Скиталец

      Утро, спустя три дня.       Наруто ощупал себя. Очередное утро сопровождалось предсмертными вздохами и выдохами. Он уже не удивлялся призракам, хоть и привыкать к тому, что они вытворяют, довольно сложно.       Даже не обращая на это внимание, отец решил забеспокоиться о нём, не смотря на тот очень откровенно неприятный диалог между ними. И разговор продлился между ними пару минут. «Ты в порядке?» «Может, в больницу?» — вопросы, которые никак ему не помогут. С этим он понимал, что надо делать — разбираться своими силами. Если бы был Курама, то и его бы помощь пригодилась.       Но даже несмотря на то, что он отказался от всего, Минато его проведывал каждый день: завтрак, обед и ужин. Его, похоже, не слишком волновал случай, что он старейшина Конохи, и больше сконцентрировался на помощи к нему.       Еда, очередные бесполезные разговоры о помощи, даже во время его небольшого отдыха, как Наруто медитировал и улучшал контроль — везде в этом был старший Намикадзе. Узумаки думал, что он пытался ухватиться за иглу в стоге сена, но у него никак не получалось.       В один из дней он задал вопрос.       — Что я могу сделать для тебя вообще?       Наруто был удивлён. Отец впервые задался правильным вопросом, опираясь на то, что его сын не хотел ничего.       — Ничего.       — Как это?       После этого отец начал исчезать на собраниях и работе, оставив детей снова одних целыми днями.       Если смотреть на мальчика, выглядел он не очень. Мало того, если парень щеголял без футболки, можно увидеть недостающие рёбра, так шрам будто хуже стал выглядеть на лице, которое изменилось. Кожа стала сухой и твёрдой, словно он не ребёнок, мешки под глазами. И сами зрачки выглядели так, будто Узумаки насквозь смотртит.       И, даже так, Наруто гонял себя. Медитировал на протяжении нескольких дней, увеличивая контроль чакры и её каналы, по которым она течёт. Пытался разобраться с печатью. Это было самое интересное для него.       Парень начал использовать печати для создания рассенгана из-за того, что сама чакра почти неконтролируемая. Даже клонов создать непомерно сложно, а использовать он может только базовые техники.       И сейчас он понял в чём проблема: сам проводник в виде линий был неполным. Энергия шла от руки, из-за чего и контроль был слабым и неподконтрольным. Наруто решил начертить татуировку в сторону своего очага чакры.       Когда мальчик закончил с этим, попытался снова. Ничего не происходило пару секунд, после чего чакра начала выделяться из печати на ладони, а иероглифы на пальцах контролировали его.       — Ха… Ха-ха!       Он не верил своим глазам. Точнее, ощущениям. В его руках была техника отца, которая в прошлой жизнь почти без проблем поддалась, в отличии от этой. Из-за эйфории Узумаки не смог заметить, как чакра по печати от самого очага до ладони начала идти полным ходом и в больших количествах. Рука начала тяжелеть.       — Вот чёрт…!       Наруто успел остановить это. Он краем глаза успел увидеть, как печать, доставляющая чакру, была намного больше и выглядела как аккуратный ожог. Настолько сильный, что кожа слезла, а мясо начало пускать пузырьки на теле. Чакра жгла настолько сильно, что тело, в итоге, само сгорбилось и прижало конечность к груди. Он шипел, стонал. Дыхание прерывалось, воздуха не хватало. Пульс поднялся, кровь закипела.       — Сука…       Он заныл. И не только он, но и сама рана, которая начала липнуть к футболке, которую парень решил одеть после того, как дочертил печать. Призраки его обволокли и было ощущение того, что подступала холодная смерть. Они что-то пытались говорить, но Наруто не слушал их.       В себя он смог прийти только через меньше, чем час. Мальчик успел снять футболку, на ткани которой были остатки жжённой кожи. Запах стоял неприятный, но привыкнул к нему Узумаки быстро.       