразами и невербальным общением. Он грамотно выстраивает вокруг них атмосферу тайной романтичной связи в её только зарождающемся проявлении. Это формирует слухи и, на ужас Эста, группы поддержки. Такой мини фан-клуб внутри стафа, которые щебечет по углам, бросая многозначительные взгляды. Эст в их лоре определённо холодная недотрога, мучащая влюблённого парня. То есть, Уильям не только сам ведётся на манипуляцию своего мозга, но и распространяет заблуждения за пределы собственного разума. Всё это накладывает тень сомнений и надежд, загоняя рациональное видение ситуации в угол. Супха уже пропитался Уильямом, к нему выработалось привычка и потребность. Он не реагирует внешне, но внутренне сходит с ума. Желание, чтобы всё было по-настоящему, чешет когтями сердце. Эст вот-вот сорвётся, и сколько бы ни был приятен полёт, внизу всегда ждёт твердая земля. И он печёнкой чует, в какой день слетит вниз. Сегодня.       Тхэм скучает страстно и требовательно. Уильям вкладывает в это всё своё прежнее терпение. Целует, как будто доказывает неправоту Эста. И запарывает дубли. Раз за разом. Намеренно, с извиняющимся видом для команды и с приподнятой бровью для Эста. Все с пониманием реагируют, искренне веря, что тот нервничает и стесняется. Все, кроме Эста. Он видит эту двойную актёрскую игру. Ощущает на своей коже. Уильям трогает по-настоящему, сжимает и выхватывает моменты, чтобы толкнуться языком, углубляя поцелуй и позволяя больше. Тогда дубль запарывает уже Супха. Он не справляется и резко обнуляет свой актёрский опыт. Не контролирует ситуацию. Уильям наблюдает за ним во время поцелуя, смотрит через полуприкрытые веки, впитывает. В нём чувствует жадность до прикосновений, до визуализации, до Эста целиком. Супха плотнее закрывает глаза и сам углубляет поцелуй. Чувствует, как Уильям замирает в его руках, и со вздохом отвечает.       Эст слишком много думает: за себя и за других. Он считает, что лучше накидать набросок на будущее, чтобы не идти вслепую, но сейчас он просто взял и кинул себе под ноги световую гранату. На сто восемьдесят градусов его не развернуло, но под девяносто поставило, ещё и подозрительно раком. Чудо геометрии. Супха не может засунуть голову в песок, как страус, потому что задница так или иначе останется на поверхности. Сомнительная перспектива.       На данном этапе нет никакого понимания, что будет после выхода лакорна. Возможно, он станет проходным и останется единственным совместным проектом. История ТхэмПо закончится, а их так и не начнется. У них не будет даже эпизода. Лайкин не Марс, Эст не По. Их дороги разойдутся, и придется зализывать раны. Именно из-за такого возможного развития сюжета Супха всеми силами пытался предотвратить непоправимое. Но он даёт слабину, которую нельзя обыграть и прикрыться сценарием. Эст это понимает, и Уильям понимает тоже. Собственное тело предаёт — требует ещё, больше. Запечатанные чувства причиняют почти физическую боль — он пропускает удар и уходит в нокаут, а осознание, что его душевные баррикады разваливаются, вспышкой взрывается в голове, задевая все нейронные связи.       Это последний дубль, но «Стоп снято» доносится до слуха не с первого раза.       Это срыв.

