эпизоды

Илья всегда был быстрым, шумным, хаотичным, импульсивным и громким. Петя знал это с самого начала. Петя влюбился в такого Илью. И не было ни одного дня, когда бы он об этом пожалел. Илье необходимо внимание, необходим физический контакт, необходимо болтать без умолку, необходимо кричать всем о том, что он здесь. Гуменник по-особенному любит его именно за эти черты характера. Малинин — это полный хаос, ураган, буря, сносящая все на своем пути. А Петя, скорее, скала, об которую бьются волны, которая выдерживает все эти условия, стоит крепко, не колышется. Они идеальный баланс. А потом что-то происходит. Петя замечает это не сразу. Или делает вид, что не замечает, потому что это Илья. А Илья все еще самый гиперактивный человек, которого он когда-либо встречал. Первый раз что-то не так в коридоре университета, где они учатся. Гуменник слышит громкий, заливистый смех и ему даже не нужно оборачиваться, чтобы понять кто это. Но он оборачивается. Илья стоит в центре толпы, жестикулируя, споря, что-то доказывая, как будто, всем и никому одновременно. И его глаза… Глаза горят. Не так, как обычно. Так, будто кто-то внутри включил свет и забыл его отключить. Петя замирает на секунду дольше, чем нужно. Пытается понять. Может быть, ему просто кажется. — Петь! Малинин замечает его почти мгновенно, как будто всё остальное было фоном. Легко вырывается из разговора и оказывается рядом слишком быстро — Петя даже не успевает понять, как он оказался так близко. — Ты где был? Я тебе писал. — Я на паре был, — спокойно отвечает Петя, хотя внутри уже появляется лёгкое напряжение. — Ты тоже, вроде. — Да ну её, — отмахивается Малинин. — Слушай, пойдём сегодня куда-нибудь. Есть идея. Он говорит быстро. Слишком быстро. Слова накладываются друг на друга, Илья, кажется, даже сглатывает некоторые из окончания. Петя морщится чуть заметно. — Куда? — Не знаю пока, — улыбается Илья так, будто это лучшая часть плана. — Разберёмся. Это было… в его стиле. Вроде. Но не совсем. Раньше в этом было больше хаоса. Сейчас — какая-то странная, почти пугающая уверенность. Как будто он уже знает, что всё будет так, как он хочет. Петя смотрит на него чуть дольше. — Ты спал вообще? — А зачем? — почти искренне удивляется Малинин. И улыбается. Слишком широко. — В смысле? — В прямом, — пожимает плечами тот. — Я не устал. Он говорит это легко. Как что-то, что не требует объяснений. Петя чувствует, как внутри что-то неприятно сдвигается. Но одновременно — он не может не смотреть. Потому что Илья сейчас… слишком живой. Он касается его запястья, когда говорит: — Пошли после пар. Я серьёзно. Петя смотрит на эту руку, потом — на него. — Ладно, — выдыхает он. И почти сразу ловит себя на том, что улыбается. Потому что с ним — всегда немного как с обрыва. И, кажется, сегодня ещё круче.

***

Телефон вибрирует где-то под подушкой. Петя не сразу понимает, что происходит. Он на ощупь вытаскивает телефон, щурится на экран. 03:17 Сообщение. илья: петь ты спишь Петя закрывает глаза на секунду, как будто надеется, что всё исчезнет само. Не исчезает. Он печатает, не включая свет:

да

Ответ приходит почти мгновенно. отлично тогда вставай Петя тихо выдыхает через нос. Уже с улыбкой, которую сам не хочет признавать.

ты нормальный?

Пауза. Три точки. Потом сразу несколько сообщений подряд: я серьезно пошли выйдем там воздух вообще другой ночью и я нашел место тебе понравится Петя садится на кровати, проводит рукой по лицу. В комнате темно и тихо, как и должно быть в три ночи.

завтра пары

и что петь ну давай я не хочу сейчас один Петя замирает, уставившись в экран.