Парень умылся. Лёгкая улыбка не слезала с его лица, а сам он иногда ехидно смеялся, будто сорвал куш в казино. Его взгляд стал более осознанным, хоть и ощущение пустоты на всё вокруг никуда не делось.       Наруто вернулся в комнату. Он понял, что чакру нужно регулировать даже в печатях, а то может случить и похуже, чем шрам от ожогов на половине тела и всей руке. Немедля ни минуту, он взял пер и начал чертить новые печати поверх линий. Всего их будет семь штук, чтобы они были скорее резервами, которые наполняют печать. Последняя будет и распределителем, и резервом одновременно.       Как только кончик пера коснулся поражённого участка, он откинул его. Парень сильно дёрнулся, чуть не воткнув его от возникшего ощущения, будто ему в тело входит нож, как в масло. Дыхание опять перехватило.       В этот раз Наруто успокоился быстрее. Сделав выводы, он отложил все принадлежности, которые помогали ему с фуиндзюцу. Теперь, когда наконец-то наметился прогресс, он начал думать о том, что можно с этим сделать.       Первое — превратить тело в полноценный проводник, пока заживают раны. Рисково, долго и муторно.       Второе — подождать, пока всё залечится, и приступить к дополнению печати, потому что она нужна пока была только для рассенгана. Парень спокойно принял эту идею.       Теперь же, когда в голове наметился план, Узумаки начал активно взаимодействовать со своей чакрой дальше. Расширение каналов, улучшение контроля. На стену хотелось лезть, но он терпел. Воздуха не хватало, пережил. Голова шла кругом, но парень возвращал контроль.       Несколько дней спустя.       Наруто сделал все дела: умылся, поел. Теперь его ждало снова многочасовое страдание в одной позе в надежде на то, что контроль чакры снова улучшится. И изменения правда были, только настолько мизерные, что Узумаки сразу не подметил.       Час с начала медитации. Тело уже не потело, когда находилось в одной позе. Ноги не отлёживались. Но, даже так, могут быть неожиданности. Например стук в дверь, а потом и вовсе грохот дерева об стену.       Наруто не подпрыгнул от неожиданности, не удивился. Просто посмотрел на одного единственного ему человека, который очень любил вмешиваться в лично пространство, устраивая такой погром.       — Ой… Прости, — Хару чуть сжалась, увидев, что дверь не в первый раз слетела с петель. Она закинула руки за спину, просвистела и пыталась прорубить дыру в поле правым носком. — Я… Это… Знаешь? Переживала немного. Ты просто заперся в комнате и всё.       — Потому что хочу, — без интереса ответил Наруто. Он уже сменил позу в тот момент, когда дверь слетела с одной петли. — Всё?       — Ну… Знаешь…       — Опять это «знаешь». Уставать человек будет, если как мямля разговариваешь, — Узумаки посмотрел на него. Левый глаз не закрывали ему призраки, поэтому он видел непомерное удивление, вину и горечь в глазах Намикадзе. Вспомнив, что сидит без футболки, Наруто выдохнул. — Что?       — Э… это… О-опя…       — Да не ты к этому причастна, успокойся. Моя ошибка, моя! Хватит уже так реагировать на всё. Я же не умер тогда, а это, — показав на ожоги, — просто лёгкая царапина… — он замолчал. Нужно было подобрать слова, — и всё.       — Я сейчас! — она пулей вылетела, бережно дослушав его. Наруто предполагал, что девчонка погналась за мазью, но обычная не сработает.       — Значит, чистая чакра жжёт, как химикаты?       Узумаки имел широкие познания в теме внутренней энергии шиноби, совмещая в себе две разные. Опыт был как и от самого него, так и от Курамы, сгустка природной и внутренней энергии. Но даже о таком он знать не знал, пока не почувствовал на себе.       — Курама. Это же нормально?       Вопрос в пустоту. В голове не послышался голос, который мог дать ответ. Наруто ухмыльнулся, всё ещё пытаясь смериться с этим.       