Сопричастность

У Баки — металлическая рука. У Таши — металлическая пластина вместо части грудины. У Стива… У Стива — они, оба, калеченные, раненные, но выжившие. — Зато никто не пробьется к моему сердцу, — смеется Таша, стукая костяшками пальцев по тому месту, где скрыта под кожей — спасибо, доктор Чо — пластина. — Кроме двух суперсолдат. Баки обычно обнимает Старк — странно, тепло и легко, понимающе. Таша выворачивается в его руках, чтобы прижаться к его покрытому шрамами плечу лбом — или губами. — Мы пережили это, — говорит Баки. — Мы просто это пережили. И звучит это так… болезненно, что хочется взять их и спрятать от всего мира. Стиву отчаянно хочется спросить — зачем они сражаются? Зачем спасают этот мир, если он причинил им столько боли? — Как хорошо, — улыбается Таша утром, когда они завтракают. Она смотрит на них сияющими глазами и говорит мягко: — Люблю вас. Вас обоих. Стив… даже не ревнует. Он смотрит на Ташу, переполненную тихим теплым счастьем, смотрит на Баки, который в кой-то веки сидит так, чтобы не просматривать все выходы и не ждет удара в спину… И не ревнует. Да и как можно?.. Вечером, когда они втроем сидят в гостиной на диване — медленно и осторожно, чтобы ничего не испортить — Стив смотрит, как Баки обнимает на миг Ташу — крепко-крепко, не боясь, что она сломается. Сам он… Сам он смотрит на нее — тонкую, хрупкую — и не может. — Она сильная, — улыбается Баки, когда Старк засыпает между ними. А потом легко стучит костяшками пальцев между грудей Таши. — Она это пережила. — Я бы предпочла, чтобы ты трогал мою грудь с другими намерениями, — сонно бормочет Таша и охает, когда вместо руки оказываются губы Баки. Стив склоняется к ней и целует — осторожно поначалу, но всё более смело и сильно. Потому что — да, не сломается, потому что — да, пережила, потому что — да, они, ломанные и выжившие, могут справиться со всем. И он с ними.