Клинический случай: Ом Сонхён
13 апреля 2026 г., 08:35
𝐚𝐦𝐨𝐫 𝐦𝐨𝐫𝐛𝐮𝐬 𝐧𝐨𝐧 𝐬𝐚𝐧𝐚𝐛𝐢𝐥𝐢𝐬 𝐞𝐬𝐭.
walking away – justin bieber
Пара в восемь утра. Больница, привычный запах спирта, семенящие по коридорам пациенты и медсестры. Конхо бегом залетел через заднюю дверь на нижнем этаже больницы. В актовый зал, где и проходили пары, а там уже толпа белых халатов, во главе которой преподаватель. Опоздал. Он виновато сложил руки у живота и опустил голову. Запорхал ресницами, надув губы. — Что, Ан, опять попугай на водителя автобуса напал по дороге? –Вскинула подбородок преподавательница – Юн Ундже. –Или змея заползла в капот? — Не-ет… –Протянул юноша, шумно вбирая воздуха сквозь сжатые зубы в нелепой улыбке. –Я сегодня… помог бабушке через дорогу пройти, потом спас котенка – с дерева его достал, а пото-о-ом… — Можешь не продолжать, –закатила та глаза. –Быстро халат надевай, сегодня будет практика. Поднимемся в отделение функциональной диагностики. Посмотрим как вы работаете с пациентами. К этой паре он был готов. Сидел над учебником весь вечер, потому что в прошлый раз, когда он решил «ай, один раз не выучу, что такого?» на пару привели очень симпатичных пациенток, перед которыми он облажался. Сегодня всё должно быть иначе. Он покажет себя гением медицины, истинным Гиппократом, способным ответить на любой вопрос. В белом халате, развивающемся при быстрой ходьбе, юноша чувствовал себя в тысячу раз увереннее. С высоко поднятой головой и прямой осанкой он вышагивал вдоль пролетов, кивая макушкой мимо проходящим пациентам и врачам. Медицина была его средой с самого детства. Династия продолжалась уже третье поколение, Конхо не мог ударить в грязь лицом и пойти по другому пути. Да ему и не позволили бы. Толпа шагов затихла на пятом этаже. Места практически не хватало, ведь узкое пространство с ними делили ждущие прием пациенты. Их глаза с любопытством уставились на молодых юношей и девушек, кто-то даже недовольно вздохнул. Конхо их понимал. Кому понравится, когда в уязвимом положении – без одежды или по болезни – над душой стоит десять человек. И вылуплено глазеют. Так ещё и глупо поддакивают на бубнеж уставшего врача. Преподавательница бегло заглянула в один из кабинетов, покивала головой и вернулась к студентам. — Так, пять человек, заходите. Первые, как всегда, побежали девчонки. Они скрылись за стеной, а Ан даже не успел что-то вымолвить. Видел же, что туда завели симпатичную пациентку. Вот перед кем-то таким он хотел продемонстрировать свои знания! Возмущено нахмурившись, Конхо сложил руки на груди и надул губы. Заскользил взглядом по коридору, прочитал таблички на дверях, баннеры с базовой информацией о давлении. Краем уха он слушал разговоры одногруппников, когда вдруг внимание переключилось на парня напротив. Конхо даже не понял, почему глаза встретились с его. Он сидел весь сжавшись. На бедрах какие-то бумажки, в изгибе локтя – ватка, похоже, после сдачи анализов. А во взгляде смесь паники и интереса. Словно он оказался в больнице впервые, или его ждет колоноскопия. Довольно… красивый. Такой прям нежный на вид, как ватрушка в столовке с парой светящихся глаз, словно бусины. Именно эта ассоциация первая пришла в голову Конхо. Шумный возглас разрезал воздух. Парень резко обернулся, увидев препода в проеме кабинета. — Заходите, давайте. Он бросил взгляд на этого юношу ещё раз. Тот тоже обернулся на Ундже, а после поднял голову. Будто искал в Конхо спасение. Ну, студент тут за вражескую территорию… Их запустили в пустой кабинет. Справа находилось два стола, за которыми восседали медсестры. Одна что-то старательно печатала в компьютере, а вокруг второй, среди кипы бумаг, расположилась кучка инструментов и коробок с мониторами. Последняя поднялась и отодвинула шторку. За ней прятались две кушетки, электрокардиограф и тумба с явно нерабочим телевизором прошлого века. — Зови следующего, Хонджи. Он же просто на проверку? –Кивнула медсестра другой. — Ага… –Та откинулась на спинку и через плечо выкрикнула: –Ом Сонхён! «Не девушка», –досадно пронеслось в мыслях. –«Ну и ладно, смущать не буду». Ан качался на пятках, вытянув губы уткой. Оглядывал разноцветные электроды и грудные присоски. Напоминал себе, куда что прикреплять и в какой последовательности, пока внимание не привлек зашедший пациент. Тот… парень. Он неловко опустил голову и шустро прошел к кушетке. Медленно оглядел прикованные к себе взгляды. Ему точно не хотелось раздеваться перед кем-то, но отказаться не хватило смелости. Вновь встретился глазами с Конхо. Тот вскинул брови, повторно оценил его с ног до головы, слишком откровенно, из чистого любопытства. «Как его… Ом Сонхён, значит?» Худощавый, с фарфоровой кожей. Он бегло отвернулся спиной к студентам и неспешно, нехотя, зацепился за край кофты. Стянул одежду, потер ладонью плечо, шею. А Конхо не мог оторвать глаз. Бедная спина… тоненькая талия. Выпирающие позвонки, лопатки, сведенные к центру. Губы приоткрылись в изумлении. Возможно, для обычных людей это было самое простое зрелище. Но для Конхо… это было чудное видение. Он, безумный, почти помешанный фанат анатомии и эстетики человеческого тела, оказался в ступоре. Настолько чистая и безупречная физиономия выбила воздух. — Че застыли? –Строго вернула с небес за землю Ундже. –Давайте, займитесь пациентом. Ан как очнулся. Пока остальные не успели и пискнуть, он первый шагнул вперед. — Прошу прощения… Сонхён? Не волнуйтесь, мы ненадолго. Пройдите к кушетке. Тот обернулся через плечо. И снова… его глаза впились в саму душу. Конхо не сразу сориентировался, что нужно делать. Отшатнулся криво, на полшага, чтобы пропустить этого парня. Послышался ненавязчивый цветочный аромат. Розы или… просто что-то свежее, он так и не разобрал. Сонхён поднялся, усевшись на край. Снова мельком осмотрелся и наконец расположился вдоль кушетки. Прикрыл глаза, чуть откинув голову. А Конхо навис над ним, в полной тишине очерчивая красоту тела с точки зрения анатомии. Ключицы пролегли от глубокого дыхания, как и яремная ямка. Венки вокруг предплечий набухли, и первая мысль, пришедшая в голову, была: «Я бы с удовольствием взял у него кровь на анализ», –потому что пациент с такими руками – подарок судьбы. Конхо встал у аппарата и потянулся к ватке со спиртом. Бережно протер холодом внутреннюю сторону запястий и лодыжек, внимательно наблюдая за лицом лежащего. Тот лишь едва заметно поморщился, сильнее зажмурился. Затем взял в руки электроды. Привычным жестом закрепил в нужных местах разноцветные клеммы. Красная – на правую руку, желтая – на левую... Он действовал на автомате. — Итак, я обработал кожу спиртом, после чего зафиксировал клеммы на запястьях и лодыжках. –Принялся объяснять Ан с чуть сбившимся дыханием. –Теперь я-… должен обезжирить кожу грудной… клетки. Он чуть понизил голос, почти до ласкового тона: — Будет немного неприятно. Сонхён незаметно кивнул, будучи готовым. Пальцы подрагивали, стоило ватке заскользил по вздымающейся груди. Конхо остро чувствовал чужую дрожь, в голове совсем не осталось мыслей, только цель идеально закончить обследование. Когда все шесть грудных отведений были на месте, он щелкнул кнопками кабеля, подсоединяя их к датчикам. — Я подсоединяю кабель отведений к кнопкам электродов. Провода ложатся ровными рядами, не перекрещиваясь – лишние петли могут создать артефакты. Он повернулся к аппарату. На экране уже забежали знакомые кривые. — Дышите спокойно… Ладонь легла на вздрогнувшее плечо. Эта психология называется «контакт с пациентом», тактика, дабы расположить к себе и успокоить. Или причина была в другом? — Глубоко вздохните и задержите дыхание… Мг… Всё, дышите. Конхо нажал на кнопку «печать». Тихий, специфический стрекот термопринтера заполнил тишину кабинета. Из прорези медленно выползла розовая лента в клетку, на которой чернильная игла выписывала чью-то жизнь в двенадцати проекциях. Он внимательно следил за тем, как вышли комплексы. Ритм ровный, помех нет. Дождавшись конца записи, он аккуратно оторвал ленту. Процедура окончена. — Всё, можете одеваться, –проговорил Конхо, нарочно скользнув пальцами вдоль оголенного, напряженного плеча. Сонхён приоткрыл веки и вновь встретился с ним взглядом. Конхо на автомате улыбнулся своей фирменной улыбочкой, а в ответ… получил самое недовольное выражение лица на свете. Тот рывком вскочил с кушетки и одним движением натянул кофту. Им занялась медсестра, а студентов быстро вывела преподавательница. — Обсудим всё в кабинете! Но перед уходом Конхо обернулся. Мимолетно, всего на секунду. Его провожали. Каким-то обиженным, даже злобным взглядом, который прожег спину даже через плотную ткань халата. И несмотря на это студент был… больше, чем просто в смятении. Не то удовлетворен, не то сбит с толку. Он мечтал провести эту процедуру, желательно симпатичной девушке. Но никак не… до жути симпатичному парню.✿ ✿ ✿