ты где

у общаги я уже вышел Петя коротко смеётся себе под нос. Конечно. Он откидывает одеяло, на автомате ищет худи. — Идиот, — бормочет, но уже встаёт. Потому что ответ на самом деле был принят ещё на сообщении «пошли выйдем». На улице холоднее, чем он ожидал. Воздух резкий, почти колючий. И слишком тихо. Илья стоит у входа, засунув руки в карманы, но как только замечает Петю — сразу выпрямляется, будто в нём щёлкает переключатель. — Я думал, ты не выйдешь. — Я тоже, — честно отвечает Петя. Малинин улыбается. Быстро подходит, слишком близко. — Пошли. — Куда? — Увидишь. И снова это. Никакой конкретики. Они идут минут десять молча. Точнее, почти молча — потому что Малинин не затыкается ни на секунду. Он говорит обо всём сразу: про какую-то идею, которая пришла ему в голову, про людей, которых он сегодня видел, про музыку, которую «нужно срочно тебе показать», про то, что «всё вообще можно изменить, если захотеть». Слова летят слишком быстро. Петя сначала пытается отвечать, потом — просто слушает. Потом — уже не успевает даже слушать. Он ловит себя на том, что смотрит не на смысл, а на него. На движения рук. На блеск в глазах. На эту… энергию, которая буквально давит. — …и ты понимаешь, да? Это же очевидно, просто все тупят, а на самом деле— — Илья? Тот замирает на полуслове. — Что? Петя делает шаг ближе, чуть хмурится. — Ты когда спал? Пауза. Малинин моргает, как будто вопрос странный. — Я же говорил — не хочу. — Это не ответ. — Это он. Он пожимает плечами. Легко. Слишком легко. Петя чувствует, как внутри снова что-то неприятно сдвигается. — Ты странный сегодня. — В смысле? И вот тут — впервые — в голосе появляется что-то резкое. Петя сразу смягчается: — В хорошем смысле. Просто… перебор немного. Секунда. Илья смотрит на него внимательно. Потом усмехается: — Тебе не нравится? Вопрос звучит почти как вызов. Петя открывает рот — и закрывает. — Я не это сказал. — Но подумал, — тихо говорит Илья. И на секунду становится… другим. Тише. Петя не успевает за этим переходом. — Я просто переживаю, — выдыхает он. Илья смотрит ещё пару секунд. А потом резко улыбается снова — ярко, почти ослепляюще. Как будто ничего не было. — Расслабься, Петь. Всё нормально. И, не давая ответить, хватает его за рукав и тянет дальше: — Пошли, я тебе место покажу. Петя идёт. Потому что проще идти, чем разбираться, что именно сейчас произошло. И потому что рукав он не вырывает. Даже когда понимает, что держат его чуть сильнее, чем нужно.

***

К утру Петя ненавидит будильник почти физически. Он спал часа два. Максимум. Голова тяжёлая, мысли вязкие, тело будто не его. Но хуже всего — ощущение, что он не успел «вернуться» в себя после ночи. Телефон снова вибрирует. Петя даже не удивляется. 08:42 илья: ты где Петя закрывает глаза. Считает до трёх. Открывает чат.

в аду

Ответ приходит почти сразу: ха-ха очень смешно ты идешь? Петя садится, медленно проводит ладонью по лицу.

я спал 2 часа

и что Петя замирает, глядя на экран. В груди что-то неприятно сжимается. Он не отвечает. Они встречаются у входа. Илья— такой же, как ночью. Может, даже ярче. Чистая энергия. — Ты выглядишь как труп, — констатирует он, оглядывая Петю. — Спасибо, — хрипло отвечает тот. — Удивительно, с чего бы. — Ты сам вышел. — Ты меня вытащил. — Ты мог не идти. И снова это. Лёгкость. Будто никакой ответственности. Петя смотрит на него дольше, чем нужно. — Ты вообще понимаешь, что ты творишь? Илья приподнимает бровь. — Нет, я серьёзно, — Петя делает шаг ближе. — Ты не спишь, носишься как… я не знаю кто, тащишь меня ночью куда-то, а теперь— — А теперь ты ноешь. Тишина. Петя моргает. — Я не ною. — Но звучит именно так. Илья говорит спокойно. Почти лениво. Это задевает сильнее, чем если бы он орал. — Я пытаюсь понять, что с тобой. — Со мной всё нормально. — Это не «нормально»! Чуть громче, чем Петя планировал. Несколько человек оборачиваются. Илья на секунду напрягается. — Тебя никто не заставляет быть рядом, если тебе так тяжело. Вот оно. Петя чувствует, как внутри что-то резко проседает. — Я не говорил, что мне тяжело быть рядом. — Ты это транслируешь, Петь. Ты постоянно пытаешься меня притормозить. Зачем? Петя не сразу отвечает. Потому что ответ очевидный. — Потому что ты себя угробишь. Илья смотрит прямо в глаза. И впервые за всё время — не улыбается. — Или, — тихо говорит он, — я просто живу так, как хочу. Петя сжимает челюсть. — Это не «жить». Это… Он запинается, подбирая слово. — Это перебор, — заканчивает он. Малинин отстраняется на полшага. И в этом движении есть что-то холодное. — Ты меня тормозишь. — Я тебя удерживаю. — От чего? — От тебя же. — Звучит как будто ты лучше знаешь, каким мне быть. — Я знаю, каким ты не бываешь. Слова вылетают быстрее, чем Петя успевает подумать. Илья смотрит на него внимательно. Долго. Слишком долго. — Интересно, — тихо говорит он. И отводит взгляд. Как будто разговор закончился. — Пошли на пару. Просто. Как ни в чём не бывало. Петя стоит ещё секунду. Потом идёт за ним. Потому что… он не умеет иначе. Но внутри уже остаётся это чувство — что что-то треснуло.

