Сопричастность

Это случается после очередного задания, и Баки, вытащивший из рушащегося здания ребенка, эпично повернулся к складывающемуся словно карточный домик строению спиной, прикрывая собой малыша. А потом его окружила пресса. То, что люди намного отмороженней его, он подозревал давно, но сейчас понял это точно. К ним прорвалась мать, которую до этого держали с трудом трое, обняла своего ребенка, причитая, благодаря и рыдая. Барнс почти смылся, но тут она вцепилась в него и сказала громко: — Я не верила, что вы — хороший. Я думала, что вы — злодей. А вы спасли моего Сэма… — Всё нормально, — говорит Баки. — На моем месте так бы поступил каждый. Каждый из его друзей-знакомых — точно. В этот дом бы ринулись все — от Кэпа со Старк до Джесс и Скай. Или просто у него такой специфический круг общения. Ну, а потом его окружают журналисты. И это страшно, потому что они тычут в него со всех сторон микрофонами и камерами. В прошлый раз рядом с ним всегда стояли Стив и Таша, а сейчас понимание, что журналисты — гражданские и их нельзя убивать, вгоняет в уныние и оцепенение А потом раздается первый вопрос: — Вы спите со Старк? Вот какого? Он только что спас ребенка, а первый вопрос — о его личной жизни? Люди, серьезно? Вы вообще нормальные? «Буду рядом через семь минут, — говорит по связи Старк, — они не отстанут. Тяни время!» «Буду через шесть минут», — рапортует Стив. Барнс сглатывает. Тянуть время? Сыграть в непонимание, что ли? Он же родом из другого века, из другого воспитания, так что можно попробовать. — Сплю, — повторяет он, и в голосе его даже слышна растерянность. Неплохо-неплохо. — Я не совсем понимаю, о чем вы… Я не… Я не так нуждаюсь во сне. Но вчера, когда мы смотрели «Звездные войны», Таша уснула на диване. А я сидел рядом… «И не заметил этого, — хмыкает Старк, — а понял, что я сплю только тогда, когда я не отреагировала на просьбу сделать еще попкорн.» «Фильм был интересный, а ты очень тихо спала!» — хмыкает Стив. «Сговорились», — ворчит Таша, но в ее голосе слышна улыбка. — Правда, фильм были интересным, и я заметил, что она спит, только когда кончился попкорн, — послушно озвучивает Барнс, а в рядах журналистов кто-то смеется. — Но Стив тоже не заметил… и Старк отключила всю технику, чтобы мы не смогли даже самостоятельно его сделать. Я лично никогда еще не засыпал рядом с Ташей, но она — не генетически усовершенствованный человек, так что иногда засыпает рядом. Таша в наушнике смеется. — Мы не об этом, мистер Барнс, — говорит один из журналистов. — Эээ, — тянет Баки, хмурясь. — Тогда я, кажется, не совсем понял, о чем… — Мы говорим о сексе, — уточняет кто-то из толпы. «Ты должен покраснеть!» — почти приказывает Таша. «Баки бы не покраснел от разговоров о сексе», — хмурится Стив. «Ты бы покраснел, — фыркает Таша, — а вы с ним из одного поколения. От него ждут, что он покраснеет». — Мы хотим знать, занимаетесь ли, — продолжает тот же голос из толпы. «Ба-арнс, — тянет странным — жарким — тоном Таша, — а представь-ка…» — …вы с мисс Старк сексом, — договаривает голос из толпы. А в это время Таша выдает такое, что Баки может сказать — да, вот прямо сейчас они занимаются крайне извращенным сексом по телефону практически. Но вместо этого он мучительно краснеет. «Время прибытия немного увеличилось», — рапортует Стив. «Что так?» — уточняет Таша, почти мурлыча. «После того, как ты выдала это на общем открытом канале, — выделяет голосом Стив, — я споткнулся и упал». Таша бессовестно ржет. Барнс откашливается — все еще с пылающими щеками, смущенный тем, что выдала Старк, и говорит жаждущей толпе журналистов: — Нет. Я не… Мы не… Мы не занимаемся сексом. «Не обещаю, что это не изменится примерно сегодня вечером, — говорит Таша, и от ее интонации, у Барнса по спине прокатывается волна мурашек. — Вы слышали, мальчики, у меня на вас большие планы». «И я почти впервые не против», — тихо и задумчиво выдает Стив. И Баки… Нет, он не думал, что можно покраснеть еще больше, но сейчас, стоя перед толпой журналистов, которым интересно, что творится между ними троими, слушая, как Таша планирует… что-то подобное, почти готовая в красках всё расписать, и Стив, соглашающейся с ней. В общем, Барнс краснеет еще жарче и мучительней. — Простите, этот век, — говорит он. — Это… неловко. Мы можем поговорить о чем-то другом? — Вы спите с мистером Роджерсом? — тут же спрашивает кто-то из журналистов. — Мы про секс, — уточняет всё тот же беспринципный голос из толпы. «Пока нет», — довольно тянет Старк. «Таша!» — почти кричит Стив. «Что? — хмыкает она. — Я же говорила, что у меня на вас больши-и-ие планы». «Да нет, я просто опять упал», — вздыхает Стив. Старк снова смеется, а Барнс откашливается и спрашивает то, что первое приходит в его голову: — Вы вообще нормальные? — В этом веке не запрещено, — робко напоминает кто-то. — Я в курсе! — отмахивается Баки. — Но я о другом. Мы спасли город от вторжения… кто это был? Пикси? Чокнутые эльфы-недоростки? Не важно!.. Мы спасли этот город от опасности. Важно то, как и когда смогут восстановить квартиры, чтобы люди в них вернулись. Важно то, сколько пострадало. Как быстро они оправятся от ран и эмоционального потрясения. Потому что на них напали пикси!.. Вот что важно!.. А не то, что творится с моей личной жизнью!.. И нет, я не сплю со Стивом!.. И сексом с ним не занимаюсь!.. И… — Достаточно, — приземляется рядом с ним Таша. — Эй, народ, серьезно, вы выбрали не того парня для интересного интервью. Она вышагивает из костюма, и тот складывается в чемоданчик. Стив приземляется рядом с Баки и кладет руку на его плечо. — Ты хорошо держался, — говорит Роджерс. — Надо забрать костюм и дать Таше делать ее работу. Баки кивает и подбирает чемоданчик-костюм. А Таша уже владеет вниманием журналистов, правит им и наслаждается, заставляя людей поверить в то, что ей удобно. Она в этом хороша. Стив стоит рядом — и это успокаивает. А Таша на миг оборачивается и подмигивает. И в этом столько, что Стив утаскивает их обоих оттуда. Потому что они краснеют. Оба. Хочется, чтобы вечер наступил поскорей.