Наступили выходные. А это значило, что Конхо в очередной раз должен помогать родителям в их собственной клинике. Время перевалило за обед. Обычно утром была самая настоящая неразбериха и суматоха, а после двенадцати спокойствие и тишина. Он решил передохнуть. Сбежать на перекур. Выход на задний двор клиники был для Конхо своего рода ритуалом. Уйти от духоты кабинетов, от запаха спирта, от вежливых, но таких скучных фраз пациентов. Он спустился по узкой лестнице, ведущей к неприметной металлической двери. В руках – сигарета, в голове – туман от утренних нравоучений отца, в сердце – странное, необъяснимое волнение, которое мучило его уже несколько дней. На улице, вдыхая прохладный, чуть влажный воздух, он замер. У старой, облезлой стены стоял знакомый силуэт. Эта кофта в серо-белую полоску. Выпирающие лопатки, узкая талия, длинные кончики карамельных волос. Сначала даже не поверилось. Это был… он. Ом Сонхён. Вот так встреча! В одной руке – полупустая пачка сигарет, в другой – дрожащая зажигалка. Он пытался закурить. Нервно щелкал колесиком зажигалки, но та, казалось, отказывалась подчиняться. Щелк. Щелк. Щелк. Пальцы его были тонкими, изящными, но сейчас они казались совершенно неуклюжими, непослушными. Конхо заметил, как они подрагивают. Как тогда, на кушетке. Ан не смог бы пройти мимо. Не смог бы удержаться. Сердце волнительно ударило по клетке. Глаза загорелись, вспыхнули сами по себе. Он медленно подошел ближе, бесшумнее, чем планировал. — Дрожат пальцы, Сонхён? –Спросил он, нарочно делая голос чуть тише, с той самой медицинской точностью, которая всегда выдавала в нем сына хозяина клиники. –Курение вредит легким. Я же видел твою карту, тахикардия тебе не к лицу. Сонхён вздрогнул так, будто его ударили током. Он резко обернулся, его глаза… были полны неприкрытым раздражением. — Ты? Лезть не в свое дело вредит зубам, докторишка хренов, –процедил он сквозь стиснутые зубы, с силой щелкнув зажигалкой. Та, наконец, смилостивилась, и в тот же миг Сонхён жадно затянулся, выпуская дым в сторону. Конхо усмехнулся, подошел еще ближе. Белый халат не останавливал его. Тормоза снесло – этот парень слишком интересный. — Но я же беспокоюсь, –его тон стал чуть мягче, даже ласковым, но это, кажется, только больше злило Сонхёна. –Сердце – оно ведь такое, не прощает ошибок. Особенно настолько… нежное. Ом выдохнул дым, делая вид, что его слова не трогают. Чуть вскинул брови в иронии, скривил губы. Однако его плечи напряглись, он отвернулся, будто ему стало жарко. — Отвали, –резко, и всё же тише сказал, не глядя на Конхо. Медик почувствовал, как сердце заколотилось быстрее. Не от страха, не от обиды, а от чего-то совершенно нового, щекочущего. Он знал, что его прямо отшили. Впервые в жизни. Однако жажда и любопытство только сильнее вспыхнули в груди. Это было не желание. Это было хуже – профессиональный интерес, от которого невозможно отмахнуться. Он не собирался так просто это отпускать. Слишком правильная анатомия. Почти как в атласе – только живая, дышащая, упрямая. И от этого любопытство нарастало только сильнее. Ан постоял еще секунду, просто наблюдая, как его "пациент", дернув край кофты вниз, провел языком по нижней, полной губе. В голову пришла идея. Конхо похлопал себя по карманам халата, имитируя досаду, хотя прекрасно знал, что его зажигалка лежит в правом кармане брюк. Это был уж очень удобный повод, чтобы не воспользоваться им. Он сделал еще пару шагов, сокращая расстояние до минимума, так, что теперь он чувствовал не только запах табачного дыма, но и едва уловимый, свежий аромат зелени и срезанных стеблей, исходивший от одежды парня. Снова этот цветочный запах. Сонхён только-только сделал очередную затяжку и прикрыл глаза, надеясь на минуту покоя, когда над ним вновь нависла тень высокого студента. — Черт, кажется, в ординаторской оставил, –Конхо обезоруживающе улыбнулся, глядя сверху вниз на парня. –Не поделишься зажигалкой? Тот медленно раскрыл веки. В его взгляде читалось такое отчетливое желание испепелить Конхо на месте, что тот едва сдержал довольный смешок. Он нехотя вытащил из кармана потертых джинсов, приседающих в талии, дешевый пластиковый корпус и, не глядя, протянул его Конхо. Пальцы всё еще заметно подрагивали. Когда студент забирал зажигалку, он нарочно медлил, позволяя на мгновение соприкоснуться с холодными кончиками подушек Сонхёна. Кожа к коже. Парень тут же отдернул руку, словно обжегся, и еще плотнее прижался к каменной стене. — На, подавись, –буркнул он, выпуская густое облако дыма. Конхо не спеша щелкнул зажигалкой. Пламя вспыхнуло с первого раза, осветив его лицо, на котором застыло выражение абсолютного, почти детского восторга. Он прикурил, чувствуя, как азарт заполняет легкие вместе с дымом. Сонхён злился, Сонхён грубил, но Сонхён был здесь, всего в полуметре, и он явно запомнил их больничную встречу так же отчетливо, как и сам Конхо. — Спасибо, Сонхён-и, –ласково произнес Конхо, намеренно добавив этот фамильярный суффикс, и протянул зажигалку обратно. –Ты очень щедр. Тот выхватил пластик из его рук так быстро, что едва не выронил. — Сонхён-и? Мы не друзья. –Ом наконец посмотрел ему прямо в глаза, и в этом взгляде раздражение окончательно сменилась яростью. –И вообще, разве врачам не положено подавать пример? Какого хрена ты тут стоишь? Конхо прислонился плечом к стене, наслаждаясь каждым словом. — Именно потому, что я врач, я должен следить за состоянием своих пациентов. Он подмигнул, наблюдая, как на кончиках ушей Сонхёна проступает едва заметный румянец – то ли от злости, то ли от того самого «сбившегося дыхания». — Так… что ты тут забыл? — Тебе-то какое дело. –Огрызнулся парень. Вопреки своей хрупкой внешности, он… тот ещё котенок с клыками. — Если ответишь, я исполню любое твое желание. — Правда? –Сонхён поднял голову, захлопал ресницами, пока брови не сошлись у переносицы. –Свали. — Сперва ответь. –Стоял на своем Конхо. Впервые ему было настолько плевать, что его прямым текстом шлют куда подальше. Ом злобно вздохнул, начал стучать носком кеда по асфальту и крутить в пальцах тлеющую сигарету. Спустя минуту молчания он, скрипя зубами, пробубнил: — Флористом работаю… Вон цветочный. –Он ткнул подбородком в соседнее здание. — Так мы соседи? –Шире улыбнулся Конхо. — К сожалению.✿ ✿ ✿
Дни после той случайной встречи на заднем дворе клиники будто разделились на «до» и «после». Конхо, который раньше прибегал сюда от случая к случаю, помогая родителям или просто вписывая эту работу в свой насыщенный график, теперь находил всё новые поводы появиться в клинике. Не то чтобы он внезапно проникся глубокой любовью к нагрузке и бесконечному потоку пациентов. Просто…по соседству, из цветочного магазинчика, доносился едва уловимый аромат, который ему определенно нравился больше, чем запах свежего спирта. Он ловил себя на том, что всё чаще задерживается. «Надо помочь маме с отчетами», «срочно нужно разобрать новые медкарты» – отговорки придумывались легко. А потом, когда основная работа была сделана, он тихонько выходил на задний двор, к той самой облезлой стене, где когда-то было их первое, такое неоднозначное свидание. И он ждал. Ждал, пока из соседней двери покажется он. Ом Сонхён. Поначалу тот не высовывал макушки, но Конхо научился угадывать его распорядок. И когда появлялся этот мешковатый серый худи, а затем и рабочий фартук, испачканный землей и пыльцой, сердце начинало биться чуть быстрее. Он наблюдал, как Сонхён, чуть насупившись, боролся с очередной коробкой цветов. Как ловко, и в то же время с какой-то присущей ему неуклюжестью, он доставал букеты. Его тонкие, изящные пальцы, которые так волновали Конхо еще тогда, когда он пытался закурить, теперь уверенно держали стебли, аккуратно подрезали их, перебирали лепестки. В этот момент он уже не казался таким хрупким, скорее… умелым. Когда он наклонялся, Конхо не мог отвести глаз. Эти мешковатые джинсы, которые так подчеркивали худобу, лопатки, сведенные к центру, когда он тянулся к самому дальнему растению. И этот его фартук – наивный, с цветочным принтом, который делал его… нежным. Таким притягательным. Конхо часто ловил себя на мысли, что вот это, наверное, и есть истинная красота. Не та, что вырисовывалась на электрокардиографе, а живая, настоящая, наполненная ароматом земли и цветов. Он восхищался тем, как Сонхён аккуратно обрезал увядшие листья, как шептал что-то цветам, словно разговаривая с ними. Иногда сам себе удивлялся. Он, Ан Конхо, будущий светоч медицины, потомок врачебной династии, который должен был видеть мир через призму диагнозов и анализов, теперь проводил часы, наблюдая за парнем, который просто поливал цветы. Но это было… завораживающе. Каждый