В комнату вбежала Хару. В её маленьких ладошках была банка с непонятной мазью, которую Узумаки видел впервые. Она подошла к его кровати, села на свои ноги на ней и открыла содержимое.       — Подними руки!       — Нет.       — Просто попробуй! Я такую каждый раз использую, когда у меня серьёзные раны на тренировках! — Наруто вспомнилось кое-что. Экзамен на чуунина, Хината. Только вот родная кровь не стеснялась его ни капли, хотя это сильно натянуто.       — Ладно, — Узумаки решил доверится ей. В первый и последний раз. Она, чуть высунув язык, засунула три пальца в банку и достала оттуда содержимое. Она была вязкая и очень сильно пахло, из-за чего парень неосознанно поморщился.       Как только её рука коснулась ожога, Наруто дёрнуло в сторону. Намикадзе успела поймать его за плечо и зафиксировать, продолжив наносить мазь.       Рана шипела. На удивление, лекарство впитывалось, но приносило острое и неприятное ощущение. Но эта боль была ничем по сравнению с тем, что было несколько дней назад.       Сестра делала это аккуратно. Даже слишком. Через пару проб и вовсе боль пропала. Узумаки смотрел в потолок, пока та с потом пыталась нанести мазь как можно мягче и нежнее. Её взгляд менялся каждый раз, но Узумаки этого не видел.       — Ну… Всё вроде, — неуверенно проговорила сестра, оглядев его тело ещё со спины. Наруто опустил руки и взгляд: рана теперь выглядела скорее, как какой-то варево из глины и мяса. — Чего так смотришь? Один раз в день на протяжении неделю, думаю, и станет намного легче.       — Не уверен.       — Она мне помогала с такими ранами, что тебе и не снились, вообще-то! Я рассекла руку себе случайно и сразу же отрубилась, увидев, что у меня кости видны, а эта мазь помогла за неделю! — пытаясь убедить его, Хару активно жестикулировала. Теперь левый глаз Узумаки выглядел так, будто ему кто-то его закрыл. — Хватит может уже… Пожалуйста. Зачем тебе становится сильнее? Я же могу…       — Если я в академию хожу, значит нужно, — он видел её глаза. Это был осознанный взгляд на его ответ, но переживание и опека никуда не уходили, превращая эмоцию в кашу. Наруто только мог предположить, что она чувствует, потому что он сам уже забыл, какого это.       — Я понимаю… Но есть же…!       — Хару, хватит. Я не маленький. Мы родились с маленькой разницей, — Намикадзе дёрнулась. Её взгляд опять изменился. Он мог предположить, что Минато делится с дочкой своими успехами с сыном, но взор был ещё сильнее похож на тот, что она многое теперь понимает.       — Ты прав, — она выдохнула и опустила руки к банке. Её вид можно назвать жалким, но Узумаки не поворачивается и мысль об этом. Это-то он знает на своей шкуре слишком хорошо — товарищ мёртв и ничего с этим не сделать. — Да… Прости, что я такая. Просто… Не знаю. Слишком переживаю, да? Мне уже хватило того, что ты делал с собой…       Наруто поднял бровь.       — А сама-то пыталась сделать то, из-за чего бы мать и отец остались в трауре на половину жизни, — Намикадзе непонимающе глянула на него. Наруто осознал, что она заперла это глубоко в себе.       — О чём ты? — она кинула голову вбок и её золотистые волосы просто повисли под наклоном. Выглядело нелепо.       — Если не готова об этом говорить, не настаиваю. Я уже сделал что смог, — Узумаки прикрыл глаза. У Хару в голове всё перемешалось, но она ничего не ответила, пытаясь что-то вспомнить. Пока девушка была отвлечена, парень поднялся.       — Ты куда?       — Ты мне мешаешь, поэтому иду на чердак, — процедил сквозь зубы Наруто. Он не взял с собой футболку, потому что ожоги всё липли к тканям, из-за чего даже одеялом укрываться на ночь не получается полностью.       Мальчик даже не дотронулся до двери, видя её состояние. Он оставил Хару одну, наедине со своими мыслями. Даже если это и была его комната, самому блондину без разницы, где сестра будет раздумывать о чём-то.       