Сопричастность

Баки целует ее в среду. Не то, чтобы это самое удачное время, чтобы ее целовать. Не то, чтобы для поцелуев с ней вообще есть удачное время — или хотя бы правильное. Потому что это неправильно, потому что он запрещал себе, потому что понимал — нельзя, нельзя, не для него… нет… Не в тот момент. Таша вляпалась. Опять. Схлестнулась, чертова насмешница, с главой террористической группировки, зацепилась языками, смеялась в лицо, шутила, угрожала с улыбкой на лице… Выманила. Раздразнила. Добилась того, чего хотела. И о чем, мать вашу, не предупредила ни его, ни Стива! — Ты с ума сошла? — орет на нее Барнс, пока она приземляется. И да, он еще в костюме, а Стив вообще в лазарете, потому что — конечно — они не могли оставить ее там, на поле боя один на один с чокнувшимся супер-нелюдем! И пока Капитан Америка глухо шипит, когда машина его штопает, Баки планирует нахрен убить Наташу Старк!.. Или запереть в спальне, отобрав все игрушки. Что равнозначно. — Не больше, чем обычно, — усмехается Таша, и ее голос чуть искажен, но эту чертову насмешку в ее голосе Баки знает наизусть. — Активировать протокол «Разоблачение». — Ты еще в нем и застряла, — выдыхает Баки, глядя на обгоревшую покореженную броню. — Старк, какого черта?! Ты хоть думаешь, куда суешься?! — Я сделала то, что от меня нужно было, — фыркает Наташа, позволяя роботам снимать с нее броню. — И не смей со мной так говорить, Барнс. Я тебе не твоя брюнеточка. — При чем тут?.. — хмурится Баки и обрывает себя: — Не важно! «Моя брюнеточка» не гробит весь мир вместе с собой! Стив в медбоксе!.. — Что? — оборачивается на него Таша, и у нее с лица как раз свинчивают маску, так что Баки видит ее встревоженное лицо. — Стив?.. Кто?.. Еще кто-то?.. Ты пострадал?.. Она оглядывает его напряженным взглядом, то и дело ворочая головой, потому что машины чуть поворачивают ее, чтобы было удобно снять броню. Баки смотрит на нее и молчит. — Барнс? — встревоженно зовет Таша. — Ты цел?.. Приостановить протокол «Разоблачение»! Баки молча подходит к ней вплотную. Она смотрит встревоженно, почти ощупывает взглядом все прорехи в его костюме, все потертости, помятости. И от этого горько и тоскливо. — Баки? — почти шепчет Таша. — Да, — говорит Баки глухо. — Да. Я цел. Пара царапин. Синяки. — Вижу, — отвечает Таша, поднимая уже лишившуюся перчатки руку к его лицу, касаясь свежей ссадины. — Ты цела? — спрашивает Баки, позволяя себе чуть податься щекой к раскрытой ладони. — Ничего, что нельзя поправить в медбоксе, — хмыкает Таша, и у Барнса снова в груди сворачивается холодная ярость, он перехватывает ее ладонь и смотрит на нее. — Что? — Ты ра-не-на, — смотрит на нее Баки. — Ты, черт возьми, ранена! Ты чокнутая!.. Ты сама говорила, что… — Это не важно!.. — перебивает Таша — все так же замершая в не слишком удобной позе, поддерживая машинами, смотрящая на него яростно. — Я сделала то, что была должна. Я знала риски и… Была среда. Баки почему-то не смог найти другого способа, чтобы заставить ее замолчать. Сначала Таша теряется, потом включается в процесс, обхватив его свободной от брони рукой за затылок и притягивая к себе как можно ближе, как можно плотнее, чтобы — не кожа к коже — костюм к броне. Близко-близко. И безумно далеко. Потому что потом она осознает. Баки отступает от нее, видит полные понимания и неверия глаза. — Не рискуй собой, — говорит он хрипло, глядя на ее зацелованные — красные — губы. — Пожалуйста. И уходит. Таша поначалу молчит, потом кричит, приказывает вернуться, требует быстрей снять с нее этот чертов доспех… на то, чтобы собрать вещи, у Баки уходит пять минут. Две минуты — поездка на лифте. Минута — выехать на мотоцикле из ангара. Перехватить его Таша не успевает. Или не хочет. Джессика открывает дверь после третьего удара — у нее рука висит на перевязке и в глазах читается желание убивать. Потом она видит Барнса, поднимает удивленно брови и хмыкает: — И какого хрена? — Я поцеловал Ташу, — отвечает Барнс. Джессика смеется, качает головой и сообщает: — Дейзи должна мне двадцатку. И нет, у меня искать будут в первую очередь, потому что, куда тебе еще тащить свою ладную задницу, а?.. И она спокойно стучится в квартиру Джонсон. Дейзи пускает его пожить после слов: — Ты должна мне двадцатку. Она смотрит на Баки с сочувствием и предлагает воспользоваться ванной и даже обещает взять у Малькольма вещи. Барнс благодарно кивает. Была среда. Он поцеловал Ташу Старк. Невесту своего друга. И похерил свой мир. Черт.