раз, когда их взгляды случайно встречались, Сонхён быстро отводил глаза, и на его щеках появлялся знакомый румянец. Уже не только от злости. В этом читалось что-то другое. Смущение? Или, может быть, ответная искра, которую Конхо так жаждал увидеть? Он пока не рисковал подходить ближе, не настаивал на встрече. Ему хватало этих моментов. Наблюдать издалека, как Сонхён занимается своим делом, как он дышит, как двигается. Этого было достаточно, чтобы раз за разом возвращаться сюда. К своей новой, неожиданной «любимой патологии». Хотелось не просто изучить его тело под предлогом исследования. Хотелось изучить то, что глубже, и не лежит на поверхности. — Конхо-я, –позвал один из врачей, когда юноша стоял за стойкой администрации, –ты чаще тут появляешься. Что такое, понравилась медсестра какая? Этот доктор был лучшим другом отца. Он видел Конхо ещё ребенком, а теперь мог разделить с ним одну профессию. Ан относился к нему с уважением, однако по-свойски, словно тот являлся ему дядей. — Да нет, просто для учебы нужно больше практики и понимания. Отец посвящает меня в детали, потом легче ориентироваться и отвечать на парах. –Легко придумал отговорку Конхо, сложив папки с кипой бумаг в тумбу. — А светишься-я, –протянул доктор, уложив локти на стойке. –Я этот взгляд из тысячи узнаю. Тебе нравится кто-то. Он замер. Рука застыла в воздухе, так и не дотянувшись до листочка с напоминанием над ноутбуком. Поднял взгляд, будто ждал продолжения. Пусть и эта абсолютно невинная фраза была сказана не всерьез. — Что, я прав? –Хохотнул мужчина. Наклонился пониже, перед этим оглядываясь по сторонам. –Ты смотри, зря время не теряй. Оно не вечное, как и мы все. Он ушел, напоследок загадочно улыбнувшись. Юноша сжал край стола, закусил губу в раздумьях, в которых снова вспыхнул силуэт и цветочный аромат. Этот флорист не давал покоя с первой встречи. Конхо всё никак не мог забыть его, терялся в воспоминаниях, на практике легко проваливался в думы, невольно представляя Сонхёна на месте пенсионера. Он всегда отличался странным фанатизмом – смотрел на людей в первую очередь как на картинку в учебнике. Его желания раскрывались через медицину, комплименты всегда получались странными и немного… пугающими. Например, как-то раз он сказал девушке, что с удовольствием ставил бы ей капельницы каждый день, или что стучал бы по ее коленям два раза в сутки. Второго свидания не было. Иногда ему самому думалось, что он псих. Мечтал встретить эдакую музу, с которой жадность к медицине разгорится настоящим пожаром. И этой музой, как ни странно, оказался Сонхён. Дерзкий, грубоватый парень будто собран по учебнику – он был идеален в его глазах. Даже характером. Конхо больше не мог ждать. Он на ходу отпросился у отца на перерыв, даже не подождав согласия. Сам не понял, как и зачем свернул к заднему двору клиники. То есть понял, конечно. Просто не признал это сразу даже перед собой. Воздух снаружи был другим. Не стерильным. Живым. И, как всегда в последнее время, в нем снова был этот запах. Цветы. Он прошел чуть дальше и увидел его. Ом Сонхён стоял у входа в магазин, чуть наклонившись над ящиками с рассадой. На фартуке – следы земли, на руках – влажные полосы после воды. Он явно торопился, двигался резко, почти раздраженно, будто весь день спорил с чем-то невидимым. Конхо не осознал, что остановился в нескольких метрах позади. Смотрел на растрепанную макушку карамельных волос, торчащие кончики. Ниже затылка выпирал позвонок, в который он тут же впился взглядом. Сонхён дернул горшок, поставил его резче, чем нужно, и тихо выругался себе под нос. — Ты сейчас сломаешь корни, –еле слышно проговорил Конхо. Он сам удивился, насколько ровно это прозвучало. Сонхён вздрогнул. Не как в первый раз – уже иначе. Узнавание. И сразу раздражение, почти автоматическое. — Опять ты, –он даже не обернулся до конца. –Тебе что, мёдом тут намазано? — У меня перерыв, –ответил Конхо и сделал шаг ближе. –И ты снова неправильно распределяешь нагрузку на кисть. Ом наконец повернулся. Взгляд острый, усталый. Ему явно кто-то испортил утро. А появление Конхо только усугубляло ситуацию. — Ты вообще когда-нибудь молчишь, или это у вас в медицине правило такое – "лезть куда не просят"? Ан чуть наклонил голову. Он должен был уйти от этого разговора. Где-то в теории. Где-то в нормальной жизни. Но он остался. — У тебя перенапряжение, –сказал он тише. –Видно по движениям. — У меня работа, –отрезал Сонхён. –А у тебя, похоже, хобби – следить за мной. Конхо посмотрел на его пальцы. Они были влажные, в земле, чуть дрожащие от усталости – не так, как тогда с зажигалкой, но похоже. Та же едва заметная нестабильность, которую хотелось… понять. Не трогать. Не присваивать. Скорее… изучить. — Это не слежка, –сказал он наконец. –Это… наблюдение. — Конечно, –Сонхён усмехнулся. –Ты просто следишь за мной, потому что решил, что я твой пациент. Это не так, напоминаю. Конхо моргнул. На секунду стало тише. Сонхён отвернулся первым, резво, будто разговор его уже раздражал больше нормы. И именно это почему-то не дало Ану отступить. — У тебя перегрузка на правую руку, –сказал он снова. –Если продолжишь так, будет воспаление сухожилий. — Ага, –бросил Ом, не глядя. –А если ты продолжишь так разговаривать с людьми, у тебя будет воспаление доставучего прилипалы. Конхо замолчал, удивившись с собственной реакции. Обычно ничто и никто не могли поставить его в такое положение – когда нечего ответить. Но это была не обида. Сонхён взял следующий горшок, однако медленнее. Осторожнее. Как будто присутствие рядом не позволяло двигаться уверенно, в привычном темпе. Конхо стоял рядом дольше, чем планировал. Впервые без медицинского оправдания, почему он всё ещё здесь. — Ты всегда так разговариваешь с теми, кто пытается помочь? –Спросил он наконец. Сонхён медленно посмотрел на него через плечо. Долго, этими своими светящимися странными искорками глазами. Потом спокойно сказал: — Ты не помогаешь. –Пауза. –Ты вмешиваешься. И в этот момент Конхо понял, что это, возможно, правда. Он медленно выдохнул. Однако вместо того, чтобы уйти – просто кивнул, как будто принял диагноз. Отступать всё равно не собирался. — Может быть, –наконец ответил Конхо. Голос его стал непривычно хриплым. –Может, я и правда не умею по-другому. Он сделал полшага вперед, останавливаясь у самого края цветочного прилавка. — Но я не могу уйти, Сонхён. Тот замер с очередным горшком в руках. Он не обернулся, но Конхо увидел, как судорожно приподнялась его грудь под этим нелепым, испачканным фартуком. — Почему? –Спросил Ом. Глухо, почти шепотом. — Потому что ты… –Конхо на мгновение замолчал, подбирая слова. –Мне очень… нравится твоя анатомия. И ты… тоже такой... Интересен мне, в общем. Сонхён резко обернулся. В его глазах, этих бусинах, теперь горело не только раздражение, но и какое-то странное, болезненное непонимание. Он смотрел на Конхо так, будто видел его впервые – без напускной уверенности, без этой его «фирменной улыбочки». — Ты сумасшедший, –выдохнул Сонхён, и на этот раз это не было оскорблением. Всего лишь констатация факта. — Вполне вероятно, –парень слегка наклонил голову, принимая сею правду. Он посмотрел на его пальцы. Кожа на костяшках была красноватой от холодной воды и земли, а сухожилия на тыльной стороне ладони натягивались каждый раз, когда Сонхён перехватывал тяжелый горшок. — Дай сюда, –Конхо, не спрашивая разрешения, протянул ладони и подхватил ящик. Сонхён от неожиданности выпустил пластик из рук, и если бы не быстрая реакция Ана, рассада полетела бы на асфальт. — Ты что творишь? –Ом посмотрел на него в упор, тяжело дыша. — У тебя спазм мышц предплечья, –спокойно ответил Конхо, удерживая ящик одной рукой, а другой – почти невесомо касаясь внутренней стороны запястья Сонхёна. –Чувствуешь, как пульсирует? Это не только от злости. Ты перетрудил руку. Флорист оцепенел. Он хотел вырваться, хотел наорать на этого высокомерного типа в ослепительно белом халате, который так нелепо смотрелся здесь, среди грязи и сорняков. Но пальцы Конхо были удивительно теплыми. И то, как он смотрел – не на ящик, не на цветы, а на его руку – было... странно. — У тебя идеальное строение кисти, Сонхён, –тихо проговорил Конхо, и в его голосе снова послышалась та самая пугающая восхищенность. –Каждая вена, каждая косточка на своем месте. Было бы преступлением позволить себе заработать туннельный синдром. Сонхён почувствовал, как к лицу приливает жар. — Ты... ты реально больной на голову, хренов докторишка, –выдохнул он, но руку почему-то так и не убрал. Конхо не ответил. Вместо этого он чуть сильнее сжал его запястье, заставляя Сонхёна невольно податься вперед. — У тебя периферический вазоспазм от холодной воды. Ты хоть понимаешь, как это выглядит со стороны? Твои пальцы сейчас – как тончайший инструмент, который используют для забивания свай. Это нерационально. Сонхён попытался дернуть рукой, но Конхо держал крепко, при этом абсолютно без агрессии – скорее как ценный экспонат, который может разбиться. — Пусти, –буркнул Ом, хотя в голосе не было прежнего гнева. –Инструмент... Ты вообще слышишь, что несешь? Я просто рассаду переставляю, а не на скрипке играю. — Это неважно. –Конхо поднял глаза на лицо напротив. –С точки зрения морфологии, твои руки созданы для более… филигранной работы. Я смотрю на них и вижу идеальное распределение нервных окончаний. Это красиво. В медицинском смысле – просто безупречно. Он наконец отпустил его руку, но тут же подхватил ящик поудобнее, перенося весь вес на себя. Халат Конхо мазнул по грязному краю поддона, на белоснежной ткани тут же расплылось серое пятно земли, но он даже не моргнул. — Куда нести? –Коротко бросил Ан. Сонхён замер, глядя на это пятно на дорогой ткани. — Внутри, за дверью сразу стеллаж. И... халат. Ты его испачкал. — Его можно отстирать, –кинул Конхо через плечо, уже шагая к дверям магазина. –А вот твой гигроматозный риск из-за перенапряжения – это уже патология. Иди открывай дверь, флорист. Сонхён, ворча что-то про «ненормальных сектантов от медицины», шустро обошел его и распахнул дверь. В нос тут же ударил густой, влажный запах лилий, горьковатый аромат срезанных стеблей и мокрой бумаги. Конхо зашел внутрь, и его взгляд мгновенно принялся сканировать пространство. Он поставил ящик на полку, однако уходить не спешил. В тусклом свете лавки Сонхён выглядел еще более… завораживающим. Луч падал так, что тени подчеркивали очертания его скул и подбородка. Кольца Венеры вокруг шеи стали ещё отчетливее, кадык незаметно дернулся, а связки натянулись. Конхо с тяжестью сглотнул. — К слову, –он обернулся к Сонхёну, когда тот как раз снимал свои испачканные перчатки. –У тебя удивительная симметрия лица. Обычно у людей левая и правая стороны различаются на пару миллиметров, но у тебя… угол нижней челюсти просто эталонный. Я бы с радостью сделал рентгеновский снимок твоего черепа. Сонхён застыл с перчаткой в зубах, которую пытался стянуть. Он медленно выплюнул её и уставился на Конхо в полном шоке. — Рентген? Моего черепа? –Он нервно хохотнул. –Ты сейчас серьезно? Это типа твой способ сделать комплимент или ты реально маньяк-костоправ? Конхо на мгновение задумался, глядя на него совершенно серьезно. — Считай, что комплимент, но я бы сперва позвал тебя на свидание, потом в кабинет рентгена, ну и в бонус УЗИ. Если любишь сладкое, можем перейти к делу в ближайшее время. Например… сейчас? Сонхён несколько секунд просто молчал, пытаясь переварить услышанное. На его лице отражалась целая гамма эмоций – от желания перейти на мат до невольного любопытства. — Ты самый странный тип, которого я встречал, –выдохнул он, и в его взгляде на долю секунды мелькнуло то самое светящееся тепло, которое Конхо так жадно ловил. –У меня нет времени на свидания. Уходи уже, мне нужно закончить работу. — Как скажешь. –Конхо кивнул, направляясь к выходу. У самой двери он обернулся. –И Сонхён… тебе нужна мазь. Для предплечья. Я зайду с ней завтра. Дверь за ним закрылась, оставив Сонхёна один на один с запахом лилий и звенящей тишиной, в которой его сердце почему-то стучало гораздо чаще, чем положено по любому медицинскому стандарту.✿ ✿ ✿
Прошло пару дней с тех пор. И за это время… многое начало меняться. В подсобке цветочного пахло сырой землей, подгнившими стеблями и крепким кофе, который Конхо притащил полчаса назад. Свет был тусклым, рабочим, но для Конхо это не имело значения – его внутренний сканер работал безотказно в любых условиях. Сонхён сидел на низком табурете, ссутулившись, а Конхо стоял позади, бесцеремонно запустив пальцы под ворот его кофты. — Перестань дергаться, –проворчал Ан, с силой надавливая на трапециевидную мышцу. –У тебя здесь такой узел, что я скоро начну подозревать у тебя окаменение тканей. Дыши ровно. — Да как тут дышать, когда ты в меня пальцами тычешь? –Сонхён попытался вырваться, но Конхо прижал его плечо свободным локтем, фиксируя на месте. — Это массаж, Сонхён-и. Бесплатно. В клинике за это берут кучу денег, так что сиди и наслаждайся своей привилегированностью. Ом всё же перестал сопротивляться, шумно выдохнув. Он уже смирился с тем, что его личное пространство теперь разделял этот прилипчивый докторишка. Слишком уж настойчиво он предлагал свою помощь, и порой Сонхён был не способен отказать в силу своей усталости. Его компания даже… успокаивала и приводила в чувства после насыщенного дня. Наступила та самая странная тишина, когда раздражение медленно перетекает в нечто личное. Окружающее сузилось, стиснуло этих двоих в один круг, из которого не получалось вырваться. Да и хотелось ли? — И почему ты это делаешь? –Тихо спросил Сонхён. –Зачем таскаешься сюда каждый день? У тебя что, реально нет дел поинтереснее, чем лечить мою спину? Конхо на мгновение застыл. Его пальцы перестали разминать кожу, просто оставшись лежать на плечах Сонхёна. — Если честно, –начал он, и его голос потерял привычную бодрость, –ты единственный, кто до сих пор позволяет…так скажем, "изучать". И практиковаться. И ты всё ещё не заблокировал меня, так что… Сонхён нахмурился, глядя в стену перед собой. — О чем ты? — О том, что я – катастрофа в плане отношений, –медик криво усмехнулся, глядя на затылок парня. –Мой способ выражать интерес всегда вызывал у людей либо нервный тик, либо желание сбежать. Знаешь, сколько у меня было вторых свиданий? Ноль. Никто не хотел слушать на ужине про свои идеальные коленные чашечки или про то, как красиво у них пульсирует сонная артерия, когда они пьют вино. Девушки думают, что я маньяк. А я просто… я вижу мир так. И это всегда заканчивалось плачевно… Пока не появился ты. Сонхён молчал. Плечи чуть напряглись, однако их тотчас смял Конхо. Он не ожидал такой честности от этого самоуверенного доктора. — Ну… –Ом неловко повел плечом. –Наверное, тебе просто не везло. Хотя твои подкаты реально криповые, тут не поспоришь. Но по крайней мере… по крайней мере, ты считаешь людей красивыми. Пусть и странно. — А ты? –Конхо снова начал массировать, уже мягче. –Почему ты всегда такой закрытый? Сонхён горько хмыкнул, рассматривая свои руки в пятнах от земли. Вопрос попал в яблочко, в саму сердцевину. — А что мне открывать? У меня никогда не было ни первых свиданий, ни вторых. Я всегда думал, что я… ну, какой-то недоделанный. Или почему, как ты думаешь, я в тот день так стеснялся снять с себя одежду перед вами? –Ироничный смешок соскочил с губ, когда он мотнул макушкой. –Всю жизнь в куче комплексов. Нос не тот, кожа жирная, руки кривые. Слишком худой, слишком бледный. Да и вообще, кому нужен флорист с вечным недосыпом и мешками под глазами? Я всегда считал, что я недостаточно хорош, чтобы кто-то смотрел на меня, как… Как на что-то ценное. Конхо резко убрал руки. Сонхён уже хотел было обернуться, чтобы спросить, в чем дело, но Ан сам обошел табурет и опустился на корточки прямо перед ним. Его взгляд был не просто сканирующим – он был яростным. — Ты сейчас серьезно? –Парень заговорил вкрадчиво, но в голосе звенело опасное напряжение. –Ты только что перечислил список "недостатков", который в моем мире звучит как описание шедевра. Твоя бледность? Это чистейший фарфор, Сонхён. Сквозь нее жизнь видна так ярко, что у меня дыхание спирает. Твой нос? Его пропорции – это золотое сечение, я бы мог преподавать по нему эстетическую хирургию! Он схватил руки Сонхёна в свои, сжимая их почти до боли. — Недостойный? Недостаточно красивый? –Конхо почти прорычал это. –Да я каждый вечер прихожу сюда только потому, что у меня начинается ломка, если я не вижу твои красивые глаза хотя бы пять минут! Ты – самое безупречное создание, которое я когда-либо встречал. Твоя симметрия, твоя кожа, то, как твои сосуды реагируют на малейшее смущение… Это невозможно описать словами, это нужно изучать в Лувре, придурок! Сонхён смотрел на него, вытаращив глаза. Жар от слов Конхо, казалось, заполнил всю подсобку. — Ты… ты реально на меня орешь из-за того, что я считаю себя некрасивым? –Прошептал Сонхён. — Да, ору! –Ан резко выдохнул и прижался лбом к коленям Ома, всё еще не выпуская его рук. –Потому что это преступление – иметь такую внешность и такие комплексы. Ты не имеешь права так о себе думать. Сонхён медленно высвободил одну руку и осторожно коснулся волос Конхо. Ему всё ещё казалось, что этот докторишка – сумасшедший. Но впервые в жизни это сумасшествие заставило его почувствовать себя не «недоделанным», а… безупречным. — Значит, –он неловко улыбнулся, –мое "лечение" затянется? Конхо поднял голову, и в его глазах снова заплясали те самые азартные искры. — О, Сонхён-и, это будет очень долгая терапия. Я ещё даже не приступал к изучению твоих рук. Но это… –Он подмигнул, –оставим на следующий сеанс. Сонхён рассмеялся, и этот звук в тесной подсобке прозвучал гораздо здоровее, чем любой медицинский отчет. В тот вечер он уходил домой, впервые не втягивая голову в плечи. Ведь где-то за спиной остался человек, который считал линию его челюсти произведением искусства. А это, как ни крути, было чертовски хорошим началом. «Какой же он всё-таки… придурок», –думал юноша с мягкой улыбкой на губах.✿ ✿ ✿