***

Петя понимает, что все идет не так окончательно. Илья не замедляется. Вообще. Он не сидит на парах, перебивает преподавателей, спорит, смеётся, выходит посреди занятия и возвращается так, будто это нормально. Люди на него смотрят — кто-то с интересом, кто-то с раздражением. Ему всё равно. Хуже — ему нравится. Петя сначала пытается держаться рядом. Потом — не успевает. Потом — начинает уставать. Вечером всё становится хуже. Они в какой-то квартире — шум, люди, музыка слишком громкая. Петя даже не до конца понимает, чья это тусовка. Малинин — в центре. Конечно. Он говорит сразу с несколькими людьми, смеётся, жестикулирует, касается — легко, бездумно, как будто у него нет границ между «своими» и «чужими». Петя стоит чуть в стороне, наблюдает. Илья наклоняется к какому-то парню, говорит что-то почти в ухо, улыбается так же, как… как ему. Это… Петя сжимает стакан сильнее, чем нужно. — Илья. Тот оборачивается не сразу. А когда оборачивается — будто переключается. — О, Петь. Ты куда пропал? — спрашивает он, как будто это Петя исчез. Гуменник смотрит на него. — Я тут стою всё время. — Ну так подойди, — пожимает плечами Илья. — Поговорим? Илья закатывает глаза почти незаметно. — Сейчас? — Да, сейчас. Малинин поворачивается к остальным: — Я сейчас. И уходит с Петей чуть в сторону. Не далеко — всё ещё слышно музыку, голоса, смех. — Что? — Раздражённо. Петя на секунду теряется. — Ты… Он выдыхает. — Ты вообще понимаешь, как это выглядит? — Как? — Как будто тебе вообще всё равно, кто рядом. Илья хмыкает. — А тебе не всё равно? — Нет. — Тогда это твоя проблема. Петя моргает, будто не до конца понял. — Серьёзно? — Абсолютно. Он говорит спокойно. Почти скучающе. — Я не собираюсь подстраиваться под твои… — он делает неопределённый жест рукой, — ожидания. — Это не ожидания, это— — Контроль? Петя замирает. — Я тебя не контролирую. — Ты пытаешься. Ты постоянно говоришь, что мне делать, как мне быть, когда мне спать, с кем мне— — Я переживаю за тебя! — Я не просил. Петя чувствует, как внутри что-то начинает трескаться уже по-настоящему. — Тебе правда настолько всё равно? — На что? — На меня. — Нет, — говорит он. И потом: — Но я не собираюсь из-за этого переставать делать то, что хочу. — Класс. Малинин хмурится: — Что? — Ничего. Петя делает шаг назад. — Развлекайся. И разворачивается. — Петь. Ты драматизируешь. Петя закрывает глаза на секунду. Потом открывает. — А ты — нет? Он не ждёт ответа. Просто уходит.

