Сопричастность

— Нашла его? — Стив целует Ташу в макушку, сжимая спинку ее кресла. Макушка встрепанная, словно в волосы за последние полчаса часто запускали пальцы. Таша становится чертовски милой, когда заработается. Главное — не сказать это в лицо Таше. Баки попробовал. Таша тогда прищурилась опасно и щелкнула пальцами. Костюм Железного Человека пришпилил бравого Зимнего Солдата к стене и не отпускал, пока тот не признал, что Наташа Старк — чертова стерва, которая априори не может быть «милой». Это признавали, в общем-то, все. Но не переставали думать — черт, она такая маленькая, встрепанная и милая, когда видели Ташу вот такой — заработавшейся и чуть уставшей, растрепанной, довольной своей работой, без брони — из металла ли, из дорогого костюма и косметики ли. Ну… Или их, таких, было только двое — тех, кто понимал, насколько хрупка эта женщина, насколько нежна и ранима. Насколько прекрасна… Стив видел. Стив видел, хорошо? Он рос в Бруклине, он был слабым и хилым, и его давно бы убили, если бы он не умел видеть и замечать то, что не видели другие. Так что да, Стив видел то, как Баки смотрел на Ташу. Покорили его, конечно, ее алые губы — такие яркие, такие притягательные, Стив сам засмотрелся на них, когда она вошла тогда, в первую их встречу, в комнату для сбора и начала говорить что-то безумное, гениальное и насмешливое. Сначала он увидел ее губы. Потом — глаза. Яркие, полные… всего. В этих глазах было всё — от ярости до милосердия, от боли до счастья, от смеха до крика. В этих глазах был мир. Его, Стива, мир… А пропал он, когда Таша — сонная-сонная Таша — вышла к нему после семидесяти часов работы в мастерской и сказала, что готова предоставлять все ответы о жизни Говарда Старка после кружки кофе. И она была босая. И хрупкая. И этот чертов реактор сиял. Ее глаза сияли ярче. Стив тогда пропал. И он даже знает точный момент, когда пропал и Баки. У них всегда был похожий вкус на девчонок, и если бы Таша сначала встретила Баки… Стив разжимает ладонь, когда понимает, что спинка кресла под его пальцами начала трещать. — Да нашла я его, — ворчит Таша. — Он опять у своей Джонс. Нет, я понимаю, она — горячая девочка, но ему что? Там медом намазано? Стив слушает ее и старается не хмуриться. — Он не понимает, что нельзя пропадать так? — не успокаивается Старк. — У него же есть телефон!.. И даже неотслеживаемый. Так сложно сделать звонок и сказать, что с ним всё хорошо? И нет, я не пошлю за ним дрона, потому что в прошлый раз я увидела такое, чего не видела даже в порно. И даже лично не вытворяла. Нет. Спасибо. Повторять не хочу. Стив смотрит в ее встрепанную макушку и молчит. Потому что Стив умеет видеть. И слушать он прекрасно умеет. И слышать. — Эй, ты чего? — смотрит на него Таша. — Слушай… если ты так тревожишься за своего ручного психопата, я пошлю дрона, ладно? Она поднимает руку и гладит Стива по щеке. Он наклоняется к ней, к такой хрупкой, нежной… его. — Всё для тебя, сладкий, — обнимает его за шею Таша. — Что ты хочешь? Чтобы я лично притащила зад Барнса сюда? Чтобы отчитала его за то, что он заставляет тебя беспокоиться? Что, сладкий? Чтобы ты перестала говорить о нем. Стив выдыхает ей в волосы, крепче обнимает Ташу, не отпускает. Хотя видит и слышит… и понимает. Баки был — и остается — его лучшим другом. Таша была — и остается — его любимой и невестой. И ничего не поменялось, да?.. Просто Стив видит, как Баки смотрит на Ташу. Просто Стив слышит, как Таша говорит о Баки. Стив обнимает Ташу и думает, что так он потеряет — кого-то из них, минимум. Обязательно потеряет. А он не хочет их терять. Но сможет ли?..