Это точно плохая идея… Сонхён смотрел на небольшую коробочку в своих руках так, будто в ней лежала как минимум бомба, а не блинчики с нежным клубничным кремом. Он потратил на них всё утро, с маниакальной аккуратностью выкладывая сверху крошечные съедобные виолы и лепестки роз. В его мире это был высший знак расположения. В мире Конхо… ну, он наверняка найдет в этом какой-нибудь «углеводный взрыв» или «глюкозную атаку». — К черту, –прошептал Сонхён, поправляя свой фартук. –Просто пойду напротив, отдам и убегу. Делов-то. Но стоило ему переступить порог клиники, как его решимость рассыпалась на атомы. Запах спирта, ослепительно белые стены и тихий шелест бахил по кафелю ударили по нервам. Сонхён замер посреди холла, чувствуя себя неуместным пятном в своей серой кофте и с коробкой, от которой пахло теплом и сахаром. Пациенты – суровые дедушки в спортивных костюмах и усталые женщины – смотрели на него с плохо скрываемым недоумением. Сонхён чувствовал, как по шее ползет жар. «Что я здесь делаю? Я же выгляжу как идиот… Кому я вообще сделал эти сраные блины? Болван!», –билось в голове. Он уже развернулся на пятках, готовый выскочить на улицу и выбросить чертову коробку в ближайшую урну, когда в конце коридора открылась дверь. — Сонхён-и? Голос Конхо заставил его прирасти к месту. Конхо шел по коридору, на ходу снимая фонендоскоп с шеи. Без своей привычной усмешки, в окружении коллег, он выглядел непривычно серьезным и… недосягаемым. Пока его взгляд не зацепился за знакомую фигуру. Сонхён стоял как вкопанный, прижимая коробочку к груди. — Ты… ты что здесь делаешь? –Конхо подошел быстро, его халат развивался при ходьбе, создавая тот самый эффект заумного медика, который так бесил и восхищал Сонхёна одновременно. — Я… просто… –Флорист почувствовал, что теряет дар речи. –В общем, у меня тут… остались лишние. Блинчики. С клубникой. Решил, что ты вечно голодный, и… Он протянул коробку, стараясь не смотреть Конхо в глаза. Руки предательски дрожали, и Сонхён мысленно уже ставил себе диагноз «полный провал». Ан аккуратно взял подарок. Он приоткрыл крышку, и аромат клубники на мгновение перебил запах клиники. На его лице отразилось такое искреннее изумление, что Сонхён на секунду забыл, как дышать. — С цветами? –Конхо поднял на него взгляд, и его глаза подозрительно заблестели. –Ты украсил еду для меня… цветами? — Ну да, –буркнул Сонхён, уже пятясь к выходу. –Ты же любишь эстетику. Вот и ешь свою эстетику. Всё, мне пора, цветы сами себя не продадут! Но Конхо перехватил его за локоть. Прямо здесь, посреди коридора, на глазах у десяти пациентов и двух медсестер. — Сонхён-и, постой, –он усмехнулся, на этот раз как-то совсем по-другому – нежно и почти растерянно. –Эти блинчики – самое прекрасное, что я видел в этом здании за все годы. Я съем их в ординаторской и буду наслаждаться каждым кусочком. Спасибо. Ом почувствовал, что паника отступает, оставляя после себя только странное тепло. — Только не считай калории, –предупредил он, потихоньку успокаиваясь. –Просто ешь. — Постараюсь, –Конхо подмигнул, возвращая свою привычную игривость. –Хотя, клянусь, я бы предпочел съесть их вместе с тобой. Ты ел? Нет? О-оу, придется мне заглянуть к тебе после смены, чтобы это исправить. Сонхён рассмеялся, качая макушкой. — Ты невыносим. Я пойду. И ты иди, доктор Ан. Блинчики остывают. Он почти выбежал из клиники, чувствуя себя невероятно легким. А Конхо еще долго стоял в коридоре, глядя на закрывшуюся дверь и прижимая к себе коробку с блинчиками так, словно это была самая ценная реликвия в мире. Глюкоза, клубника и цветы – кажется, его личный рецепт счастья только что пополнился новыми ингредиентами.✿ ✿ ✿
Учебный день выжал из Конхо все соки. Последняя лекция по нейроанатомии оставила в его голове лишь тяжелый гул и навязчивое желание проверить собственные синапсы на проводимость – казалось, они начали барахлить от переизбытка латыни. Он шел в сторону клиники отца, привычно оглядывая прохожих: гиперлордоз, плоскостопие, слишком бледные склеры… Его мозг работал как автоматический рентген, не давая ни минуты покоя. И тут он увидел её. Пекарню на углу. В витрине, среди глянцевых круассанов и пафосных эклеров, ровными рядами лежали они. Ватрушки. Пышные, румяные по краям и ослепительно белые, творожные в центре. Перед глазами Конхо мгновенно всплыл образ Сонхёна – его фарфоровая кожа, эта мягкая, почти беззащитная линия живота, которую Конхо мысленно окрестил в первую встречу своей ватрушкой. Он зашел внутрь, ведомый каким-то иррациональным импульсом, который не описать ни в одном учебнике. — Мне вот этих. С классическим творогом, с клубникой, с черникой… Да, все забираю, –распорядился он, едва дождавшись, пока продавец упакует заказ. Выскочив из пекарни с увесистой коробкой, Ан поймал себя на том, что почти бежит. В голове пульсировала мысль: «Глюкоза. Ему нужна глюкоза!» В цветочный магазин он зашел тихо, стараясь, чтобы колокольчик не издал ни звука. Сонхён его не заметил. Он стоял у рабочего стола, залитого мягким светом ламп, и это было зрелище, которое Конхо оценил бы выше всех анатомических атласов мира. Юноша упаковывал сложный букет. Его движения, обычно резкие или колючие, здесь превращались в чистую магию. Тонкие пальцы флориста двигались с сосредоточенной точностью: он бережно подхватывал нежные лепестки гортензий, укладывал ветки эвкалипта, и его лицо… оно было абсолютно спокойным. Концентрация уровня нейрохирурга. Конхо видел, как напрягаются сухожилия на его кистях, как он задерживает дыхание, закрепляя ленту. — Твоя мелкая моторика сегодня бьет рекорды, Сонхён-и, –негромко произнес Конхо. Тот вздрогнул, едва не выронив секатор, и резко поднял голову. Его щеки тут же окрасились в тот самый эталонный розовый цвет, который Конхо так любил изучать. — Ан Конхо! Ты когда-нибудь научишься заходить как нормальный человек, а? — Я пришел с миссией спасения. –Парень прошел внутрь и водрузил коробку на прилавок. –Увидел их и понял: если я не принесу тебе, жизнь прожита зря. Сонхён подошел ближе, подозрительно заглядывая в коробку. — Это… Ватрушки? Ты серьезно? — Это не просто ватрушки, –Конхо открыл крышку, и аромат ванили заполнил лавку. –Это твои двойники. Такие же мягкие, сладкие и… вызывающие острое желание провести немедленную дегустацию. –Он поиграл бровями, а затем вернул в голос серьезность: –правда, Сонхён, они напомнили мне тебя. Флорист фыркнул, но Конхо заметил, как его взгляд потеплел. Парень осторожно взял одну, с черникой, и на мгновение замер, рассматривая её. — Ты ненормальный, Конхо. Притащить коробку булок, потому что они на меня похожи… Ты хоть понимаешь, насколько это странно звучит? — Да, слишком много сахара. Но сегодня можно. –Конхо присел на край стола, наблюдая, как Сонхён откусывает кусочек. –Смотреть на то, как ты работаешь… это лучше любой терапии. Ты так бережно упаковываешь букеты... Я иногда завидую этим цветам, Сонхён. Юноша остолбенел, медленно прожевал и посмотрел на него. В его глазах не было привычного раздражения. Только тихое, почти невидимое смущение. — Ты правда считаешь, что это… красиво? То, что я здесь копаюсь в грязи? — Ну… да. –Конхо подался вперед, стирая большим пальцем след от сахарной пудры с уголка губ Сонхёна. –В клинике ты выглядел как напуганный зверек, а здесь… здесь ты хозяин системы. Это завораживает. Твои руки… они здесь на своем месте. Ом опустил взгляд на ватрушку, его голос стал совсем тихим: — Знаешь… я ведь поэтому и выбрал цветы. Они не задают вопросов. Они не смотрят на тебя так, будто ты им что-то должен. С ними я чувствую себя… нормальным. Просто человеком. — Ты и есть человек, Сонхён. Самый удивительный из всех, –Ан мягко перехватил его ладонь, пахнущую черникой и зеленью. –Ты – совершенство, которое просто забыло прочитать свою собственную инструкцию. И я здесь именно для того, чтобы зачитывать её тебе вслух. Пока не выучишь наизусть. Сонхён тихо рассмеялся, качая головой, и на мгновение смущенно заправил непослушную прядь волос за ухо. — Кажется, у меня развивается привыкание к твоим странным речам, докторишка. — Отлично, –Конхо улыбнулся, чувствуя, как усталость дня окончательно испаряется. –Ешь свою ватрушку. Нам еще нужно обсудить, почему ты сутулишься, когда упаковываешь розы. Я как медик не могу на это смотреть спокойно. — Оф, лучше уходи! –Сонхён в шутку пихнул его свободной рукой, но ладонь Конхо так и не выпустил. И в этом простом жесте жизни было больше, чем во всех учебниках, которые Ан когда-либо открывал.✿ ✿ ✿