Пол неприятно скрипел. Лестница на чердак ветхая и даже немного гнилая, но парень продолжил идти. Дверь была не закрыта, как и обещал Минато.       Комната. В пыли, паутине. Забытое место, в которое вторгся один из хозяев. Куча старой мебели, шкафы со стеклом, через которые видны книги и свитки. Оружие, что неудивительно. Но одно из них выглядело довольно необычно — гарда в виде цветка, украшенные ножны в зимней цвет с цветами сливы. На ней была гравировка.       — В добрый путь по лепесткам сливы… — Узумаки приблизился поближе, чтобы прочитать. Катана завораживала своим искусным видом и даже была с креплением. Он взял её и обнажил. — Давно не верт… Ах, блять…!       Он выпустил её из правой руки. Было больно делать финты и красивые движения. Наруто сложил её обратно в ножны, смотря на сундук.       В нём были деньги купюрами. Немалая сумма, на которую можно прожить часть своей жизни в случае чего. Но его это не интересовало.       — Ага, деньгами можно много чего решить и не решить… — вспомнив слова отца, Наруто выдохнул, смотря на деньги. Они немного манили его, но он быстро отрезал эти мысли от себя.       Узумаки закрыл хранилище и сел на его прямоугольную крышу и сосредоточился. Чакра медленно начала идти по расширенным каналам, обжигая их.       — Терпеть…       Терпение переросло в упорную борьбу со своим же телом, которая продлилась до определённого момента.       Один месяц и три недели спустя. Высшая Академия Шиноби.       Он осмотрел себя в зеркале. Теперь тело украшал не только шрам на лице, но ещё и ожог на половину тела от руки до живота. Выглядело ужасно и можно было подумать, что мальчик уже прошёл через войну. Узумаки накинул на себя тёплую серую толстовку, чтобы закрыть это недоразумение. Но вот проблема: ладонь тоже довольно сильно выделялась. И, ничего лучше, как накинуть бинты на руку, он не придумал.              Утро у Наруто ужасное. Для него было удивлением, когда ожог зажил за две недели вместо нескольких месяцев, как он предполагал для себя. Парень никогда не лез за помощью даже в самые критические моменты — у него был Курама, который спокойно исцелит его тело.       Сейчас же в доме находились все члены семьи. Такой шум, наверное, никогда не стоял за дверью на втором этаже, как сегодня. И ему ещё надо как-то незаметно позавтракать, чтобы они не принялись за него.       Шумом был спор двух взрослых людей. Сначала об Хару, а потом и самом Наруто. Они оба, по ощущениям, раздражали друг друга.       — Как это ты не хочешь Наруто отправить на гражданку?! Совсем с дуба рухнул, учитывая его травмы?! — Кушина ударила по столу. Сегодня важный день в Академии, поэтому они собрались проводить детей, но что-то пошло совсем не по плану. — Ты-то что можешь знать о нём, учитывая, что всегда за Конохой?!       — Кушина, дорогая… — Минато был сдержанным. Всегда, даже в споре с женой. Но и у него не было огромного терпения, когда всё касается эмоций, — Если наш сын захотел — ты будешь его всячески оберегать. Я тебя понимаю. Но повзрослей, как и я — он в любом случае будет делать то, что захочет, а мы просто должны его поддерж…       — Да ты ничего не понимаешь! Три ребра может и не критично для шиноби, но будет сильно мешать!       Хару съёжилась, пытаясь спокойно поесть. Она в мыслях прокручивала кучу сценариев, как их обоих угомонить, но ничего не подходило и они бы, наверняка, заткнули бы её.       — Кушина! — уже глава семьи ударила по столу. Его палочки подлетели с тарелки и упал на пол, а сам он пытался перевести дыхание. — Ты сама-то с Наруто ничего не можешь сделать, почему винишь меня в этом?! У матери и жены не должно…       — Эй, придурок ты, старейшина Конохи! Заткнись, а?! — его собственная же жена решила подразнить его, но мужчина почувствовал человека за стеной.       Наруто решил зайти. Ему в любом случае нужно позавтракать, да и идти придётся с родными. И чем раньше он это сделает — тем лучше.       