~*~*~*~*~

      После премьеры и нескольких вышедших серий их совместное времяпровождение увеличивается. Просмотры, прямые эфиры, интервью, фотосессии и мероприятия. Кажется, у них всё получается, кроме определённости во взаимоотношениях. Если заходил разговор на эту тему, все аргументы Эста Уильям потом завуалировано отбивал в интервью, зная, что Супха поймёт отсылку. И каждый раз это происходило точечно, без возможности оспорить. Уильяма не устраивало, что ничего не изменилось, хоть и очевидно взаимное желание. Эст в тот день, как отсняли сцену, скороговоркой поблагодарил за работу и почти сбежал. Уильям поймал его буквально у выхода.       — Подожди, — Уильям одёргивает руку, которой удержал Эста, когда тот нахмурился. — Просто объясни, что не так. Пожалуйста.       — Почему ты решил, что что-то не так? Закончился обычный съёмочный день, я ухожу домой, — абсолютно тупая попытка сделать вид, что ничего не произошло. Эст злится. В больше степени на себя. По выражению лица Уильяма видит, что попытка провалилась. Неудивительно.       — Правда? — он тянется к нему снова, Эст отходит на шаг, и Уильям горько хмыкает.       — Давай не сейчас, — просит Супха. Его пугает реакция на Уильяма. Пугает, насколько сильно всё откликается. Пугает полная внутренняя капитуляция, которую невозможно не признать, нельзя проигнорировать. Он так не хотел влюбляться, он так старался! Почему это происходит, что ему теперь делать?       И это «Не сейчас» постоянно сдвигалось до: после премьеры, после первой серии, второй, третьей. После, после. Эст всё ещё пытался сбежать и избежать, не отдавая отчёта в том, что несётся по беговой дорожке на месте. Она уже дымится под ногами, а Супха всё прибавляет скорость и прибавляет. По всем канонам Уильям должен был уже прийти в себя, очнуться от фантомной привязки и разделить правду от вымысла, но не приходит. Он даже не пытается.       Когда-то Эст сказал «После фан-вечеринки». Когда они окончательно расстанутся с Тхэмом и По. Этот день подразумевался своеобразной точкой. Или хотя бы передышкой, потому что ноги уже заплетаются от беготни. И Эст прокручивал в голове предстоящий разговор. Репетировал, пытался предугадать то, что скажет Уильям. Но с ним так не работает. Потому что, стоя все вместе на сцене, выжатые физически и морально, Эст слышит:       — ТхэмПо завершился, но УильямЭсты — нет.       И ломается. Уильям говорит это открыто, на публику, чтобы его услышали все. Услышал, наконец, Эст. Что он в своём уме и осознанно отпускает Тхэма, оставаясь собой и со своими чувствами. Рядом. Душа сделала сальто в солнечном сплетении. Предательские слёзы всё-таки проступили наружу, горло сковало спазмом. Уильям притягивает его и обнимает. Хочется продлить это мгновение, чтобы держал крепче, чтобы от свалившейся с плеч тонны недоверия не упасть следом.       За кулисами Эст сам от него не отходит — всё ещё проверяет реальность. Он словно всё время был в тонированном аквариуме, а Уильям старательно расковырял и содрал всё-таки плёнку. Эст прозревает, но всё ещё находится за стеклом. Всё ещё остаётся страх разбить его, вспороть себя острыми краями. Уильям держит свою руку у него на пояснице, пока они обсуждают прошедшую фан-вечеринку. Это так естественно и одновременно сковывает. На поясницу давят сильнее, забираются пальцами под одежду, касаясь открывшегося незащищённого участка тела. Супха сглатывает, но не отходит.       — Можно остаться у тебя? — выбрав момент, спрашивает Уильям. Эст молчит, вслушивается в себя и ловит мысль «Можно, можно. Остаться у него, с ним. Сегодня, навсегда». Он кивает, не решаясь посмотреть в глаза. Как же он чертовски влип в этого человека.       По пути домой и в самой квартире Эст всё так же не смотрит в глаза. Уильям сам закрывает дверь и включает свет, потому что даже этого Супха не делает — заходит в темноту и стоит, боясь шевелиться. Уильям аккуратно подходит со спины, укладывает подбородок на его плечо и обхватывает руками поперёк живота.       — Знаешь, ты был прав, — тихо говорит Уильям. — Мне действительно не нравятся мужчины, — он сильнее прижимает Эста к себе, когда чувствует, как напряглось его тело, — Ни один не вызывает такого желания, как ты, — он поворачивает голову, касаясь шеи кончиком носа, — Ни один не пахнет так, как ты, — запускает руку под одежду и касается низа живота, — Ни одного не хочется касаться так, — оставляет лёгкий поцелуй под ухом и снова вдыхает запах, — Касаться там, — прижимается сзади. Эст дрожит: от слов и чужого дыхания на коже. Надо что-то ответить, но сейчас не может вспомнить даже собственного имени. Он немного поворачивает голову, открывая больший доступ. Позволяя и разрешая, не произнося ни слова. И срывается на тихий стон, когда Уильям несильно кусает там, где бьется пульс. — Ещё, — хрипло просит Уильям и снова прикусывает. Стон обрывается в какой-то скулёж, и Уильям разворачивает его, беря лицо в ладони и прикасаясь лбом ко лбу. Дышит, будто пытаясь успокоиться. — Я не смогу попросить только на один раз. Или только сегодня, — облизывает пересохшие губы и отстраняется, чтобы посмотреть в глаза. — Дай нам шанс. Пожалуйста?.. — последнее шепчет еле слышно. Эст судорожно выдыхает, кладёт ладонь ему на шею, притягивает и целует, как в первый раз. Уильям снова наблюдает, отвечая. Не бросается, сам боится спугнуть.       Эст отходит медленными шагами к спальне. Свет в комнату почти не проникает, едва освещая путь к кровати. Он упирается в её корпус ногами, садится, не разрывая поцелуя, и тянет Уильяма на себя. Когда под спиной ощущается твёрдый матрас, а сверху тяжелое тело, поцелуй становится более требовательным. Уильям находит его руку своей, переплетает пальцы и целует в щёку, в висок, в уголок глаз, будто останавливая себя. Ту настоящую силу, которая требует взять немедленно. Эст подкидывает бёдра, давит пяткой, прижимая ближе, и ловит губами стон. Почти болезненный, с хрипотцой, которую раньше никогда не слышал.       — Не могу, не могу, Эст, — быстрым шепотом говорит он. — Хочу. Боюсь сорваться. Не знаю, как. Чтобы не больно, — кажется, он собирает разбросанные в голове фразы в хаотичном порядке. Какие успевает вспомнить. — Помоги. Покажи, — и совсем тихо, на изломе, — Научи.       Эст делает глубокий вдох и выдох. Каждое слово как выстрел. Уильям вызывает противоречивые чувства: от обнять и успокоить, до оседлать самому и забрать себе всё, что тот может дать. Всего Уильяма. В голове проносится «Мой. Моё. Никому, ни для кого больше» и так по кругу. Он нащупывает свободную руку и просовывает их между ними.       — Сначала… — голос садится. — Сначала просто дотронься.       Уильям кивает. Пытается расстегнуть брюки и, когда Эст помогает, благодарно целует в щеку и смотрит вниз, на оттопыренное нижнее белье и проступающее влажное пятно. Всей ладонью с нажимом проводит от основания до головки поверх трусов, прикусывает губу и смотрит на реакцию. Эст только сильнее сжимает в кулак простынь.       Тёплые пальцы забираются под ткань, легко ведут по венам вниз и обратно. Неопытность похожа на дразнящие касания, заставляя взвиться на месте. Уильям давит на живот, прижимая обратно к кровати, обхватывает увереннее, но медленно до одурения. Эст цепляется за край его джинс, сталкивается с вопросительным взглядом и кивает. Уильям приспускает джинсы вместе с трусами, соединяет оба члена и одновременно с этим целует. Эст мычит в губы, зарывается пальцами в волосы Уильяма, освобождает вторую руку, сжимает талию и ведёт ниже, пока не соприкасается с его рукой. Уилл прерывает поцелуй, смотрит на него, лижет нижнюю губу, одновременно проводя костяшкой под головкой. Эст запрокидывает голову, в глазах мутнеет, а Джакрапат снова прикусывает горло и цепочкой спускается ниже. Руки двигаются синхронно, плотнее сжимая и ускоряя.       — Эст, — зовёт, дрожит весь. Супха притягивает его за затылок к себе, ловит дыхание и легко касается уголка рта. От контраста накрывает волной удовольствия от пальцев ног, до самой макушки. Они кончают друг за другом, каждый с чужим именем в стоне. Уильям прячет лицо в изгибе шеи Эста, горячий, тяжелый. На кожу опускается влажная капля, и Эст пытается отстраниться, чтобы посмотреть в его лицо. Уильям мотает головой, сопротивляясь, прижимается крепче. Прячется. Супхе всё-таки удаётся вывернуться так, чтобы увидеть едва заметный мокрый след на щеке. Стирает его большим пальцем и целует в зажмуренные глаза. Уильям просовывает руки ему под спину и сжимает так, что больно дышать. Они лежат так несколько минут, пока биение сердца не возвращается в свой привычный ритм, а одежда не начинает липнуть к телу.       — Нужно сходить в душ, — подаёт голос Эст. Его в ответ обнимают крепче, рука с поясницы смещается ниже. Нарочно или нет, но Эст вздрагивает.       — У тебя же там нет запасного выхода, чтобы сбежать? — Уильям приподнимается и смотрит серьёзно, будто и правда не исключал такой вариант.       — А ты допустишь это?       Уильям улыбается успокаиваясь.       — Больше нет, — оглядывает его сверху вниз.       — Я быстро.       Эст уходит, чувствуя, как немного заплетаются ноги. Раздевается, настраивает воду и наскоро моется. То, как у Уильяма получилось перечеркнуть все знакомые ранее ветки событий и действий — поражает. От того, что происходит сейчас, складывается впечатление, что единственным взрослым и здравомыслящим всё это время был Уилл. Не ему нужно было что-то объяснять, наставлять на путь истинный, вправлять мозги, а Эсту. Джакрапат будто и не впадал в актёрский психоз, этот диагноз Эст проставил ему экстерном. Страх влюбиться настолько окутал его, что дорисовал несуществующих монстров и внушил, что с ними необходимо бороться. Забавно, люди влюбляются с первого взгляда, а Эст пугается с первого взгляда, что влюбился. Он даже этого не понял, просто сразу начал защищаться.       Они сталкиваются в дверях, когда Эст выходит из душа.       — Чёрт, действительно быстро, — Уилл растерянно улыбается.       — У тебя был другой план? — Эст приподнимает бровь и делает непонимающее выражение лица. Он знает ответ. Уильям бегает взглядом по ванной комнате, по голому торсу Эста, спотыкается о край домашних брюк и моргает.       — Нет, — врёт. — Всё равно успею, — и вздёргивает подбородок. Какой ловкий обмен двусмысленными фразами. Делает шаг к нему, оказываясь совсем близко, а Эст отступает и приглашающе отводит руку в сторону.       Дождавшись, когда за закрытой дверью зашумит вода, Супха лихорадочно начинает копаться в ящиках. Секса у него не было уже давно и не подразумевался в ближайшее время. Тем более вот сейчас. Если Уильям и в прошлый раз не провёл всю ночь на диване, сегодня он на него даже не сядет. Где-то в глубине шкафа Эст находит один единственный презерватив в рюкзаке, а смазку под вещами и в самом нижнем ящике комода. Казалось, этим двум предметам не суждено было встретиться в обозримом будущем, в настолько разных частях квартиры они находились. Эст так концентрируется на поиске, что поздно понимает — звука воды больше не слышно. Когда в комнату заходит Уильям, Супха больно прижимает палец, выпрямляется и прячет всё найденное за спину. Тот склоняет голову набок.       — Я не нашёл, что надеть, — задумчиво говорит он, придерживая полотенце на бёдрах.       — А… Да. Там, в шкафу, — и машет рукой, которую только недавно прятал. Прямо со всем содержимом в кулаке. Осознаёт и снова заводит её за спину. Уильям склоняет голову на другую сторону. Как щенок. И прищуривается, полностью игнорируя шкаф, куда его послали. Идёт к Эсту, заставляя пятиться назад.       — Уже не надо, — останавливается напротив, когда отступать некуда, и протягивает руку ладонью вверх. — Это мне? — Эст не отвечает. И отдать сразу не может. Какой-то ступор, будто не он только что всё это искал, а ему подсунули. — Если ты боишься, что я проверяю свои чувства или в чём-то заблуждаюсь — мой ответ нет. Если сомневаешься, я буду пытаться снова и снова переубедить тебя.       Уильям просто невозможный. Случился с Эстом, а ему с этим жить. Или, может, с ним? Сложно ломать собственные установки в голове, даже когда ты стоишь с презервативом и смазкой в руках перед человеком, которого хочется до искр перед глазами. Эст аккуратно наклоняется к нему и утыкается в шею. Так хочется верить. Уилл обнимает, трётся головой в ответ, и Супха выдыхает, толкая в живот содержимым в руке. Его почти невесомо целуют в плечо, ключицу, прокладывая ласку выше, вдоль скулы к губам. Уильям меняет их местами, садится на кровать, целует в солнечное сплетение, живот. Отползает на середину матраса, утягивая за собой. Все его касания нежные, как к нечто хрупкому. Супха садится сверху на его бёдра, прижимает ближе, прочёсывая волосы пальцами, другой рукой находит зажатый тюбик смазки и щелкает крышкой.       — Говори мне, как надо, — просит Уильям, обдавая горячим дыханием ухо. Эст жмурится, потому что озвучивать свои действия кажется пошлым. Да и ничерта ему не кажется. Джакрапат делает это специально, взывая к какой-то тёмной части души, которая просыпается, откликаясь на зов.       — Выдави, — Эст немного тянет ему волосы в знак сучести, чтобы не расслаблялся. Уилл слушается. — Нужно растереть, чтобы стала теплее, — тот повторяет за ним. — Чувствуешь? — Уильям кивает. — Теперь можно касаться. Не торопиться, дать привыкнуть. Медленно, — Эст заводит руку, оттягивая резинку пижамных штанов, приподнимается и дотрагивается до себя, разрабатывая по своей же инструкции. Стыдно, хорошо, стыдно, хочется большего. К собственному пальцу присоединяется чужой. Давит у самого входа и толкается дальше, полностью повторяя за ним.       — Я всё правильно делаю? — Уильям лижет вену на шее, рисуя круги, как кружит сейчас, раздвигая стенки мышц. Эст сглатывает громко и кивает. — Не слышу.       — Да, — отвечает сквозь зубы, потому что бесится от того, как ему эта неожиданная сторона Джакрапата нравится. — Теперь можно добавить, — и специально, шепотом в губы, — Мне мало, — Уильям целует в ответ грубо, сплетая языки, и толкается резко, почти больно, но задевая нужное. Эст выгибается и сжимает мышцы. Уильям издает низкий стон и снова давит. Слишком быстро учится. — Стоп. Пусти, — Супха несильно бьёт ему по плечам. Слезает, снимает штаны, возвращается и распахивает полотенце. Вскрывает презерватив и облизывает губы. — С этим справишься? — Уильям отрицательно мотает головой.       — Ты.       Эст чертыхается и обещает себе подумать о месте. Позже. Раскатывает презерватив по его члену и несколько раз проводит вверх-вниз, одновременно толкаясь на пальцы.       — А сейчас, — Эст поднимает на него взгляд, — Ты возьмёшь меня сзади и трахнешь, — Обхватывает большим и указательным пальцами подбородок, давит, — Приступай, ученик, — тянется к губам, и когда Уильям уже почти целует, отводит его лицо в сторону, слезает с него и встаёт в коллено-локтевую. Подкладывает под себя подушку и прогибается в пояснице. Показалось, или Уильям действительно зарычал: низко, тихо, угрожающе. Он замирает сзади, ничего не говорит, и это молчание пугает. Эст чувствует себя добычей, у которой считанные секунды до смертельной схватки. Уилл аккуратно касается внутренней стороны бедра, ведёт вверх и дальше делает маленькие шаги подушечками пальцев по изгибу тела. Обходит по плечу и спускает руку к горлу. Чувствуется дрожь в пальцах, но Уилл совершенно точно не боится. Он сдерживается. Прижимается, давит головкой и мучительно медленно входит. Свободную руку кладёт на живот, будто хочет ощущать себя внутри и снаружи. Когда оказывается полностью погружен в Эста, немного давит у кадыка, накрывает собой и упирается лбом в лопатки. Супха привыкает и аккуратно сжимается.       — Т-ш-ш, — Уильям царапает ему низ живота короткими ногтями, а затем, наконец-то, начинает двигаться. Больше не медленно, правильно. Шепчет что-то бессвязное с именем Эста между слов. Супха сжимает зубы на костяшках своих пальцев, двигается на встречу и недовольно мычит, когда Джакрапат выходит полностью и толкает его в бок.       — Перевернись, ну же, — дожидается, когда его послушаются, приподнимает ему ногу и входит снова. Сгибает, кусает нежную кожу у коленки и Эста подбрасывает. В его движениях пропала та осторожность, оставляя место неприкрытому желанию. Теперь Супха слышит, что тот говорит. И эти слова срывают в ту самую пропасть: — Мой. Моё. Никому, ни для кого больше. — Эст кончает, не коснувшись себя. Мечется руками по спине Уилла, теряется в пространстве, цепляется за него. Уильям следует за ним почти сразу, пульсирует внутри и громко стонет. Это лучший сольный концерт, приватный, только для Эста.       Супха не знает, сколько проходит времени. Он просто наслаждается полётом и тем, что там, на неизбежной твёрдой земле, его ловит Уильям. Эст не хочет быть его первой любовью, он хочет быть его последней.