Прошло два месяца. Сонхён за это время прошел все стадии принятия: от «кто-нибудь, дайте мне лом» до «ладно, докторишка, щупай мои вены, только молча». Колокольчик над дверью звякнул ровно в четыре часа дня. Сонхён, стоя на стремянке и пытаясь впихнуть огромный горшок с фикусом на верхнюю полку, даже не обернулся. — Если ты сейчас скажешь что-то про мою поясницу, я скину на тебя этот фикус, –предупредил он, не глядя. — Вообще-то, я хотел отметить твою координацию, –раздался спокойный голос Конхо. –Удержать такой вес в состоянии гипогликемии – это почти подвиг. Сонхён наконец слез вниз, отряхивая руки от земли. Конхо стоял посреди лавки, как обычно – в накрахмаленном халате, слегка взволнованный, в какой-то степени неловкий. В руках он держал пластиковый контейнер. Ом сразу это заметил и с прищуром выгнул бровь. — Что это? Очередная целебная грязь из твоих запасов? –Сонхён скептически склонил голову вбок. — Это куриная грудка и брокколи, –торжественно объявил Конхо, открывая крышку. –Твой рацион из рамена и триплексов «кофе-сигарета-нервы» разрушает твою слизистую. Я рассчитал КБЖУ под твой рост. — Ты снова мне еду притащил? –Сонхён замер. –Конхо, ты когда от сладостей перешел к правильному питанию? — Вредности – это вкусно, разумеется. Но, учитывая твои редкие перекусы… Решил, что так будет лучше. –Объяснил Конхо, протягивая ему вилку в упаковке. –Давай. Ты недоедаешь и начинаешь делать ошибки в словах. Вчера ты назвал хризантемы «хризантыквами». Сонхён вздохнул, но контейнер взял. Спорить с Конхо было бесполезно – проще было съесть эту несчастную брокколи. Конхо тем временем не терял времени: он подошел к Сонхёну и, пока тот жевал, начал бесцеремонно прощупывать его плечо через толстовку. — Эй, я вообще-то ем! –Возмутился парень с набитым ртом. — Приятного аппетита? –Хмыкнул тот. –Это не мешает мне проверять твое плечо. Его пальцы ласково ощупывали мышцы, надавливали на выпирающую косточку, а затем подушечки мягко скользнули к шее. Руки всякий раз тянулись к коже, телу Сонхёна. Это был тот же голод, не только тактильный, но и любопытный. Ом не являлся его пациентом, но эта странная связь, которая переходила границы адекватных людей, позволяла Конхо действовать без лишних вопросов. Скажем так… Это было исследованием. Без поставленной цели, для личного опыта. — Так, здесь зажим. Опять таскал тяжелые вазоны? — Я флорист, Конхо! Моя жизнь – это таскать вазоны! — Ты слишком хрупкий для тяжестей, как не поймешь? Это опасно, –Конхо вдруг замер, его пальцы остановились чуть ниже затылка Сонхёна. –Слушай… у тебя сегодня просто невероятный тургор кожи. Сонхён подавился брокколи. — Что, простите? Мой что? — Упругость кожи, –пояснил Конхо, не сводя с него своего жадного взгляда. –Ты сменил мыло? Или это влияние высокой влажности? Ты выглядишь так, будто тебя только что достали из формалина в лучшем смысле этого слова. Весь такой… свежий. Сочный. — Сочный? –Сонхён вытаращился на него. –Конхо, клянусь, твои комплименты звучат так, будто ты собираешься меня съесть или выставить в музее. Нельзя просто сказать «ты сегодня милашка»? Пальцы замерли на чужой коже. Ан на секунду задумался, склонив голову набок. Уголок губы потянулся вверх и наклонился к мочке уха со спины, мягко шепнув: — «Милашка» – слишком просто для тебя. Ты нечто большее. И я пока не могу найти идеальный эпитет. Сонхён почувствовал, как щеки начинают гореть. Он отшатнулся на два шага, с протестом вскинул подбородок и нахмурился. Ткнул вилкой в сторону Конхо. — Ты невозможен. Просто сиди и молчи, пока я доедаю твою траву. — Хорошо, –тот послушно сел на высокий табурет для клиентов, но взгляда не отвел. –Кстати, Сонхён… — Что еще? — Ты когда жуешь, у тебя так забавно надуваются щеки. Очень… вдохновляюще. Сонхён прикрыл лицо ладонью, тихо простонав. — Господи, за что мне это… — За то, что ты… прекрасный, –напомнил Конхо, подвигая ему поближе бутылку с водой. –Пей, милашка. Сонхён не выдержал и прыснул. За эти два месяца он понял: Конхо – это катастрофа. Занудная, помешанная на медицине катастрофа в белом халате. Но почему-то с этой катастрофой его собственная тахикардия стала ощущаться… почти приятной. Время текло незаметно. Конхо уселся на краю стола для упаковки букетов, сложив руки на груди и наблюдая, как Сонхён сражается с колючей розой. Белый халат Ана опасно соприкасался с ведрами воды, но ему было плевать. Его взгляд, обычно сканирующий, сейчас стал каким-то… затуманенным. — Сонхён-и, –позвал он, пробуя это обращение на вкус. –У меня для тебя плохие новости. Тот замер, прищурившись. Если Конхо начинает с «плохих новостей», значит, сейчас последует либо лекция о вреде сахара, либо предложение вколоть витамины. — Что на этот раз? Мой левый глаз на полмиллиметра ниже правого? Или я дышу не по фэншую? — Хуже. –Конхо грациозно спрыгнул со стола и подошел вплотную. –У тебя явные признаки дефицита. Хронического. Он протянул руку и аккуратно поправил прядь карамельных волос на лбу Сонхёна. Тот не отстранился, только затаил дыхание. — Дефицита чего? –Буркнул флорист. –Железа? Кальция? — Дефицита меня за пределами этой лавки, –невозмутимо выдал Конхо. –Я подумал о нас и пришел к выводу: дозировка критически мала. Нам нужно увеличить время экспозиции. Сонхён на мгновение лишился дара речи. Он ожидал чего угодно, но не такой прямой атаки, упакованной в этот его докторский пафос. — Ты… ты сейчас серьезно? Это типа ты так на свидание зовешь? — Я предлагаю перенести наши исследования в более… интимную обстановку, –Конхо обворожительно улыбнулся, и в его глазах наконец-то блеснуло что-то тихое и личное. –Например, в ту новую кофейню на углу. Там отличный свет, и я смогу без утайки разглядывать вены на твоей шее. Ом хмыкнул, пытаясь скрыть улыбку за напускным ворчанием. — А если я откажусь? Скажу, что у меня аллергия на самовлюбленных медиков? — Тогда мне придется выписать тебе принудительное лечение. –Конхо склонился к самому его уху, обдав теплым дыханием. –И поверь, методы терапии тебе понравятся. Я очень… внимательный специалист. Особенно когда пациент… ты. Сонхён почувствовал, как по шее пополз жар. Кончики пальцев наэлектризовались, воздух на мгновение выбило из легких. Он сжал в руках лейку, попытался взвесить все «за» и «против», хотя решение уже давно было принято. Поначалу этот студент медик бесил и даже пугал. На Сонхёна никогда и никто не смотрел с таким неприкрытым… восхищением. Ещё в тот первый день он почувствовал себя невероятно уязвимым, ведь глаза Конхо горели сумасшедшим огоньком. Видели сквозь. Но… несмотря на грубость и колкость, которая, как был уверен Сонхён, оттолкнет Ана, он всё равно продолжал навещать и пускать свои непонятные шуточки, рассыпаться в странных комплиментах. Сонхён успел к нему привыкнуть. Ждал его перерыв, сам того не замечая. Старался вести себя непринужденно, отстраненно, однако… В конце концов должен был признать, что внутри нечто дрожит, стоит им оказаться в одном метре. — В субботу, –быстро сказал он, утыкаясь носом в лейку, чтобы скрыть пунцовые щеки. –В семь. И только попробуй прийти в халате или с фонендоскопом. Конхо победно выпрямился, сияя так, будто только что защитил докторскую. — Никакого халата. Только я и ты. Кстати, ты знал, что когда ты смущаешься, у тебя активируются мелкие сосуды на скулах? Это так… — Уходи! –Сонхён в шутку замахнулся на него розой. –Иди лечи своих бабулек, пока я не передумал! — Ухожу, ухожу, –Конхо со смехом отступил к двери, но напоследок подмигнул, мягко улыбнувшись. –До субботы, Сонхён-и! Береги свои прекрасные костяшки, они нам еще понадобятся, чтобы держаться за руки! Колокольчик звякнул, и Конхо исчез за дверью, оставив Сонхёна стоять посреди цветов с глупой улыбкой на лице. — Придурок, –прошептал флорист, качая головой. –Настоящий медик-придурок. Но сердце почему-то забилось чаще, а щеки по-прежнему горели.✿ ✿ ✿