Родители сразу угомонились и сели обратно на места, увидев, кто зашёл. Хару облегчённо выдохнула, понимая, что единственное решение проблемы прямо сейчас вошло в комнату. Она положила ноги на стул, и, обнимая одну ногу, повернулась к нему.       — Доброе, — первым, кто поздоровался с ним, была сестра. Кушина удивилась такой смелости и спокойствию, что было очень несвойственно для её дочери.       — Заболела чем-то? — подумала женщина, подкладывая руку под подбородок.       — Хорошо спалось? — следующим, кто сказал слово, был Минато. Он бережно постучал по месту, где должен сидеть его сын, и тот без всяких пререканий принял его приглашение и сел. — Точно уверен?       — Не тебе задавать такой вопрос, отец. Волнение не поможет тебе гордится, — ухмыльнулся Узумаки. Намикадзе удивился такому ответу и просто улыбнулся, начиная доедать завтрак. — Приятного аппетита.       — Приятного аппетита! — послышался хор.       Наруто приступил к завтраку. Рис до сих пор тёплый, как и мясо. Овощей в достатке. Удивительно, но в семье шиноби довольно хорошо следят за порцией. Он итак знал, что это всё полезно для здоровья. Особенно крупа — укрепление мышц всегда хороший знак.       Хару, сидевшая напротив него, ела без особого энтузиазма. Она пристально изучала свиток, в котором описывается интересующая ей техника. Узумаки только краем глаза заметил, что это не какая-та там шляпа. Он знал эти печати. Техника сбалансированная, опирающиеся на основы, которые дают в академии. Ему даже стало жалко, что сам парень не изучал так много до войны.       Минато, подняв палочки, ел медленно и размеренно. Будто зная расписание. И наслаждался по максимум, зная, кто это готовил. Всё-таки длительные командировки заставляют сердце черстветь, и только семья, ради которой хочется возвращаться, не делает его полностью безэмоциональным политиком.       Кушина ела быстро. Словно торопилась куда-то. И, закончив первой, ушла на второй этаж. Наруто определил по звуку, который шёл оттуда, что она зашла в ванну.       Через три минуты Наруто закончил. Положил палочки, поблагодарил за завтрак. Он поднялся с места, прошёл мимо отца, а потом и Хару. Только вот сестра успела потянуть его за футболку.       — Ты понимаешь, что здесь описывается? — она задала интересующей ей вопрос. После того дня она прокручивала все моменты, связанные с братом, который изменился. Сделав некоторые выводы, девчонка решила обратиться к нему.       Узумаки посмотрел, поморщился. Её больше не пугал взгляд пустоты в его глазах и она смиренно ждала. Минато же ел также в своём темпе и не подавал виду, что заинтересован.       — На базе всё строится. Бык, бык, кролик, кролик, дракон, дракон, дракон… Сколько там печатей? 72? Если повторяются два раза, можно сократить до одной. Если три и более — можно вообще их не использовать. А сама техника… — глава дома удивился таким познаниям сына. Да и дочь очень сильно навострила слух, не пропуская важных деталей. — Образуется огромный пузырь воды в воздухе из почвы. Поэтому есть и одна печать тигра, а несколько раз собака через какое-то количество печатей — это изменение формы по твоему усмотрению.       — Ахренеть…! — выпалила Хару, взявшись за голову. Наруто увидел, как она осознала сложность техники и поникла.       — Труд вместе с талантом перебьют стену, — Минато дослушал его домыслы.       — Удивительно. Я думал, ты вообще нас презираешь и ненавидишь, — Узумаки скорчил недовольное лицо, смотря на улыбку отца. Тот прям сиял от радости, если говорить на чистоту.       — Блять… Мне самому интересно было, как эта техника устроена, чего прикопался-то к отношениям между нами? — Наруто подумал про себя именно так. Он не связывал то, что ему интересно как скачок в семейных отношениях. Скорее, как общая тема для разговора с человеком, которого можно считать приятелем.       