***

Они пересекаются случайно. Или не совсем. Петя выходит из корпуса, уже почти проходит мимо — но замирает. Малинин стоит у лестницы. Один. И это первое, что бросается в глаза. Он выглядит… иначе. — Петь, — говорит совсем тихо. — Привет. — Ты пропал, — говорит Малинин. Петя усмехается уголком губ. — Серьёзно? — Что? — Ничего. — Ты ушёл вчера, — говорит Илья. — Да. — И? — И ничего. — То есть? — То есть я не хочу больше участвовать в этом. Илья замирает. — В чём — «в этом»? — Во всём. Жест рукой — неопределённый, но в него как будто помещается всё сразу: ночь, сообщения, шум, люди, его взгляд, его слова. — В тебе таком. — Я не менялся, — говорит он наконец. — Вот именно. — Ты просто не справляешься. — Возможно. — Тогда не делай вид, что дело во мне. — Оно в тебе. — Я не обязан быть удобным, — Илья сжимает челюсть. — Я не прошу удобства. — А что тогда? — Хоть каких-то границ, — Малинин резко отступает, будто его толкнули. — Границ? Ты серьёзно сейчас? — Более чем. — Ты хочешь, чтобы я стал… каким? Тихим? Спокойным? Предсказуемым? — Я, вообще-то, влюбился в твою непредсказуемость. Но что-то не так, Илья, и мы оба это знаем. — А. То есть теперь ты просто устал? И все еще обвиняешь меня. — Я хочу, чтобы ты не разрушал себя! — Я не разрушаю себя. — Ты даже не видишь этого! — Потому что этого нет! — Ты просто не выдерживаешь, Петь, — жёстко говорит Малинин. — Тебе слишком много меня. И это — правда. Самая неприятная. — Да, — говорит он тихо. — Слишком много. Илья замирает. Петя делает шаг назад. — Но это не значит, что это нормально. — Это значит, что ты не справишься со мной. — Возможно. — Но знаешь, в чём проблема? Илья молчит. — Я не должен. — Тогда не надо. *** Петя привыкает к этой тишине быстрее, чем хотел бы. Это настораживает. Он не спрашивает про Малинина. Не пишет общим знакомым. Не заходит на его страницы. Не смотрит, где он, с кем он. Как будто если не знать — будет проще. Не работает. Всё меняется случайно. Петя задерживается после пар. Дольше, чем нужно. Просто потому что не хочется возвращаться в пустую комнату. Коридоры почти пустые. Он уже почти у выхода, когда замечает. Сначала — силуэт. Потом — знакомую куртку. Потом — его. Илья сидит на подоконнике в конце коридора. Один. Он не выглядит ярким. Не выглядит… вообще никак. Плечи опущены. Руки в карманах. Взгляд куда-то мимо. Как будто его здесь нет. Петя останавливается. Можно пройти мимо. Это было бы логично. Он не проходит. — Привет. Илья не сразу реагирует. Потом медленно поворачивает голову. Смотрит. И в этом взгляде никакого огня. Пусто. — Привет, — отвечает он. — Ты… как? — Отлично. — Вижу. — Ты один? — спрашивает Петя. — А похоже? Петя не отвечает. Потому что да. Очень. Илья отворачивается обратно к окну. Смотрит куда-то вниз. — Я вчера спал, — говорит он вдруг. — Сколько? — Не знаю. Долго. — И как? — Никак. Петя медленно кивает. Он стоит рядом, не зная, что делать с руками, с голосом, с собой. Раньше было проще. Раньше всё было громче. — Петь. — М? — Ты был прав. — В чём? — Во многом. — Мне… — он запинается. Впервые. — Мне сейчас не очень. — Я вижу, — говорит Петя и подходит ближе. — Ты злишься? — вдруг спрашивает Илья. — Да. Но не только. — Я не умею это контролировать, — говорит Малинин. — Я тоже не умею это выдерживать, — тихо говорит Гуменник. — И что будем делать? — спрашивает он. — Не знаю. — Нормальный вариант, — и впервые за долгое время уголок его губ чуть поднимается. Совсем немного. Они сидят рядом. Ничего не решают. Но и не расходятся. И этого — пока достаточно.

***

Малинин лежит у него на кровати, лицом в подушку, будто просто устал. Ничего необычного. Кроме того, что он не шутит. Не говорит. Не тянет Петю за рукав. Не заполняет собой комнату. — Ты как? — Пойдет. Петя смотрит на него. И вдруг складывается пазл, который долго не хотел вставать на место. Ночи. Сообщения. Скачки. Эта невозможная энергия, которая иногда поднимала его до неба, а иногда бросала в пустоту. Петя раньше думал, что это просто характер. Он медленно выдыхает. — Ты всегда так? — Как? — Из стороны в сторону. — Да, — Илья закрывает глаза. Петя не злится. Он ложится рядом, не касаясь сразу. Секунда. Две. Потом всё-таки слегка касается плеча. Просто чтобы быть рядом. — Почему ты мне не сказал? — тихо спрашивает он. — А что бы ты сделал? Петя молчит. — Я не хотел, чтобы ты думал… — начинает Илья и обрывается. Петя поворачивается к нему. — Что? — Что со мной что-то не так. — С тобой не «не так». С тобой по-другому. Илья долго смотрит на него. Будто проверяет, не шутка ли это. — И ты всё равно мой. — Ты не уйдёшь? — спрашивает он тихо. И это не тот вопрос, который звучал раньше. Петя не думает долго. — Нет. — Почему? — Потому что это тоже часть тебя. А я люблю всего тебя. Илья снова закрывает глаза. И впервые за долгое время не пытается быть больше, чем он есть.