Сонхён никогда не считал себя человеком, способным потратить два часа на выбор носков, но сегодня реальность больно щелкнула его по носу. Небольшая комната выглядела так, будто по ней пронесся торнадо из хлопка и денима. — Да к черту это всё! –В очередной раз рыкнул он, отшвыривая в угол белую рубашку. В ней он выглядел как официант на испытательном сроке. В черной водолазке – как грабитель-неудачник. Узкие брюки, которые он купил на распродаже «для особого случая», оказались настолько тесными, что Сонхён всерьез испугался за свое кровообращение. «Конхо бы точно оценил риск тромбоза», –подумал он и тут же разозлился ещё сильнее. –«Да какого хрена я вообще об этом думаю?!» Он бесился. Бесился из-за того, что руки подрагивали, а в животе поселилось какое-то дурацкое, щекочущее чувство. Пытался внушить себе, что это просто встреча с психом, который не больше, чем друг, знакомый или сосед, но зеркало неумолимо отражало парня, у которого паника была написана на лице крупным шрифтом. В итоге Сонхён плюнул на всё. Он выудил из шкафа свою самую любимую, поношенную серую кофту – мягкую и уютную, – повязал вокруг шеи тонкий черный шарф и влез в старые джинсы. Те самые, которые сидели чуть ниже, чем положено, открывая обзор на темную полоску резинки нижнего белья, когда он поднимал руки или наклонялся. — Вот так. Это просто я. Не нравится – пусть лечит своих дедушек, –проворчал он, перекидывая сумку через плечо. Когда он подошел к кофейне, сердце решило устроить внеплановую тренировку по спринту. Конхо уже был там. Без халата, в темно-синем кашемировом пальто и идеально сидящем джемпере, он выглядел неприлично дорого и... спокойно. До того момента, пока не увидел Сонхёна. Медик замер, и его взгляд, по привычке начав сканирование, вдруг споткнулся. Он медленно прошелся от растрепанных карамельных волос до кончиков кед, задержавшись – Сонхён готов был поклясться – именно на том месте, где джинсы опасно сползли на бедра. — Пришел всё-таки, –буркнул Ом, подходя ближе и почесывая нос. –Чего вылупился? Опять симметрию проверяешь? Ан медленно выдохнул, и Сонхён заметил, как его кадык дернулся. — Да нет, ты просто… Охренеть какой красивый, Сонхён-и, –голос Конхо был непривычно низким, без тени обычной иронии. –Выглядишь… черт побери, очень хорошо. — В смысле? –Сонхён нахмурился, хотя внутри всё предательски затрепетало. –Кофта старая, если ты об этом. — Дело не в кофте, –Конхо сделал шаг навстречу, сокращая дистанцию до того самого опасного предела. –Дело в том, как эти джинсы подчеркивают твою... анатомию. У меня сейчас безумное желание детально изучить линию твоих бедер. В исследовательских целях, разумеется. Сонхён вспыхнул. Сложил руки на груди и нервно кашлянул, отводя глаза. — Ты... ты неисправим! Мы еще даже внутрь не зашли, а ты уже замеры проводишь! — Это не замеры, это предварительный осмотр, –Конхо вдруг улыбнулся – не той фирменной «докторской» улыбкой, а по-настоящему, тепло и открыто. –Ты отлично выглядишь, Сонхён. И твой шарф... он идеально подчеркивает бледность твоей шеи. У меня уже чешутся руки, хочу нащупать пульс. Прямо там. Сонхён почувствовал, как вся его напускная уверенность рассыпается в прах. — Пошли уже за кофе, –он, чего сам не ожидал, схватил Конхо за рукав пальто и потащил к дверям. –А то я сейчас поперхнусь от твоих комплиментов. — Не волнуйся. –Конхо позволил себя увлечь, накрыв ладонь Сонхёна своей – сухой и горячей. –Я идеально владею техникой «рот в рот». Сонхён чуть не споткнулся о порог, а Конхо лишь тихо рассмеялся, явно наслаждаясь тем, как его «пациент» теряет остатки спокойствия. Свидание только начиналось, а Сонхён уже понял: эти джинсы были самой лучшей и самой худшей идеей в его жизни одновременно. Они устроились за небольшим столиком в самом углу, где свет был приглушенным, а мягкие кресла позволяли Сонхёну хоть немного расслабиться. Хотя о каком расслаблении могла идти речь, когда Конхо сидел напротив и смотрел на него так, словно Сонхён был не человеком, а редким десертом, который он собирался смаковать очень долго. Ом потянулся за своим латте, и кофта предательски задралась, снова выставляя на обозрение полоску кожи и край черного белья. Он тут же одернул одежду, но было поздно – взгляд Конхо уже совершил этот… запретный маневр. — Слушай, –Ан лениво помешивал свой черный кофе, не сводя глаз с лица Сонхёна, –я за годы учебы видел тысячи тел. Атласы, манекены, реальные пациенты... Но линии твоего живота – это, пожалуй, самое опасное, что я встречал. — Началось, –Сонхён спрятался за кружкой, чувствуя, как горячий пар обжигает лицо. –Конхо, мы договорились: никаких лекций. — Это не лекция, это чистосердечное признание, –Конхо усмехнулся и подался вперед, опираясь подбородком на ладонь. –У меня пульс сейчас зашкаливает не от кофеина, а от того, как низко сидят эти джинсы. Это же просто преступление против врачебной этики – быть настолько... притягательным. — Ты всё-таки маньяк, –выдохнул Ом, но в его голосе уже давно не было прежней колкости. Только смущение. Ноги то и дело сжимались. –Тебе реально нравится смотреть на кости и вены? — Мне нравится смотреть на твои кости и вены, –поправил его Конхо. Он протянул руку через стол и накрыл ладонь Сонхёна своей. –Смотри. Он чуть надавил на тыльную сторону ладони Сонхёна, заставляя вены проступить отчетливее. — Видишь? Идеальный рисунок. Я каждый раз смотрю на твои руки в магазине и думаю: «Господи, я бы отдал всё, чтобы просто изучать их часами». Это мой личный фетиш, Сонхён. И ты в нём –главный герой. Парень замер. Его рука под ладонью Конхо казалась неестественно горячей. Этот медик не просто читал учебник, он флиртовал, используя медицину как повод подобраться ближе. И, черт возьми, это работало. — А еще, –Конхо понизил голос до шепота, –у тебя на губе капля пены. Сонхён потянулся за салфеткой, но Ан перехватил его руку. — Не надо. У меня есть метод получше. Более... терапевтический. Он не стал дожидаться ответа. Просто встал, сокращая расстояние между ними до нуля, и, мягко придерживая Сонхёна за подбородок, большим пальцем стер пену, а затем неспешно, до безумия медленно, прикоснулся губами к уголку его рта. Сонхён почувствовал, как мир вокруг просто перестал существовать. Был только запах парфюма Конхо, жар его кожи и тихий, вибрирующий смешок где-то совсем рядом с его губами. — Твоя реакция зрачков – просто восторг, –прошептал Конхо прямо в его губы, прежде чем отстраниться на пару сантиметров. –Если ты сейчас скажешь, что у тебя не кружится голова, я объявлю тебя патологическим лжецом. — Кружится, –честно признался Сонхён, глядя в эти озорные, такие манящие глаза. –Но я всё еще думаю, что ты… медик-психопат. — Согласен, –тот снова сел, но руку Сонхёна так и не отпустил, переплетая их пальцы. –Но я твой личный медик. Так что, продолжим наши... исследования? У меня в планах еще прогулка по парку, и я очень надеюсь, что ты еще пару раз "случайно" наклонишься. Сонхён не выдержал и рассмеялся, впервые за вечер чувствуя, что все эти переодевания и нервы того стоили. Конхо был невыносим, но в этом его безумном сочетании медицины и флирта было что-то, от чего сердце Сонхёна билось в ритме, который не описать ни в одном учебнике. После кафе они решили прогуляться до набережной. Вечерний город окутал их прохладой, и Сонхён невольно поежился, крепче обнимая себя за талию. Конхо шел рядом, намеренно близко, так что их плечи то и дело сталкивались. — Сонхён-и, твои попытки согреться выглядят крайне очаровательно, но неэффективно, –он вдруг остановился и, не дожидаясь протестов, притянул Сонхёна к себе, обнимая за плечи и делясь теплом своего кашемирового пальто. — Я-…не мерзну, я просто... в шоке от избытка твоих странных комплиментов, –проворчал Сонхён, но отстраняться не спешил. В кольце рук Конхо было удивительно спокойно, а запах его парфюма – смесь дорогого табака и чего-то стерильно-свежего – окончательно кружил голову. Они дошли до парапета и остановились, глядя на отражение огней в темной воде. Сонхён оперся локтями о гранит, и его джинсы снова предательски сползли. Конхо, стоявший чуть позади, издал тихий, неопределенный звук. — Знаешь, я всю неделю в клинике думал об одном эксперименте, –прошептал Конхо, подходя вплотную со спины. Его руки легли на парапет по обе стороны от Сонхёна, фактически запирая того в ловушку. — И что это за эксперимент? Опять заставишь меня дышать в трубочку? –Ом нервно хихикнул, чувствуя кожей жар, исходящий от тела Конхо. — Нет. Эксперимент на тему «сколько секунд я смогу сохранять рассудок, глядя на то, как край твоего белья дразнит меня», –Конхо наклонился к самому его уху, и Сонхён почувствовал, как по позвоночнику пробежала настоящая электрическая судорога. –С точки зрения эстетики – это шедевр. С точки зрения моей выдержки – это катастрофа. Я сейчас с ума сойду. Сонхён резко развернулся, оказавшись лицом к лицу с Аном. Расстояние между ними сократилось до ничтожного. — Ты... ты невозможный извращенец, Ан Конхо, –выдохнул он, глядя в темные, горящие азартом глаза медика. — Я просто студент, обожающий медицину, а ты… самая желанная мною муза. –Конхо улыбнулся своей самой порочной улыбкой и коснулся пальцами подбородка Сонхёна. –У тебя сейчас такой яркий румянец... Я слышал, что это верный признак симпатической нервной системы, которая кричит: «Поцелуй меня уже, наконец». Я прав? — Она такого не говорит! –Возмутился