Кушина спустилась именно в этот момент. В чёрной форме шиноби, поверх белый бронежилет, разгрузка. Они имели кучу карманов для инструментов. Волосы были завязаны в хвост, на плече весела такого цвета, как и экипировка, повязка. На одной из сумок висела серебренная табличка с двумя иероглифами «Элитный джоунин».       — Доели? — спросила она ровно. Теперь это была скорее не мать, а военный человек, который следует своему расписанию.       — Да, — Минато убрал палочки в тарелку и положил посуду в раковину. Он и сам был одет в такую экипировку, только с самого начала. Единственное отличие — вторая табличка позолоченная, в отличии от первой, которая была как и у жены. — Пойдёмте, детишки.       — Да, пап… — уныло проговорила Хару. Она закрыла свиток, положила тарелку на кухонную гарнитуру. Наруто заметил, что он один не убрал за собой, но не предал этому значению.       — Помните, что это промежуточный экзамен и вас по командам распределят с званиями младших генинов? — отец, поравнявшись с Кушиной и сжав лямки бронежилета, решил задать этот вопрос, чтобы убедиться в своих мыслях.       — Конечно! — сестра Узумаки весело подпрыгнула. Увидев, как мать пошла в прихожую, она последовала за ней, оставив Минато и Наруто наедине.       — А ты?       — Вы так серьёзно к этому относитесь, что смешно.       — Мы отдали вас именно в Академию Третьего. Как думаешь, почему? — наблюдая, как девчонки уже хлопают дверью, Намикадзе решил задать следующий вопрос. Мальчик понимал его суть.       — Тут каждый раз меняют экзамен. Даже в день проведения могут поменять.       — И-и-и? — Минато хотел услышать полный ответ, зная, что он уже осознал и в полный мере проанализировал его вопрос.       — Не знаю, — пожал плечами блондин. Старейшина выдохнул и отпустил лямки, закинув руки под сам бронежилет.       — Пошли, — видя, как сын всё также смотрит сквозь него, как и все предметы вокруг, Намикадзе тяжело выдохнул. Он мог примерно понять, что с ним, но это было очень сложно для его мозга. Всё-таки сын ещё совсем маленький для того, чтобы быть таким.       Через минуту они спокойно и неспешно собрались и вышли. Через десяток секунд уже перебрались за калитку, которую отец закрыл на ключ.       Оживлённая Коноха. Люди ходили мимо, но узнавали Минато, кланясь или просто махая рукой. Узумаки не привык к такому вниманию, в отличии от своего отца, который просто кивал в ответ.       Путь их проходил словно кто-то засёк часы. Они шли именно в том темпе, чтобы не опоздать и насладиться деревней в полной мере. Никто из них не решался на разговор. Один не знал, о чём начать говорить, второму просто было всё равно.       На улице было холодновато. Зима прямо била в нос, снег весело кружился и падал на головы старейшине и его молодому отпрыску. Все люди были укутаны потеплее и с нехотеньем шли по своим делам. Минато, на их фоне, сильно выбивался со своим сыном.       Семнадцать минут ровно. Они пришли за несколько минут до начала. Как только мужчина и мальчик ступили на территорию, послышались шаги позади. Это был Шисуи со своими братом и сестрой. Юноша весело помахал рукой Намикадзе в тот момент, когда он повернулся.       — И зачем так вообще делать, Минато-сама? — мужчина пожал плечами.       — Такая академия. Нужно явиться с родственниками, чтобы каждый видел, кто кого представляет, — ответил Минато. Учиха поравнялся с ним, а Мирай и Рин шли позади, в отличии от Наруто.       — Представляю, как сложно тем, у кого родня — это обычные гражданские, — Шисуи решил развивать эту тему дальше, недовольно морщась от холода.       — Думаю, они сильно гордятся детьми, которые смогли пройти трудности здесь… — предположил Намикадзе, который подумал поддержать юношу. Тот улыбнулся под шарфом и блестнул своей серебрянной табличкой, висящей на его шее.       — Да такое пройти надо постараться. Особенно, если ты не из клана и обучался почти сам. Гении, в отличии от нас, клановых гениев… — Учиха замолк, вспоминая, что сам старейшина не имеет какие-либо корни в кланы. — Ой, простите!       — Да забей ты. Будто я тебя за это посажу в тюрьму.       — А можете, вообще-то!       Они разрядили обстановку так, что даже Мирай и Рин улыбнулись, слыша их разговор. Наруто же не обращал внимание, идя рядом с отцом.       Их диалог продолжался. До того момента, пока они не зашли в кабинет. Традиционный стиль, маленькие столы и подушечки, на которых нужно сидеть. За места чётко видно табличку с именами детей. Минато обратил внимание, что его табличка находилась рядом с Кендзиор, директором академии. Он сразу пошёл туда, попращавшись с Шисуи. Учихи тоже пошли на своё место.       Наруто нашёл стол, за которым сидели Кушина и Хару. Он незаметно для всех приблизился туда и спокойно сел на подушку, скрестив ноги. Сестра с матерью что-то бурно обсуждали, не замечая его. Узумаки выдохнул и начал ждать.       — Все собрались? — голос властный, громкий. Пробирал до мурашек даже Учих. — Я Кендзиро и будут экзаменаторам здесь! Так решила комиссия, поэтому все вопросы к ней! — мужчина начал смотреть бумаги. Он сильно был не доволен чем-то. — Ублюдки из комиссии. И вправду изменили экзамен в последний момент. Слава богу, что он в один этап, — почёсывая подбородок и читая, что написано в документах, подумал Сенджу, — Так. Заключатся всё будет в одном единственном испытании, совмещающим в себе как и теорию, так и практику. Вас всех поделили на команды и вы должны будете выполнить одну миссию, поставленную комиссией — преодолеть определённый путь. По очереди.       Мужчина чесал лоб, думая, правильно ли он интепритирует суть экзамена.       — Каждая команда будет это делать по очереди. Вам нужно будет сопроводить караван из одной точки в другую. Всякие… Эм, чего тут нагородили? — все, кто находился здесь, были взволнованы. Минато, сидящий рядом с ним, просто усмехнулся, понимая, насколько сложно понимать намерения и суть экзаменов комиссии. — В общем, вы просто сопроводите караван в целостности и безопасности. Команд всего 11, поэтому каждому даётся по часу. Команда, прошедшая путь, остаётся на другой точке и оценивается. Всем понятно?       Кивки и тихие шёпоты.       — Хорошо! Озвучиваю команды! Первая…       Узумаки не стал дальше слушать. Он посчитал, сколько всего учеников в его классе. Самое удивительно, что этот экзамен объединили с детьми, которые на год больше учатся, чем он, поэтому слышать знакомые имена было непривычно.       — На этом всё. Поняли, кто к какой команде относится, дети? — Наруто шелохнулся. Он не услышал своего имени, поэтому сразу поднялся, — А, да, ты. У тебя будет команда из другой академии. За тобой придёт закреплённый наставник, поэтому можешь идти в 105 кабинет.       — Есть, — мальчик сказал спокойно. Настолько, что многие действующие шиноби в комнате восприняли это как подчинение приказу. — Чего?       — Будь осторожен, ладно? — Хару потянула его за одежду. Её взгляд смутно выражал беспокойство.       — Да, сынок, будь настороже. Ты всё-таки не с нами будешь проходить это.       — Ага…       Блондин решил больше не задерживаться. Он всё прослушал ради того, чтобы узнать о себе.       Через минуту Наруто уже оказался в кабинете и начал ждать. Час, второй, третий… Все дети уже свалили на испытание, а ему приходится ждать в комнате, смотря на часы.       — И даже поговорить не с кем?       — Как это не с кем? А я? — послышался голос. Мужской, с таким веселящем тоном, довольно звонкий и грубоватый. Узумаки обернулся: в открытом окне сидел джоунин. Серебряная табличка ярко отражала солнце, которое решило выйти спустя несколько часов. — Я думал, ты заметишь меня. Уже не нравишься, минус балл.       — Какаши…!