Сонхён, хотя сам уже неосознанно подался навстречу. — Да? Странно, –Конхо провел большим пальцем по нижней губе Сонхёна. –А я уверен в обратном. И я, как будущий врач, обязан оказать первую помощь. Он собственнически притянул его за талию, и Сонхён почувствовал, как его ладони – те самые, что так нежно обрезали стебли цветов – теперь судорожно вцепились в плечи Конхо. Губы задели, сомкнулись, и на секунду всё внутри будто оборвалось – звук, мысль, воздух. Поцелуй оказался глубоким, жадным, со вкусом кофе и того безумного влечения, которое уже не было смысла скрывать. Ладонь Ана проникла под кофту Сонхёна, сжала бок, отчего тот шумно выдохнул в губы и резко сжал его запястье. Словно ещё не был готов, однако… после направил горячую руку выше. Пальцы сильнее сжались в ткани, притягивая ближе, и расстояние исчезло окончательно. Сердце билось слишком быстро. Настолько, что казалось – его слышно. Ладонь Конхо легла на шею, фиксируя, не давая отстраниться, и это было… слишком. Ом мягко оттолкнул его, вбирая больше воздуха. Его шарф безнадежно сбился набок, а кожа горела от прикосновений. — Ну и... какой диагноз? –Прошептал он, пытаясь восстановить равновесие. Конхо поправил ему шарф, задержав пальцы на пульсирующей жилке на шее. Его глаза сияли неприкрытым обожанием. — Диагноз? Острая стадия зависимости, –Конхо снова притянул его к себе для короткого, дразнящего поцелуя в нос. –И хорошая новость в том, что это не лечится. Существует только обезболивающее… в моем лице. –Он довольно ухмыльнулся, а после вдруг нахмурился, надув губы. –Кстати, Сонхён-и... — Что еще? –Он улыбнулся, уже не пытаясь скрыть свою уязвимость. Ладонь Ана легла на грудь юноши – он фальшиво задумался, и спустя минуту выдал, как на духу: — Твое сердце сейчас бьется в ритме сто десять ударов в минуту. Это идеальный темп для того, чтобы я предложил тебе пойти ко мне и посмотреть мою коллекцию... атласов по нейроанатомии. И, клянусь, там есть страницы, которые выглядят почти так же горячо, как ты в этих джинсах. Сонхён моргнул, хлопнул ресницами, а затем рассмеялся, толкая его в плечо. — Ты безнадежен! Атласы? Серьезно? Не думал, что мое первое свидание будет таким. — Ну, мы можем и не открывать атлас, –Конхо подмигнул и переплел их пальцы, увлекая его за собой. –У меня есть идеи поинтереснее. И поверь, для них нам не понадобятся никакие медицинские инструменты. Только практика. Много практики.✿ ✿ ✿
Как только за ними захлопнулась дверь квартиры Конхо, порядок минималистичного интерьера тут же капитулировал перед той бурей, что копилась в них последние месяца. Конхо не стал включать основной свет – хватило мягкой диодной подсветки вдоль пола, которая превращала комнату в некое подобие операционной, где вот-вот должно было начаться самое важное исследование в их жизни. Конхо прижал Сонхёна к двери, его пальцы нетерпеливо и жадно скользнули под край серой кофты, нащупывая ту самую идеальную линию живота. — Флорист Хёни… –выдохнул он в губы, –я весь вечер мечтал о том, чтобы оценить твою чувствительность без лишних слоев ткани. Сонхён в ответ лишь судорожно вцепился в плечи Конхо, его пальцы сминали дорогую ткань джемпера. Он уже не пытался язвить. Когда Ан одним резким движением стянул с него кофту, Сонхён почувствовал себя пугающе беззащитным и одновременно – самым желанным в мире. Конхо замер на секунду, его взгляд горел тем самым "научным", безумным азартом, от которого у Сонхёна подгибались колени. — Твоя кожа в этом свете… –Прошептал Конхо, ведя кончиками пальцев вдоль выступающих ключиц. –Ты не представляешь, насколько… она прекрасна. Он подхватил Сонхёна под бедра и перенес на широкую кровать. Когда джинсы наконец были отброшены в сторону, Конхо навис сверху, удерживая запястья Сонхёна над его головой. — Твой пульс сейчас – около ста двадцати, –Конхо прижался губами к пульсирующей жилке на шее. –Зрачки расширены настолько, что радужки почти не видно. Это идеальный физиологический отклик на стимуляцию. — Заткнись уже… и просто… –Сонхён выгнулся навстречу, его голос сорвался на хриплый стон, когда рука Конхо скользнула вниз, туда, где кожа была особенно нежной. — О, я только начал осмотр. –Конхо низко рассмеялся, и в этом звуке было столько неприкрытого вожделения, что Сонхён невольно зажмурился. –У тебя такая чувствительная кожа. Каждое моё касание вызывает миоклонус… Это так… возбуждающе. Губы с голодом припали к бледной ключице, из-за чего Ом несдержанно застонал, выгибаясь сильнее. Конхо блуждал по его телу, словно отмечал ориентиры: ласково оглаживал выпирающие ребра, надавливал на косточки таза и бережно очерчивал связки шеи. Возбуждение накрыло с головой. Сонхён был его самым большим и откровенным желанием всё это время. Импульсы бились разрядами тока, сердце колотилось как сумасшедшее. Просто наблюдать за приоткрытыми в наслаждении губами Сонхёна было до боли приятным зрелищем. Когда они наконец слились в едином ритме, Конхо потерял остатки своего профессионального хладнокровия. Его движения были точными, почти хирургическими в своей интенсивности, но в них было столько страсти, что Ом чувствовал, как его собственное тело рассыпается на атомы. — Дорогой пациент, –Ан шептал ему прямо в губы, срываясь на тяжелое дыхание в перемешку со сдавленным смешком. –Вам нравится процесс обследования? Сонхён в ответ лишь простонал, закидывая голову назад и подставляя шею под горячие поцелуи. Он чувствовал каждое движение Конхо, каждый толчок, который отзывался во всем теле волной невыносимого удовольствия. Ан же не просто брал то, что ему позволили. Внутренне он обожал каждую деталь, каждую вену, каждый изгиб Сонхёна, превращая акт в некое священнодействие. — Твои мышцы… так плотно… –Конхо на мгновение замер, его глаза потемнели до черноты. –Это шедевр. Я никогда… никогда больше не захочу кого-то, кроме тебя. — Ты… можешь… м-м… –Еле шептал Ом, вонзаясь ногтями в кожу плеч. –Можешь заткнуться на секунду?! Но ему, где-то в глубине души, это нравилось. Нравился Ан Конхо таким, какой он есть. Повернутый на медицине, вонзающийся глазами, как клещ. Его прямолинейность, порой занудность. И как его угораздило влюбиться в этого психа? — Я… Я уже… Конхо… — Я знаю. –Шепнул тот мягко, обхватывая напряженную плоть крепче. –И я очень… хочу увидеть. — Н-… ненормальный… Судорога сокрушила его. Сонхён сжал крепкое плечо до побеления костяшек, задержал дыхание, больно нахмурившись. Конхо смотрел на него, не отрываясь. Именно в тот момент к нему пришло осознание, насколько сильно ему повезло с этим парнем. Слегка привередливый, вредный, но стоило ему открыться – показалась та самая мягкость и нежность, которую Конхо подметил ещё в первую встречу. — Знаешь, ты-… –Рывками бубнил Конхо, –ты самая аппетитная ватрушка. А я… я их очень люблю. — Какая нахрен ватрушка, Конхо-о… –Протянул в жалобном стоне тот. Ан дернулся несколько раз и тихо выдохнул, замирая. Настал финал. Сонхён почувствовал, как мир вокруг просто перестал существовать. Остался только Конхо, его жар, его тяжелое дыхание и тихий шепот о том, что «регенерация после такого будет долгой». Через некоторое время они лежали в темноте, переплетясь ногами. Конхо лениво выводил узоры на спине Сонхёна, его пальцы то и дело задерживались на позвонках, словно он всё ещё вел свой бесконечный осмотр. — Ну и какой… теперь… вердикт? –Сонхён едва нашел в себе силы разомкнуть веки. Конхо притянул его ближе, целуя в висок. — Вердикт однозначный: ты теперь мой. Мой заложник. –Он усмехнулся, повернул его к себе, прижимаясь щекой к груди. –Твой ритм сейчас медленно возвращается в норму. Но не волнуйся, я знаю, как его снова поднять. Завтра утром проведем повторную процедуру. В профилактических целях. Сонхён только слабо улыбнулся, шумно выдохнув через нос. Пальцы ласково погладили скулу, подушки уткнулись в родинки, игриво стиснули нижнюю губу, а затем он прикрыл веки, уткнувшись в изгиб его шеи. — В нашу первую встречу ты меня… напугал. Поэтому жутко раздражал… –Сонно бубнил он. –Но ты умеешь переубеждать… Так что, ты мне… нравишься, Ан Конхо. — А я ещё в первые минуты заметил, насколько ты миленький. –Парень улыбнулся, зарываясь пятерней в карамельные волосы. –Вот только оказался крепким орешком. Противный характер такой… — Отвали… –Вяло пихнул того в плечо Сонхён. –Тебе всё нравится. — Не отрицаю. Я как будто выиграл олимпиаду по фармакологии. — Странное сравнение, но сочту за комплимент. Они тихо захихикали, и Сонхён, засыпая в руках своего личного придурковатого врача, впервые позволил себе остаться беззащитным. Он знал, что завтра Конхо снова найдет у него «защемление чего-нибудь», но теперь это было самым лучшим проявлением заботы, которое он когда-либо получал. Правду говорят: если ночью спишь с врачом – все болезни нипочем.
